Вместо Отражения

Кира смотрела на него слишком внимательно, словно изучала каждое его движение, каждый жест и улыбку. Смотрела она на него так потому, что несколько минут его повело так, что он только чудом не встретился головой со стеной ее квартиры. Александр скривился, и сестра тут же подалась вперед. - Саша? Все хорошо? - она смотрела на него ТАК, что Воропаеву становилось тошно. И зачем он приперся сюда, спрашивается? Киру поддержать? Поддержал? Отлично. Молодец. Просто на пять с плюсом. - Кира, все хорошо, у меня уже завтра будет окончательный забор, и мы будем держать кулаки, чтобы с Павлом все обошлось более чем хорошо, - Александр накрыл руку сестры, - я сейчас тут не для того, чтобы обсуждать свое состояние. А оно вполне себе хорошее, не нужно делать свои глаза и без того огромными. Я хочу узнать как ты, все-таки год прошел. - Кристина, в отличие от тебя, выдала мне, что я должна быть счастлива, - Кира принялась поглаживать пальцы брата, - она сказала мне, что я должна сделать шаг, а не пытаться застрять в этом состоянии и глупо думать о случившемся, как о годовщине. И принесла мне вино. - Крис бывает дурой, - Воропаеву захотелось задушить старшую сестру, хотя он и понимал, к чему были все эти разговоры с ее стороны, но… Он знал, что Кира все еще страдала. Причиной была не только потеря ребенка, но и неуверенность врачей в том, что его младшая сестра могла в целом выносить… Они были уверены, что Кира сможет забеременеть, но дальнейшее развитие плода и протекание беременности вызывало вопросы. За год вопросов стало только больше, потому как Кира потеряла за это время около десяти килограммов, и стала похожа на тень самой себя. И хотя в Модном Доме многие засыпали ее комплиментами, как же, такая утонченная стройность, Александр знал - это называется истощением. - Она бывает, - тут же согласилась младшая сестра, позволив себе улыбку, - но в этом случае она хотела как лучше, и я не обижаюсь. И да, я считаю, что Кристина права, и мне пора начинать шевелиться, но я как-то… - Кира, это нормально, - Александр поднес пальцы сестры к губам, - все хорошо, ты молодец. Вы с Андреем оба хотели этого, для вас это стало огромным испытанием. И то, что он вышел из этого ступора раньше тебя, это нормально. Не он же… я хочу сказать, что это крайне важно, что ты все понимаешь, все чувствуешь, осознаешь. Это отпустит тебя постепенно. Дай себе время. - Почему года оказалось недостаточно? - это был самый болезненный вопрос, которого Воропаев ожидал и боялся одновременно. Он на миг отвел глаза, глядя на пальцы сестры в своей руке - они были такими тонкими, казалось, что сожми их чуть сильнее, и они могут рассыпаться хрустальными осколками. - Кира, - он поднял на нее глаза, - ты же знаешь, что дело не только в том… срок был маленьким, и это больше осознание, это больше через призму твоего внутреннего состояния, осознания. Больше тебя сломило то, что было после, и ты это тоже понимаешь. Но я могу сказать тебе одно - Изотова не имела права к тебе приходить. - Валерия же не знала, что я потеряла ребенка, - Кира покачала головой, - ты не можешь обвинить ее в этом. Она просто хотела справедливости… и я думаю… - она опустила взгляд в стол. - Кира, это антинаучно, - Александру не хотелось быть жестким, но… - Изотова сама выбрала то, что выбрала, и то, что Андрей ее в этом поддержал… - Саша, ну мы же оба знаем, что это было не так, - Кира обреченно вздохнула, снова взглянув на брата, - они встречались время от времени. Андрею меня было мало, со мной ему было и скучно, и пресно. Но, согласись, после свадьбы похождения стали конкретными, куда более скрытными, и не такими частыми. - Ты его еще и оправдываешь? - выгнул бровь Александр, - если бы я знал, что Андрей был в загуле… - Ты бы обязательно учинил ему скандал, вы бы подрались или еще что-нибудь, зачем мне было это? Тем более что мы с Андреем все прекрасно обсуждали. Каждый раз, - Кира снова улыбнулась, немного нервно, а потом перевела взгляд на стену, где в крохотных круглых рамках были их