петербургский синдром

Фотографию Самохина ему прислала Ира. Вообще-то на фотографии тот был изображен рядом с Ритой, но девушку он сразу обрезал. Подумал, Ире не понравится, если фотку её сестры снова будет рассматривать Телец. Ещё замечание какое-нибудь отпустит, придется его стукнуть. Ира ему пока никто, а сестра ее тем более, да и не обидится в любом случае уже. Но серегина душа требует уже сейчас начать вступаться за ирину честь. Он предполагает, что это мышление на перспективу. Фотография оказалась хорошим ключом к делу, но настроение ему немного испортила. Он-то весь на подъеме был, после того как бесплатно переспал со Снежаной и с легким сердцем закончил смутно напрягавшие его делишки с Джокером. Ира ему прислала какое-то фото, и он, не открывая, понадеялся на нюдс. Причин особо не было, но шел у него поток везения, так почему бы и нет. Прям предвкушал уже, открыл - а там какой-то хряк и мертвая женщина. Ну, на фото живая ещё, но что это меняет. Может, как мента его это не очень хорошо характеризовало, но между зацепкой по делу и нюдсом от красивой женщины, он бы выбрал второе. Хотя тут и дело было ни о чем, и сама женщина ну прям шикарная. Эти обстоятельства его, как мента, немного реабилитировали в собственных глазах. Набрал Иру, и она ему рассказала, что нашла фотку приклеенной к днищу того же ящика, откуда украшения достала. Мужика с фотки не знала, и о том, что Рита с кем-то встречалась, тоже. Это её здорово расстроило, и поэтому (ну точно поэтому) вполне прямолинейный намек встретиться вечером она то ли проигнорировала, то ли не заметила. Вот и иссякла струя везения. Решение о том, что добьется Иры, он принял вчера вечером, когда был ещё не совсем в говно. Решение о том, что трахать родственниц потерпевших можно, он принял ещё когда в ППС служил. Ну а что ещё можно противопоставить смерти и тьме, как не сам процесс создания новой жизни? Пускай и сублимированный - без гандона он не трахался никогда, даже если очень хотелось. Последние капельки везения иссохли на летней жаре, когда Серега пробил мужика с фотки. Ну как пробил - на злющего Коробицына (о том, что тот злющий, говорил внутренний голос, а он у Сереги редко сбоил в этом направлении) натыкаться не охота было второй раз за день, и все с тем же синяком на лице. Поэтому доехал до опорника. Телец снова спал, почти в той же позе, что и вчера. Гордеева снова что-то там гнала по телефону своей матери про свою безотцовщину. От этого дня сурка в душной комнате ему неприятно как-то стало, и он постарался свалить поскорее. Но перед этим от недовольного Тельца узнал, что черт на фото - бизнесмен Самохин. После этого откровения Витя сделал ехидное ебало, намекающее, что он ещё что-то знает, но не скажет. Воздуха и терпения на все это совсем не хватало, и Серега предупредил, что сейчас с силой его ударит по лицу. Предупредил достаточно внушительно, Гордеева даже прикрыла телефон и зашикала на него возмущенно. Как будто бы пиздюк через трубку его мог слышать. Телец ещё помялся, но видно было, что чисто цену себе набивал. Рассказал, что Самохин - племянник московского авторитета Свата. И разумеется, лезет на Ворона. Тут Серега снова себе позволил грубость в присутствии дамы. Дама кинула на него злобный взгляд и вышла из кабинета. Умом-то он понимал, что местная охтинская мафия - ребята ровные, насколько это вообще для опэгэшников возможно. А вот душой желал им всем до единого передохнуть в корчах, особенно когда они всплывали в самый неподходящий момент какого-нибудь плевого дела, как раздутый труп в пять вечера тридцать первого декабря. Ну и потом, дело стало совсем ясным. И совсем мрачным одновременно. Убил этот бандитский выродок бедную бабенку, да и все. И никто, никогда и ничего не докажет. Вот от этого Сереге стало совсем паскудно на душе. Когда ему паскудно, он становится неприятным и кого-то обязательно сильно бьет. Витя в курсе, поэтому быстро убежал “на территорию”. Кроме него осталась только Гордеева. Женщин Серега особо не бил, только если сами просили или по попе. Бить по попе Гордееву - неправильно как-то, почти по-пидорски, она ж сначала товарищ, а уже потом - женщина. Тем более теперь, когда с прицепом, теперь аж в десять раз больше товарищ. И потом, она скорее всего ударит в ответ. В общем, потребность выпустить злобу оказалась незакрытой, и с этим мерзким привкусом на языке он вернулся в отдел. Тут уже было не до Коробицына. Серега в принципе не любит, когда преступник уходит от наказания. Вдвойне не любит - когда из-за того, что бабок дохера. Иногда думает, что если уйдет из полиции, то пойдет не в охрану, а в киллеры. Будет всякую срань с улиц убирать, типа Пищалина этого, который натравил своих шавок на парня, а потом съехал с дела. Но это так, дурацкие фантазии. А по факту - нужно думать, на чем поймать Самохина. Не попробовать Серега не может, даже если объективно дело без шансов. Но в голове пусто и неприятно. Он набирает Ире, но она ж говорила - на смене телефон должен в шкафчике лежать. Поэтому не отвечает. Серега сидит ещё немного, а потом пользуется излюбленным методом Тельцова - отправляется “на территорию”. С рукой, значит, особо не продвинулся, с Ритой продвинулся, но не туда, куда хотелось бы. Из достижений - выебал Снежану забесплатно, но в рапорте этого не укажешь. Честное слово, снова встречаться с Джокером он не собирался. Это бы ему настроение испортило ещё сильнее. Просто покушать