Вместо Отражения

- С ума сойти! - Лиза подставила ладонь под щеку, и потянулась к бокалу на столе, - ты хочешь сказать, что ты теперь официально женщина Воропаева? Что я могу тебе сказать, я решительно в шоке, - она сделала глоток Мимозы, - это восхитительно. - Восхитительный, я очень надеюсь, коктейль, потому что вся ситуация - просто тихий ужас, - покачала головой Катерина, и тоже сделала глоток коктейля, - я теперь не знаю, как я буду выпутываться из этого. - А зачем ты собираешься выпутываться? - вполне искренне удивилась Веларова, - это же просто джекпот! Ты хотела, чтобы от тебя отстал Жданов - мои предложения с перцовым баллончиком и шокером ты отбросила прочь, а тут такое роскошное предложение. Воропаев это просто идеальный бронежилет, ведь Андрюшенька этот терпеть его не может, но и к тебе особо не полезет, а то у Александра Юрьевича репутация так себе, - Лиза поиграла бровями, - может создать ему еще больше проблем, чем уже есть. А Жданов, при всех его недостатках, далеко не идиот. А это значит, что Воропаев тебя обезопасил. Так еще и ты сама к нему дышишь… - Веларова взмахнула бокалом, снова выгибая брови, - если не неровно, то очень часто. Так что тебе стоит воспользоваться случаем? - Лиза, - Катерина нахмурилась, она прекрасно понимала, на что намекала ей подруга, и совершенно точно не собиралась обсуждать это сейчас, да еще и с Веларовой! Во-первых, Катя невольно ощущала неловкость, не спасал ее возраст, да и обретенный опыт словно таял, заставляя ее ощущать себя растерянной. А во-вторых, Лиза, в отличие от Юлианы, тактом не страдала. Она, скорее, пользовалась им как инструментом, применяя только тогда, когда ей было выгодно, удобно и необходимо. С такой близкой подругой как Катерина, Лиза паковала этот самый такт в коробочку, и принималась тыкать Пушкареву носом в ее… оплошности ровно до тех пор, пока Катерина не прозревала. А в этот раз Катя решила, что прозревать она не будет! - Что “Лиза”? Ты же знаешь, сколько лет я “Лиза”? - Веларова снова отпила из бокала, прикрыв глаза от удовольствия, - прекрати игнорировать свои потребности, Пушкарева, и стыдись! - И чего это я должна стыдиться? - вздохнула Катерина, понимая, что разговора об ЭТОМ ей все равно не избежать. - Того, что все что нужно выросло, а ты это благополучно поставила на простой! - строго заметила ей Лиза, - Боже, Катя, ну зачем ты сама себе так усложняешь жизнь? - покачала головой Веларова, - тебе же нравится Воропаев, он сам подает тебе недвусмысленные знаки, просто… - она снова покачала бокалом, - посигналь ему в ответ. Таким мужчинам для действия много не нужно. - Для какого действия? - Катерина ощутила, что ладони ее вспотели. И с чего она начала нервничать? Подумаешь… Воропаев. - Катя, не тупи, - подалась вперед Лиза, заправляя прядь волос за ухо, но пружинка тут же снова перескочила, чтобы прикрыть ей обзор. Катерина любила эту прядку, она бесила подругу так, как сама Катя не могла, - поухаживает за тобой мужчина - ресторан там, цветы, номер в отеле или что покруче. Ну, неужели тебе не хотелось бы попасть к Воропаеву в квартиру? Не интересно взглянуть, как там, что там, чем дышит такой человек? Вот я когда на него смотрю, так и представляю, что у него где-то обязательно припрятаны наручники, а то и плетка. Не то чтобы я была за жесткие игры, но с ним… - Лиза, Боже! - Катерина отгородилась от подруги бокалом с коктейлем, ярко-оранжевая жидкость качнулась в нем, намекая, что может выплеснуться, - давай мы поговорим о чем-нибудь другом! - Мы не будем говорить о чем-то другом до тех пор, пока у тебя в голове не заработают нужные мозговые центры, или что там у тебя сломалось, - покачала головой Лиза, - прекрати привязывать секс к Вечной Любви! И заметь, - она подняла указательный палец вверх, - существование последней я не отрицаю, я просто говорю, что тебе ничто не мешает получить удовольствие прямо сейчас! - Но, - Катерина замялась, прекрасно понимая, что следующее заявление будет неминуемо разнесено Лизой в пух и прах, - разве это не использование? Разве