Вместо Отражения

Юлиана следила за тем, как Катерина оборачивала ногу эластичным бинтом, затягивая не туго, но и не слишком свободно. Виноградова вздохнула, коснувшись кончиком зонта колена Пушкаревой. - И насколько все серьезно? - Юлиана нахмурилась, когда Катя закрепила бинт специальными “лапками”, - сильно болит? - Гордость у меня болит от того, что меня Воропаев на руках таскал, - поморщилась Катерина, а потом опустила штанину так, чтобы прикрыть бинт, - я даже не хромаю почти, так, если только разболится сильнее. Так что, - она встала со своего места, - я готова сегодня к труду, - Пушкарева поправила на носу очки, - как никогда. - Значит, вы с Александром встретились в больнице? - Виноградова преградила Катерине путь зонтом, когда та потянулась за черным пиджаком, - на тебе и так черная рубашка и черные брюки, ты что, на похороны собралась? - Лина, ну вот мне вообще не до того, - возмущенно оттолкнула зонт Катя, - кому какая разница, в каком виде я буду? Главное, как я буду себя вести, как буду себя подавать. Разве нет? - она снова потянулась за вожделенным пиджаком, но Юлиана была против. На этот раз она остановила ее рукой. - Катя, твое настроение может быть хоть двадцать раз связанно с больным Павлом, со Ждановым, который решил, что у него от любви до ненависти один шаг, или с Воропаевым, у которого в последнее время зубы не менее острые, чем язык. Но ты должна всегда выглядеть так, словно тебя ничто в этой жизни не заботит, понимаешь? - Понимаю, - кивнула Катерина, - но при чем тут пиджак? - Я потратила несколько лет впустую, - простонала Виноградова, а потом просто оттеснила Пушкареву в сторону, - твой внешний вид свидетельствует о твоем настроении. Не нужно создавать себе образ, который будет буквально кричать о том, что тебе плохо. Заметь, я не прицепилась ни к твоей блузке, ни к брюкам, даже обувь будет черной, если ты так решишь, но жакет… это должно быть что-то, что разбавит твою совершенную унылость. Так что, попробуй вот это, - она подала Катерине алый пиджак, удлиненный, с широкими лацканами, куда Пушкарева была просто обязана приколоть брошь. - В следующий раз я тебя не буду звать домой, - Катя послушно надела жакет, принимаясь крутиться перед зеркалом, - мне теперь нужно какое-то украшение, чтобы немного разбавить это пятно. Слишком много красного. - Если ты думаешь, что Лиза бы позволила тебе в чем-то подобном явиться, то ты ошибаешься, - улыбнулась Виноградова, - она тоже внесла бы коррективы, и, возможно, куда более кардинальные. - Я не готова на кардинальные изменения, - Катя погладила волосы у виска, несколько прядок уже успели выбиться из низкого узла на затылке, а она с таким трудом его стягивала! Она принялась выбирать брошь, перебирая подарки Николая, Юлианы и Елизаветы, в надежде подобрать что-то, что будет соответствовать ее настроению, но так, чтобы Виноградова к этому не прицепилась. Как итог Пушкарева остановилась на пауке, которого ей презентовала Веларова - искусно сделанный паук, черненое серебро, разбросанные по брюшку рубины - это было дорогое удовольствие. Да, это был новодел, пусть и с закосом под старину, но на цену это совершенно точно никак не влияло. Сперва Катерина была даже не готова принять такой презент, но отказать Лизе было практически невозможно. Да и самого паука Веларова выбрала не просто так. - Считай, что я не вижу, что ты там на себя приколола, - вздохнула Юлиана, все-таки покосившись на паучка, - но, Катя, я очень тебя прошу, не нужно строить кислую мину целый день. Если тебя что-то мучает - давай мы это обсудим. Ты же знаешь, что я не против уделить тебе внимание, достаточное, для хорошего сеанса психотерапии. Раз уж ты к профессионалу идти не желаешь, - Виноградова принялась постукивать зонтом об пол, наблюдая за Катериной. - В ЗимаЛетто никому не нужна моя улыбка, - Пушкарева отмахнулась от щедрого предложения подруги, - я собираюсь на целый день