зашел, а дальше всё как-то само собой сложилось. Ну Сват же криминальный авторитет, если верить Тельцу, прет на Ворона. Джокер наверняка в курсе. Может, конечно, не поможет, да и скорее всего, гнида бандитская. Но Серега всё равно решает. Не сработает - так хоть взаимно настроение ему испортит. Хотя по правде, пора бы завязывать с этими двусмысленными контактами. Сереге нравится, когда всё просто и правильно. А Джокер - это серая зона. Слишком большая рыба для того, чтобы считать его просто осведомителем, да и сам бы изошел на говно, если бы его так назвали. Ну и какие, получается, дела у честного мента с таким персонажем? Только грязные черти вроде Тельца с такими и крутятся. И потом, Джокер вызывает у Сереги почему-то такое странное желание. Не просто безыскусного насилия, а чего-то такого с вывертом. Ударить лицом об стол, но не сильно прям, до мозгов вразброс, а просто обидно, больно, и чтобы кровь пошла. Чтобы плевался, сука, кровью, и за волосы взять. Или вот, швырнуть на землю и сверху прижать. Не ботинком на грудь, как он любит иногда, а рукой. За шею подержать, чтобы хрипел под ним и ерзал. Короче, не нравятся Сереге такие приколы. Нездоровые какие-то, а он мужик психически такой же ровный, как и по жизни. Но делать нечего, приходится снова вляпываться в жидкую грязь, посреди которой сидит эта плотоядная ящерица и глядит пустыми светлыми глазами. В кафе разговор у них никуда не идет, поэтому снова приходится пересесть в машину. Там холодно до усрачки, но Серега привык уже за вчерашний день. И к запаху тоже привык, вроде как. Даже не к запаху, а к аромату. Ну приятно ж пахнет, не бомжом и не тухляком. В машине Джокер становится поживее. Разговор о Самохине худо-бедно, но выруливает в продуктивное русло. - Бойцов он с собой не привез. – Давит зевок Джокер. – Его дядька, типа, хочет нормальный бизнес через племянника открыть. Племянник, другое дело, мудак и долбаеб, мирно работать не собирается. Но на стрелку он притащил каких-то местных чоповцев-обрыганов и гопоту. И те, и те, когда им предъявили, слились и сказали, что он их просто за бабки нанял, и они не в курсе были, что придется против Ворона идти. Может, конечно, врали – хотя у меня мало кто врет. Но факт остается фактом – своих людей у Самохина охранник и два быка для мелких поручений. Наверняка, все трое стучат Свату. - И что? – Ситуацию это не особо проясняет. – Быки могли Риту убить, да и кто-то из этих твоих обрыганов тоже. - Мои – не обрыганы. – Ухмыляется Джокер. – Вообще-то у меня даже благодарственное письмо от администрации есть, как самой лучшей частной охранной фирме района. Скворцов издевательски хмыкает. - Клещев небось выписал. И вообще, у него таких писем несколько штук. Благодарственных то есть, не как лучшим охранникам. - А ты не завидуй. - А я и не завидую. – Он возвращается к теме разговора. – Короче, он кому угодно мог это поручить. - Ну не скажи. Я, конечно, ничего об этом не знаю, да и откуда, - Слово «конечно» выделяет голосом и редкостно неискренней улыбочкой. – Но искать исполнителя для преступления на стороне – блуд мутный. Ты, наверное, в курсе по работе, что убить дело нехитрое, сложности начинаются, когда нужно спрятать концы в воду. Гопник, которого за сотку нанимаешь, таких тонкостей не умеет, да и сдаст клиента сразу же, как к вам попадет. Потом, вся местная шушера более или менее в курсе, что Ворон не одобряет работу на Самохина. Так что если кто и убил, то либо охранник, либо быки. Скворцов понимает вдруг, что его раздражает эта новая манера Джокера выражаться более или менее прилично и складно. И когда только успел научиться? Раньше больше гавкал, чем говорил, а сейчас прям аристократ. Тьфу, бля. - Ну тогда надо прессануть быков. – Пожимает он плечами. Прессовать быков это в принципе отличный способ стравить раздражение в безопасное русло. Джокер страдальчески закатывает глаза. - Тебе лишь бы прессануть. Только вот они скорее всего ничего не скажут, а Самохин поноет Свату, Сват присядет на уши Ворону, а Ворон – твоему Завьялову. А Завьялов выльет ведро говна на тебя. Сечешь? Серега вынужден признать, что всё так. Но вот чего он действительно не сечет – какой Джокеру интерес его предупреждать. - И чего ты так за меня волнуешься? – Озвучивает. Джокер пожимает плечами. - Ну если Ворон бесится, то тут, как ни крути, прилетает по мне. Я этого, понимаешь, стараюсь избегать. Даже если ради этого приходится уберечь от неприятностей туповатого мента. Кажется, это уже второй раз, как Серега от самого Джокера слышит о его не слишком радужных отношениях с отчимом. Вообще-то он думал, что всё у них отлично, учитывая сколько раз Ворон того выручал и отмазывал, неродного-то. Эта мысль его увлекает, и он даже спускает с рук «туповатого», а когда понимает, что стоило бы и спросить за такой эпитет, уже поздно. - И потом, ты же хочешь посадить именно Самохина, а не его быка. И мне тоже интересно, чтобы проблемы были именно у Самохина. – Развивает тему Джокер. – Поэтому тебе надо придумать, как притянуть его к этому делу. И труп бы откопать где-нибудь. - Что значит «мне придумать»? – Наконец своевременно возмущается Серега. – А ты тут зачем тогда? - Ну а кто из нас полицейский? – Удивляется Джокер. – Я так, на общественных началах, типа Рыжова. Неравнодушный гражданин. Ну, кое-что по мелочи чисто случайно знаю, так уж и быть, расскажу тебе. Что ещё… А, машина. Пересаживайся за руль, я не в настроении