детские, подростковые и уже взрослые фото. Целая стена была покрыта таким своеобразным коллажем. Кира повесила его относительно недавно, около двух месяцев назад. Воропаеву это нравилось, ему казалось, что это… уютно, тепло и… ему просто хотелось смотреть на эти фото часами. Но на всех этих воспоминаниях... ни на одном из них... не было Жданова. Даже не то что Андрея, но целой их семьи. Странно это или хорошо, Александр еще не решил, но то, что это не плохо, он был практически уверен. - И как долго ты собиралась терпеть его измены? - Александр покачал головой, - Боже, скажи мне, тебя же не Маргарита на это уговаривала? - Маргарита ни о чем не знала, - тут же откликнулась Кира, - ну, ровно до того момента, как ко мне не пришла Валерия. Там уже было крайне тяжело скрыть всю ситуацию. - И как долго ты собиралась держать это в себе? - Воропаев продолжал поглаживать руки сестры, она отвечала ему тем же, пожимая плечами. - Я и не держала, просто… Когда я предложила Андрею… точнее, я попросила, я сказала, что я хочу от него ребенка. Понимаешь, я думала, что у меня будет пусть и не совсем правильная, но семья. Я была эгоисткой, Саш, я хотела родить “для себя”, даже не принимая в расчет желание супруга. Но он согласился, сказал, что это хорошая идея, и… дальше ты знаешь… - Знаю, - Александр покосился в сторону плиты, раздумывая, не встать ли, и не сделать ли чаю, но ноги все еще немного дрожали, и он сомневался, что устоит на ногах. Пугать Киру снова не хотелось, поэтому они продолжили общение “на сухую”, - вы вдвоем только об этом и говорили. Думаю, вы настолько зациклились на этом, что заметили беременность на раннем сроке, потому что этого так ждали. Скажу честно, тогда фанатизм Андрея меня удивил. - Теперь ты понимаешь, откуда был этот фанатизм, - Кира сжала пальцы брата сильнее, - когда я сказала, что я хочу ребенка, Валерия уже была беременна от Андрея. И он не знал, что ему делать, а тут все так совпало… - Кира, ничего у него не совпало, - нахмурился Воропаев, - он прикрылся вашими попытками завести ребенка, когда потребовал ее сделать аборт. Но у Изотовой был выбор, и она сама его приняла. Жданов ее за руку к врачу не волок. Деньги, которые он дал, она могла взять, но на аборт не ходить. И сейчас не средние века, если бы Андрей не признал ребенка, она могла бы… - Саш, ты же понимаешь, что она боялась потерять работу. В ее сфере… в нашей сфере, беременным места нет, - Кира вздохнула. Она же не могла представить, что этот аборт будет иметь последствия. - Кира, ты оправдываешь ее, а Изотова приперлась к тебе, чтобы обвинить, что она больше не может иметь детей, потому, что Андрей заставил ее сделать аборт. И заметила она это только потому, что попыталась залететь от очередного ухажера и не преуспела. Ты спросила Изотову, сколько было у нее абортов до? - Саш, не нужно обвинять Валерию, она имела право злиться, и она очень хотела досадить Андрею. Она, правда, не знала, что прошло только четыре месяца, как я потеряла ребенка. Она хотела отомстить Андрею моими руками. - Она преуспела, - Александр знал, что именно после прихода Изотовой у Киры и Андрея все разладилось окончательно. До этого Воропаев мог поверить, что Кира отойдет от случившегося и у них со Ждановым все станет хорошо. Сестра пройдет лечение, они попробуют снова, и он будет нянчить племянника. И пусть он на пятьдесят процентов будет Ждановым… Кто знал, что он сам на пятьдесят процентов окажется Ждановым? Какой ужас. - Она… открыла мне глаза, Саш. Я была слепа, - Кира улыбнулась, и тоже покосилась на плиту, - может, чаю? Тебе какой? Черный? - Сиди, - Александр не позволил ей встать, удерживая сестру за руки, - потом мы будем чаи с тобой гонять. Ты мне сперва скажи, почему ты была слепа? Ты же сама сказала, что ты знала о том, что у Андрея были адюльтеры. В чем же была твоя слепота? И не говори мне, что ты потеряла ребенка в качестве наказания. Потому что в этой ситуации ты была совершенно невиновна. - Я была, - с легкостью согласилась Кира, - но ты же понимаешь, что