Вместо Отражения

- Стань, пожалуйста, немного правее, подними бокал повыше, и я очень тебя прошу, не оглядывайся назад, а то у меня вся идея посыплется к чертям, - Лиза направила камеру на Катерину, но не торопилась сделать снимок. Ждала. Пушкарева улыбнулась одними уголками губ. Веларова уже минут пять искала “идеальный кадр”, пользуясь Катей, словно живым щитом, для того, чтобы снимать и “подслушивать” одну весьма интересную и вертлявую парочку. Если бы Лизе не нужна была помощь, то и ноги ее на этом рауте не было бы, а так она убивала двух зайцев одним ударом - и Веларовой помогла, и Виноградову порадовала - красота. - И долго ты меня тиранить еще собираешься? - Катерина пользовалась возможностью рассматривать гостей беспрепятственно. Ведь никто не будет подходить к человеку, который занят… съемкой. - Думаю, еще немного, - Лиза на этот раз принялась щелкать фотоаппаратом, - я уже узнала, все, что мне нужно, - еще один снимок, - да и тебя держать дольше нет смысла, а то скоро начнутся вопросы, чего это я тебя мариную. - Даже у меня уже есть вопросы, - улыбнулась Катя, на этот раз, позволяя себе глоток шампанского, - но, скорее потому, что я очень хочу узнать, что же ты там себе… насмотрела. Агент ноль-ноль-семь. - Я бы на твоем месте так не шутила, - Веларова закрыла объектив крышкой, подбоченившись, - потом увидишь, когда статья моя выйдет, - она поиграла бровями, довольно улыбаясь, - Катя, а ну признавайся мне, что ты такая расстроенная? Это из-за Жданова? - Лиза снова сняла защиту с объектива, и прицелилась в сторону Андрея с Романом, что как раз общались с супружеской четой Меркуловых. - Нет, я просто не хочу тут торчать одна, - покачала головой Катерина, - Юлиана занята, ты сейчас ускачешь в неизвестном направлении, и я потом тебя не увижу… когда ты там ко мне вернешься? Через неделю или через две? - Не нужно причитать на свою судьбу, - уверенно заметила Лиза, - у тебя была возможность притащить сюда Колю, с ним тебе бы точно было веселее, но ты решила его пожалеть и не брать его сюда, потому, что ему некомфортно, видите ли. - Ему и правда в таких местах некомфортно, - вздохнула Пушкарева, - ты же знаешь, он не любит, когда на него глазеют. - А пришел бы на такие встречи раз, второй, третий и никто на него не смотрел бы как на пришельца с Марса, - в словах Веларовой было больше здравого смысла, чем логики в Колиных действиях, но Катя сама не любила, чтобы ее к чему-то принуждали, поэтому не собиралась быть тем, кто будет делать это с другими. Ну, не с близкими людьми точно. - Возможно, когда я начну посещать такие вечера чаще, то и он решится, - Катя подошла к Лизе еще ближе, - ну и что ты там насмотрела? - Веларова продолжала наблюдать за Ждановым. Лиза свернула свою шпионскую деятельность, поворачиваясь к подруге. - Насмотрела я то, что этот Андрей Палыч косится в твою сторону уже пятый раз. Вы точно с того времени не общались? - Веларова нахмурилась, она знала о ситуации, которая произошла между Пушкаревой и Ждановым практически неделю назад. Но с того времени Катерина приложила максимум усилий, чтобы не пересечься с Андреем даже случайно. В этом ей очень помогла Кира, и за это Катя была безмерно благодарна Воропаевой… точнее, Ждановой… ведь без нее она не смогла бы так успешно скрываться от Андрея. А у последнего, как казалось Катерине, буквально крышу сорвало от их разговора. Да, она поступила глупо, прибегнув к физическому решению проблемы, но… иного выхода она просто не видела. Ей так хотелось, чтобы Андрей отошел от нее, чтобы дал вздохнуть, что она была готова на все что угодно… Как она тогда паническую атаку не заработала одному Богу известно. Да и потом, только общение с Кирой спасло Катю от того, чтобы она не погрузилась в душевный раздрай. - Мы не виделись с того раза, даже с посредниками, - Катя пожала плечами, - не смотри на меня так, я знаю, что работая со Ждановым в