водить. Между «ещё порулить крутой тачкой» и «залупиться и чисто из чувства противоречия отказаться еще порулить крутой тачкой» Серега, скрепя душу, эго и сердце, выбирает первое. Потом, рассказал же ему уже Джокер про Самохина! Да и он тому все выложил, поздно давать заднюю. Иначе получится, что информацию ему он так, подарил просто. Поэтому решает, что за Самохиным, для начала, нужно проследить. Вдруг он, как каждый уважающий себя маньяк, ежедневно посещает кладбище своих жертв? Конечно, в реальной жизни такие деятели Сереге не встречались ещё, но было бы удобно, окажись Самохин первым. Если бы Серега получал по косарю каждый раз, как кто-то удивляется, что он очень хорош в наружке - десятка бы у него набралась. Почему-то не бьется ни у кого его здоровая фигура и лихой нрав со склонностью часами сидеть в одном месте и при этом все замечать. А Сереге нравится. Ему не скучно, он цепляется крючком внимания за нужного ему человека и не отпускает уже, пока команды на отбой не дадут. Фиксирует окружение, номера машин, то, как часто одни и те же люди мелькают перед глазами. Потом скрупулезно извлекает из памяти каждый факт, оценивает, и либо вносит в отчет, либо сразу же забывает. Пока полезного, по его оценкам, немного. Самохина они (или, лучше сказать, он) ведут от хаты, которую Джокер назвал “поебочной”. Сюда, значит, порядочный бизнесмен и честный семьянин баб водит. Наверняка и Риту водил, раз она с соседкой жила и к ней хода не было. Но только никаких признаков маньячества тот пока не проявляет, напротив, весел и круглолиц. Бесит. Посадить сразу хочется в два раза сильнее. Поэтому от скуки Серега сидит и выделяет для себя основные плюсы и минусы своего положения. В плюсах, разумеется, гелик. Тачка огромная, как елда, конспиративный автомобиль для наружки из неё примерно, как из говна пуля, а сколько она жрет бенза даже думать не охота. Да и не нужно, не из своего ж кармана платит. Но приятно, сука, приятно вести такую мощную здоровенную зверюгу. Это, блин, не про рациональность и даже не про слежку. Чисто мужицкие инстинкты. Поэтому Серега кайфует. Ну, тогда кайфует, когда не пытается придумать, как ему спрятать в потоке легковушек ебалу размером с маршрутку с очень характерными номерами. Из минусов – Джокер, разумеется. Хотя он доставляет куда меньше проблем, чем Серега предполагал. Почему-то казалось, что тот должен будет в лучшем случае дико трястись за тачку и орать на него за каждый резкий поворот, а в худшем – дергать руль из рук. Вообще-то Скворцов на такой положняк даже слегка настроился, представил, как снова и окончательно пошлет нахуй и вылезет из машины. И дверью так шибанет, чтобы она вовнутрь вогнулась. Поэтому сейчас он вроде как слегка разочарован, хотя все и складывается лучше, чем предполагал. Но настроился же уже, ну. А Джокер все равно относится к минусам, хотя и сидит себе спокойно, по большей части залипает в телефон. Во-первых, потому что он… Ну, Джокер. Так-то больше минусов ему и не нужно, по-хорошему, но Серега все равно нашел. Во-вторых, потому что вообще не помогает. Егор вот обычно башкой крутит и сечет, что происходит вокруг. А этот либо пырится в телефон, либо в окно с отсутствующим видом. Ему, ясное дело, не особо хорошо без должного опохмела, но это не оправдание. Серега вчера, между прочим, ничуть не меньше выпил. Попытался между делом заглянуть к нему в телефон. Чем черт не шутит - может, там явки-пароли какие-нибудь. Но Джокер то тиктоки смотрит без звука, то переписывается с кем-то в телеге на абсолютно бытовые темы. Да ну, лучше бы про нелегальное оружие что-нибудь писал, а не скриншоты шмоток на оценку скидывал и не ныл, как ему хреново с похмелья. И потом, какой нормальный человек будет смотреть тиктоки без звука? В-третьих, опохмелиться тот всё же пытается, но совсем каким-то нечеловеческим способом. После того, как намешал всякого, что нужно сделать? Правильно, в идеале в баньку, но, если нет варианта – накрыть поляночку себе, огурчик солененький, сальце или колбаска на худой конец, картошечка, ну и водочка, конечно. И маленькими-маленькими порциями, медленно, с удовольствием, всё это принимать. И ведь это у простого рабочего мужика возможности посреди дня себе такое отказать может не быть. А у долбаного бандита с парой саун и тройкой ресторанов во владении – пожалуйста, хоть прям сейчас. Но нет, Джокер сначала вполне себе вкусный бургер из жральни Мишель покромсал, но не съел, а теперь похмеляется прям из горла коньячной бутылки. Эта бутылка Серегу почему-то сильнее всего бесит. Была бы хоть фляжка, как у Тельца! И казалось бы, ну в чем проблема? Ну бесит и всё тут. - Ты в курсе, что такое функционирующий алкоголик? – Не сдерживается он на следующем светофоре. Самохин от них всего в двух машинах, и Серега тоскливо думает, что либо тот совсем тупорылый, либо вот-вот заманит их в какую-нибудь промзону, где им и конец. Умрет рядом с бандитом, вообще жесть бесславно. - А ты не в курсе, что такое функционирующий мозг? – Цедит Джокер. – Ты бы ему еще прям в жопу дышать начал, а то совсем незаметно, что мы уже час за ним по городу катаемся. На моей, между прочим, машине! Серега даже доволен, потому что ну вот оно, повод пособачиться. Может, слиться с этой договоренности, которая снова кажется ему мутнее некуда. - Базар фильтруй. Я в твою тачку за руль не напрашивался, можем хоть сейчас поменяться. - Коне-ечно. – Отмахивается Джокер. – Сейчас