я не буду отнимать у человека возможность встретить кого-то, с кем ему будет по-настоящему… - А с чего ты решила, что с тобой у него будет не по-настоящему? - выгнула брови Веларова, ей надоело полулежать на столе, и она вернулась на свое место, не без удовольствия добавляя коктейль в бокал, - а про “использовать” ты вообще забудь. То, что Жданов - резиновое изделие номер два, мы с тобой давным-давно обсудили. Но ваш с ним секс… ему нужен был не секс, Катя, ему нужна была ты, твоя влюбленность, эмоциональная привязка. Мне жаль, что у него это получилось, и мне жаль, что ты из этого так и не выползла до конца. Но, - Лиза взяла со стола перечницу, - возьмем Воропаева - он красивый, с… перчинкой, очень тебя хочет, разве что копытом не бьет. На многое не рассчитывает, если не пытается сейчас тебя обаять, ну… разве что ужин, но до него мы еще не дожили. Теперь ты, - Веларова передвинула солонку поближе к перечнице, - ты знаешь, что хочет от тебя Воропаев, он тебе прям в лоб это говорит, и проблемы в этом никакой не видит, потому как он хоть и крученый, но довольно честный обитатель этих бетонных джунглей. Теперь смотри - ты тоже его хочешь, ну это нормально - ты здоровая женщина, тебе не чужды чувственные желания. Вот он, - она подняла перечницу в воздух, - может дать их тебе с лихвой. И да, у вас очень удачно подваливает легенда о том, что вы пара! А это значит, что никто никого не компрометирует. На публике вы будете играть влюбленных, в постели вы будете наслаждаться друг другом. Вы умны, способны обсудить все и сразу, чтобы потом никто, никому, ничего не был должен. Понимаешь? Никто никого не будет обманывать, никто никем не будет пользоваться - идиллия, - Лиза постучала солонкой о перечницу, - Катя, прием! - Да на приеме я, - отмахнулась Пушкарева, но противопоставить Веларовой ей было нечего. Она принялась рассматривать жидкость в бокале, - но, что мне делать, если ввязавшись в эту игру я… увлекусь. Понимаешь, слишком сильно… - Если ты в него влюбишься, то ты воспользуешься своей самой сильной стороной - честностью, - пожала плечами Лиза, - возьмешь и скажешь ему, что ты чувствуешь. И выхода у Воропаева будет два - ответить тебе взаимностью, или прекратить ваши встречи. Да, второй вариант возможен, но мы все постоянно и ежедневно идем на риск. Тебе, как кризисному менеджеру, странно этого не знать. Но если ты будешь бегать и от рисков, и от желаний, и от чувств, то у тебя слишком велик шанс стать злой, неудовлетворенной и запуганной Железной Леди, которая кроме работы в жизни и видеть ничего не будет. Согласись, безрадостно? - Я ненавижу твое филологическое образование, - вздохнула Катерина, и добавила себе в бокал немного коктейля, чтобы освежить мягкий апельсиновый вкус. Пушкарева терпеть не могла признавать свою капитуляцию, но сейчас спорить было не то что бессмысленно, но, даже опасно. - А и правильно, - согласно кивнула Лиза, - нечего его любить. Самой вон, всю жизнь мешает. Нет, я, конечно, люблю пользоваться языком так, как мне нравится, а не так как положено, но иногда… Ты знаешь, сколько у меня мужчин отсеялось просто потому, что они не способны красиво и правильно изложить свои мысли? - Понятия не имею, - покачала головой Катя, - а сколько? - Веларова была довольно жесткой в выборе партнеров. Она была яркой и видной женщиной, с манящей фигурой, отменным чувством юмора, острым языком и поразительно красивыми глазами. Мужчины выстраивались в очередь, чтобы получить номер ее телефона, но удостаивались этого единицы. Лиза не отрицала, что она хотела бы найти “того единственного”, но для этого была не против создать себе шахматную доску из “метода проб и ошибок”. Веларова умела не только заводить романы, но и заканчивать их. Катерина поражалась тому, как бывшие Елизаветы с огромным удовольствием помогали ей, скорее всего, в надежде на возврат отношений. Но Катя-то знала, что дважды в одну реку Лиза входить не собиралась… - Не важно, - гордо задрала нос вверх Веларова, - меньше, чем нужно, чтобы найти правильного, больше, чем