Вместо Отражения

Все больницы, даже самые новые и такие светлые как ActiveMedical, пахли густо, горько и химозно. В них витало отчаяние, и слышались приглушенные, звуками приборов и голосом врачей, молитвы. Воропаев раньше относился к больницам терпимо, его не напрягали стены, не отталкивали ароматы, не гнали прочь белые халаты и хмурые лица. Но в последнее время пребывание в таком месте стало каторгой. Конечно, даже каторгу можно выдержать, но… Характер у него и так был не сахар, а после посещения этого места так и вовсе… Как итог, после ActiveMedical он шел гулять по парку, точнее ехал, и не гулять, а слоняться, но мозг это очищало, и он ощущал в себе достаточно силы для того, чтобы не кидаться на людей. По крайней мере, чтобы не кидаться на тех, кто мог принести пользу, таких было не много, но для работы хватало. А еще нужно было держать характер в узде, потому что одной из ежедневных остановок стала ЗимаЛетто. А наводненная идиотами компания уж точно настроения не поднимала. Александр остановился у кабинета, на котором значилось “забор крови”. Он постучал в дверь согнутым указательным пальцем. Очереди не было - здесь все было регламентировано, строго, четко. Пожалуй, за это можно было даже полюбить это место. Четкость, выверенность, размеренность Воропаев уважал и старался добиться этого вокруг себя, и даже преуспевал, ну, в большинстве случаев. - Входите, - послышалось из-за двери, и Александр шагнул внутрь, немного склоняя голову перед Нонной Игоревной, что восседала за своим столом, старательно что-то заполняя в очередной карте. Рядом с ней стояла тоненькая, невысокого роста медсестра. Воропаев невольно вздрогнул - платиновое удлиненное каре девушки выбило его из колеи куда сильнее, чем он мог ожидать. Так и глюки заработать недолго - Пушкарева уже во всем подряд мерещится. В особенности в последние пару дней, после того, как Кира сказала, что у нее получилось договориться с Катериной Валерьевной о совместном сотрудничестве. - Ну что стоите, - вздохнула Нонна, поднимаясь со своего места, - присаживайтесь. Как говорится, с таким удовольствием лучше не затягивать. - Сомнительно удовольствие, - скривил губы Александр, но пиджак снял без напоминание, а потом аккуратно поднял рукав так, чтобы оголить вену. - А я спорю? - она взяла со стойки несколько пробирок и пару шприцов, упакованных, и словно лоснящихся, - но от этого менее нужным это не станет. - Нонночка Игоревна, - чирикнула за ее спиной девушка, - а можно я? Воропаев в удивлении выгнул бровь, и выглянул из-за спины Шпаго, пристально глядя на мелкую нахалку. Она сжимала перед собой папочку и смотрела на Александра довольно плотоядно. Интересно, а она точно Пушкаревой не родственница? Та тоже взглядом умела препарировать. - Наглость свою в карман соберите, - оскалился он в сторону медсестры, - я вам свою вену подставлять не буду совершенно точно, - затем Воропаев взглянул на Нонну, что совершенно спокойно готовила шприц, - она же шутит? Я не буду подушечкой для иголок у вашего неопытного персонала. - Спокойно, - покачала головой Шпаго, - я вас Ире на растерзание не отдам, хотя ее инициатива похвальна. Я бы в ее возрасте к вам и на метр не подошла. Ирочка, - она кивнула на дверь, - я тебе кого-то другого позволю исколоть. А пока принеси мне то, что я просила. Хорошо? - Как скажете, Нонна Игоревна, - настроение у Иры заметно поубавилось, но из кабинета она удалилась безропотно и быстро, позволив Шпаго сконцентрироваться на Александре в полной мере. Она довольно бесцеремонно взяла его за подбородок и заглянула в глаза. Поворачивая его голову то в одну, то в другую сторону. - Ненормированный сон, плохое питание, стресс, - принялась перечислять она, - я ничего не забыла, Александр Юрьевич? - Ничего, - Воропаев не вырывался, в стенах этой больницы он доверял Нонне и Фетушеву, который, собственно, и был лечащим врачом Жданова, - все в точности как вы описали. Что, кровь брать нельзя? - Вы издеваетесь над собой, - качнула головой Нонна, отпуская его подбородок, и принимаясь готовить его руку к забору крови. На ладонь она опустила ему алое сердце из странного пенного материала, чтобы было легче “работать кулаком”, - вы же знаете, что все это крайне необходимо. Важно, в первую очередь для вашего Павла Олеговича. Не понимаю, зачем вы