запереться с документами в выделенном мне кабинете, а потом просто пойти домой. И повторить это столько раз, пока в конечном итоге я не разберусь с тем, что тормозит ЗимаЛетто. - Ты хочешь сказать, КТО тормозит ЗимаЛетто? - выгнула брови Юлиана, на что Катя только довольно улыбнулась. Подруга всегда очень точно умела подмечать такие моменты. Но сейчас Пушкарева была уверена, что слова были подобраны правильно. - Я хотела сказать, ЧТО еще тормозит ЗимаЛетто, ну, - покачала Катерина головой, - кроме очевидного. А работы там… просто несметное количество. - И ты снова выбираешь для себя рабский график, - Виноградова взглянула на часы, изящно изогнув запястье, - мне нужно бежать… Тебя подбросить? - Мой график совершенно точно не рабский, - Пушкарева попробовала сильнее наступить на ногу, но боль все еще не позволяла делать уверенные шаги, поэтому пусть и легкую хромоту было скрыть довольно сложно. Некстати вспомнился Воропаев, с его невозмутимостью и уверенностью, что что-то обязательно должно было случиться с ее ногой. А она просто сломала каблук! Что, к слову, случалось с ней довольно часто. И хотя Александр совершенно точно был наглецом, но на его руках Катерине было слишком уютно. Просто непозволительно, - я никогда не загоняла себя до потери сознания. Ну, по крайней мере, после того, как прекратила работать в ЗимаЛетто. - Мне тебе напомнить, что ты именно туда и вернулась? - Юлиана подняла обе брови, словно бы ожидая, что Катя начнет с ней спорить. - Ты куда-то торопилась? - Пушкарева кивнула на дверь, - я тебя все-таки провожу? - Засранка, - решительно ответила ей Виноградова и рассмеялась, тем самым заканчивая ведущую в никуда беседу. И Катерина была этому только рада. Выехали они по своим делам вдвоем, правда, на совершенно разных машинах. Кате не хотелось, чтобы Юлиана подвозила ее, и наведывалась в ЗимаЛетто. Не сейчас. Она не хотела выглядеть слабой и нуждающейся в помощи и поддержке, не в стенах той компании, в которой она поклялась себе, больше не быть жертвой. Никогда. А значит, и порог ее она всегда будет переступать в гордом одиночестве, снова и снова подчеркивая то, что даже будучи в меньшинстве, она остается в выигрышном положении. Да, это было сложно, но она уже доказала свою состоятельность на Совете, а значит сможет снова. Мысли невольно вернулись к Воропаеву. Он очень помог ей в тот первый день, просто своим присутствием, своей язвительностью, тем, что перетянул часть злости Жданова на себя, в то время как она сама смогла получить возможность для маневра. Павел сказал ей, что Александр сейчас наведывается в ЗимаЛетто едва ли не каждый день, и Катя немного малодушно задумывалась, а не продолжит ли он наведывать каждый день, сейчас, потому, что она вернулась в компанию? Тогда, в Швейцарии, он сказал, что скучал, и это было странно… приятно. А еще он сказал, что она отличный игрок, и это признание ей тоже понравилось. И его одеколон. И чертов галстук, запертый в ее шкафу… Пришлось сделать глубокий вдох, и не менее медленный и протяжный выдох, чтобы немного очистить мысли. Ведь думать в таком ключе о Воропаеве было безопасно либо в постели, либо в душе. В конце концов, она была женщиной, и ничто человеческое ей было совершенно точно не чуждо. Но выносить эти мысли в мир… вот в этом случае это могло быть чревато как минимум переключением ее внимания, чего она не могла позволить себе на рабочем месте. А как максимум - симпатией, которую она совершенно точно не собиралась в себе пробуждать. Как назло все мысли текли медленно и лениво, а городской пейзаж сменился перед взором снежными шапками прекрасной и далекой Швейцарии. Была бы Катерина так благосклонна к Воропаеву, если бы не случайность, что уложила их в одну постель? Если бы она не узнала… Это была просто издевка. Только что болтавший с ней Александр попросту провалился в спокойный сон, в то время как сама Катерина проснулась окончательно. Ну