может себе позволить настоящая леди, - она отпила из бокала и заметила, - давай еще шампанского добавим, а то что-то наша Мимоза выдохлась, и стала ни на что не похожа. Катерина послушно направилась к холодильнику - сегодня у них был законный выходной, который выпадал и у нее, и у Лизы довольно редко, так что пользоваться им нужно было по полной. Мимоза, для настроения, форель с томатами-черри в духовке на обед, хороший фильм и настоящий, самостоятельно приготовленный попкорн на вечер. И пока все шло просто отлично. Она извлекла бутылку, прикидывая, что в ней еще ровно половина приятного сладковатого напитка. Интересно, а что же Воропаев припасет на ужин? Вино? Шампанское? Хотя, нет, она видела его несколько раз с бокалом виски. Хотя, лично Кате казалось, что ему больше подойдет коньяк. Он бы смотрелся с этим бокалом в руках довольно органично… - О! - вскрикнула Лиза, - а хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? - Не хочу, - Катя поставила бутылку на стол с громким стуком, но на это Веларова только довольно оскалилась. - Значит, точно о Воропаеве! - она едва не подскакивала на своем месте, и Катерина скривилась, принимаясь извлекать пробку из шампанского вторично. - Знаешь, куда иди? - пробурчала она, и Лиза закивала, словно заводной болванчик. - Конечно, знаю, но тебе, как воспитанной женщине, говорить такие слова религия не позволяет. Так что давай, наливай лучше, - она пододвинула Катерине графин, - а ругаться я тебя, так и быть, научу. - Может, я научу тебя такту? - поинтересовалась Пушкарева, добавляя в Мимозу половину половины, и снова закрывая бутылку пробкой. - Нет, - покачала головой Веларова, - так будет скучно, лучше мои уроки. - Ты как всегда, - рассмеялась Катя, снова возвращая бутылку в холодильник, - у нас рыбе запекаться еще минуты три. Не налегай на Мимозу, рыба не влезет. - Рыба в меня влезет всегда, - успокоила Лиза Катерину, - ты лучше садись, у меня созрел тост. - Не о сексе? - хмыкнула Пушкарева, и Веларова оскорбленно на нее уставилась, снова заправляя прядь волос за ухо. - Ты меня совсем сумасшедшей извращенкой считаешь? - она выгнула брови, а потом хитро улыбнулась, - никакого секса, но про оргазм! Катерина рассмеялась, нет, вот Лиза совершенно точно умела поднять настроение. Веларова обладала буквально даром перевоплощения, у нее была буквально сотня лиц, что было крайне полезно для работы. Сотня. Но самые настоящие видела только Катя, за что была ей безмерно благодарна. Она подняла бокал. - За оргазм, значит, за оргазм, - заявила Пушкарева, и Лиза довольно улыбнулась. Выходной становился только лучше.

* * *

- Мой брат - хороший человек, - Катерина чуть было не подавилась кофе, который только что себе принесла из уличной кофейни. Она собиралась насладиться этим сладким недоразумением с обилием кленового сиропа и карамелизированных орехов, а потом продолжить работу. Но Кира возникла в дверях мало того, что тихо и неожиданно, так еще и сходу с таким заявлением. Катя смогла-таки проглотить выпитое, и постаралась максимально мило улыбнуться. - Добрый день, Кира Юрьевна, вы проходите, - она кивнула на одно из кресел, все-таки был свой плюс работать в комнате отдыха, - присаживайтесь. Печенье? - в той же кофейне она купила шоколадное печенье с шоколадной крошкой и фундуком, а сверху еще и с карамельной сеточкой и сахарной пудрой. Да, у Кати вчера было слишком много алкоголя, и да, Катя сегодня ни о чем не жалела. И поэтому - сахар, сахар, САХАР! - Нет, спасибо, - заявила Кира, и грациозно села в кресло. Пушкарева всегда дивилась тому, как двигалась Воропаева… нет, Жданова. Но, тогда-то она была Воропаева… Катерина не могла отделаться от желания называть Киру ее девичьей фамилией, и с этим нужно было что-то делать. А вот с пластикой балерины самой Кире ничего делать было не нужно, хотя Катя и считала, что Жданова стала слишком сильно походить на модель героинового шика - такая же ломко-худая, едва ли не до болезненности. - Как ваша работа? - Кира кивнула на папки, а Катерина снова сделала глоток, горячий