ведете себя так… Отказались бы, если не хотите. - А мне отказаться не дадут, - Воропаев отвернул голову немного в сторону, когда Шпаго кивнула, и поморщился, ощущая, как иголка входит в вену. Он словно услышал звук разрываемой кожи, хотя, это уж совершенно точно было фантомно, - я сделаю все, что от меня требуется. - Требуется там или нет, - Нонна перешла к наполнению пробирок, а Александр сглотнул, борясь с подступающей тошнотой, - но вас еще ждет подготовка. И если вы будете и дальше так с собой играть, то ничем хорошим для вас это не закончится. - Вы… - голова немного кружилась, но это была совокупность факторов. Как и говорила Шпаго, ему следовало немного позаботиться о себе. Может, снотворное прикупить? - Вы мне собираетесь что-то выписать? - Сказала бы я вам, что вам выписать нужно, так меня из таких благородных стен погонят прочь, - Нонна закончила забор и сноровисто заклеила вену, согнув Воропаеву руку, - а мне тут все нравится, да и заработная плата устраивает. Мутит? - Нет, - его мутило, и довольно сильно. Александр покосился на пробирки с его кровью. На каждой из них были крохотные подписанные бумажки - его часть, фактически весь он сам, в этих нескольких колбочках. Возможность разобрать того, кого зовут Александром Воропаевым на мельчайшие запчасти, - мне можно идти? - А вы мне посреди коридора не растянетесь? - с сомнением протянула Шпаго, но удерживать его не собиралась. Такой разговор происходил у них уже не первый раз, да и в итоге нигде Воропаев не падал. В конце концов, он был куда как более стойким, чем могло показаться со стороны. - У меня на сегодня слишком много запланировано, чтобы я позволял себе отлежаться, - Александр встал. Он хотел, чтобы это выглядело решительно и резко, но в итоге он даже за спинку стула немного подержался, так, для уверенности. - Вторая дверь с правой стороны, - Нонна уже принялась наводить порядок на столе, - это если тошнота перейдет в позывы. - Не перейдет, - но направление Воропаев на всякий случай запомнил. В этом коридоре он не пользовался уборной ни разу, и о ее расположении не знал, - Алексей Нестерович у себя? - Насколько я знаю, нет, - Нонна сняла перчатки, и бросила их в небольшую урну рядом со столом, - его сейчас вообще нет в больнице, но к пяти часам… - она бросила взгляд на стену, где красовался белый с серебристым циферблат. - Увы, - он развел руками, - меня через час уже тут не будет, но я зайду завтра. На самый крайний случай, послезавтра. - Анализы ваши будут готовы в течение двух дней, - Шпаго вернулась на свое место, - так что, если вы хотите разобраться со всем относительно… - И это тоже, - перебил Нонну Воропаев, - но, в первую очередь, хочу понять, насколько все это затянется в итоге. Да и риски… - Для вас - никаких, - немного удивилась Шпаго, - или вы спрашиваете о Павле Олеговиче? Вас же волнует именно он? - Учитывая то, что именно господин Жданов занимает вашу койку, - чуть пожал плечами Александр, - то о ком я еще могу волноваться? Ладно, - Воропаев перекинул пиджак через руку пиджак, - передайте доктору Фетушеву, что я был опечален, что его не застал, - он улыбнулся, когда Нонна закатила глаза. - Идите уже, вижу, что вам достаточно хорошо, чтобы вы вели себя в вашей обычной манере. Только смотрите, носом своим потолок не поцарапайте. - Постараюсь, - Воропаев направился к двери, но потом повернулся, - но, если что, я оплачу замену. Кажется, Шпаго сказала что-то еще, но Александр уже не услышал. Он притворил за собой дверь, и направился в сторону крыла, где и располагались палаты. Переход из самой больницы ничем не отличался. И если бы не табличка над дверью - ничего бы не свидетельствовало, что дальше будет ряд палат, а не кабинетов и процедурных. По дороге к Павлу он встретил только одного медбрата, что толкал перед собой тележку с расфасованными по небольшим пластиковым баночкам медикаментами - вторая порция за день. Они раскланялись - видели друг друга в этих коридорах не впервые. За год, даже немного больше, что Павел находился здесь, казалось, что Воропаев изучил весь персонал, если так можно сказать, от мала, до велика. Когда Маргарита решила, что именно ActiveMedical подходит для Павла, Александр проверил эту клинику во всех возможных и невозможных проекциях. Тогда ему хотелось, чтобы Жданов действительно