одной компании мне не избежать наших встреч. Вот, к примеру, я уже закончила анализ всех возможных отчетов, некоторых по нескольку раз, поэтому теперь я буду снова собирать Совет. Там и увижусь с ним. - Ага, - Лиза перекинула косу с одного плеча на другую, стараясь сделать это так, чтобы выбившиеся прядки не запутались вокруг фотоаппаратного ремня, - значит, ты собираешься снова прятаться за Воропаевым? - Да как ты можешь! - возмущение было таким ярким, что Катя невольно повысила голос, привлекая внимание нескольких гостей. Пришлось приклеивать к лицу сахарную улыбку, чтобы отпугнуть особо заинтересовавшихся. Веларова на это все только глаза закатила, лицо ее с легкостью выражало все, что она думала об интеллектуальных способностях Пушкаревой. - Вот тебе охота была кричать? - Лиза покачала головой, - и не нужно кривиться, я не сказала ничего такого, чтобы ты на полставки подрабатывала пароходной сиреной. Сама не хочешь к себе никакого лишнего внимания привлекать, а оскорбляешься так, словно я не предположение выдвигаю, а в постели вас застукала, - она пожала плечами, - ты же сама мне сказала, что у Воропаева очень хорошо получается переключать внимание Жданова на себя - пользуйся. - Я не хочу никем пользоваться, - в Катерине все словно взбунтовалось, - это… это неправильно как минимум. - А как максимум? - Веларова подняла обе брови вверх, явно ожидая ответа. Глаза ее блестели знакомым азартом охотницы, и Пушкарева тяжело вздохнула. Все-таки журналист, это не профессия, это призвание, или даже стиль жизни. Даже общаясь с подругой, Лиза умудрялась задавать правильные вопросы, копать, пока не достигнет истины, пусть и причиняя секундную боль. И зачем Катерине психолог, если у нее была подруга, способная вскрыть душевный нарыв одним резким движением словесного скальпеля? Пушкарева улыбнулась. - А как максимум, я попросту не виделась с Воропаевым даже дольше чем со Ждановым, - она пожала плечами, - так что я даже не уверена, что он явится на Совет, раз уж он избегает приходить в ЗимаЛетто. - Как интересно, - если бы это не привлекло лишнее внимание, то Лиза уже потирала бы руки от нетерпения, - выходит, ты бегаешь от Жданова, который решил, что имеет право требовать от тебя “все сначала”. А Воропаев бегает от тебя? - Да, - Катя снова сделала глоток из бокала, - именно так это все и выглядит. - А чем ты его от себя отпугнула? - Веларова потерла подбородок, задумчиво окидывая зал придирчивым взглядом, - я его даже сегодня не видела. А наш уважаемый Александр Юрьевич, насколько я знаю, так просто ни от кого не прячется. - Я говорила с Кирой, и она сказала, что у Воропаева на этой неделе… свои сложности, - решила выдать немного информации Катерина, - я не вдавалась в подробности, но я склонна верить Ждановой. И согласна с тобой, что Александр просто так ни от чего не бежит. Просто, раз он загружен, я не уверена, что он сможет присутствовать на Совете. - Я слышу грусть в твоем голосе? - Лиза подошла еще ближе, чтобы понизить голос до интимного шепота. Катерина скривилась, собирался послать подругу куда подальше, но делать этого не пришлось. К ним подскочил возбужденный Костик - совсем молодой стажер, которого притащила сюда за лопоухое ухо Веларова, чтобы натаскивать его на местных акул бизнеса. К слову, вполне успешно. - Елизавета Александровна, - радостно заявил он, не замечая, как задергался глаз у Лизы, - тут ТАКОЕ, - он широко распахнул глаза, словно пытался транслировать свои мысли Веларовой сразу в голову. - Такое, это какое? - Лизе пришлось отвлечься от допроса Катерины, и Пушкарева ощутила к этому Костику буквально трепетную благодарность. Ведь у нее рано или поздно закончились бы все отговорки. - Вы…я… пойдемте, - он вцепился в локоть Веларовой, и улыбнулся широко и довольно. Лиза не попыталась освободить локоть, но повернулась к Катерине. - Мне нужно пойти, - она кивнула на Костика, - и