я пересяду за руль и ты сразу же меня примешь за пьяное вождение. Скворцову такое даже в голову не приходило, и он вынужден признать, что идея гениальная. Делает вид, что его раскусили, разумеется. Впрочем, можно было и о таком подумать. Слежка эта – все ещё полный порожняк, пока, по крайней мере. Самохин проводит весь день как вполне себе приличный член общества. Слово «член» тут стоит выделить интонацией, потому что необычного в его поведении только какая-то охуевшая озабоченность. Нет, Серега не ханжа и близко, секс ему нравится, на практике куда больше, чем в теории. Но Самохин – это что-то особое, и даже по серегиным меркам – перебор. Из квартиры, у которой они начинают слежку, тот выходит с женщиной. Потом едет в офис, и сначала идет на обед с брюнеткой (финдиректор, поясняет Джокер, между прочим, замужем), а затем уединяется прям в машине на стоянке с рыжей (секретутка, всю её семейку содержит – тут Джокер ещё и довольно мерзко посмеивается). Потом едет в массажный салон. Серега вопросительно смотрит на Джокера, но тот пожимает плечами – салон принадлежит Ковбою, и что этот ебырь-террорист там делает, неизвестно. Но очень вряд ли просто и целомудренно получает массаж. И вот теперь они следуют за ним от массажного салона, и возвращается он явно не домой и не в офис. Скворцов грустно прикидывает, сколько баб за остаток дня тот собирается ещё оприходовать. Думает и о том, что сам, наверное, не оприходует сегодня уже ни одной. И о том, что если этот Самохин и убил Риту, то доказать это будет почти невозможно. А вот так вот следить за ним неделями на чужой машине – это ему ни собственного, ни коробицынского терпения не хватит. Приземляется Самохин у кого-то на квартире. Ну то есть не у кого-то, а у одной индивидуалки, которая прямо у себя дома и ведет прием. Серега два раза был у неё, один раз с обыском, Егором, Цветковым и всем фаршем, тогда предполагали, что она краденое у себя прячет. Второй - по личной инициативе. Пояснил, что могли бы её за пару грамм травы на нары отправить, но не стали. Она ему за “не стали” это скидку сделала. Сейчас сидит, пялится в окно и вспоминает. Она, кстати, тоже сисястая была. Как Ира. На Иру мысли и перекидываются. Серега, конечно, надеется, что не влюбился. Подозрительно долго обхаживает её, обычно такое не в его духе. А влюбленный волк - уже не лев... Вот секс - дело другое. Может, он подсознательно ощущает, что секс с ней будет потрясающий? Хорошо бы так. Секс Серега всегда любил. Половое созревание ему открыло целый новый мир, и он с головой нырнул в него. С головкой. И вот сколько лет прошло, а до сих пор не надоело. Как-то прочитал, что исследован какой-то смешной процент мирового океана. Вот ему иногда после какой-нибудь охрененной ночи кажется, что процент мирового секса он за всю свою жизнь успел исследовать ещё меньший. Поэтому никогда в шансе закрыть ещё немного белых пятен себе не отказывает.. Эти шансы всегда кончаются тоже белыми пятнами, но другого свойства. И думать о сексе он тоже любит. Это как выбирать в ресторане жратву по меню на голодный желудок. Ингредиенты читаешь, и от предвкушения рот слюной наполняется. При одной только мысли о сексе с Ирой он слюной почти давится. Она, в принципе, на практике может просто лечь и ноги расставить, а его напичканное картинками воображение само доделает остаток работы. - Ты о чём с таким лицом думаешь? - Джокер беспардонно врывается в его фантазии. - Думаю о том, как трахну Иру Минашеву. - Честно признается Серега. Не успевает как-то догнать, что это не Егор сейчас рядом с ним. В таком контексте говорить об Ире с Джокером неправильным не кажется. - Между сисек? - Приподнимает уголки губ. - Я бы между сисек трахнул. И кончил бы на сиськи. То ли провоцирует, то ли просто не привык фильтровать базар. А что ему, Ворон все разрулит. Не любит его Ворон, конечно, в этом Серега уверен. Он бы тоже такого не любил, будь отцом. Ну и потом, родному-то много простишь, а чужому что? Но что поделать, когда другой наследник червей кормит. А вот откровенная пошлость про Иру его не злит. Потому что сам задал такую тему, наверное. Чего уж теперь злиться. К тому же, он бы и сам хотел кончить Ире на груди. - Тебе-то зачем? Ты же сутенер. - То, что я работаю с блядьми, сутенером меня не делает. - А на вопрос и не ответил. Они молчат, и Серега думает, что разговор на сегодня исчерпан. И потом, ну Джокер же сутенер, чего выкручивается? Стесняется что ли? - А откуда ты научился шибари? - От Кристины, бывшей моей. - Он снова отвечает правду. - Она была вся в этой теме с БДСМ, много прикольных штук умела, не только шибари. Правда, я так особо и не проникся этой темой. Так и разбежались. Хотя я даже фильм этот дибильный посмотрел. - Порнуху что ли? - Да нет. - Название крутится на кончике языка, но в голову не идет. - Про богача поехавшего. - Американский психопат! - Радуется Джокер. - Я тоже смотрел. Книжка, говорят, еще интереснее. - Но ты читать не умеешь, да? - Ехидничает Серега, потому что этот дурацкий психопат (американский, не петербургский) сбил его с мысли. - Не, пятьдесят оттенков серого. - Говно же. Хотя актриса сочная. - Кристина тоже так сказала... Ну, что говно. А актриса - милфа же, ей лет тридцать с лишком по виду. - Не вижу минусов. Разговор опять кажется исчерпанным. Это вообще самое долгое и мирное взаимодействие, какое было у них за все те годы, что они друг друга знают. Не считая