и что ей теперь делать? Слушать мерное сопение Воропаева? Смотреть в потолок? Считать овец или слоников, как один особенно неугомонный юноша в мультике? Ну что? Пушкарева повернулась на бок, принимаясь снова рассматривать профиль Александра. Это тоже было довольно увлекательное занятие. Когда ей еще могло так подфартить, и увидеть мирного и совершенно молчаливого Воропаева? Просто мечта. Сказка. Катерина вздохнула. Была у нее в жизни одна сказка, и смотрела она точно так же на спящего мужчину, и думала, что нет, и не будет в мире большего удовольствия и счастья. И страницы ее дневника были усеяны сердечками и словами, что буквально шептали, кричали, стонали, молили о любви. Теперь страницы те давно уже сгорели, а пепел сожрало голодное и бессердечное море, а память хранила лишь горечь и вкус истлевших надежд. Фу, Пушкарева, как пафосно-то, Господи Боже… Катя почесала нос, и улыбнулась, когда Александр немного завозился, что-то прошептав. Сперва она решила, что он просто перевернется. Если повезет, то лицом к ней, а если нет - то спиной, и тогда ей совершенно точно придется пробовать уснуть, а не глазеть на мужчину полночи. Но Воропаев не перевернулся, а его попытка заговорить стала куда более отчетливой. Катерина приподнялась на локте - ему снился кошмар. Он хмурился, вцепившись в свою пижаму, словно пытаясь ее с себя содрать. И Пушкарева несмело протянула руку, чтобы снова коснуться лба мужчины - вдруг у него все-таки жар? Вот же упрямец! Она же видела, что он болен, возможно, здесь можно было бы разжиться жаропонижающим или еще чем. У них просто обязана была быть аптечка… Но лоб Александра не был горячим, и Катя уже собиралась убрать руку, чтобы невольно его не разбудить, когда заметила, что он успокоился. Словно ее прикосновение его расслабило, позволило дышать спокойнее. Катя вспомнила, что ей точно так же становилось легче, когда после нервного срыва с ней оставалась Юлиана, держала ее за руку, приносила чай. Пушкарева не знала, что было не так с Воропаевым, но если она могла помочь ему выспаться… От нее не убудет, совершенно точно не убудет. Именно поэтому Катя придвинулась ближе к мужчине и взяла его за руку. Этого должно было быть достаточно. Только после этого она улеглась, поправив на себе одеяло, и закрыла глаза, намереваясь погрузиться в сон. Странно, но казалось, что это и ей помогло расслабиться. Катерина благополучно дрифтовала на волнах сна, но мысли, все еще ленивые, медленно текли в ее сознании. Например, ей очень нравилась подушка, она была просто идеальной - не мягкой, не твердой, а еще она… шевелилась? Пушкарева чуть было не подхватилась со своего места. Стыд то какой! Во сне она не просто продолжила держать Воропаева за руку, а полностью на него переползла! И теперь прижималась к нему всем телом, попав в горячее кольцо его рук. Вот теперь она по-настоящему оценила весь жар Воропаева. Катерина решила, что если сейчас она осторожно сможет с него слезть, то, возможно, ей не придется пережить несколько минут позора… Но не тут то было. Александр сквозь сон ощутил, как пыталась ретироваться Катя, и сжал свои тиски сильнее. - Не уходи, - отчетливо услышала она над самым ухом и… сдалась. Точнее, Катерина решила, что ничего страшного в том, что она поспит с Воропаевым в обнимку, не будет. А если утром он решит выделываться, то она скажет ему, что он во сне буквально умолял ее остаться! Кусаться Катерина может так же хорошо, как и сам Александр, и она позволит ему это увидеть, если он ее на это спровоцирует. Это решение позволило Кате чувствовать себя легко и защищено. Она с полным правом обняла Александра, прижавшись к нему теснее - нет, он все-таки был горячий, словно печка. Это было даже странно, она всегда представляла, что Воропаев такой же холодный, как и его надменность. С такими мыслями она благополучно погрузилась в сон, а когда проснулась, то обнаружила под собой только подушку