проверить это самое “такое”, иначе я себе просто не прощу, если так окажется что-то стоящее. - Позвони мне завтра, - Пушкарева понимала, что сегодня им уже не увидеться, ведь сейчас Лизу захватит водоворот работы, - расскажешь, что там с твоей статьей. - Я позвоню тебе завтра, чтобы услышать все твои мысли о некоторых сотрудниках ЗимаЛетто, - оскалилась Веларова, и, махнув рукой, скрылась в гуще гостей, уволакиваемая Константином. Катя малодушно пожелала Лизе побольше работы. Пушкарева вздохнула, когда русая макушка подруги совсем скрылась из виду, теперь она окончательно осталась одна. Еще один глоток шампанского и скользящий взгляд по залу - найти собеседника, или, правда, отправиться домой, чтобы хорошенько отоспаться… Выбор, конечно, был очевиден. И Катерина поставила бокал с остатками напитка на пустой поднос проходящего мимо официанта. Она как раз повернулась, чтобы удалиться из переполненного зала, когда ощутила, как ее локоть стиснули холодные пальцы. Все тело словно окаменело, и Катя без труда уловила знакомый одеколон. Она спросила, не поворачивая головы: - Что вам нужно, Андрей Палыч? Мне казалось, что я была достаточно ясна в наш прошлый раз - я не хочу говорить с вами. - Да, Катерина Валерьевна, тогда вы постарались быть крайне доходчивой, но это не значит, что я согласен с вашими суждениями. Тогда мы не закончили диалог, и я намерен его продолжить, - дыхание Андрея обожгло ей ухо, и Катя задрожала, в панике понимая, что ей хочется позорно разрыдаться, - поэтому, давайте мы пройдем куда-нибудь, где будет поменьше народу, и сможем поговорить без свидетелей. Или же вы хотите попасть со мной на первую полосу? Не думаю, что вы бы хотели компрометировать себя таким образом, не так ли? - Отпустите меня, - Катя попробовала высвободить руку, но пальцы сжались только сильнее, теперь причиняя боль по-настоящему. - Здесь есть отличная комната с каминным залом, - Жданов дернул ее на себя, чтобы она приноровилась к его шагу, - я вам его покажу. Пушкарева поняла, что тут ее точно отпускать не собираются, и направилась вместе с Андреем в выбранную им сторону. Всю дорогу она крутила головой, в надежде, что ее увидит кто-то из знакомых, и остановит для разговора, но удача была явно не на ее стороне. И Кате невольно вспомнился ее последний с Андреем разговор. Придя в ЗимаЛетто, первым делом она узнала у Тропинкиной, не появлялась ли Кира Юрьевна, но получила неудовлетворительно-отрицательный ответ. Жданова еще не явилась, и было неясно, когда она прибудет и прибудет ли вообще. Катерина костерила себя на все лады, ведь она должна была договориться с Кирой сразу. Ведь как иначе она получит доступ к архиву? Как итог, Пушкарева промучилась около часа, прежде чем смирить гордость и пойти “на поклон” к Жданову, чтобы он все-таки пустил ее в архив. И в этом была просто колоссальная ошибка… Сперва разговор шел вполне себе мирно, и у Кати даже получилось договориться об открытие архива, но… Когда Жданов встал и оказался с ней рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, он вдруг замер, словно не собираясь двигаться дальше, а потом… - Катя, неужели теперь все так и будет между нами? Я просто… просто не могу в это поверить, - он потряс головой так интенсивно, что Пушкарева невольно задумалась, не слетят ли с него очки. - Во что вы не можете поверить, Андрей Палыч? - нельзя было сказать, что Катя не была готова к этому разговору. Она понимала, что рано или поздно это бы всплыло, со Ждановым ли, с Малиновским или с Кирой. Тема любовницы-неудачницы, эдакой идеальной ездовой лошадки, которая в итоге не смогла… - Катя, ну давай мы не будем… - он приложил руку к груди, сминая лацкан пиджака, словно ему стало жарко, - я знаю, что все… как все это для тебя выглядело. Но ты ведь даже не позволила мне объяснить! - А я не требовала ваших объяснений, - Катерина чуть вздернула подбородок, - вы действовали точно по