оказался в комфортном, лучшем месте со специалистами высшего класса. Учитывая то, что Павел отказался оставаться в Лондоне. Тогда… Дверь в палату Павла была такой же белой, как и все остальные. В специальном прозрачном окошке было отчетливо видно лист с фамилией “Жданов” и номером его карты в этом заведении. Рядом с фамилией горела небольшая зеленая лампочка - сигнал того, что пациент готов к посещению. Александр стукнул в дверь один раз, так, для проформы, а потом вошел, не дождавшись ответа. Павел лежал в постели. Колени его были накрыты синим клетчатым пледом, а в руках его была книга. Обложка ее была темно-зеленой, а название выделено золотом. Впервые, когда Воропаев увидел ее, он решил, что Павел читает Библию, все оказалось куда как проще. “Сад Желаний” оказался настольной книгой Жданова, что было довольно неожиданно. - И как долго ты собираешься мучить Хайяма? - Александр бросил пиджак на небольшое кресло у постели больного. Удобство тут было продумано даже для посетителей. Он принялся откатывать рукав, прикрывая белой тканью заклеенную вену. Павел закрыл книгу и отложил ее немного в сторону. - Саша, сынок, я так рад тебя видеть, - Жданов улыбнулся ему довольно, но устало, - не знал, что ты сегодня придешь, я бы… - Не называй меня так, - Воропаев опустился в кресло. Идеально ровная спина, чуть вздернутый вверх подбородок. Павел только удрученно вздохнул, - в свете последних событий это выглядит как… издевательство. Ладно, - он провел указательным и средним пальцем вдоль нижней губы, - я сдал все анализы еще раз, результаты будут через два дня. Фетушев все перепроверит еще раз… - Думаешь, что в прошлый раз Алексей Нестерович совершил ошибку? - Павел чуть склонил голову к правому плечу. Александр скривился, борясь с раздражением. Как знал, что не нужно было приходить. Он сглотнул, проталкивая обратно рвущуюся наружу грубость, и только потом ответил: - Это не имеет никакого отношения к ошибке, перед донорством, мне нужно будет принимать препараты, так что меня тестируют еще раз, на всякий случай. Тест на совместимость еще раз проводить смысла нет. Выше шестидесяти пяти процентов не прыгнет, можно не надеяться, - он отвернулся от Павла, чтобы не видеть его грустную, понимающую… черт возьми, ПОНИМАЮЩУЮ улыбку. Взгляд невольно зацепился за картину - единственное яркое украшение на белой стене, как раз напротив кровати. На ней был изображен горный пейзаж - снег, замок под белыми хлопьями, что щедро сыпались с неба, зелень елей и сосен, что устремляли вверх свои вечнозеленые ветки, словно молясь этому самому снегу, словно на него уповая. В черном, едва ли не смолистом, замке одиноко горело крохотное окошко - среди белого, серого, синего, зеленого, черного, это было единственное теплое пятно. Александр посчитал картину неуместной. Сейчас весна на улице - неужели нет ничего и близко похожего на цветы, например? - Саша, если ты не хочешь этого делать, то я пойму, - голос Павла сквозил болью, он явно желал снова сесть на своего любимого конька - извинения. Не пошел бы он с ними… Воропаев повернулся к Жданову. - От вас бы что-то отвалилось, если бы вы мне соврали? - он сузил глаза, сжимая подлокотник кресла левой рукой, - если бы подали информацию…иначе, - Александр втянул воздух сквозь стиснутые зубы, - ты же профи, крутился в бизнесе столько лет. Да тебе же придумать отмазку раз плюнуть было. Мы могли бы избежать… этого. - Еще совершенно не факт, что ты… что мне это поможет, - Жданов пожал плечами, - Фетушев сказал, что дает мне меньше сорока процентов на успех. Итогово, дай Бог, чтобы у меня было тридцать. Такой груз… - Тебе, значит, груз не нужен, а мне в самый раз? - Воропаев ощутил першение в горле. Желание закашляться было просто ужасным. Он сглотнул, стараясь гасить щекотание. Будь они, эти нервы, неладны. Нет, он все-таки купит себе снотворное. Что-то посильнее, пара дней сна - идеально. - Саша, - покачал головой Жданов, - я не то хотел сказать, - он подался немного вперед, собираясь встать с постели. Но Александр выставил вперед руку, и Павел послушно замер. Во-первых, для таких движений ему пока недоставало сил, да и в ближайшее время они точно не прибавятся, а во-вторых, и это они уже проходили. А Жданов не хотел, чтобы Воропаев ушел, только переступив порог его палаты. - Сказал