Александра. Пушкарева нахмурилась, приподнимаясь на постели - он что, серьезно сбежал, даже не удосужившись ее разбудить, чтобы сказать что-то на прощание? Катерина откинула в сторону одеяло, которым она не укрывалась, жара Воропаева было более чем достаточно. Видимо это Александр набросил его, уходя… Катерина погладила подушку мужчины. Она не должна была о нем думать, и уж тем более обижаться, но досада не уходила из ее тела, буквально душа ее - он ведь мог ее разбудить! Хоть бы и для того, чтобы попытаться поиздеваться, но нет… Катерина отправилась в ванную, чтобы принять душ перед тем, как окончательно покинуть комнату. Она решила перевесить свое полотенце поближе к душевой кабинке, но случайно столкнула то, которым пользовался Воропаев. Оно было еще влажным и с легкостью соскользнуло с крючка, а под ним… наверное, Александр очень сильно торопился, раз в спешке позабыл свой галстук. Катерина погладила шелковую ткань. Было жаль оставлять его здесь, в конце концов, у нее будет шанс передать его Воропаеву, разве нет? В ЗимаЛетто ее снова встретила Кира. Катя прекрасно понимала, что это не просто элементарная вежливость. Воропаева боялась, что случившееся на Совете обязательно повторится и потом, но, в куда более уменьшенном варианте. - Добрый день, Катерина Валерьевна, - улыбнулась Кира, протягивая ей руку, - я решила, возможно, я все-таки понадоблюсь вам сегодня. - Я буду благодарна, если вы поможете мне сразу же получить доступ к архиву, - призналась Пушкарева, - мне бы хотелось сразу начать работу, но мне так и не сказали, где я могу это сделать. - К моему огромному сожалению, у нас и правда нет для вас кабинета, - развела руками Кира, - поэтому, я предлагаю вам одну из комнат отдыха, на первое время. Но я обещаю, что мы разберемся с этим вопросом куда быстрее, чем ваша спина успеет устать в неприспособленном для подобной работы кресле. - Думаю, для меня и такого уединения будет достаточно, - Катерине хотелось подчеркнуть, что для нее было крайне важно остаться с документами наедине. Ведь Никто в ЗимаЛетто не мог составить для нее подходящую компанию, чтобы не раздражать, не бесить или не расстраивать. Единственный человек, перед кем Катя, правда, ощущала себя виноватой, и была Кира. И пусть в конечном итоге Воропаева и получила то, чего так страстно желала - стала женой Жданова, но… Пушкарева мало того, что покрывала его загулы с моделями, так потом и сама стала таким “загулом”. И несмотря на то, что “загул” этот был расписан до последнего движения, “загулом” он быть не переставал. - Уединение, - Кира повела бровями вверх, а губы чуть дрогнули в улыбке, - я постараюсь вам организовать его, но не могу ничего обещать. Вы же знаете… Андрей… он крайне редко прислушивается к кому-то, в особенности сейчас, когда никто не прислушивается к нему. А вы же знаете не хуже меня, что терпеливость не самая сильная его черта. - Я бы даже сказала, отсутствие таковой, - Пушкарева кивнула, поправив жакет, - но, раз уж на то пошло, я не думаю, что Андрей Павлович будет искать со мной встречи. По крайней мере, сейчас, после того, как на Совете у нас был довольно напряженный разговор, - она чуть склонила голову к плечу, - так в какой комнате отдыха вы решили сделать мою временную резиденцию? - Я бы не была так уверена, - покачала головой Кира, - Андрей был очень зол, - она указала в какую сторону им двигаться. И удивленно выгнула брови, когда заметила, что Катя прихрамывает, - с вами все хорошо? - Со мной все отлично, - вздохнула Пушкарева. Ей показалось немного странным то, что Александр не поделился с сестрой больничным происшествием, - я просто умудрилась подвернуть ногу в больнице, когда наведывалась к Павлу Олеговичу. Ничего такого, что я бы не переживала в своей жизни прежде. - Да, знаете, - Кира покачала головой, - ваше везение… я иногда этому просто поражалась, - Воропаева вдруг рассмеялась, а тут же прикрыла рот