петербургский синдром

Никакой фактической нужды нет, но в этой тяжелой картофельной голове настырно гудит что-то типа внутреннего будильника. От него, Серега знает, никак не избавиться. Да и нежелательно избавляться, это Серега тоже знает. Он не открывает пока глаза, но уже начинает ощущать себя в пространстве. Сразу же приходит понимание, что в этом пространстве он не один. Явно кто-то лежит с ним рядом. Он лениво пытается предположить, кто это может быть. Мозг проснулся ещё не до конца, поэтому наугад подкидывает ему разные образы. Ира, Кристина, Настя… Одна возможно будущая, две точно бывших. Аппетитный расклад. Правда, нереалистичный. Это у Сереги уже мозги начали оживать. Он понимает, что с Ирой еще пока точно нет, а с Крис и Настей уже точно нет. Скорее всего. Ну, разве что под особые обстоятельства. Только никаких обстоятельств не было. Или были? Это вот память начала оживать, мрачно констатирует Серега. Он всегда помнит ключевые моменты пьяных гулянок, не умеет его голова полностью отключаться. Поэтому наверняка может сказать, что никаких баб не было. Зато был Джокер. Ну тут уже и логика просыпается, знаменитая ментовская, мимо которой комар не проскользнет. Поэтому Серега даже и не удивляется почти, когда открывает наконец глаза, промаргивается и обнаруживает, что тело, пристроенное рядом с ним на кровати, принадлежит широко известному в узких кругах преступнику. Ну Джокеру, разумеется. Если бы там кто-то ещё был, Серега бы все же удивился, не такой он спокойный. Он садится, не заботясь о сладости сна своего невольного соседа. Впрочем, от отсутствия заботы тот не страдает и не просыпается, даже когда Серега потягивается, разминая мышцы. Спит, как покойник. На миг Серега пугается и проверяет пульс. Он-то не убивал, конечно, но мало ли, от чего там такие упыри дохнут, а ему потом объясняться. Прикладывает два пальца к шее, и почти удивляется, что она теплая. Сам что ли поверил в свою шутку про хладнокровную ящерицу? Пульс есть. Джокер недовольно отворачивается, но не просыпается. Он выдыхает и чувствует себя дураком. Впрочем, очень уж спокойно для человека его профессии спит, на чужой-то квартире. На ментовской, надо сказать. Так в себе уверен, или просто дурак? И за что Сереге стоит принимать такое доверие, за оскорбление или за лесть? Нет, обдумывать такие вопросы он пока не готов. Треск головы – явное тому подтверждение. Пускай Джокер ему сам все и расскажет, вот что. А ещё лучше – пускай сваливает к себе. Поэтому Серега совершенно неуважительно с силой трясет Джокера за плечо. Даже слегка начинает получать от этого удовольствие в процессе. Ещё больше удовольствия получает от того, как тот подрывается, садится, и, кажется, даже палит огонек нервозного страха в глазах. Потом моргает и дергается к кобуре. Вот тут слегка обосраться успевает Серега. В кобуре ничего нет и теперь Сереге, в качестве компенсации, снова выпадает шанс созерцать паникующего Джокера. Наконец тот перестает бессмысленно дергаться и осматривается. Облегчение Серега тоже успевает засечь еле-еле, но оно ж все-таки было! Когда ещё увидишь вороновского решалу в такой гамме эмоций, как не в собственной спальне. - Бля, я у тебя что ли? – Он откидывается назад и смотрит на Серегу с таким видом, как будто тот в чем-то перед ним виноват. Типа, сам к себе затащил. На Серегу эта трехкопеечная манипуляция, понятно, не работает. - Да, и нажрался как мразь. – Злорадно докладывает он. Выносит за скобки, что нажрался как ничуть не меньшая мразь. - Сука… - Наезд сменяется скорбным стоном. – Где мои штаны? И где, главное, мой ствол! Он снова щупает пустую кобуру, как будто бы там может появиться что-то само собой. Серега почти доволен. Он раз пять закрывал Джокера в камере по разным статьям, и видел в ответ только прохладную презрительную насмешку. А тут всего-то пригласил к себе, а успел уже лицезреть и страх, и растерянное страдание, и в целом вот это все интересное. - Вообще, ствол должен быть в штанах. – Философски сообщает он. – И, если у тебя его нет, значит, ты телка. И давит усмешку. Джокер переворачивается лицом в подушку. - Иди нахуй, Сережа. – Помолчав, осведомляется из подушки же. – А что было? Серега не настолько пятиклассник в душе, чтобы продолжать развивать тему шутки про то, что под стволом подразумевает член, поэтому про посыл нахуй ничего не говорит. А вот внутренний школьник Д, походу, только проснулся. Потому что тот спрашивает: - Секс был? Серега ухмыляется. Ну конечно, кто ж не пошутил бы про такое. Особенно, учитывая инцидент со Снежаной. Между «разозлиться за похабный намек» и «подыграть» он выбирает второй вариант. Первый дурацкий – ну на что злиться, если сам в такую ситуации впаялся. - Конечно. – Он старается говорить серьезно. – Два раза в рот и один раз в жопу. Но