секса (со Снежаной!). Но это Сереге, видно, кажется, потому что Джокер начинает неприятно пялиться. - Ну и? - Что? - Сразу же, даже как-то для себя неожиданно раздражается Серега. - Че тебе не зашло в БДСМ? Судя по слухам, которые ходят о твоих методах дознания, прям твоя тема. То ли укол, то ли комплимент про методы дознания он пропускает мимо ушей. - Не нравится баб бить. Даже по просьбе. А возбуждаться от этого - вообще стремная хуйня. - Тебе - и не нравится кого-то бить? Прикалываешься? - Удивляется Джокер. Кажется, с долей искренности. - Ну да, нормальным мужикам вообще-то всем баб бить стремно, если ты не в курсе. - Возмущается Серега. Вот уж кем, а любителем ББПЕ он прослыть не хочет. - Да кто ж спорит. - Ехидно тянет усмешку, и вся искренность тут же испаряется. Тьфу, ящерица. - Но вот то, что ты не заводишься от чужой боли, это точно пиздеж. Ну Серега-то немного заводится, конечно, но не в смысле хуй встает. Иначе, можно сказать, на духовном уровне. Но объяснять это Джокеру он не собирается. - Да не, у них там совсем другое отношение к боли. Я такого не догоняю. А ты разве не в курсе? Джокер плохо и не старательно изображает обиду. - Ну с чего бы мне быть. Серега только хмыкает. - И в БДСМ-клубе не был ни разу? - А ты был что ли? Он отчасти покупается на уловку, а отчасти ему просто хочется рассказать. Ну не с семейным Егором же такие байки травить. А история забавная, Коробицын так ржал, что чуть не подавился. - Был, только меня туда теперь не пускают. - Бы-ыл? - Вот теперь точно искренне. - И что, мордой в пол по привычке там всех положил? - Типа. - Джокер пялит в него своим неподвижным взглядом, и он развивает тему. - Разбежались с Кристиной в основном из-за секса, она предъявляла все, что мне её приколы не заходят. Ну я решил её вернуть, был у меня один стукачок в теме, я его заставил пригласить меня на эту оргию. Думаю, сейчас разберусь, ну и продемонстрирую Кристине навыки. Приехали в какие-то ебеня, заходим, а там мужики одни, все кто в трусах кожаных, кто вообще голый. И этот черт мне говорит, переодевайся, и трусы такие же кожаные дает. А я тогда и так был на нервах, дело одно стопорилось, а тут ещё эта пидорская херня. Хотел ему ебучку помять и домой, но он клялся, что если я не хочу ничего с мужиками, то и не нужно. Типа, просто поколочу кого-нибудь, и хватит. Ну я рассудил, что мне же так проще - мужика-то ударить я могу. Ладно, остался, маску ещё напялил, а то мало ли. - Если ты мужика по итогу трахнул, то неинтересно. - Тянет Джокер. - Не перебивай, да? - Если бы он там мужика трахнул, то точно бы никому не рассказал, и Джокеру особенно. - Короче, мне стали там что-то объяснять, но я особо не слушал, снова загонялся, что дело стопорится и что Кристина ушла. Прослушал половину. Ну и бухой был, что скрывать - а ты бы не бухнул, если бы тебе на сцене пришлось колотить какого-то левого мужика, а все вокруг бы на эту херню дрочили? Не отвечай, знаю, что тебе такое по приколу. Короче, вышел я на сцену, как на утреннике в первом классе. Там клетка, в клетке один мужик в какой-то ебучей собачьей морде резиновой, второй - жирный, старый, в кожаных трусах и в портупее. Блин, так на Данилова похож был, я аж выпал сначала. Потом пригляделся - не он. Ну ладно. Короче, взял этот жирный плетку, и давай деятеля в маске колошматить. А у того стояк от этого. Ну я совсем охерел, думаю, что за беспредел. Уйти хотел, но мне жирный плетку протянул, и меня взял азарт какой-то. Подумал - ну чем я хуже этих уродов, что они понимают прикол, а я нет. Ну и стал ебашить этого пидора в маске от души, он сначала типа стонал, а потом чет кричать начал. Я решил, что так и надо, хуячу его только искры летят. Тут подскакивает жирный, пытается плетку вырвать. А я помню, что мне говорили, что будет там какой-то элемент шоу. Ну, думаю, поехали. Въебал жирному с локтя, он отлетел в угол и затих. Смотрю, еще два урода лезут, эти нормально одеты, не в коже. Ну я одному кабину разнес сходу, второго этой плеткой приговорил. Сам охуел уже, че за шоу такое, что-то много на одного. Короче, успокоился только когда меня со сцены вытащили. Ну, шоу типа закончилось. Стою, нихрена не догоняю, а они мне что-то доказывают и ругаются. Я потихоньку понимаю, что они мне предъявляют за беспредел по их извращенским понятиям. Разозлился, сами ж говорили, что нормально им, когда бьют. Выхватил ксиву... - Ты в трусы кожаные ее что ли запихнул? - Перебивает Джокер. Вроде как, пытается не ржать. - Да нет, переоделся уже. - Как-то Серега уже жалеет, что рассказал. Пойдут слухи еще! - Тут врывается мой тогдашний напарник Антоша, видно, я ему успел набрать. Вот он всех мордой в пол и уложил. Обошлось потом нормально, они видимо зассали против ментов, никто ничего не предъявил по итогу. Только Кристина мне потом позвонила и накричала, сказала что я урод и что за ее уход мог бы мстить ей лично, если так уж хочется. А, ну и стукачок этот отвалился, избегал меня и потом переехал вообще. - Ну ты демон, конечно, Скворцов. - Джокер ржет не скрываясь. - Ты, типа, нажрался как мразь, пропустил, когда тебе эти пассажиры про стоп-слово и сессию рассказывали, и устроил пошлый моробой. Ну, надеюсь, хоть возбудился? - В плане уголовного дела что ли? - Старательно делает вид, что не понял. И нет, не возбудился, если что. - Ты смотри, буешь трепать - я тебя тоже плеткой поколочу. - Боюсь. - Ухмыляется Джокер. - И верю. А кожаные