вина определяется немного не так, - она сжала руку брата, и Воропаев понял, что она благодарна ему и за поддержку, и за слова, и за то, что он был сегодня с ней рядом, полностью отринув все свои дела. Если быть совсем уж честным, то сегодня Александр все равно не мог заниматься никакими делами - состояние у него было просто отвратительное, но даже если бы он чувствовал себя отлично, он все равно бы приехал. Этот день был важен для Киры, он должен был быть обязательно рядом. - Кира, - Воропаев попытался подобрать нужные слова, но сестра потянулась и коснулась пальцем его губ. Он тут же замолчал, пристально глядя на Киру. - Все хорошо, Саш, сейчас все хорошо. И я рада, что сегодня я смогла побыть и с тобой, и с Кристиной. Жаль, правда, что по отдельности, - она улыбнулась, и тут же продолжила, - но я знаю, что вы, со своими подходами к жизни обязательно бы передрались. А так, у меня сегодня хороший день, правда, не смотри на меня так, он, правда, хороший. Я решила… я поняла, что я отпускаю, - она быстро утерла скатившуюся по щеке слезинку, - Саш, я думаю, что мне стоит подать на развод. - Это… - Александр немного растерялся, - это точно взвешенное решение? - он всегда думал, что Кира порадует его такими словами, но сейчас Воропаев хотел удостовериться, не торопится ли она. Не пытается ли сделать что-то с наскока просто потому, что ей сейчас это кажется правильным. Иногда, когда Киру обуревали эмоции, она утрачивала способность к логическому анализу. - Я думала, что ты будешь прыгать до потолка, - покачала головой младшая сестра, - а вместо этого, ты подвергаешь мое решение сомнению. - Ничего я не подвергаю, я просто хочу, чтобы ты все взвесила, а потом не страдала от этого решения, - заметил Воропаев, - я приму все, что ты хочешь сделать со своей жизнью, главное, чтобы это не приносило тебе вреда. - Вред, это как раз то, о чем я сейчас думаю, - призналась Кира, - мне нужно поговорить с Катериной, чтобы она сказала мне, повлияет ли мой с Андреем развод на ситуацию с ЗимаЛетто, или стоит с этим повременить. В конце концов, мы ведь и так вместе не живем. Главное, что тут, - она коснулась своей груди, - я все решила. - Если тебе тяжело говорить с Пушкаревой об этом, то я могу поднять с ней эту тему сам, - Воропаев понимал, что было бы крайне странно, если бы развод Кира обсуждала именно с Катериной. А еще ему хотелось воочию увидеть реакцию Пушкаревой на такую новость. Возможно, не так все и умерло в Катиной душе к Жданову… кто знает? - А когда ты собираешься видеться с Катериной? - в глазах Киры блеснул живой интерес, - неужели близится ваш ужин? Боже, - она всплеснула руками, - как это здорово! А то я уже начала думать, что ты решил сбежать! - От кого сбежать? - Воропаев немного растерялся от излишней сестринской радости, - Кира, ты вообще о чем? - Ну как о чем, - она заерзала на стуле, всем своим видом показывая нетерпение, - я же вижу, как ты на Катерину смотришь, и этот твой поцелуй с ней в моем кабинете… Но с тебя станется свои желания проигнорировать, по твоему излюбленному принципу “не ко времени”. Вот я и думала, что ты с ужина, тобой же предложенного, решил соскочить. Но я рада, что это не так. - Во-первых, прекрати меня анализировать, пожалуйста, это очень неблагодарное дело, а во-вторых, я ни от кого никогда не бегаю, и ни в чем себе не отказываю. Ты еще скажи, что я Пушкареву боюсь, - он окончательно отпустил руки Киры, чтобы недовольно сплести свои на груди. Нет, он был рад, что из такой тягостной темы она вышла без “потерь” и даже готова была веселиться. Но не за его же счет! - Да никто тебя в трусости и не обвиняет, - отмахнулась сестра, беззаботно улыбнувшись, - и я не думаю, что ты боишься Катерину, скорее, я думаю, что ты испытываешь к ней жажду другого толка. У тебя так горят глаза, когда ты о ней говоришь… поцелуй опять же. - Глаза у меня горят от раздражения, - нет, все-таки недосып - это прискорбно, он уже начал слишком явно показывать эмоции - роскошь в его случае непозволительная. И если это заметила