хорошего понемножку, так что застегивай свой ствол в ширинку и вали. У меня единственный выходной, и я хочу провести его без тебя. И с силой хлопает Джокера по спине. Тот снова перекатывается лицом вверх. Кажется, юморной запал весь вышел, поэтому вид у него страдальческий. И немного задумчивый. - Сережа, отъебись. – Вяло отмахивается. – У меня все болит, я у тебя на хате, с меня уже достаточно. Ну и наглость. Серега взвешивает, стоит ли применить силу, но у него тоже болит. Не все, но голова точно. Поэтому он пускает ситуацию на самотек. Уходит в ванную и там долго держит голову под струей воды. Потом пересиливает себя, раздевается и залезает под холодный душ. Сначала болеть начинает реально все, а потом, потихоньку, становится получше. Выходит из ванной он почти бодрым. Вообще, обычно Серега в такие моменты не против вернуться назад к природе, к традициям, так сказать, и походить голым. Но, судя по тому, что у входной двери все еще валяются вповалку дорогие кожаные оксфорды (или броги? Черт, из какого это фильма?), у него все ещё гости. Охуенно, блин. Поэтому он берет с балкона свежую пару треников. Рядом болтаются пижонские клетчатые штанишки. Серега вспоминает, как они вчера тут оказались, и ухмыляется. Конечно, мало смешного, но эта самая малость-то есть, и упускать её Серега не собирается. Когда еще выдастся такой случай – побухать с преступником типа Джокера. Хотя, кажется, он уже оправдывался перед собой этими аргументами за прошлый раз, когда бухал с преступником типа Джокера. Ну, то есть, непосредственно с Джокером. Впрочем, об этом обо всем нужно было думать вчера ещё. Хотя Серега не то, чтобы очень себя винит. Ну, в какой-то момент у него в голове что-то не туда переключилось, и он, типа, реально воспринял Джокера как кого-то типа напарника. Ну, не то, чтобы обманулся, не сумасшедший же. Просто пошел на поводу у ощущений, забив на здравый смысл. Всего-то на минутку. А ее хватило, чтобы зазвать бандита к себе в квартиру. Серега ставит точку в этой части своих размышлений, а еще ставит чайник. Надо бы кофейку дернуть, вот что. Он бы и от пивка не отказался, но в холодильнике пусто, а оставлять гостя в квартире он не будет. Как ни странно, то, что Джокер согласился к нему поехать, Серегу не особо удивило. Подумал, что у того сработала привычка брать чужое. Пусть в этом случае и не навсегда, и даже не совсем брать, а просто место занять – все равно не удержался. А Сереге стало любопытно посмотреть на него в непривычных для них обоих условиях. Он и сейчас думает, что это нормальное такое чувство. Даже профессиональное, в некотором роде. Близко он никогда таких не видел, не в допросной и не в ходе оперативных мероприятий, а вот так вот, лицом к лицу. Это даже удивительно – они столько жили бок о бок практически, и при этом совсем в разных, хотя и пересекающихся непараллельных мирках. Вот, например, кофе. Себе Серега щедро сыплет растворимый, а на Джокера даже чашку не достает. Точно же пить не будет, ещё и вякнет опять что-нибудь уничижительное. Короче, Джокер приехал к нему домой, и сразу же засунул свои пижонские клетчатые штаны в стиралку. Серега еще удивился, что тот сам умеет ею пользоваться. Неужели не только в химчистку свои шмотки таскает? Потом уселся на диване, и в трусах армани, веселеньких носках с изображением кошачьих рож, в пиджаке и с пистолетом напомнил Сереге героя Траволты из «Криминального чтива». Кажется, по сюжету тот кончил как-то не особо хорошо. Потом, правда, оказалось, что у Сереги нет сушилки. Он не догнал даже сперва, что это такое. Оказалось тогда, что они под сушилкой понимают очень разные вещи. Он – металлическую конструкцию, на которой Настя иногда сушила свои свитера, типа, чтобы не растягивались. Джокер, со свойственной ему мажорной охуевшестью – сушильный шкаф. - Пиздец. – Уныло констатировал он, когда понял суть своего заблуждения. – Слушай, а у тебя есть выпить? Выпить у Сереги есть всегда. И кальян есть, как-то на одного обычно лень его забивать, а тут появился гость. Конечно, таких гостей за хуй да в музей, но как-то на тот момент Серега слишком выдохся, чтобы реализовывать такую амбициозную задумку. Опять же, он же сам Джокера к себе позвал, выгонять было как-то не по понятиям. Ну и любопытство. Интересно же было посмотреть, что там этот пассажир в свободное от совершения всевозможных преступлений ещё делает. Конечно, после прошлого раза он особо не надеялся на какие-нибудь пьяные признания. Джокер бухал конкретно, но, надо признать, язык за зубами держал даже по синей дудке. Зато в прошлый раз Серега выяснил, что тот не прочь потанцевать. Бесполезный, но забавный факт. Серега трет лоб ладонью, прихлебывает кофе и кривится. Интересно, всегда так невкусно выходит и он просто не замечает на ходу? Или это