и сказал, - Александр снова прочистил горло, и на этот раз он не удержался от того, чтобы расстегнуть пару пуговиц. Дыхание было чуть быстрее, чем нужно, да и кашель подступил слишком ощутимо. Он уже был готов сдаться на милость победителя, но Воропаев знал, кашляни он один раз и это не закончится до конца дня. Пришлось малодушно щупать карманы пиджака, выуживая леденец, чтобы немного облегчить ощущения в горле, - я понимаю, что ты имел в виду. Давай закроем эту тему, а то мы топчемся на одном месте совершенно без удовольствия. - Никогда не думал, что ты можешь убегать от разговора, - а вот это было совершенно нечестно. Буквально удар ниже пояса, и это терпеть Воропаев не собирался. Он подался вперед на кресле, чтобы сказать Павлу все, что он о нем думает - и болезнь там, не болезнь - плевать… Леденец захрустел на зубах, словно предупреждение. Но стук в дверь оборвал возможную сцену. Александр повернулся на звук, а Павел поторопился с приглашением. Кто бы там ни был, он был точно ничем не хуже разгневанного Воропаева: - Входите! Дверь тут же распахнулась, и Александр решил, что день у него сегодня был просто обязан стать дерьмовее некуда. - Павел Олегович, я не знаю, предупредила вас Кира или нет, но я решила вас навестить, но если вы против… - Пушкарева замерла в дверях, вместо Жданова уставившись на Воропаева. Она открыла рот, потом закрыла, а потом заявила, заставляя Павла радостно рассмеяться, - а вы что тут делаете? - Сам не знаю, - вздохнул Александр, качая головой, - никогда в цирк не ходил, а тут попал в самую гущу представления. Но, могу сказать, мне повезло, костюмы у вас явно лучше. У Павла, правда, пижама подкачала, но у вас, - он медленно скользнул взглядом вверх-вниз по Катиной фигуре, - выше всяческих похвал. Пушкарева вспыхнула, что выглядело еще контрастнее с ее невероятно светлыми волосами, и тут же стала напоминать ту Катеньку, что когда-то пропала из ЗимаЛетто. Какая потеря… Он улыбнулся, замечая, как Пушкарева погладила узкую костюмную юбку “незаметным” жестом. Видимо Катерина стеснялась того, что показывала коленки. Красивые, к слову говоря. На самом деле со времени своего секретарствования Пушкарева набрала в весе, и ей это невероятно шло. Она прекратила напоминать угловатого подростка, а эти ее изгибы… Воропаев, нужно срочно найти себе женщину, а то там можно случайно и пол слюной залить. Хотя, ноги, и правда, были чудо как хороши. - Куда вы смотрите? - возмущенно спросила Катерина, едва ли не топнув от досады ногой, - вам не кажется это неприличным? - На ноги ваши смотрю, - на этот раз Александр взглянул ей в глаза, - в сих печальных стенах, хоть что-то прекрасное. Вы запрещаете? - Саша! - окликнул его Павел, и Катерина довольно вскинула подбородок, - это как минимум грубо. Катерина Валерьевна моя гостья, ты мог бы вести себя… - А я себя и веду, - Воропаев торопливо подхватился со своего места, сжимая в кулаке ткань пиджака. Нужно оставить Пушкареву со Ждановым наедине, а то одно дело плеваться ядом в сторону Павла, и совершенно иное делать это при Катерине. Она барышня не глупая, либо сразу все просечет, либо со временем догадается, а Александру хотелось сохранить саму ситуацию в тайне. Возможно, навсегда, - меня спросили - я ответил. Разве не честность - вежливость королей? - Вежливость королей - скромность, - нахмурилась Катерина, на что Воропаев только хмыкнул. Странно, обычно этой барышне честность подходила, что же сегодня с ней стало? Или расстроилась потому, что ее давно в краску не вгоняли? - Не быть мне королем, - горестно вздохнул Александр, а потом повернулся к Жданову, - зайду завтра, а пока позволю насладиться куда более приятной компанией. Катерина Валерьевна, - он кивнул ей, снова позволив себе взгляд на ее ноги, уже больше для того, чтобы позлить, - хорошего вам дня. - Саша, - Павел окликнул его, поправив на коленях плед, - завтра будет Фетушев? - Конечно, - коротко кивнул Воропаев, - это сегодня нам так “повезло”, - быстрый взгляд в сторону Пушкаревой, - только давай завтра без неожиданных посетителей, а? Жданов не успел найтись с ответом, а Александр уже повернулся к нему спиной, направившись к двери. Горло немного отпустило, и во рту все еще ощущался отвратительный, мятно-сладкий привкус леденца. Воропаев провел языком по верхней