рукой, - простите, я просто вспомнила, что ваша невезучесть очень часто распространялась именно на Сашу, - она взглянула на Катю и глаза ее буквально светились, - никто и никогда не сбивал моего брата… с толку. Уже только это достойно уважения. - Спасибо, - ответила Катерина скорее от неожиданности, чем принимая такой… своеобразный комплимент, - могу сказать, что ваш брат… тоже довольно… - О! Давайте, мы не будем говорить о моем брате, - Воропаева покачала головой, - он и раньше был невыносимым, а сейчас и подавно. - И все же, вы говорите о нем с такой любовью, - Катя не могла отрицать, что слышала тихое восхищение в голосе Киры. Воропаев кивнула. - Он мой брат, как же я могу говорить о нем иначе, - они как раз приблизились к комнате отдыха, и Кира открыла дверь, пропуская Катерину вперед, - Саша может быть резок с людьми, даже с теми, кого он любит. Он далеко не всегда умеет признавать ошибки, но я знаю его… Впрочем, - Воропаева словно очнулась от гипноза, - мы говорим немного не о том. Сейчас вы тут… - она обвела взглядом комнату, - освоитесь, и мы пойдем в хранилище, - Кира покосилась на ногу Катерины, - если вы, конечно, можете… я могу принести вам то, что нужно. - Нет-нет, - Катя тут же покачала головой, - я могу пойти в архив, тем более что мне проще взять нужное самой, чем объяснить, в чем именно я нуждаюсь, - а потом бросила сумку в одно из кресел, - все, считайте, что я обжилась на новом месте. Мы можем спуститься в архив. - Нам не нужно никуда спускаться, - Воропаева не стала с ней спорить и за это Пушкарева была действительно благодарна, - на нашем производственном этаже, а именно в подвальном секторе, случился прорыв труб, и был потоп. Архив чуть было не пострадал. Конечно, некоторые документы пришли в негодность, но они имели отношение еще к президентствованию Павла, первому, я имею в виду. - Думаю, что в этом не будет ничего серьезного, - согласилась Катерина, ее интересовали документы за последние четыре года. Те три, что она пропустила, и тот, когда все это заварилось сильнее всего. - Мы выделили под архив две довольно большие… кладовые, - продолжила свой рассказ Кира, на этот раз снова сопровождая Пушкареву, но теперь в сторону вожделенных документов, - нам были нужны глухие помещения без окон, с хорошей вентиляцией, и мы со своей стороны выбрали то, что могли. Там, конечно, развернуться получается далеко не всегда, но это лучше чем внизу, где бумага могла попросту сгнить. Ведь одно дело откачать воду и поменять трубы. И совершенно другое, это хорошо просушить подвальное помещение. На это, к слову, у нас ушла довольно-таки приличная сумма. А вы же понимаете, что растраты сейчас это как нож в сердце. - Понимаю, - кивнула Катерина, по ходу пытаясь прикинуть, насколько плохи дела компании, если такой форс-мажор мог вызвать волнение, - насколько у вас уже сокращен штат сотрудников? - Павел сразу решил никого не сокращать. Он собрал всех наших сотрудников, и честно рассказал о… временных финансовых проблемах… - Я не думала, что Павел Олегович из тех, кто приукрашивает действительность, - перебила Киру Катерина, на что Воропаева только рассмеялась. - У него не было выхода, - заметила она, - мы не могли потерять работников, но и прогнать их прочь… даже часть, это было бы неправильно. Они столько трудились и работали на нас. Но денег становилось все меньше и Павлу пришлось предложить им половинный день, ну и соответственно… - И как много людей согласилось на половину заработной платы? - Катерине это казалось нереальным. И пускай рабочий день должен был тоже сократиться, но… - Справедливости ради, - Кира остановилась напротив одной из дверей, в которую был аккуратно врезан кодовый замок, - нужно отметить, что зарплату мы урезали не в половину, а на третью часть. Что тоже не сахар, но лучше чем могло бы быть. - Хорошо, - кивнула Пушкарева, - это мы заметили. Так сколько людей осталось в итоге? - она