уже влияние Джокера пошло? Типа, скажи с кем тусуешься, и я скажу, что ты жрешь? Блин, вот о чем вообще вчера думал? Ну какое любопытство, просто выпить не с кем было. И не надо было тогда вообще пить! Но запоздалые поучения самому себе в душе ничем не отзываются. Он вспоминает дальше. Вспоминать не особо хочется. Пьянки в его представлении в принципе должны оставаться в веселом алкогольном мареве, а уж такая – точно. Но Сереге хочется убедиться, что все было четко. Что он, типа, не наговорил ничего или что-то вроде этого. Дальше Джокер вполне правдоподобно восхищался его ковром, а Серега рассказывал, что ковер купила Настя. Всрала на него всю новогоднюю премию (Серегину), а через пару месяцев от него ушла. - Ты не выглядишь огорченным. – Ухмыльнулся тот в ответ на это, а Серега ответил, что ковер был лучшим, что Настя привнесла в его жизнь. Джокер откровенно заржал. Сказал, что баба, которая называет сушилкой вот такую вот херню, а не нормальный прибор, вообще не нужна. Он ответил, что на его прибор Настя никогда не жаловалась. Серега снова потер лицо, на этот раз энергичнее. Ну вот, об этом и речь. Даже Егор не знал, что он вообще почти не расстроился, когда от него ушла Настя. О сложностях в их отношениях были в курсе все. О том, насколько ему на эти сложности, да и, собственно, на отношения, стало плевать – только Жека. Ну и вот Джокер теперь. Отлично. Лучшее доверенное лицо города. Что там было ещё? Слава Богу, на этот раз обошлось без танцев. О, а вот это смешно – Джокер рассказал, что хотел бы стать главой района. Серега тогда долго ржал, и сейчас тоже ухмыляется, стоит ему представить того в кабинете Данилова. Будет сидеть, закинув ноги на стол, и решать вопросы районного благоустройства по понятиям. А на стол поставит фотографию своего приемного папаши в серебряной рамке. Джокер вполне правдоподобно обиделся. Серега все равно не поверил. Ещё какой-то фигней занимались. Кажется, Джокер не верил, что Серега попадает в монетку из пистолета и они уже почти собрались выйти во двор и проверить это на деле. Судя по тому, что он у себя в квартире, а не в обезьяннике, обошлось. Кстати, о стрельбе. Чужой ствол лежит себе на столике напротив дивана в гостиной. Здоровый, сука, явно больше ради понтов такой, чем ради практической пользы. На миг Сереге приходит в голову, что было бы неплохо его припрятать, и сдать потом на экспертизу. Мало ли какие висяки могут раскрыться. Но он не успевает даже додумать эту мысль, потому что из спальни выползает смурной Джокер собственной персоной. - Что там у тебя? – Подходит ближе, чуть наклоняется и брезгливо нюхает воздух над кружкой. – Фу. Серега тоже рефлекторно нюхает воздух. И помимо дешевого кофе и перегара улавливает остатки дорого-богатого запаха дорогой туалетной воды для богатых. Обращает внимание на то, что, не смотря на красные, как у кролика на амфетамине, глаза, и общий вид какой-нибудь скотины на каких-нибудь наркотиках, тот все равно выглядит получше него. Наверное, потому что у него совсем не растрепались волосы. Серега моргает. Ну реально, примялись, но издалека прилизаны практически также безупречно, как и вчера. - Ты смотри, как будто только что причесался. Волосы у тебя, наверное, как кусок пластика. – Серега не то, чтобы реально хочет потрогать, скорее просто по приколу. Но Джокер почему-то решает не уворачиваться. Серега тыкается ладонью ему в зачесанную назад челку и неловко ею ерзает. Ну, не пластиковые, конечно, но твердые. Жесткие. Руку он опускает и глупо кладет на колено. И что это сейчас было? - Доволен? – Джокер разгибается и выдает противнейшую из своих улыбочек. - Дай что-нибудь нормальное попить. Серега с места не двигается. Во-первых, а не охуел ли этот деятель (точно охуел). Во-вторых, ему лень. В-третьих, это он что, только что погладил Джокера по голове? Да не, быть не может. Просто ну… Типа, притронулся. Впрочем, он отлично справляется сам: находит в гостиной что-то недопитое и допивает. Серега снова ухмыляется. Не, ну правда, помимо стремных сторон, есть в ситуации и что-то забавное. Джокер вяло шляется по квартире. Ну, у Сереги она не трехэтажные хоромы, поэтому особо смотреть нечего. Хотя ему все равно не особо это по душе. Хочется запереть того в ванной, как чужую собаку на передержке, чтобы не лапал своим поганым взглядом его личные вещи. Трогает (гладит) африканскую маску, которую Сереге подарили во время одной из командировок. Рассматривает вывешенные на стену фотографии. Снял одну и давай крутить в руках. Не было бы Сереге так лень, он бы точно возмутился. Ну, он и возмущается, но только молча и пассивно. Ничего, щас кофеек заработает, он раздуплится, и тогда точно Джокера прогонит. Вот сейчас-сейчас. - Это ты с кем? – Он тыкает в сторону Сереги одной из фотографий. Тот