и приторный напиток согрел, и поднял настроение еще выше. - Еще пара дней, и я могу выступить на Совете с Антикризисным Планом, - это были не пустые слова, Пушкарева действительно была практически готова, остались мелочи и формальности. Да, у нее все еще было слишком много вопросов, но в целом Катя могла сказать, что компания жизнеспособна, а с этого и следовало начинать. - Это просто отлично! Я очень рада, что вы получили все нужные вам исходные данные, - оказавшись напротив Катерины, Кира словно утратила уверенность. Пушкарева распаковала пакетик с печеньем, распространяя по комнате аромат шоколада, и пододвинула тарелку поближе к Ждановой, взяв одно себе. - Кира, - Катя специально опустила отчество, чтобы сделать обращение чуть более… личным, - угощайтесь и… расскажите, что в действительности привело вас ко мне. Я… я не кусаюсь, хотя такое и предположить странно, и я не буду осуждать вас, что бы вы мне не сказали. Не сложно заметить, что вас что-то тревожит, и я хотела бы, чтобы мы обсудили это по-дружески, насколько это возможно. Нам с вами нужно будет работать еще очень долгое время. ЗимаЛетто, - Катерина покосилась на документы, разламывая печенье пополам, - крайне жизнеспособная компания, но работы непочатый край, и сейчас, прикидывая сроки, я могу сказать, что работать нам нужно будет около двух лет. Я бы не хотела начинать сотрудничество с напряжения. Меня очень устраивает, наше теперешнее общение. Не хотелось бы его ухудшать. Так что, любые острые углы нужно обсудить сразу. - Катя, - Кира взяла печенье, и тоже разломила его пополам, уставившись на начинку в виде шоколадной пасты, - вся эта ситуация… точнее, поведение Андрея, оно не входит ни в какие рамки. И я, правда, не знала, как прекратить эти его поползновения… - Андрей Палыч не делал никаких… поползновений, - Пушкаревой было стыдно, но сейчас эта ложь казалась ей благом. Но Кира подняла руку вверх, и улыбнулась так грустно, так понимающе, что Катерина просто закрыла рот. Не потупилась, нет, ей было нечего стыдиться сейчас. А прошлое, оно ведь на то и прошлое, чтобы принимать его к сведению, но не страдать им. - Я не глупа и не слепа, - Кира принялась разламывать печенье на кусочки поменьше, - помните, мы говорили, что не будем упоминать прошлое? - Катя кивнула, и Кира зеркально кивнула в ответ, - так вот, теперь нужно немного задеть эту… тему. Если, конечно, вы позволите. - Мне бы не хотелось, - Пушкарева решила, что она будет говорить правду, - но если это действительно нужно, значит, я готова. - Только не перебивайте меня, - Жданова даже забросила крохотный кусочек печенья в рот, тщательно его прожевав, - и… поверьте. Катя ощутила, что тема будет более чем неприятной, но она ведь сама дала Кире зеленый свет, значит, нужно было не только выслушать, но и понять, да и принять эту ситуацию. Поэтому Пушкарева ответила, пригубив перед этим еще кофе. - Я верю вам, Кира, и перебивать вас не буду, я только хочу, чтобы вы знали, что меня ваш муж не интересует. И сейчас мне его компания неприятна, и я говорила ему это не один раз, но мне кажется, что он меня не слышал. - Да, - губы Киры дрогнули в короткой улыбке, и она снова прожевала крохотный кусочек печенья, - вот я как раз к тому, что он не желает слышать, - она вздохнула, взяв короткую паузу, а потом продолжила, - Андрей вас любил. Эти три слова, оказалось, слышать буквально невыносимо, Катерина сжала руки в кулаки, стоически продолжая смотреть на Киру, сдерживаясь, чтобы не сказать, что дальше слушать ей уже не интересно. Жданова тоже чего-то ждала. - Я слушаю, - челюсть казалась деревянной, и говорить было практически невозможно, но Катерина справилась. И даже вознаградила себя отчаянным глотком кофе, от которого буквально запершило в горле от обилия сахара. - Я знала, что вы не поверите, Катя, но спасибо… спасибо, что слушаете, - Кира вздохнула, и продолжила. - Более недостойного поведения Андрея придумать было сложно, и эта инструкция… я сама не верила, что могу простить человека, который совершил такое… - Это