трусы наденешь? Клетка будет? - К батарее пристегну и хватит с тебя. - Вообще-то идея отхлестать Джокера на мгновение даже кажется ему привлекательной настолько, что он начинает агрессивно молчать. Ну уж нет. Если будет такая возможность, то он по роже ему съездит, вот и всё. Дальше они снова следят за Самохиным. Джокер перестает следить и снова берется за телефон минут через пять, а через десять - за бутылку. Серега держится дольше. Но через пол часа нудного созерцания окна, за которым у кого-то наверняка есть секс, он сдается. Фантазировать об Ире больше не тянет, все-таки сбил настроение разговор. Думать о Кристине - тоже. Поэтому он переодически косится на Джокера. Ну вдруг выдаст что-то интересное, а то и компрометирующее. Но тот просто ерзает и время от времени меняет позу. Волосы свои ни разу за весь день не поправил. Обычно мужики с такой прической не могут удержаться, чтобы не зачесать назад челку рукой хотя бы раз в час. А этот то ли держится, то ли не парится. Но вообще, выглядит Джокер не особо. То есть, на первый взгляд, отлично – и пиджак тебе, и прическа, и пахнет приятно. Перчатки эти мудацкие опять же. Но если присмотреться, то складывается впечатление, что он себя силой запихнул в эту внешнюю упаковку, а теперь старается не расплескаться через край. Серега к метафорам и образному мышлению в принципе не склонен, поэтому собственные рассуждения его самого искренне удивляют. И наталкивают на ещё более, чем метафорическое мышление, несвойственное его характеру неизбирательное человеколюбие. То есть, так-то Серега к людям хорошо относится, потому и в полицию пошел служить. Но не ко всем. И обычно молодые и борзые бандиты к тем, о ком его душа болит, не относятся. Она вообще и сейчас не болит особо, но легкое сочувствие он внезапно испытывает. - Ну хватит пить, а то обрыгаешь всю машину. – Правда, попыток отобрать бутылку он не предпринимает. - Если я не блеванул от твоих навыков вождения, то и дальше не блевану. – Морщится Джокер. - Да нормально я вожу, не гони. Они молчат. Серега решает, что на этом его инстинкт помощи всем страждущим мог бы и успокоиться уже. Тем более, что Джокер явно не страждет. - Я за пиццей сгоняю. – Вздыхает. – Тебе, может? - Фу, нет. Я не ем ваше ментовское хрючево. Вот и испытывай сопереживание к таким чертям. Серега немного раздражен, но негативные эмоции быстро перестают его занимать, как только он получает тепленькую коробочку, исходящую ароматом. - Фу. – Повторяет Джокер и открывает со своей стороны окно. – Ну и мерзость ты жрешь, Скворцов. Хоть кусочек уронишь в машине – я тебе колено прострелю, не шучу. И с кислым видом начинает парить голубенькую одноразку. Серега даже от пиццы отвлекается. - Это вот такое ты куришь? – Он задним числом догадывается, что именно это его подсознательно и парило (бадум-тс) всю дорогу – по его опыту и представлениям, в бандитских тачках обычно хоть топор вешай от запаха табака. - Я думал, ты жрешь. – Это ему кажется, или Джокер слегка сконфужен? Да быть не может, точно кажется. – И нет, я в принципе не курю, я ж не быдло. Так, кальянчик иногда дую. - Ага, не пидор, а хуй в жопу просто подкинули. – Ржет Серега, но слегка осекается под встречным рыбьим взглядом. Не пугается, понятное дело, но решает, что нужно прояснить. – Ну типа, не куришь, а эта хуйня у тебя откуда? - От стресса, блин, завались уже. С мусором целый день кататься в одной тачке – это знаешь сколько я уже понятий нарушил? Были бы понятийные права, у меня бы их после сегодняшнего на три года отобрали бы. Скворцов мигает. Задумчиво жует. - Ты попробуй кусочек-то, а то заговариваться уже стал. Понятийные права, надо же… Джокер морщится, потом снимает перчатку. Он вообще их целый день туда-сюда дергает, у Сереги даже в глазах примелькалось. То снимает, чтобы в телефоне полазать, то снова надевает. Снимает занимательно – не как нормальный человек, одним движением, а сначала сдергивает с каждого пальца, и потом за средний стягивает. Скворцов это движение наблюдал раз десять уже – и не лень же каждый раз после взаимодействия с телефоном снова надевать перчатку – поэтому примерно запомнил паттерн. Сейчас уловил его краем глаза. Поэтому к тому, что у него стянут кусочек пиццы, был готов. Напомнил себе о человеколюбии и препятствовать не стал. - Фу. – Третий раз за пять минут говорит Джокер. Жует ещё немного со страдальческим видом. Серега снова жалеет о своем человеколюбии, а ещё ему за пиццу обидно. Хорошая же, вкусная. - Не нравится – не ешь. – Мрачно бормочет он с набитым ртом. У Самохина, суки эдакой, наверняка всё обстоит так приятно, что аж бесит. Ебется небось. Желание его прижать становится прям физически сильным. - Не нравится. – Признает Джокер. – Не буду есть. Я сейчас что-нибудь из «Воронка» закажу. Пока курьер из вороновского ресторана выдает коробки, Серега кукует на улице, обливаясь потом. Привык к кондейному прохладцу машины. Разумеется, снова злится. И на погоду, и, вспомнив былое, на Завьялова и Коробицына с их отстранением. То есть, отстранение-то, конечно, не их, а его. На Джокера с его ебучим изысканным вкусом – пицца ему не угодила! На Самохина по умолчанию, как на подозреваемого, и ещё немного субъективно на него же за баб всех этих. Ну и слегка на себя, во-первых, за то, что на азарте влез в блуд с бандитом. А во-вторых, за то, что зассал, что курьер его срисует, и вылез из машины. Серега любит последовательность в поступках, а