присматривается. О, одна из любимых, они с Жекой мелкие, держат каждый по какой-то рыбешке, сзади батя с огромной рыбиной. Классный был денек. - С братом и с батей. – Зевает он. Джокер таращится. - В смысле, с братом? Кажется, ему не помешало бы тоже кофейку дернуть, не важно, какого качества. А то совсем с бодуна плохой стал, уже и родственные связи для него – сложный концепт. Серега снисходит до пояснения. - Ну, брат-близнец мой, типа, у мамки нашей не один ребенок родился, а двое. Догнал? Тут ему приходит в голову, что Джокера мог смутить не концепт существования братьев как таковой, а тот факт, что брат есть у Сереги. Да еще и близнец. Он снова ухмыляется. Вот, выходит, не все знает всевидящее око Ворона. - Так вас что, двое? – Тот впервые, на его памяти, настолько искренне удивлен. Ни грамма притворства. Ну, спасибо Жеке, что ли. - А ты не знал? – На самом деле, многие не знают, но Серега, разумеется, спрашивает таким тоном, как будто бы знают вообще все. Кроме совсем уж конченых овощей. - И вы что, реально на одно лицо? – Джокер никак не может успокоиться. – Прям вот реально? Охренеть. Серега посмеивается. - Ну да. Он за меня математику как-то раз сдавал, у него с этим всегда получше было. Никто и не догадался. Джокер качает головой, вешает фоторамку на место. - Охренеть. Я бы, наверное, подумал, что с ума сошел, если бы вы вдвоём меня пришли арестовывать. – Он ухмыляется. – Слушай, а неплохая идея. Убеди братца стать ментом. Сереге становится еще смешнее, потому что, оказывается, Джокер реально ничего не знает. Неужели Телец не поделился байкой? - А он уже. Только служит в другом участке. – Только «та-дам» не хватает. Джокер выглядит потрясенным. Потом начинает веселиться. - Реально? Ох-ре-неть. Вот чего не ожидал, того не ожидал. А чего в другом участке-то? Серега пожимает плечами. - Да как ты и сказал, преступники очень уж нервничали. С одной стороны, дело хорошее, а с другой – мы молодые были, дебилы. – Он вздыхает. Они с Жекой этой историей не гордятся. – Одевались даже одинаково иногда, специально. Например, убегает от меня злодей, а брательник его с другого входа ловит. Сразу минус мораль, он никак понять не может, как это один и тот же мент оказался в двух разных местах почти одновременно. Короче, весело было. И вот, брали однажды вора старого одного, просто подозреваемый был, но сорвался почему-то бежать. Мы за ним, как обычно, нашим этим приколом. А он от неожиданности взял, да отъехал. Старый был, сердце изношено лагерными условиями, а тут еще побегал. И один и тот же мент два выхода с его хаты одновременно пасет. Последняя капля, получается. Самое неприятное, что он в итоге оказался не при делах, хрен знает, зачем побежал. По привычке, наверное. Коробицын был в ярости, да и Завьялов тоже. Конечно, не факт, что он и без нас не помер бы, но мы-то были. Короче, сказали, одному либо рапорт писать, либо перевод в центровой отдел, там как раз опер нужен был. Ну мы дернули спичку, Жеке выпал перевод. Он пожимает плечами. Тогда они оба разозлились, а сейчас, кажется, так даже лучше. - А по характеру вы как, тоже похожие? Серега бы послал Джокера с такими личными вопросами. Хочет – пускай в интернете про близнецов читает. Но тот, кажется, впервые за все время их знакомства настолько на приколе. И он ловит себя на мысли, что посылать как-то неловко. Типа, как умственно отсталого ребенка, который хочет с «дядей милиционером» сфоткаться, послать. - Не, не особо. Я на хоккей пошел, а Жека заниматься боксом продолжил, даже на город выходил. Я в спецуре служил, а он в десантуре. Он фильмы про ментов не любит, а мне по приколу. Разные, короче. Джокер одаривает его своей ящерной улыбочкой. Серега сразу же хочет его ударить. - То есть, разница в характере у тебя и у твоего близнеца заключается в том, что вы предпочитаете разные варианты насилия? – Ехидно интересуется он. - Иди нахуй. – Честно, ударил бы, но лень. А про братьев, конечно, Джокер ничего не знает. Да и откуда ему? - А ты с сыном Ворона был похож? – Нет, что-то Серега и сам от себя не ожидал такого поворота. Он же просто про себя подумал, не хотел озвучивать. Жестковато вышло. Правда, Серега сразу же разочаровывается, потому что тот не особо реагирует. Наоборот, продолжает усмехаться. - Ты тупой, Сережа? Откуда, мы ж не родственники. Серега допивает последние капли гадкого кофейка. Вот теперь можно и ударить. Но он все равно ещё немного сдерживается. - Базар фильтруй. – Мрачно советует. – Не, ну а по характеру? Неужели реально интересно стало? А если нет, то зачем тогда спросил? Джокер пожимает плечами. - Не, вообще. Макс был мямлей. Наверное, в свою мамашку, не в Ворона же. Он спокойно говорит гадости о мертвом сводном родственнике, с каким-то мрачным удовлетворением. Как будто Серега ждал от