насилие, - глухо добавила Катерина, и Жданова кивнула. - Насилие. И еще страшнее от того, что вас планомерно заставили поверить, что он любит, в то время когда вы уже… любили. Но никто не знал, что играя, Андрей влюбится в вас. И пусть сейчас вам кажется это невозможным, он… полгода после вашего исчезновения он провел в безумстве. Он пил, влезал в драки, ненавидел себя, меня, Романа, Сашу… Он буквально спал с вашей фотографией и… - У него не могло быть моего фото, - нахмурилась Пушкарева, - я никогда ему… - Крохотное фото из вашего личного дела, - Кира снова улыбнулась, - Катя, поверьте, кто ищет… Но и это сейчас не важно. Главное то, что вы пропали, а я была рядом. Выхаживала его после попоек, навещала в больнице и клялась, что прощу ему все, что со мной ему будет хорошо, что он… - она споткнулась о слово, осеклась, но совладала с собой, - что он забудет вас. И он сдался. Под давлением Маргариты, под моим вниманием - не важно. Он сдался. Встал со мной под венец. А вас так и не разлюбил. По крайней мере, он думает, что эта его одержимость, которая снова вернулась, пусть и в контролируемой форме, называется любовью. Он… Катя, в первую очередь он желает прощения, вашего прощения, а потом… я не знаю. После того раза, когда Роман запер вас в моем кабинете, Андрей… Вы же понимаете, Саша теперь для него не просто враг номер один. Мой брат дурак. Он хороший человек, возможно не лучший на планете, но хороший. Но в этой ситуации он сглупил… То, что он сказал, то, во что он втянул вас… Да, Андрей будет держаться от вас подальше, но ровно до того момента, пока не найдет способ снова с вами поговорить. Мой муж никогда не любил меня. Возможно в прошлом, когда-то давно и да, но сейчас, да и когда мы ставили штамп в паспорт, этого чувства не было. И я на это согласилась - знаете, “моей любви хватит на нас двоих”? Так вот - это бред, не хватит. Моей не хватило. Но речь снова не об этом. Он ТОЧНО был в вас влюблен. Если бы вы не пропали на несколько лет, если бы он смог вас найти, а вы его - простить… - Ничего бы не было, - Катерина вздернула подбородок вверх, прекрасно понимая, на что намекает ей Кира. Но Жданова снова улыбнулась, и от этих улыбок, которыми Кира ее одаривала сегодня, сердце буквально сжималось. - Было бы, - Кира снова принялась крошить печенье, - было бы, Катя, ведь даже уходя, вы любили. Любили так сильно, что… Как вы не сломались? - она вскинула на Катерину отчаянный взгляд, и тут же замахала руками, словно стараясь отгородиться от Пушкаревой, - нет-нет, не отвечайте, не хочу знать… я не хочу знать, потому, что в этом моя вина, в вашем изломе, в той боли… Простите, но я не готова… И снова не о том. Катя, - Кира смотрела Катерине в глаза, - любовь, она прощает все, прощает, ровно до того момента, пока не отгорает. Не бывает “вечно”, если два человека над этим не работают, и ваша любовь истлела. А Андрей… кто знает, во что превратилось его чувство. Но знайте, он не причинит вам вреда намеренно, ведь по глупости он умудрился уже… - Вы хотите, чтобы я его простила? - Катерина видела, что Кира все еще переживала за супруга, хотя ее любовь, так же как и Катина… истлела. - Нет, - покачала головой Жданова, - я хочу, чтобы вы нашли в себе силы поговорить с ним. Я знаю, что ваш диалог не удался. Он пытался до вас достучаться, но, как обычно, не находил слов, а вы… - А я говорила, что прошлое навсегда в прошлом, - Катерина вздохнула, - мне кажется, что Андрей так и не понял. - А он и не понял, - хмыкнула Кира, - он вообще очень плохо понимает слово “нет”, в особенности, если его слепит “хочу”. Иногда Андрей способен на глупости даже… желание… он ведомый своими желаниями, это у него общее с Романом. - Малиновский, - Катя закрыла глаза на миг, - раньше я его буквально ненавидела… - Роман не достоин ненависти, - уверенно ответила Кира, - он… - Он как клоп, - подсказала Катерина, - брезгливости, я думаю, будет вполне достаточно, у меня она как-то переплавилась. - Брезгливость, - задумчиво протянула Кира, - да, иногда я тоже испытываю к нему именно