тут ею и не пахнет. Он схавал пиццу в одно рыло, за исключением того кусочка, который Джокер обкусал. Но она была средняя, так что он, кажется, и не наелся толком. А может это его просто запахи сбивают, потому что пахнет от доставки из ресторана реально сногсшибательно. Ему сложно представить, что хуже – если Джокер предложит ему попробовать, или если не предложит. Поэтому Серега и не спрашивает, сам берет коробку с чем-то мясным по виду. - Не за что. – Усмехается Джокер, но, кажется, вполне добродушно. Когда ест, то снимает обе перчатки. - Мы так за этим пидорасом будем до утра следить безо всякого результата. – Мрачно констатирует Серега. - Ага. – Соглашается Джокер. – Он тут будет до вечера, а потом попрется домой, скорее всего. Скворцов вспоминает, что тот за Самохиным уже следил какое-то время по приказу Ворона, сам признался. Вот чертяга, и что сразу не сказал? - Давай в ту хату, из которой он днем уехал, вломимся. Осмотрим, может, найдем чего. – На удачу предлагает он. Всерьез тут только процентов сорок, остальное – раздражение, усталость от целого дня в автомобильном кресле и отсутствие хотя бы намека на результат. - Давай. – Соглашается Джокер. – Он все равно туда вряд ли до завтра вернется. Серега несколько тормозит. Потому что обычно с ним Егор, и Егор говорит, что делать так не стоит, и даже порой поясняет, почему. С его идеями сходу и безоговорочно только Антоша соглашался, и с Антошей они оба в свое время доигрались. - Ты чего, реально не против? Что там про это твоим понятия говорят? - А ты заднюю сразу дал? – В голосе у Джокера такая явная насмешка, что Серегу немедленно ведет. - Да нет, просто если из-за тебя в чужой хате у вас месилово начнется, нам – честным ментам – это всё придется разгребать. А мне ваши бандитские разборки не интересны, и чтобы избавить себя от кучи монотонной и бессмысленной работы, я даже готов уберечь от неприятностей тупого бандита. - Я тебя, между прочим, просто туповатым назвал. – Расплывается в остренькой улыбочке Джокер. – А ты меня мало того, что тупым, так еще и бандитом. Обидно, знаешь. Стоит, наверное, вылезти из машины и отправиться нелегально вскрывать поебушечную квартиру Самохина самостоятельно. Или вообще не вскрывать. Или вскрывать, но не сегодня, потому что с Джокера станется вызвать на него ментов, и тогда парой отчетов и десятком висяков он не отделается. - Ладно, поехали. Он успокаивает себя тем, что Джокер, может, больше шарит в быту приблатненных коммерсов, и обратит внимание на что-то, что Серега упустит. Хотя на самом деле, конечно, воротить всякие сомнительные дела в одиночку не только небезопасно, но и скучно. Подружек Самохин водит в какой-то безликий человейник. А с семьей, козлище, живет в элитном ЖК. Хотя нет, был бы большим козлищей, если бы баб водил в элитный ЖК, а семью тут поселил. Ну и очевидный плюс – никаких тут камер нет. Ни на подъездах, ни внутри. Значит, никто и не узнает, что Серега Скворцов ходил туда, куда ему по всем правилам ходить не следует. По крайней мере, без постановления. - Ну он и жлоб. – Констатирует Джокер, когда они оказываются перед самой неприметной дверью. Номер квартиры тот знал, в отличие от Сереги. Вот и окупил свое присутствие. Замок на двери типовой, такие Серега даже по виду определять умеет. - Вскроешь? – Сам справился бы, но на глазах у посторонних вот так вот откровенно нарушать закон не хочется. Джокер изображает искреннее удивление и слегка оскорбленную добродетель настолько плохо, что сомнений в неискренности вообще не остается. - Я не умею. И вообще, не люблю нарушать закон. Скворцов вздыхает. Он так и не успел разобраться, когда тому просто пофиг, а когда он целенаправленно издевается. Надеется, что не придется им тереться вместе так долго, что получится разобраться. - Чувствуешь, газом пахнет? – Спрашивает он. Джокер, к его удовольствию, ничего не понимает. Даже принюхивается. - Да не, ты чего… - Пахнет, отвечаю. – Перебивает его Серега. – Надо вскрыть дверь, мало ли, плиту забыли выключить или утечка. Ты же ответственный гражданин, будешь понятым? Джокер моргает, потом улыбается. - Ловко ты это придумал, слушай. - Ну стой на стреме тогда. Отмычки Серега с собой обычно не носит, ему вообще нечасто приходится двери именно вскрывать. Выбивает он их чаще, нравится ему это больше и выходит лучше. Тут дверца тоже хлипковата, но оставлять следов ему не хочется. Уверенность в виновности к делу не пришьешь. А он даже не то, чтобы на сто процентов уверен. Но с отмычками сегодня повезло. Поэтому он возится с замком. В подъезде жарко и душно, лампочка на этаже не горит, но так даже лучше – что происходит в углу коридора разглядеть трудно. Но и ему, блин, не видно ничего. - Ну ты чего так долго, разучился что ли? – Серега, конечно, слышал шаги за спиной, но старательно их игнорировал. Проигнорировать тот факт, что Джокер подошел вплотную, он не может. Потому что стало ещё темнее, и потому что дорогой аромат снова закрутился вокруг него облачком, перебивая неопределяемый подъездный запах. Серега сдерживается от того, чтобы не ткнуть его в морду, или хотя бы по ребрам. Типа, случайно, на инстинкте сделал. Но для этого сначала встать нужно, выпустить из рук отмычку. А он только-только, вроде, нащупал там что-то. Поэтому кидает мрачный взгляд. От такого взгляда гопота на Охте жидко срется и признается во всех грехах. Но тут взгляд пропадает зря, потому что на уровне глаз