него чего-то другого. Но вот теперь любопытно уже ему. Он собирается спросить, отчего тот считает мамашку сводного брата мямлей, но не успевает, потому что кто-то звонит в дверь. Прям настойчиво так. Твою мать. А если это кто-то из коллег? Что он им скажет? «Я могу объяснить»? «Это не то, что вы подумали»? Ну бред же. К его облегчению, Джокер, походу, с ним в этой истории за одно. - Где у тебя ванная? – Крутит башкой. – А, точно. В серегином сортире он уже был ночью. И не раз. Проходит мимо Сереги, забирает с балкона штаны и захлопывает за собой дверь. Серега решает, что не будет давать ему полотенце. Встает и идет открывать дверь. Настя – последняя, кого он ждал увидеть. Серега выкинул ее из головы еще тогда, когда она покрасила волосы, собрала вещи и высказала ему все, что думает о его работе. Тогда еще подумал, что, видно, не очень-то сильно любит ее, потому что отпустить вышло спокойно. Неприятно, конечно, но не так уж и больно. Намного больнее было, когда его посекло осколками, например. И вот теперь он понимает, что все тогда правильно решил. Ничего у него не дергается в груди, не щемит, ничего там не нахлынуло. Ну, симпатичная баба, но только ведь есть и другие симпатичные, которые ему полгода мозги не делали и не пытались перевоспитать из него невообразимо занудного масика. - Сереж, я вещи пришла забрать, давай быстрее, мне на работу ещё. – И сразу же, тем самым тоном, который он выучил наизусть и от которого у него ступор, потому что из «бей или беги» он умеет только бить, но женщин бить нельзя. – Ты бухой что ли? - Тебе какая разница? – Ну нет, нельзя сказать, чтобы совсем не любил. Потому что тон получается не такой, какой он хотел бы, помягче. – Ты мне уже тогда все сказала. Забирай, что хотела, и вали. Отступает чуть в сторону, гадает, что она такого вспомнила через полтора месяца-то. Пиджак льняной что ли решила взять? Он отдаст, ему не жалко. - Потому что ты, Сережа, себя убиваешь. – Это все он миллион раз уже слышал. Практически сразу с того момента, как у них закончился этап «прикольно трахаемся без обязательств». – У тебя огромный потенциал, а ты спускаешь его на бухло и свою собачью работу. Настя не дает себе труда разуться, цокает вглубь квартиры острыми каблуками. На чужие ботинки вообще ноль внимания. Вот это сочетание звуков, цокот каблуков и её слегка истеричный речитатив наставлений, что-то в нем умудряются-таки пробудить. Правда, отнюдь не сожаление. - Это не твое дело, разве нет? – Он перебарывает секундный порыв переждать на лестничной клетке, захлопывает дверь. Настя заглядывает на кухню. И, хотя он видит только ее спину и водопад плотно завитых волос поверх нее, прямо чувствует брезгливое осуждение, которым она ощупывает заваленный бутылками стол. - Я не могу просто смотреть на то, как ты себя разрушаешь. – Теперь она цокает в гостиную. Что, сука, ищет-то? Сереге теперь следует подать какую-нибудь реплику типа «Это мое дело». Но он из своего репертуара этот сраный спектакль вычеркнул, и поэтому молчит. Думает, что Настя как будто бы и сама не знает, зачем пришла. Мечется. - Ты чего пришла-то? – Раздраженно хмурится от очередного перестука каблуков – заглянула в спальню. Настя крутится еще немного по квартире, как собака, а потом садится на диван. Сереге вообще неохота играть в эти бабские игры, ему хочется хлебнуть литр водички, сгонять за пивком и… Что там еще? А, выгнать Джокера из квартиры. Философские размышления о том, как он докатился до того, что всю ночь бухал у себя на квартире с бандитом, Серега решает уже выкинуть из башки. А то голова лопнет, как перетянутый резинками арбуз – когда-то он видел такое видео, а потом они с Антошей повторили его от безделья в кабинете. Вообще не думали, что сработает. Но арбуз лопнул, забрызгал все сладкой липкостью. Коробицын тогда орал будь здоров. За этим приятным воспоминанием Серега как-то пропускает мимо ушей половину Настиного монолога. Выученный рефлекс, он бы чокнулся, если бы все эти полгода выслушивал все, что она имеет сказать. - …я приняла решение, что не могу тебя так оставить. – Но кажется, на этот раз было что-то новенькое. Что-то важное. - В смысле? – Серега лениво пытается уловить, не осталось ли в памяти хотя бы зацепки. Но рефлексы просто так не обманешь, так что там блаженная пустота. Настя вспыхивает, сжимает кулаки. Она никогда не пыталась с ним подраться, воспользоваться тем, что сдачи он давать не будет. Но сейчас Серега не уверен, что ему не всекут. Впрочем, особого беспокойства это не вызывает. Напротив, он как в сериале каком-то дурацком, стоит с бодунища, а бывшая пытается ему что-то с силой впихнуть в его гудящую голову. - Ты опять не слушаешь! Никогда меня не слушаешь! Я хочу тебя спасти, Сережа! Он вот никогда не мог понять, с чего Настя решила, что