буквально задохнулась от запаха бумаги, пыли и… словно… влаги? - тут точно все хорошо с… проветриванием? - Мне кажется, что здесь слишком много всего, - призналась Кира, - и вентиляция справляется не слишком успешно, - она тоже принюхалась, - тут точно было сухо, откуда тогда этот запах? - Думаю, этим нужно будет заняться потом, - Катерина подошла к таблице, которая была размещена под стеклянной рамой на стене, принимаясь искать нужные ей указатели, - но вы мне не ответили, сколько все-таки людей осталось? - Тут скорее нужно говорить о том, сколько людей ушло, ну, в конечно итоге, - Кира как раз вытащила одну из нужных коробок и поставила ее на стол, чтобы удобно было извлекать из нее папки, - в самом начале остались все. Но со временем процентов пятнадцать нашли другую работу. Деньги, которые освободились после их ухода, Павел разделил на остальных. Отток уменьшился, хотя и сейчас время от времени кто-то увольняется, - Воропаева вытащила еще одну коробку, - вы хотите сразу взять решительно все отчеты или будете постепенно? - Постепенно, - как бы Катерине не хотелось осилить все и сразу, но она решила, что это будет плохая идея, - я возьму пока десять, максимум пятнадцать отчетов. И, конечно, несколько последних в любом случае. Чтобы я уже могла набросать подобие плана… ЗимаЛетто, во время болезни Павла Олеговича, претерпевает серьезную остановку. Сразу мы не сможем его разогнать, но первые толчки - это уже будет довольно неплохо. Тем более, как я понимаю, компания страдает от стянутых финансовых возможностей. - Вы же еще не видели отчеты, с чего вы решили, что у нас именно такие проблемы? - Кира выгнула брови, внимательно глядя на Катерину, - неужели вы обсуждали это с Павлом? Я не поверю, чтобы вы тревожили больного человека вопросами, в которых прекрасно разобрались бы сами. - Вы правы, эти вопросы я не обсуждала с Павлом Олеговичем, - кивнула Катерина, - я знаю, что ему нужен отдых и, по возможности, никаких нервов, если уж на то пошло. - Тогда откуда у вас такая информация? Если это, конечно, не секрет? - Кира помогала отбирать ей папки, время от времени показывая Пушкаревой титульную страницу, чтобы Катерина кивнула, или покачала головой. - Свой источник я совершенно точно выдавать не буду, - Катя улыбнулась, ставя себе зарубок, обязательно поведать Лизе, что теперь она официально ее источник, - но, могу сказать, что о делах ЗимаЛетто известно чуть более широкому кругу, чем вы можете себе представить. - Тогда, - Кира поджала губы, видимо грустнея, - нам правда нужно было бы немного ускорить процесс, чтобы начать минимизировать проблемы. Ведь если информация о шатком положении компании постепенно расползется, нас могут окружить не только кредиторы, но и наши конкуренты, которые будут работать против нас с удвоенной силой, - Катерина заметила, что папка в руке Воропаевой задрожала, - мне нужно будет поговорить об этом с Сашей. - Я как раз хотела спросить, чем же занимается Александр Юрьевич, - Катя забрала папку из рук Киры, делая вид, что совершенно не замечает ее дрожи, - он предлагал свою помощь с отчетами, но, как я понимаю, официального поста у него в ЗимаЛетто нет? И кроме как акционером, он никем не является. - Павел очень хотел, чтобы Саша занял место рядом с Андреем, скажем так, заменил Романа, - Кира поморщилась, а потом сменила тему, - если вы выбрали себе работу на сегодня, может, мы пойдем? А то тут, и правда, очень тяжелый воздух. - Конечно, - Катерина прижала к себе выбранные папки, пару оставшихся не без удовольствия подхватила сама Кира, - но что там с Александром Юрьевичем? Я так понимаю, Андрей Палыч и Роман Дмитриевич оказались против? - Помимо них, против еще оказалась и Маргарита, - призналась Воропаева, захлопывая дверь в новоявленный архив. Пушкарева нахмурилась. - Но, перевес ведь все равно должен был быть на вашей стороне, - Катерина принялась пересчитывать голоса вслух, - Андрей