губе, чтобы проверить, не осталось ли подобного ощущения на губах, но вместо этого уловил странную… нечувствительность. Словно его подводили губы или язык, потому как не только вкус вдруг решил растаять, словно его и не бывало, но и само ощущение губ стало ватным, а язык стал похожим на наждачку. Что такое? Он тряхнул головой, и картинка перед глазами чуть качнулась. Александр успел выйти из кабинета, но все еще не прикрыл за собой дверь, и поэтому, когда он прижался спиной к стене, это не укрылось от взгляда Пушкаревой. Воропаев услышал ее вскрик: - Что с вами? - и отстраненно подумал, что ему только этого не хватало. Шум в ушах, и фантомная качка уже постепенно прекращались. Усталость. Это просто усталость, не более того. Он прикрыл глаза и поэтому ощутил, а не увидел, как Катерина вдруг прижалась к нему всем телом. Ну и как это назвать? Что это вообще такое? - Какого черта вы ко мне прижимаетесь? - Александр довольно вяло попытался отпихнуть от себя Пушкареву, - пустите, что вы как клещ? - Если к вам не буду прижиматься я, то это сделает пол, - воинственно ответила ему Катерина, и, казалось бы, прижалась к нему еще сильнее. - Лучше пол, - Воропаев снова попытался отстраниться, - он приятный и прохладный, а вы мелкая, горячая, и больно сжимаете мои ребра. - В прошлый раз вы ни капельки не возражали, - Катерина и не думала оскорбляться и отступать в сторону, - и температура моя вас устраивала. - А вы и рады напомнить мне при удобном случае? - Александр заставил себя оторвать голову от стены и встретиться взглядом с Пушкаревой, - может, я стараюсь об этом забыть? А вы, я вижу, часто вспоминаете? - он позволил себе коснуться ее талии, и провести рукой вниз, словно намекая… О, на этот раз Катерина отскочила, словно все его тело вдруг запылало как факел. - Вы козел, Александр Юрьевич, - заявила она ему, глядя в глаза. Она нервно заправила прядь волос за ухо, а верхняя губа ее чуть дернулась вверх, словно она собиралась оскалиться. Хищная. Воропаев снова уперся затылком в стену и сплел руки на груди, дивясь тому, что в одной из них все еще сжимает пиджак. - А вы повторяетесь, - он сверкнул зубами, - это так скучно… хотите, я научу вас парочке куда более забористых выражений? - Я и без вас знаю… - Катерина выглядела так, словно собиралась тут же, на этом самом месте поделиться с ним своим матерным словарным запасом. Александр бы с удовольствием послушал, что бы она подобрала для него в этой светлой голове. Но случиться этому было не суждено. К ним по коридору уже спешила медсестра, которую, скорее всего, вызвал Павел. - Саша, ты… ты в порядке? - Воропаев не видел Жданова, но в голосе было столько волнения, что с легкостью можно было понять, что он на низком старте - нет-нет, да и бросится на помощь. К ним как раз подоспела медсестра, и Александр довольно улыбнулся. - Я? Просто прекрасно, а вот у твоей гостьи, мне кажется, есть проблемы… - он заметил, как Катерина сжала зубы, шипя: - Да вы… - Не смогла удержаться, чтобы меня не пощупать, я даже не знаю, как это назвать, - теперь Пушкареву от гнева буквально колотило. - Александр Юрьевич? Все хорошо? - медсестра, кажется, Лика, выглядела озабоченной. Она заглянула в палату, а потом снова взглянула на Воропаева. - Конечно, - кивнул он, - только Павел Олегович немного распереживался, вот, - он кивнул на Катерину, - вместе с Катериной Валерьевной. Может, вы предложите им легкое седативное? А то волноваться вредно. Он оттолкнулся от стены, и чуть не расхохотался, когда, возможно-не-Лика коснулась локтя Пушкаревой. - С вами все хорошо? - Конечно, - Катя явно растерялась, и бросила гневный взгляд на Александра. - Вы… - да, следовало согласиться, ругаться Пушкарева умела, просто делала это не слишком часто. Воропаев поклонился, а потом развернулся и отправился на выход из больницы, слушая возмущенный возглас медсестры. - Вы что! В стенах больницы! Такими словами! - Простите, - судя по голосу, Катерине, правда, было стыдно. Александр хмыкнул себе под нос. Ему еще предстоит встретиться с Пушкаревой в стенах ЗимаЛетто, интересно, захочет ли она ему отомстить? Он бы на ее месте захотел. Воропаев тряхнул пиджаком и снова облачился в него. Он будет ждать ее хода с огромным нетерпением. Боже! Кто бы знал, что он мог скучать по этой пигалице? Просто невероятно!