его нужно спасать. Это было одной из самых больших загадок их отношений. Ещё более загадочным было только то, как такая истеричка умудрилась весьма талантливо прятаться под личиной развеселой шлюшки-поскакушки весь тот период, пока они ещё просто мутили. Интересно, с Ирой тоже так будет? - А я думал, тебя только мама Сережей называет. – Черт, он ж совсем забыл про Джокера. – Это что за шмара? Вышел из ванной, единственного помещения, которое Настя не посетила. Уже в штанах, но без своей обтягивающей футболки. Волосы слегка размочаленные и влажные. Вот на кого нужен закадровый смех, думает Серега. - Ты слышал, как он меня назвал? – Возмущается Настя. – Я его девушка, вообще-то! Слушай, ну он же мне хамит! Кажется, скоро этот закадровый смех сможет озвучивать сам Серега. Потому что ситуация настолько дебильная, что даже смешная. И он до сих пор понятия не имеет, что от него хочет эта курица. - Настя, это мой коллега, капитан Воронов. Воронов, это моя бывшая, Настя. На «Воронова» Джокер слегка дергает губами, но кроме этого вида не подает. Вышел из образа, видимо, а вчера с явным удовольствием отзывался. - Это та, которая ковер купила или БДСМ-госпожа? – Щурится он. – Сбился я с твоих баб, Сереж. Настя выдает куда более бурную реакцию. - Ты что, реально не слушал? Вот же ты козлище! И да, дает ему пощечину. Не очень больно, но больнее, чем весь процесс их расставания. Джокер ржет. - БДСМ-госпожа, походу. Слыш, всеки ей в ответ, может, вернется? Ладно, Серега хотя бы не менял замки. Поэтому провожать Настю не приходится. - Какой же ты все-таки мудак. – На самом деле Серега не очень-то расстроен. Даже, страшно сказать, слегка благодарен. Он понятия не имел, как выпроводить Настю, а Джокер решил дело буквально за минуту. Филигранная работа. Но вслух, конечно, ни словом о своей благодарности не обмолвится. Себе-то признаваться не хочется, что такой паразит на теле законопослушного общества сумел случайно оказать ему услугу. - Не благодари. – Джокер, конечно, доволен, что его обозвали мудаком. Улыбается. Ну ещё бы он обиделся. - Слушай, давай вали уже, а? – От этих умозаключений бедная серегина голова начинает болеть уже по-настоящему. Ещё чуть-чуть, и придется пить обезболивающие. – У меня остался один выходной, и я в течение него о тебе даже думать не хочу. - Ладно. – Подозрительно легко идет на контакт тот. – Хотя ты меня удивил. Серега слегка пугается. Ну так, самую малость, так-то он не из трусливых. Но чем он успел удивить эту ящерицу сраную, и почему этого не помнит? В контексте их неожиданного совместного распития – тревожно. В контексте того, чем закончилось предыдущее неожиданное совместное распитие – прям таки страшно. И немного любопытно. - Чем? – И что это у Джокера за паскудная манера не договаривать предложения до конца и ждать вопроса! Бесит. - Ну, тебе баба, и нихуевая такая баба, предлагает назад сойтись, а тебе вообще пофиг. Хотя, учитывая степень её духоты, мне бы тоже такого и даром не нужно было бы. – Усмехается. Серега слегка тупит. В смысле, назад? В смысле, сойтись? Это вот это он прослушал в настиной болтовне? Твою ж мать! Это его так смешит, что он начинает совершенно бессердечно ржать. Нет, ну нехорошо конечно, она ж к нему, наверное, со всей душой… А с другой стороны – ну смешно же. Настя успела настолько качественно выдрессировать в нем равнодушие к собственным словам, что он прослушал, как она пытается его вернуть. - Блин, и кто из нас еще мудак, а, Сережа? – Фыркает Джокер. Хотя его, кажется, это все тоже слегка повеселило. Ну с ним-то как раз ничего странного, от него бессердечности и ждешь. Пояснять свою реакцию Серега, конечно, не собирается. Хотя и предпочел бы, чтобы все это прошло без свидетелей. - Ты не забыл свалить? – Интересуется он, оторжавшись. Ловит себя на мысли, что с другой стороны, не так уж и плохо, что Джокер оказался тут. Мало ли, до чего бы у них с Настей дошел разговор, если бы он был в квартире один. Конечно, сходиться с ней Серега не собирается, но мало ли что. Тут у него звонит телефон. Серега надеется, что это Коробицын одумался, понял, что без лучшего (простите, пацаны, но тут объективно) опера им не справиться, и вызывает его на службу. Он даже успел представить, как поломается, типа, у него выходной и все дела. Понятное дело, только для вида. Но звонит Штырь. Серега еле сдерживает разочарование. Осуждающе думает, что нафантазировал себе, как дурак. Но трубку берет. По хуйне Штырь его дергать не станет, так как до усрачки боится. По важному делу, напротив, дернет обязательно. Так как боится до усрачки. - Ну? – И он собирается в Штыре этот благоговейный страх поддерживать. Штырь слегка мямлит и мнется, потом, наконец, выдает: - Серега, слушай, я это, короче… Ну, типа, я походу могу тебе кое-что рассказать