Кира, то и остальным скоро станет ясно… Хорошо, что скоро можно снова начать принимать снотворное. Главное, на радостях с этим делом не переборщить, - а поцелуй… ты и сама знаешь, что это был лучший способ убедить Андрея в моих словах. И мне очень повезло, что Пушкарева не сглупила и подыграла… - Да, - протянула Кира, - я даже не знала, что она такая хорошая актриса! Она так убедительно застонала… - Кира! - Воропаев, к своему стыду, ощутил, что у него начинают гореть щеки. Это было его проклятием с самого рождения - все рыжие быстро краснеют, а еще сгорают на солнце, и покрываются позорно-милыми веснушками. За это следовало благодарить мамину наследственность. Хотя, Александр еще должен был сказать спасибо, ведь ему достался глубокий, достаточно темный “приличный” рыжий цвет. В то время как их мать щеголяла совершенно морковной шевелюрой, и была этим чрезвычайно довольна. А как отец любил ее волосы… - Молчу-молчу, - сестра подняла обе руки вверх и просияла, - значит, ужину быть? - Ужину быть, - согласно кивнул Александр, - и раз ему быть, то я мог бы обсудить с Катериной целесообразность вашего с Андреем развода. Думаю, что Катерина попросит тебя не торопиться с документальными формальностями вашего разрыва. Все-таки вы такая себе чета ЗимаЛетто, как в свое время были Павел и Маргарита, а еще раньше наши родители. - Забудь, - покачала головой Кира, - я не буду поднимать этот вопрос в ближайшее время. Ты прав, я взвешу все еще раз, не торопясь. Кризис компании не может решиться по щелчку пальцев, так что, думаю, мое решение может и подождать. Думаю, нужно начать с разговора с Андреем и Маргаритой. А у вас с Катериной сможет быть нормальный ужин. - Он и так будет нормальный, - пробухтел Александр, - не нужно на меня так смотреть и придумывать себе что ни попадя. Не нужно прием пищи возводить в культ. - Да оправдывайся ты сколько угодно, - Кира потянулась вперед, ласково касаясь его щеки кончиками пальцев, - я просто вижу… и знаю. И, Саш, меня в этом всем ничего, кроме твоего счастья не интересует. Спорить совершенно расхотелось, и Воропаев только демонстративно скривился, заставив Киру довольно рассмеяться. Но, как ни странно, внутри поселилось странное спокойствие - не то чтобы ему требовалось одобрение его младшей сестры, но… получить его было, черт возьми, приятно.

* * *

Александр знал, что этот вечер должен был обязательно стать чем-то удивительным. Как минимум потому, что он должен был оказаться в интимной обстановке с женщиной, которую ему все больше и больше хотелось… просто хотелось, буквально до одури. Она посещала его сны, грезилась ему наяву, и он все больше склонялся к тому, что дело было далеко не в недосыпе. А этот ее запах… Ее вкус… Он тысячу раз пожалел, что целовал Пушкареву в кабинете Киры. Потом это преследовало его навязчивой болезненностью. Ведь Катерина ему ответила. Он чуть с ума не сошел, когда она приоткрыла губы, хотя он едва ее касался. И тот стон… Александр был достаточно опытным любовником, чтобы знать, когда удовольствие поддельно. У нее оно поддельным не было, и тот взгляд, которым она одарила его после… Словно она, так же как и он, мечтала о продолжении. Но все это могло оказаться только игрой - его воображения, ситуации, продиктованной страхом. С чего бы Пушкаревой его хотеть? Если бы жизнь оказалась достаточно жестока, и его бы забросило в тело Катерины на короткий миг, то себя самого он бы точно избегал. Ей в свое время досталось от Ждановых-Воропаевых с лихвой, так что… А потом настал вечер, и Катерина явилась в платье, от которого Александру сразу же стало невыносимо жарко. Пушкарева всегда выглядела уверенно, даже в тех своих неясных тряпках она излучала уверенность, правда, тогда это была уверенность в собственных силах, интеллекте, знаниях, позиции. Сейчас же это была еще и уверенность в женской привлекательности. Это манило, тянуло, сжав горло стальными тисками, и Воропаев ощущал, что едва ли не впервые в жизни был готов стоять перед женщиной на коленях. Стыдно сказать, но он, уже