Палыч, Роман Дмитриевич и Маргарита Рудольфовна - это три голоса против, в то время как вы, логично, сам Александр Юрьевич, Кристина Юрьевна, я более чем уверена, что она проголосовала в вашу пользу, ну и, конечно, Павел Олегович, раз уж он все это предложил - его голос тоже за вас. Как итог - три против четырех. Что же помешало? - Помешало то, что голосов хоть и было три против четырех, - вздохнула Кира, - но не в Сашину пользу, - Воропаева избегала смотреть на Пушкареву, и Катерина все поняла. - Вы проголосовали против, - Катя не спросила, она заявила это утвердительно, и Кира, кивнув, принялась оправдываться. Довольно-таки эмоционально. - Это было… это было в самом, если можно так сказать, начале. Тогда мне казалось, что Саша не сработается с Андреем. Я не то чтобы ошибалась, но, возможно, Павел был прав - они бы действовали друг для друга сдерживающим фактором, но… Но тогда я думала совершенно точно не головой. А если и ею… то это было не лучшее мое решение. Одно из многих таких… не лучших. - Что сделано, то сделано, - Катя понимала, что такое точно не успокоит, но Кира совершенно точно корила себя зря. Ну, кому от этого может стать лучше? - а значит, нам нужно исходить из того, что мы уже имеем. - Да, - вздохнула Воропаева, - уже который месяц исходим. Некоторое время они шли молча. Но Катерину все еще грыз так и не отвеченный вопрос. Поэтому она снова повернулась к Кире, чтобы закрыть его до того, как запереться в своем “кабинете” с отчетами. - Так чем же все-таки для ЗимаЛетто занимается Александр Юрьевич? А то это для меня тайна за семью замками, а я, как вы понимаете, должна знать все. - Саша? - было видно, что Кира успела уйти в себя. Она нахмурилась, а потом пожала правым плечом, - он занимается нашими кредиторами, банками и любыми опасностями… финансовыми опасностями. А учитывая нашу ситуацию… - Он в стенах компании частый гость, - попробовала закончить за Киру Катерина. Но Воропаева покачала головой. - Он сюда каждый день приходит, чтобы доводить Андрея до инсульта. Хотя да, работы у него, и правда… много. Катерина собиралась было ответить Кире, что у Воропаева должно быть и своей работы предостаточно, когда услышала знакомый едкий голос из холла. - Как хорошо, что вас, Маша, стошнило левее, а то еще немного, и можно было бы считать, что жили вы зря. Пушкарева выгнула брови глядя на Киру, что встрепенулась, и бросилась на голос брата. Катерина поспешила за ней. - Кира Юрьевна, куда вы торопитесь? Судя по тону Александра Юрьевича ничего с ним не случилось. Все… как всегда. - А с ним и не случилось, - Воропаева передала папки Пушкаревой, притормозив на короткий миг, - просто настроение у Саши как всегда минус десять, а Тропинкиной нервничать нельзя. Она в положении, - и снова направилась в холл. Катерина замерла, глядя в спину Кире. У нее был выбор - отправиться к себе, или… Пушкарева вздохнула и направилась за Воропаевой. Значит в ЗимаЛетто не только безумный руководитель, уставший начальник отдела продаж, так еще и беременная секретарша на ресепшн, которую только что стошнило… ну, практически стошнило, на одного из главных акционеров. Катя еще толком не начала работать, а весело становилось уже сейчас. - Я еще даже не начинал никого доводить, она рыдает просто потому, что ей так хочется, - голос Воропаева стало слышно еще лучше. А еще рыдание Тропинкиной, и успокаивающий тон Киры. Катерина толкнула дверь, прижимая к себе папки второй рукой, и тут же столкнулась взглядом с Александром, - добрый день, Катерина Валерьевна. Что, вы тоже решили меня отчитать? - Для начала, Александр Юрьевич, я решила поздороваться, - короткий взгляд в сторону Маши, которую поглаживала по спине Кира. Уже одно это вызывало когнитивный диссонанс. Что у них тут, черт возьми, творится? Она снова перевела взгляд на Воропаева, - а там видно будет. День обещал быть очень тяжелым. Мария за своей стойкой перешла на ультразвук.