про бабу эту. Ну, про которую ты спрашивал. Про Риту, получается. Из штырева тупорылого бормотания вычленять суть – дело непростое и крайне раздражающее. Как ни странно, при личном контакте все проходит гораздо проще, по какому-то замечательному совпадению речь Штыря тем чище, чем больше шанс выхватить крепкого пиздюля. Поэтому надо ехать, хотя и страшно влом. Ну что там, быстренько сейчас до Штыря мотнется, и потом отдыхать. Нормально. Особенно, если на машине. Серега косится на Джокера. Тот его не слушает, развалился на диване, как у себя дома, печатает что-то в телефоне одной рукой и жрет лимон. Морду, что характерно, даже не кривит. Ну, Серега почти не удивляется даже. - Слыш, не хочешь до одного пассажира со мной метнуться? – Невзначай интересуется он. – Сказал, знает что-то про наших мертвячек. Дело в том, что Штырь – наркоман. Возможно, закладчик. Хотя Сереге клялся, что завязал, и он решил ему поверить, уж больно широкий у Штыря круг знакомств. Вечно на кого-то стучит, при этом умудряется особо не палиться и до сих пор жив. Ещё и бабки не берет, до сих пор трясется, что Серега даст ход старому делу и прикроет его на пятнарик. Короче, идеальный информатор. Но информаторов, как и мышцы, нужно держать в тонусе. Поэтому Серега решает, что будет забавно взять с собой Джокера. И потом, у него все еще нет машины, а гелик-то вот он. - Ну что, ты валишь ли со мной надумал? – Он делает вид, что ему все равно, придется ли искать сраную каршеринговую тачку, или кататься на крутой зверюге. Джокер то ли прослушал, то ли думает. Серега собирается его снова дернуть, но не успевает, потому что тот согласно кивает. - Ага, с тобой. Только пиджак найду, подожди. Пиджак и футболка мятые, как из серегиного шкафа, поэтому Джокер совершенно недоволен. А вот Сереге прикольно – наконец его вынужденный напарник выглядит как того заслуживает. Мятый, не выспавшийся и с явного бодуна. А то слишком уж лощеный был, упырь. А может, слишком вжился в капитана полиции Воронова? Потому что Серега может с ходу назвать десять коллег, которые приходили в таком виде на работу. И это только за последнюю неделю. И не может назвать ни одного, кто бы приходил так, как обычно щеголяет Джокер. За весь последний год, считая новогодние праздники. - Че там, твой информатор не подождет? – Он по-бабски развернул к себе зеркало заднего вида и старается привести себя в порядок. В ту степень порядка, к которой привык. Вообще-то, Штырь может подождать. А вот Сереге ждать неохота, да и так мелочно подсбить спесь с Джокера он не против. - Не, сказал, срочно. Но я тебя не держу. Думать о том, что вместе с хозяином свалит и автомобиль, ему неохота. Впрочем, хозяин автомобиля сваливать тоже пока не собирается. Резко двигает зеркало на место. - Ладно, но потом я поеду на хату. К себе. Погода со вчерашнего ливня так и не исправилась. Питер пришел в свое обычное, склизкое и влажное состояние. Серега смахивает дворниками мелкую морось со стекла. Это необязательно, но ему нравится взаимодействовать с геликом. С его хозяином – уже куда меньше. - А если Штырь свалил уже? – Вопрос больше самому себе и риторический. Джокер, конечно, не может промолчать. - Да вломимся к нему и подождем. – Отмахивается. – Ты ж умеешь двери вскрывать. Запомнил, сволочь. У Сереги какие-то дурацкие качели происходят, когда он то болтает Джокеру всякое, а потом бац, и вниз. Вспоминает, что болтать с кем попало – плохая привычка. - Была история, два опера так же вломились к подозреваемому. – Он тоже много что помнит, если уж так говорить. – За херню какую-то, кража типа или что-то наподобие. Дедок такой был, пенсионер. Ну вот, шляются у него по хате, чет рассматривают, а дед вернулся тем временем. Туда-сюда, соседи слышат стрельбу, вызывают ментов, приезжает наряд. Заходят – дед с парой пулевых, мертвый, и два опера, тоже мертвые. Старикан, оказывается, сначала в горячих точках служил, а после перестройки заделался киллером. Ну, хорошим таким, раз не сел и не убили. Но под старость стал чудить, башка, значит, плохо работать стала. Вот, украл что-то. А когда вернулся домой с пенсионного и понял, что в квартире кто-то есть, совсем чердак протек, решил, за старое спросить решили. Одного опера зарезал вообще сразу, второй отстрелиться успел. Хотя не сказать, чтобы ему это сильно помогло. Джокер с секунду на него смотрит. Потом качает головой. - Сережа, ты прям как дед. Не этот, из истории, а обычный. У которого что не рассказ, так кто-то умер в конце. – Усмехается. – Но ты не переживай, я тебя прикрою, если что. Ладно, байка про деда должного эффекта не произвела. Ну а на что он рассчитывал, с другой стороны? - От тебя удара в псину жду больше, чем от всех старых киллеров вместе взятых. – Морщится он. Вот на это Джокер слегка обижается. Вот