это. Он просто… кажется, что ему всего пятнадцать лет, и он не собирается взрослеть. - А зачем? - пожала плечами Катерина, - он всегда окружен красивыми женщинами, у него есть деньги для легкой, безбедной жизни, свой дом… ему не нужно не о чем беспокоиться и за что-то отвечать. Инфантильность просто довершила его образ. - Иногда хочется дать ему по голове, - призналась Жданова, и Пушкарева рассмеялась, прикрывая рот рукой. - Вы поэтому избили его папкой? - уточнила Катя, и Кира покачала головой. - Он запер меня вместе с Тропинкиной. С беременной Тропинкиной - это каким же идиотом нужно быть! - Кира выдохнула, - простите, я думала, что я уже успокоилась. - Все хорошо, я понимаю вас, - Катя улыбнулась, - вы были совершенно правы, просто я немного не ожидала. Раньше вы были склонны к резким высказываниям, но папкой… это было для меня чем-то новым. - Поверьте, - Кира даже немного порозовела, явно смущаясь, - для Романа это тоже было чем-то новым. Я бы даже сказал, откровением. - Жаль, что вам под руку попалась папка, - Катерина вздохнула, - было бы лучше, если бы это было что-то потяжелее. - Саша пообещал мне ради такого дела подарить биту, - призналась Жданова, качая головой, - его тоже очень воодушевили мои… воспитательные меры. - Александр не любит ни Романа, ни Андрея, - Катя не спрашивала, она утверждала, - я это и раньше замечала, да и за это время ничего не изменилось, если не сказать, что ухудшилось. - Пушкарева покачала в руках пустой картонный стаканчик, - то, что он сказал Андрею, что мы с ним… это не создаст ему проблем? - Поверьте, - Кира на этот раз позволила себе расслабленно откинуться назад в кресле, - не больше чем обычно. Подраться с Андреем он мог и раньше, просто сейчас такая возможность станет немного выше. Но успокойтесь, дело не в вас, они сами прекрасно ищут повод. - Кира, скажите мне честно, вам ведь эта идея не нравится, да? - Катя знала, что этот разговор нужно будет начать. В конце концов, с Воропаевым они все решили, но с его сестрой… Пушкаревой не хотелось бы портить отношения со Ждановой, даже ради собственной безопасности, которую парой слов организовал ей Александр. Да, теперь Александр, потому как Воропаев объяснил, что любовники крайне редко называют друг друга по имени-отчеству. - Вы о том, что теперь Саша ваш “официальный” ухажер? - Кира вздернула брови, она не улыбалась, и когда получила утвердительный кивок, продолжила, - Саша достаточно взрослый человек, чтобы принимать любые, даже самые безумные решения. И то, что он решил играть эту роль, меня не тревожит. Но, Катя, я видела, как он целовал вас… - Андрей тоже это видел, разве не в этом был смысл? - Пушкарева сперва не поняла, к чему клонит Жданова. - Я видела, как вы ответили на этот поцелуй, - продолжила Кира, словно Катя и не задавала вопрос, - и я вас не осуждаю, я просто волнуюсь. - О чем? - Катерина ощущала, что враждебности в Кире к ней нет. Жданова говорила прямо, открыто, без утайки, и скорее всего, именно ради этого и пришла. - О ком, - поправила ее Кира, - о Саше. Сейчас он переживает не самое лучшее свое время. Ему… тяжело, и то, что он невольно увидел в вас отдушину - закономерно. Вы, возможно, видите в нем то же самое. Катя, это первый и последний раз мы говорим об этом, но раз уж мы говорим, я скажу все, что думаю. Саша - хороший человек. Действительно хороший, пусть не лучший и не кристально чистый, но достойный. И то, что назревает между вами, я не то, что не осуждаю, я приветствую. Искренне, Катя, не стоит сомневаться. Я только хочу попросить вас… даже не попросить, это так, к размышлению… - Конечно, - Катерина ничего не отрицала, не пыталась переубедить Киру, или возмутиться, делая вид, что у нее к Воропаеву нет и тени желания. Какой в этом смысл, если она сама для себя уже все решила? Зачем делать тайну из того, что обязательно случится, - я слушаю вас. - Присмотритесь к Саше, - удивила ее Кира, - присмотритесь к нему, попробуйте увидеть в нем немного больше, чем Железного Алекса. Кто знает, вдруг вам понравится этот человек.