инструкции, ни шага влево, ни шага вправо, чтобы не дай Бог не ошибиться в своих… движениях. И благодаря этому даже преуспели. Жаль, что там не отражалось ваших эмоций, - она чуть склонила голову к правому плечу, - вы, наверное, так страдали. Но, хорошо, что у вас отличная фантазия и богатый жизненный опыт, чтобы на моем месте представить кого-то другого. - Не смей так говорить! - Андрей буквально прорычал эти слова, наступая на нее, и Пушкарева попятилась, стараясь сдерживать дрожь во всем теле. Страх. Такого дикого физически ощутимого ужаса она не испытывала давно, - я НИ РАЗУ не представлял на твоем месте кого-то другого! Я всегда был с ТОБОЙ! Я занимался с тобой… - Сожалею, что ваше воображение подвело вас, но давайте мы не будем о ваших мучениях, а то меня сейчас попросту стошнит, - Катерина скривилась, и эта гримаса далась ей с трудом, потому что казалось, что все ее лицо онемело, - я ведь тоже была с вами в той постели, и знаете, когда мое розовое наваждение прошло, я поняла, как низко я пала, - в ответ на это заявление Андрей снова оскалился. - Да нет, я знаю, что тебе со мной было хорошо, и это ты в меня втрескалась, а не я тебя заставил, и за волосы тебя никто в кровать… - он осекся, и тут же отвернулся, ероша волосы привычным жестом. Боже, казалось, что она никуда и не уходила из этого кабинета. Какая ирония… какая невиданная глупость. - Катя, прости, - на этот раз и голос тише, и тон чуть мягче, но сердце Пушкаревой все равно колотилось словно безумное, - я не это хотел сказать… понимаешь, - Катерина медленно стала отходить в сторону, надеясь воспользоваться положением Жданова, чтобы… да, чтобы позорно сбежать, - ты имеешь право на меня злиться. Я… я повел себя недостойно, и тогда, тогда ты… ты действовала на эмоциях, а я причинил тебе боль. Но… но прошло время, и я понадеялся, что все забылось и утихло. А потом… ты вернулась, - он развернулся и свел брови к переносице, - ты куда? Мы еще не договорили. Он не просто преградил ей дорогу, а подтолкнул ее в сторону двери, которая вела в каморку. Все повторялось. Слишком сильно… слишком… слишком… Катя должна была оттолкнуть его, бежать, делать хоть что-то. Но вместо этого, она замерла, словно идиотка, растерянная, позволившая себе оказаться в кольце его рук, лицом к лицу с человеком, с которым она клялась себе больше никогда не встречаться. - Ненавижу, - она произнесла это сквозь стиснутые зубы, толком не осознавая, это она к себе, или к мужчине, который собирался пришпилить ее к двери как бабочку. - Да ты послушай меня! Ну, время же прошло, ты должна была понять, что не хотел тебе зла, не собирался… не смотри на меня так! - он хлопнул правой рукой у ее головы, - не смотри на меня так, словно я ничтожество! Я любил тебя… точнее полюбил,… и даже… я думаю… я думаю, что люблю тебя до сих пор. Я… я честно пытался забыть, выбросить из головы. Я постарался поступить правильно, женился на Кире… но я искал тебя…я… - А вы что-то еще знаете? - Катя могла похвалить себя за то, что голос ее не дрожал, - ну… я имею в виду кроме “я”? Что вам не ясно в моих словах, что я не хочу говорить и думать о том, что было в прошлом. Проведя не один год, очищая сознание, тело, даже душу, если вы верите в эту концепцию, я осознала, что была жертвой по своей воле, вела себя так же недостойно, как и вы. Но я смогла быть с собой честной, а вы так и не сумели. Как можете вы говорить о любви после того, как использовали меня словно тряпку? Словно игрушку, которая была полезной и… чуть-чуть приятной… - Ты ничего не понимаешь, - он снова покачал головой, - ты совершенно не собираешься меня слушать, не хочешь понять. Я же говорю тебе, что сожалею! Неужели этого недостаточно для того, чтобы ты позволила мне… - Я не позволю! Никогда не позволю! - и ей было все равно, о чем он собирался ее просить. Даже если о милосердии. Нет! - Это говоришь не ты, я просто не верю, - Андрей