далеко не подросток, не мог оторвать глаз от ее довольно скромного, но в то же время, едва ли не кричащего выреза. Катерина вздохнула, приветствуя его улыбкой, а он продолжал пялиться на ее грудь - какая пошлость! Это нужно было срочно устранить, и он закутал ее в плед. Это помогло… помогало… но, ровно до того момента, пока Пушкарева не решила с ним флиртовать. Она ему едва ли не в лоб заявила, что хочет… что видит, что он хочет и… Когда в последний раз на первом свидании у него был такой болезненный стояк? Уже усевшись за стол, ему пришлось набросить на колени плед, ибо это становилось не просто невыносимым, но еще и неприличным. Нужно было сразу звать ее к себе домой. Жаркая ночь вместе, и их двоих отпустит… Но Александр понимал, что это не что иное как просто попытка себя успокоить, он уже сейчас мог понять, что ему будет мало. Одного вечера с этой женщиной ему будет мало… - Вам не нравится кухня? - Воропаев решил отвлечься от жарких мыслей, заметив, что Катерина толком не прикоснулась к своему салату, - думаю, я совершил ошибку, сделав заказ без вас. - Нет! - Катерина заявила об этом так громко, что Александр невольно улыбнулся, - мне все очень нравится, просто… это же салат со шпинатом. - Ну да, - Воропаев уставился и в свою тарелку, - вас что, удивляет, что мне могут нравиться овощи? - он так и не понял замешательства Пушкаревой. Может, она была не голодна? Или как некоторые женщины хотела показать, что ест подобно птичке? Такие заигрывания Александр не ценил, ему нравилось, когда у женщины был нормальный здоровый аппетит, чтобы она могла вместе с ним наслаждаться едой, а не заставлять его ощущать вину за то, что он может съесть лишний кусок чего-то, а она нет. - Из всех видов салата мне нравится именно шпинат, - Катерина наколола на вилку несколько листочков, покрытых апельсиновым дрессингом, а потом еще и кусочек опаленного лосося, - и рыбу я очень люблю, и наличие фруктов в салате. Складывается впечатление, что перед тем, как пригласить меня сюда, вы навели обо мне справки. Мне просто стало интересно, так ли это, - она отправила порцию салата в рот, принимаясь жевать, словно позволяя Воропаеву ответить на ее заявление. - Навести о вас справки, было бы отличной идеей, - Александр методично отсортировал на край тарелки все кусочки лосося, - но я думал, что Виноградова скорее бы яду выпила, чем призналась, что вы любите. Так что, - он пожал плечами, - я выбирал еду, соотнося ее со своим вкусом, и с тем, что в целом нравится женщинам. - А у вас такое широкое познание в том, что нравится женщинам? Вот так, во множественном числе? - Катерина потянулась за бокалом вина. Легкое, белое сухое с цитрусовыми нотками и отдаленным цветочным ароматом - оно должно было восхитительно подходить к салату. - Я вырос в семье, где были три женщины, Катерина Валерьевна, меня научили, как ухаживать за прекрасным полом, как предугадывать простые желания, как радовать, - Воропаев тоже позволил себе глоток вина. Ему с алкоголем нужно было быть осторожным, во-первых, у него была временно увеличена восприимчивость к последнему, а во-вторых, ему еще нужно было садиться за руль. Конечно, сегодня можно было бы и пренебречь своим комфортом и поехать на такси, но ему уж очень хотелось отвезти Пушкареву домой. И, кто знает, возможно, даже к себе. - Да и лет мне немало, я знаю, что такое ухаживать за женщиной без сестринской подсказки над ухом. - Значит, таких счастливиц было много? - Катерина выгнула брови и снова спряталась за бокалом с вином. Александр улыбнулся, интересно, она старалась у него спросить, как много у него было партнерш или уточнить, сколько у него было серьезных отношений? Потому что с последним, у него было как-то негусто. - Не каждая женщина, за которой я ухаживал, была счастливицей, - он принялся за салат, тщательно избегая рыбы, - скорее, это я был счастливчиком, если они удостаивали меня своим вниманием, когда соглашались стать моими. - Это звучит как неуверенность, - Пушкарева склонила голову к правому плечу, - никогда бы не