присевшего на корточки Сереги только ширинка, чуть выше – матово бликующая пряжка ремня. Дальше – темно. - Так ты ж тоже не умеешь. – Сдерживая гнев, рявкает он. – Иди, стой на стреме. - Ладно-ладно, не бесись. – Света снова становится чуть больше, и в честь этого замок, наконец, открывается. Больше на двери замков нет, поэтому ее можно победоносно толкнуть внутрь. И осторожно притворить за собой. Ни кухня, ни прихожая никаких следов жизнедеятельности человека не имеют. Ну понятно, не жрать сюда Самохин приезжает. А если и жрать, то не еду. Серега вздыхает. Проверяет холодильник – мало ли, там какая-нибудь расчлененка. Но там только пара бутылок шампуня и два лотка с фруктами. Вот в спальне уже поживее, кровать заправлена кое-как, тюлевые занавески зашторены наполовину. Интересно, устроил себе секс-хату, а прикрыть окно не подумал. Серега даже специально наружу выглядывает – ну да, из окон дома напротив можно нащелкать при желании сочных кадров. Интересно, Джокер в курсе? Но сообщать ему об этом открытии он не собирается, разумеется. А в целом, Скворцов готов пробить стену кулаком от разочарования. Он ни на что не надеялся. Найти какие-нибудь следы ритиного пребывания тут было бы невероятным везением. А всё равно, блин, обидно. Но раз уж он все равно тут, грех не осмотреться. - Неужели наша охтинская полиция настолько преисполнилась принципом «чтобы поймать преступника, надо думать, как преступник», что научилась вскрывать замки? – Джокер пошел на кухню, и оттуда его и так глухой голос звучит еще более загробно. – Что ты еще умеешь делать? - Да много чего. – Серега проходит в спальню. – Но это не твое дело. Надо бы найти хозяина квартиры. И уборщицу. Может, все совсем просто, и Самохин приплатил ей за уборку после убийства Риты. Или она сама заметила что-то странное. Но это, конечно, при условии, что девушку действительно убили в квартире. И что это действительно сделал Самохин. Черт, вот теперь Серега уже не так в этом уверен, как был уверен утром. Он бездумно отодвигает дверь зеркального шкафа-купе, прихватив его краем рукава рубашки. Неудобно, надо бы завести привычку таскать с собой что-нибудь на такие случаи, как Цветков. - Ну вот, а ты спрашивал, зачем я ношу перчатки. – Хмыкает у него за спиной Джокер. Серега его снова услышал и снова решает не оборачиваться. Изучает скудный ассортимент развешенных на редких вешалках сменных отутюженных заранее рубашек. - Я не спрашивал. - Ну пялился весь день, считай, спросил. - Я не… - Он сам не успевает подумать, что он не – не пялился или пялился, но вопроса во взгляд не вкладывал. - Да пялился, я же вижу. - Ехидно перебивает Джокер. Серега оборачивается. Тот теперь валяется на чужой койке с контейнером клубники в руках. Помогать явно не собирается. Не то, чтобы Серега так уж на его помощь рассчитывает, но такая борзота бесит. - Слыш, ты совсем охренел? - Ну, помогать тебе мне не по понятиям. – Джокер закидывает клубничину в рот. Сначала Серега думает, что прямо с веточкой, но потом присматривается и понимает, что веточек на этих мажорных ягодах в принципе нет. – Это я, считай, мусорнусь. Так что ты ищи, а я полежу пока, пол дня мечтал о мягком. Скворцов не может вот так сходу сказать, что его бесит больше – вот эта вся картина, или тот факт, что какой-то бедолага сидел и срывал с клубничин веточки, чтобы потом богатая сволочь даже этой мелочью не заморачивалась. - Ну ты, может, лучше знаешь, где у него что лежит? – Он отодвигает вторую створку шкафа. Тут на полочках разложено сменное постельное белье, носки и трусы. Самохин к половым похождениям готовился основательно, но женских вещей – ни следа. Хитро – даже если жена узнает про эту квартиру, можно соврать, что это просто офис. Или личное пространство. Никаких доказательств того, что здесь бывают посторонние женщины. Тем более, мертвые посторонние женщины. - Да блин, Скворцов, откуда? Я тут в первый раз. Простучи стены – вдруг там тайник. – И прежде, чем Серега реально планирует рассмотреть эту возможность, развивает тему. – А в тайнике – трупы всех его жертв. Или типа, только головы. Как в фильме с Хелли Берри, где маньяк снимал скальпы со своих жертв, а потом дрочил на них, представляя свою сестру. - На жертв дрочил? – Серега подходит к кровати и открывает тумбочку. Ничего, как в отеле. Зато он снова чувствует, как от Джокера приятно пахнет. Блин, мог бы и принюхаться за целый день в одной машине. - Да не, на волосы. Ну, считай, что на жертв, но частично. Нет, даже если допустить, что Риту убил Самохин, и что это была не случайность и не расчет, и что он собирает с жертв сувениры – тут он ничего точно не найдет. - Было бы отлично, но вряд ли. – Похоже, пора сворачиваться. – Кстати, не брезгливо тебе тут лежать? Вдруг на тебе уже сотня-другая нерожденных засохших самохиных-младших? По крайней мере то, как спешно Джокер встает с кровати, немного поднимает ему настроение. Еще и свой пижонский пиджак отряхивает несколько нервно. - Ну ты и кровожадный, Скворцов. Правильно говорят, что мент хуже братка. - В смысле? - Ну, «было бы отлично». – Передразнивает совсем непохоже, между прочим. – Значит, хочешь, чтобы в Питере завелся маньяк? Серега решает ответить невежливо, или все же исполнить то, что хочется сделать эпизодически весь день (или всё то время, сколько он уже знает вороновского отпрыска) – дать по ебальнику. Но решить не успевает. Потому что в прихожей открывается дверь.