попытался коснуться ее лица, но Катя отдернула голову, и он отказался от задуманного, правда, как предполагала Катя, ненадолго, - ты же добрая, понимающая, чуткая, отзывчивая. Ты не можешь так говорить, нет… Ты… ты простила меня, я уверен, что простила, и поэтому… и сейчас ты просто злишься, но это пройдет. Я помогу тебе… - Не нужно мне помогать, я более чем в порядке, - Катя попыталась оттолкнуть Жданова, но не преуспела, - отпустите меня немедленно, иначе я расценю это как домогательство. Сейчас же. - Ты не можешь так думать, - казалось, что Андрей запустил пластинку, и теперь проворачивал ее по кругу, - ты знаешь меня, знаешь, кто я, знаешь, что я за человек, и знаешь, на что я способен. Ты не можешь думать обо мне плохо. - У меня нет к вам ни капли уважения! Вы для меня меньше чем никто! - слова вырвались из груди Катерины самозащитой. А потом был удар, Кира и побег… Но боль в душе все равно оставалась. Комната с камином была явно оборудована на случай, если гостям захочется просто отдохнуть в тишине, но пока в ней не было никого, кроме юного официанта, что скучал у небольшого столика с закусками. Катерина обрадовалась юноше как родному, потому как Андрей, увидев его, тут же отпустил ее руку, и она смогла отойти на безопасное расстояние. Но юноша понял их приход по-своему, он тихо извинился, произнес короткую фразу, приглашающую к закускам и напиткам и… вышел прочь, прикрыв за собой дверь. Уровень безопасности грохнулся вниз с душераздирающим треском, и Катерина принялась отступать назад, ощущая себя холодно, в своем дорогом, но не практичном платье, с тончайшими бретельками. Ей очень хотелось обнять себя руками, но позволить себе такую слабость она не могла. - Андрей Палыч, вы же понимаете, что это ненормально? - она пыталась воззвать к логике и здравому смыслу Жданова, ну не мог же он быть совсем потерянным. Или это несколько лишних бокалов чего-то крепкого? Блеск глаз Андрея намекал на алкоголь, но мужчина явно не был излишне пьян. Значит, притащил он ее сюда больше по своей воле… хотя, и не без стимула. - Я не делаю ничего плохого или предосудительного, - выгнул брови Жданов, пристально следя за каждым ее жестом, - я просто хочу поговорить, не более того. - Вы притащили меня сюда против моей воли, - Катя сглотнула, облизывая губы, не будь на них остатков блеска, они были бы сухими, словно пустыня, - это уже достаточно плохо, поверьте. Особенно если учитывать то, что я находиться тут с вами не хочу, и заявляю вам об этом не первый раз. - Катерина Валерьевна, - видимо в этот раз Жданов решил не переходить всех крайностей сразу, и дышать стало немного легче, - мы не сможем работать с вами нормально, и общаться адекватно, если не расставим все по своим местам. Вы же достаточно умны, чтобы понимать это, разве нет? - Мне казалось, что для сотрудничества нам с вами не обязательно вести беседы наедине, - покачала головой Пушкарева, - я достаточно профессиональна, чтобы игнорировать наше прошлое ровно до того момента, пока вы не поднимаете эту тему. Вы тоже вполне способны работать закрывая глаза на… многое. Что же нам мешает в этот раз сделать то, что мы умеем так хорошо? - И что же это? - в голосе Андрея был неподдельный интерес. Он двинулся в ее сторону, хотя, возможно, просто хотел сесть на один из двух диванов, и Катерина сделала несколько шагов назад, стараясь, чтобы это выглядело не как побег. Но, судя по изогнутым бровям Жданова, в этом она не преуспела. - Вранье, - она пожала плечами, - у нас очень хорошо получалось врать всем, а у вас еще и мне. Так в чем проблема сейчас? - О нет, - покачал головой Андрей, - я врать не собираюсь совершенно точно. Такое мы проходили, и ничем хорошим это не закончилось, - он взмахнул рукой в воздухе. - Мы решим все с вами здесь и сейчас, потому как я не верю, что вы мне дадите еще один шанс. Вот, - пожатие плечами, - я уже делаю уступку - обращаюсь