это, как раз, странно. - Да с чего ты взял? Я тебя разве кидал? Вообще-то пока – правда нет, осознает Серега. Но это пока. - Да тебе и кидать не надо, чтобы я тебе не доверял. Дальше едут молча. Штырь живет в доме-свечке на один подъезд, которая уныло торчит из стада пятиэтажек. В квартире у него Серега бывать не любит, и требует, чтоб он ждал его у парадной. Все его опасения оказываются напрасными – Штырь и сейчас ждет. Вот что Серега не рассчитал, когда планировал приколоться над Штырем и приехать на гелике – что гелик Штырь узнает. И рванет прочь. Приходится опускать окно и звать Штыря назад. От серегиного «стоять» Штырь едва не падает, а Джокер демонстративно трет ухо. - Если он испортит мне сиденье, платить будешь ты. – На Штыря смотрит с неприкрытой брезгливостью, как на раздавленную на дороге крысу. – И вообще, прав был твой дед. Ну, который ментов завалил. Никогда не знаешь, через сколько лет с тебя спросят. Штырь влезает на заднее сиденье. На Джокера косится с явным страхом, и не сразу понимает, что Серега ему за фотку сует под нос. Серега дышит носом и старается не беситься. - Рассказывай, что об этой бабе знаешь? – Он тыкает пальцем в экран. - Эту я вообще не знаю. – Штырь старается держаться ровно, но явно нервничает. Хочет, чтобы они поскорее его отпустили. – Ни разу не видел. - Так зачем ты меня тогда дернул? – Серега замахивается, но не бьет. Пока. Он начал злиться уже давно, и сейчас медленно подбирается к точке кипения. Если Штырь не напряжет то, что у него там в башке от мозгов осталось, все то, что в серегиной душе накипело, выплеснется на него. У Штыря, как и у всех функциональных торчков, чутье практически сверхъестественное, поэтому он отлично понимает, что ему грозит. И как все функциональные торчки, не дошел пока ещё до запредельной степени отупения, поэтому живо заинтересован в сохранении своей физической целостности. - Так вот, вторая баба, вот эта, размалеванная. Знаю ее. – Штырь трясущимся пальцем тыкает в экран телефона. В фотографию. В Лену Ковалеву. Ну, в ту самую, которая никаким боком Сереге не интересна, и в чью историю он себе поклялся не влезать. - В смысле? – Джокер подбирается поближе. Рассмотрел, падла, значит, изображал просто, что ему неинтересно. Штырь дергается, сглатывает и теряется. Глаза бегают. Ну еще бы, буквально же мышь перед змеюкой. - Что? Я и не знаю ничего… - От страха сдает назад. Сереге начинает казаться, что брать Джокера с собой было больше ошибкой, чем забавной идеей. Как-то он недооценил уровень ужаса, который тот вызывает у торчебосов. Ну, или это просто Штырь такой слабохарактерный. - Неправильный ответ. – Равнодушно констатирует Джокер. Штырь умоляюще косится на Серегу. Тому становится-таки смешно. Дожил до момента, когда торчок его воспринимает как защиту. Ну, с другой стороны, он же мент, хули тут. - Ладно, отстань от него. – Он кидает в сторону Джокера выразительный взгляд. На их с Егором языке напарников он означает что-то вроде «загоняй на меня». Тот, впрочем, не его напарник. И никак ему подыгрывать не собирается. - Я тебя на ремни порежу. – Дружелюбно сообщает он Шнырю. – Ты Сережу боишься? Не бойся, он по сравнению со мной совсем не страшный. Вот этого Серега уже терпеть не собирается. Ладно, игнорировать его при допросе, но выставлять дураком перед собственным информатором? Охуел. Даже немного досадно, что с утра, после того, как он прогнал Настю, он, вроде, стал о нем чуть лучшего мнения. Ну и сам дурак, решительно отбривает Серега. Бандит – он и есть бандит, естественный враг всех законопослушных людей, ну а ментов – особенно. - Ты, сука, еще не знаешь, страшный я или нет, а уже рот открываешь. – Теперь он поворачивается к Джокеру. Тот пялится на него мертвым рыбьим взглядом. Хорошо бы, конечно, выкинуть его из машины. Только машина-то не серегина. Серега четко осознает, что до насилия, о котором он пожалеет потом, остается три, две... - Штырь, вылезай. - Рявкает он осведомителю. Тот мигом слушается. Вот она, сила внушения. Он и сам сразу же вылезает на влажную морось, и вкладывает всю свою нехилую агрессию в хлопок дверью. Кажется, гелик даже качается самую малость от силы удара. - Так тебе это... - Штырь догоняет его уже у подъезда. - Нужен адрес? Серега поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как гелик шумно стартует с места и скрывается во дворах. Злорадно думает, что из них хрен выедешь тут. Обещает себе, что в этот раз точно пошел Джокер нахуй. Железно прям. Раз и навсегда. Наконец обращает внимание на Штыря. - Какой адрес? - Он уже успел забыть, из за чего так вспыхнул. Ну что поделать, характер такой. - Ну, дружка этой бабы размалеванной. - “Размалеванная” - это Лена. Лена ему не нужна. Про Лену ему не интересно. Вообще нет. - Давай. - Вздыхает Серега.