* * *

Ужин. Катя готовилась к нему так тщательно, как никогда и ни к чему не готовилась. Лиза сказала, что нужно подать сигнал. Юлиана утверждала, что бояться собственных желаний глупо. И даже Кира едва ли не благословила ее на эту… интрижку, отчетливо увидев в этом что-то… полезное, для ее брата. Так что сопротивляться было, как минимум, глупо… Пушкарева для встречи выбрала самое “неприличное” платье из своего гардероба - удлиненный, ниже колен, футляр, что подчеркивал ее фигуру, выгодно выделяя каждый изгиб. Катерина не могла не заметить, как Воропаев пялился на ее ноги. Иногда совершенно не стесняясь, иногда украдкой. Катя не могла отрицать, что этой ей нравилось, льстило замечать его внимание, в особенности, когда он старался делать вид, что с ним ничего не происходит. Но сегодня она решила, что будет поражать его другой своей частью. В платье было довольно глубокое декольте, для многих совершенно приличное, но Катя зачастую стеснялась демонстрировать бюст. Природа наградила ее грудью красивой, правильной формы, поменьше, чем у Лизы, но все равно это можно было считать “дополнительным оружием”. Пушкарева ненавидела сексуализуацию в работе, но Юлиана, будучи довольно жесткой в общении с мужчинами, заявила, что иногда “все средства хороши”. Она и презентовала ей это платье с запиской “для особого случая”. Случай настал. Ресторан выбирал Александр, и Катерина не протестовала. Вкус у него был просто отменный, и он умел удивлять. А сама Пушкарева решила расслабиться, позволить мужчине решить, создать, порадовать, а Александр именно это и собирался сделать. Так что Катерина подъехала к Контрасту на такси, решив, что на таких каблуках, которые она выбрала сегодня, ей нужно попасть к самому входу. Но Воропаев ожидал ее не внутри довольно многолюдного и популярного заведения. Администратор провел ее к небольшому лифту, который поднял ее на крышу, где была арендована летняя терраса. Арендована полностью, только для них двоих. Да, Александр действительно умел удивлять. Вечер был прохладным, и вокруг их столика были установлены лампы-обогреватели. Стильно, красиво, интимно, ведь только их свет и освещал эту зону. Он был желтым, мягким, приглушенным и дарил ощущение уюта. Воропаев уже был здесь, стоял немного поодаль от их столика и курил, чуть опершись на перила и глядя на город. Возможно, Катерина бы и не обозначила свой приход, полюбовалась бы мужчиной со стороны, поразмышляла, о чем он думал, ожидая ее. Но у администратора были другие планы. - Александр Юрьевич, госпожа Пушкарева прибыла, можно подавать ваш заказ? Воропаев повернулся, погасил сигарету о край пепельницы, и направился в кольцо света, навстречу Катерине. - Да, можете подавать, - он кивнул мужчине, и тот тут же пропал с крыши, словно его и не было, оставив Катю с Александром наедине. Пушкарева не смогла сдержать улыбку, когда заметила, как у Воропаева расширились глаза, когда он рассмотрел ее декольте. Он тут же вернул взгляд к ее глазам, но это платье стоило произведенного эффекта. Это ведь можно считать намеком? - Вы обворожительны, Катерина Валерьевна, - он взял ее руку, коснувшись тыльной стороны ее ладони в легком поцелуе, - но здесь прохладно, - Александр подвел ее к их столику, и, взяв со спинки кресла плед, просто завернул ее в него. Завернул! Не набросил на плечи для согрева и галантности, а буквально запеленал, закрыв тем самым самое интересное в этом наряде. - Знаете, мне не холодно, - уверенно ответила Катя, поправив на себе плед так, чтобы декольте снова оказалось на виду. Не факт, что она второй раз решится на это платье, так что нужно было пользоваться эффектом по полной. - А мне вот холодно на вас смотреть, - Александр снова завернул ее в плед, но на этот раз не торопился отпускать, и Катерина накрыла его руку своей, - мне нужно было сразу сказать, что мы будем на свежем воздухе, чтобы вы… утеплились получше. - Но я же сказала, что мне не холодно, - Пушкарева заметила, что в таком теплом освещении волосы казались еще более медными, цвет словно становился насыщеннее и глубже, и ей странно захотелось их коснуться. Интересно, они только выглядят теплыми или и на ощупь такие же? - вам не стоит переживать, мне комфортно, - она позволила себе погладить руку мужчины кончиками пальцев. - Это тяжелее, чем я думал, - признался Воропаев, и на губах появилась знакомая игривая улыбка, - я даже представить себе не мог, что вы, Катерина Валерьевна можете быть такой… - одна из его бровей поползла вверх. - Какой такой? - Пушкарева понимала, на что намекал Александр. Она никогда не примеряла подобный наряд, так что сейчас это выглядело не намеком, а скорее вызовом. Воропаев оскалился, довольно сверкнув зубами. Он продолжал