к вам на вы, хотя это и странно, учитывая, как близким мы были. - Близки вы были не со мной, - качнула головой Катерина, - а с той девочкой, которую занесло в ЗимаЛетто по случайности, глупости и наивности, - вранье, которое повторяла себе Пушкарева, заставило Жданова рассмеяться. - Это все демагогия, - отмахнулся он, - мы оба знаем, что мы делали и как, у меня, например, все осталось в памяти крайне живыми образами, а у тебя? Катерина открыла было рот, чтобы возмутиться, она не хотела этого разговора, не хотела этих слов и этих ощущений. Она не хотела снова рыдать в подушку, и мыться в душе по несколько часов, смывая фантомные прикосновения, тоже не хотела. Но голос, который раздался от двери, едва не заставил ее кричать от облегчения. - Андрюшенька, а тебе не кажется, что Катерина Валерьевна не позволяла тебе переходить с ней на “ты”? - Воропаев вошел в каминный зал, как всегда самодоволен, одет с иголочки, с идеально уложенными волосами. Когда он пришел на этот вечер? И, что самое главное, как он оказался здесь? Но все это казалось пустым, глупым и совершенно неважным. Александр смотрел на Жданова, улыбаясь, опустив обе руки в карманы брюк, немного откинув полы пиджака назад. Привычная излюбленная поза. - А тебя, Сашенька, на эту беседу никто не приглашал, - Андрей повернулся к нему лицом, и Катерина выдохнула, так резко и отчаянно, что даже уцепилась за спинку дивана, когда ее повело. Спасена. Или не совсем? Ей меньше всего хотелось, чтобы эти двое сцепились из-за нее, но, малодушно решила она, еще меньше ей бы хотелось снова остаться наедине со Ждановым. - А меня не нужно приглашать, - хмыкнул Воропаев, проходя мимо Андрея, и приближаясь к Катерине, - я был рожден для того, чтобы сделать людей несчастными. А разве несчастье зовут в свою жизнь по доброй воле? Вот вы, Катерина Валерьевна, меня позвали бы? - он чуть повел плечами, сбрасывая пиджак, и протягивая его Пушкаревой, - вам холодно, - это был не вопрос - утверждение, и Катя решила не спорить, принимая от Александра предмет одежды, и тут же набрасывая его на плечи. На секунду ей стало холоднее, чем было до, но потом ее буквально укутало жаром, которым был буквально пропитан пиджак Воропаева. - Какая мнимая галантность, - протянул Жданов, недовольно кривя губы, - пытаешься задобрить ту, от которой зависит судьба ЗимаЛетто? Думаешь, ее молитвами тебе светит президентское кресло? - Я думаю, что тебя обыскались люди в праздничном зале, - не стал отвечать на вопросы Андрея Александр, - жена - для того, чтобы вы смогли сделать пару крайне важных снимков для журналов, чтобы все и дальше думали, какая вы идеальная пара, и друг, который нашел для вас развлечение на вечер, чтобы ты не забывал, почему дружишь именно с ним, - Воропаев сплел руки на груди, чуть выгнув бровь, - я бы на твоем месте поторопился к ним, твое длительное отсутствие может вызвать слишком много кривотолков, а у ЗимаЛетто репутация и так хромает на обе ноги. Слова явно достигли нужных струн, потому как Жданов явно ругнулся, пусть и чуть слышно, а потом обратился к Пушкаревой. - Мы все равно закончим этот разговор, Катерина Валерьевна, хотите вы этого или нет, - он развернулся и стремительно вышел, хлопнув дверью так, что Катя невольно вздрогнула. Она вздохнула, прикрыв глаза, кутаясь в пиджак еще сильнее. - Александр Юрьевич, - начала Пушкарева, глядя в спину мужчины, который все еще был повернут к двери, - спасибо вам за вмешательство, я… - Катерина Валерьевна, очнитесь, - Воропаев повернулся к ней лицом, гневно сверкая глазами, - очнитесь и, наконец, начните использовать когти. Я знаю, что они у вас есть, и я понятия не имею, каким образом такое недоразумение как Жданов умудряется в вас это парализовать. Вы же хищница, как и все мы, - он был слишком близко, привычно нависал над Катериной, но не пытался сократить расстояние еще больше, и сама Пушкарева не двигалась с места, - да, когда вы были слабой крохой, этот козел вас обидел. Это было непозволительно и жестоко, это ранило вас, но это БЫЛО, было, Катерина Валерьевна, и прошло. Прекратите примерять на себя образ жертвы, потому что вы давным-давно справились с этим, иначе не пришли бы в ЗимаЛетто в сиянии своей славы. Вы победитель по натуре, так что же трясетесь, как осиновый лист. Дайте уже, наконец, отпор! Катерина не могла понять, как же так получилось. Она взмахнула рукой, и звук пощечины разнесся по каминному залу не хуже выстрела. Воропаев явно не ожидал такого выпада, потому как голова его дернулась куда сильнее, чем можно было ожидать при таком ударе. Пушкарева ужаснулась - она явно не собиралась бить Александра, он точно не заслуживал этого, и вообще, этот удар предназначался Андрею. Это его она должна была оглушить пощечиной еще в тот момент, когда он схватил ее за локоть. Просто… просто сдали нервы. Она так давно была в напряжении, и этот страх, а тут еще Воропаев со своими… нападками. Ведь это были нападки? Но повела она себя все равно недостойно. Сразу же после удара она горько об это пожалела. А Александр коснулся уголка губ, словно проверяя, не разбила ли их ему чокнутая женщина, в глазах его Катерина не прочитала для себя ничего хорошего, и даже хотела шагнуть прочь. Но она попросту не успела. Воропаев рыкнул что-то невразумительное, а потом, схватив Пушкареву за плечи, притянул ее для поцелуя. Сказать, что Катерина испугалась, ничего не сказать. Она-то думала, что он собирается трясти ею словно тряпичной куклой, но вместо этого губы его обожгли ее, и все вокруг словно растворилось. Конечно, Катерина должна была отбиваться, укусить Александра или кричать, ну, уже после того, как оттолкнет Воропаева. Но… но этот поцелуй… черт возьми, это было так хорошо, так правильно и приятно. Александр целовал ее так сладко, что невольно подгибались колени, и сжимал в своих объятиях с такой силой, что падать было не страшно. И, к своему стыду, Пушкарева злилась не потому, что ее целовали без ее на то позволения, а потому, что руки у нее были не свободны, а ей так хотелось коснуться волос мужчины… приласкать… Тысячи глупых мыслей буквально затапливали ее сознание, и она старалась отдать поцелую столько, сколько могла. Но, как и все хорошее, эта, пусть и грубая, ласка закончилась. Воропаев отпустил ее и сделал крохотный шаг назад. Катерина все еще старалась перевести дыхание, когда Александр заговорил: - Вот теперь, вы можете с полным правом меня бить, - голос его был низким и хриплым, - а до этого вы размахивали руками зря, на правду, Катерина Валерьевна, обижаться глупо, - он качнул головой, словно пытаясь прогнать из головы какие-то мысли, - ну, давайте, что вы стоите? - Что? - Пушкарева чувствовала себя все еще растерянной, и не сразу поняла, чего от нее хотел Воропаев, - о чем вы? - Пощечина, - объяснил он, - давайте, теперь можно. - Я…я не собираюсь вас… давайте, мы будем считать, что мы квиты, - Катерине было крайне неловко. И за то, что она не сдержалась с ударом, и за то, что наслаждалась поцелуем, и даже не знала, что смущало ее больше. - Как предсказуемо, - губы Александра искривились в знакомой едкой усмешке, - но, так и быть, пусть будет ничья, - он собирался сказать что-то еще, но пошатнулся, хватаясь рукой за спинку дивана. Воропаев чуть склонил голову вниз, плечи его опустились, а дыхание сбилось… - Александр Юрьевич, вам плохо? - Катерина подалась немного вперед, касаясь плеча мужчины одной рукой, а второй придерживая его же пиджак, чтобы он с нее не свалился, - Александр Юрьевич? - Успокойтесь, - он слабо дернул плечом, словно стараясь сбросить ее руку, - со мной все нормально, мне просто… больно, - выдохнул Александр. Катерина нахмурилась - больно? Почему ему больно? Что не так? Но спросить она не успела. Воропаев простонал что-то отдаленно похожее на ругательство, и рухнул на колени.