держать плед, не позволяя Катерине его поправить так, как ей бы того хотелось. - Я знать не знал, что вы любите играть с огнем, - пальцы второй его руки коснулись ее волос, - такой контраст… ваша горячая кожа, и такие холодные волосы… Снежная Королева с горячим сердцем… Ей хотелось, чтобы он приласкал ее щеку так, как сейчас касался ее волос, и Катя решила, что это просто физическая потребность. Желание, которое стоит утолить. Но, ноги все равно подгибались от этих мыслей. - А что, если я не играю? Что если я просто готова принять правила игры? - да, такой смелой Катя еще не было. Лиза всегда говорила, что Пушкарева флиртует, словно слон в посудной лавке, и буквально требовала, чтобы та была осторожнее со словами и взглядами, которые бросала на мужчин. А все потому, что сама Катя в отношениях и даже симпатиях заинтересована не была, а вот природный шарм имела. Когда она выходила в люди с Виноградовой или Веларовой, подруги всегда успевали ее предупредить, что ее излишняя вежливость или радушность восприняты как неверный сигнал. Сама она этого, увы, не ощущала, пока не становилось слишком поздно. А Катя так не любила расстраивать людей… Но сейчас, ей этого хотелось, и она надеялась, что ее внутренняя программа не даст сбой. - А между нами… игра? - Александр прекратил ласкать ее волосы, но продолжал удерживать плед. И если раньше Кате казалось, что он прикрывает ее, чтобы не смотреть, то теперь ей казалось, что он не хочет отпускать. - Признаться вам честно, играть я бы не хотела, - Катя чуть приподняла подбородок вверх, и бросила короткий взгляд на губы мужчины. Он целовал ее резко и страстно на том безумном вечере, он целовал ее ласково и нежно, словно изучая, в кабинете Киры, а как он будет отвечать ей, если она поцелует его сама? Или этого делать не стоит? - я бы хотела, чтобы между нами была честность и взаимопонимание. Ведь говорят, что между умными людьми это несложно, ведь так? - Так, но это между умными, а я в последнее время не могу причислить себя к таковым, - Воропаев снова улыбается, и на это раз он становится просто невероятно похож на Киру. Ее улыбка была такая же потерянная и грустная. А еще он казался ей бледным, слишком бледным, хотя она и списывала все это на его черную рубашку, но все было гораздо серьезнее. Но Воропаев, сколько она ни пыталась, о своем состоянии говорить отказывался. Катя признавала за ним это право - кто она такая, чтобы он перед ней отчитывался, но все же… - вам, Катерина Валерьевна, нужно присесть, - заключил он, продолжая смотреть ей в глаза, - для нашей встречи вы выбрали поистине достойное орудие пытки, и я не понимаю, как вы продолжаете стоять без последствий. - Кто знает, возможно, я рассчитываю снова подвернуть ногу? - Катерина одарила Александра улыбкой, и тот покачал головой. - Если вы хотите, чтобы я взял вас на руки, вы можете просто об этом попросить. Я не могу отказать привлекательной женщине, - он принялся снова поправлять на ее плечах плед, на этот раз, стараясь расправить его равномерно, чтобы он с обеих стороны имел равные края, словно ему было нужно чем-то занять руки. - А что, если я скажу вам, что я не люблю просить? Точно так же как и вы. Глаза его сверкнули, и в них Катя с легкостью увидела желание, даже жажду, страсть… Когда Александр немного склонился, Катерина тут же закрыла глаза, ожидая, что он поцелует ее. Это казалось ей правильным, идеальным. Она была готова просто закончить этот вечер прямо сейчас, если у него будет такое приятное продолжение… Но поцелуя не случилось, а вместо этого дверь на крышу распахнулась, и на террасу выкатилась тележка с накрытыми тарелками. Этого звука было достаточно, чтобы Воропаев опомнился. - Вы сравниваете себя со мной, или вы сравниваете мои худшие черты со своими? - он сделал шаг назад, а потом отодвинул для нее огромное ротанговое кресло, устланное мягкими подушками. Катерина села, откидываясь назад, и снова распахнула плед, удовлетворенно услышав раздраженный вздох Воропаева. - Я просто пытаюсь понять вас, - она взглянула на мужчину снизу вверх, - это запрещено? - Катя вздернула брови вверх, и ощутила, как Александр снова прикрыл пледом ее декольте. Официант принялся расставлять угощения, но Воропаев совершенно его не стыдился. Им не было в этом нужды - они были свободны, не скрывались, не врали. Это было приятно. - Меня не нужно соблазнять, - ответил ей Александр, - я уже давно сражен вами, чтобы не устоять. - Тогда что же вас останавливает? - Пушкарева была более чем удивлена. Если она действительно ТАК ему нравится, тогда в чем проблема? - Потому, что не устоять должны вы, - он довольно оскалился, отправляясь на свое место, - и я знаю, как к этому прийти, если вы, конечно, позволите.