подумала, что вы можете сомневаться в себе. - А вы и не думайте, - Воропаев оскалился, - у меня с самооценкой все отлично. Но я смотрю на мир под единственно верным углом. Даже покинув лоно дикой природы, мы продолжаем быть ее частью, а отсюда вывод, не женщина должна привлекать мужчину, а наоборот. - И именно поэтому индустрия моды учит женщин становиться объектом желания мужчины, чтобы не умереть в гордом одиночестве? - Катерина явно была в ударе, и Александр не капли в ней не ошибся. Та девушка, что пришла в ЗимаЛетто, повзрослела и превратилась в умную дерзкую женщину. С такой было приятно играть, и, кто знает, такой могло быть приятно проигрывать. - А это хитрость, на которую пошли мужчины для того, чтобы прекратить бороться за лучшую. Зачем, если можно заставить женщин стать товаром? - он покачал бокал в руке, не без удовольствия глядя на то, как глаза Пушкаревой разгораются праведным гневом, - подло ли это - безусловно. Низко ли это - всенепременно. Но и мужчины куда слабее женщин, пусть так и не кажется на первый взгляд. - Вы признаетесь в том, что слабее женщины? Не верю, - покачала головой Катерина, - это… вы просто играете со мной. Это как салат, - она кивнула в свою тарелку, - вы даете мне то, что я могу хотеть. - Я не лгу, - Александр понимающе улыбнулся. Она была крайне насторожена, старалась не вестись на льстивые речи, долго прислушивалась к его тону, старалась постоянно смотреть в глаза. Жданова захотелось задушить с новой силой. Такая женщина должна была получать удовольствие от общения с мужчинами, а не видеть в каждом потенциального обидчика или врага, - и это не салат, Катерина Валерьевна, а объективная реальность. Я всегда был окружен сильными женщинами, а еще я никогда не был слеп и глуп и видел, сколько всего выпало им пережить. К примеру, Кира или вы, будь я на вашем месте, то я неминуемо сломался бы. А я не самый слабый представитель своего вида. И да, мне не нужно создавать для вас некий свой образ, вы уже знаете меня, поэтому, я предпочитаю быть с вами честным. Но, если вы не способны мне поверить, то далеко мы не уедем. - Я не сказала, что я вам не верю, - было заметно, что Катерина смутилась, и Александр вздохнул, он совершенно точно не этого добивался, - и почему вы продолжаете звать меня по имени отчеству? Мне казалось, что мы договорились. - Во-первых, то, что вы сомневаетесь в моих словах видно невооруженным взглядом, - начал Воропаев, снова возвращаясь к своему салату, улыбаясь, когда Пушкарева последовала его примеру, - в этом нет проблемы, если вы готовы это признать и решить. Проблема есть, если вы будете это отрицать. Вот я, к примеру, долго пытался отрицать, что думаю о вас, ни к чему хорошему это не привело. А во-вторых, - быстро начал он, заметив, как Катерина собралась уже было что-то ему ответить, - вы мне так и не позволили обращаться к вам по имени. Такое право вам дал только я. - Какая… формальность, - Пушкарева выглядела совершенно растерянной, - конечно я не против, чтобы вы называли меня по имени, я… - Не торопитесь, - Александр улыбнулся, - ваше имя это уже шаг к интимности, вы уверены, что собираетесь дарить мне такое право? - Это всего лишь имя, - Катерина тут же залилась краской, и это было будоражаще мило, - вы называли меня по имени в стенах ЗимаЛетто раньше. Что же останавливает вас сейчас? - Тогда я имел на это право, - Воропаев принялся собирать остатки соуса салатом, все еще не прикасаясь к лососю, - вы были слабее меня, беззащитнее, у меня была фора. Я обращался к вам с уважением, но с уважением к той, которая не может мне дать отпор. Хотя, я думаю, тогда вы тоже хорошо могли играть против меня, просто не хотели. Вы были слишком заняты другими проблемами, а я просто не успел вас достаточно достать. - А сейчас? - Катерина тоже практически закончила свой салат, и это радовало Александра, значит, выбор был не так уж плох. - А сейчас вы ровня мне, вы сильны достаточно, чтобы хорошенько меня укусить, а возможно, даже ранить. Вы отменный игрок, вы выросли достаточно хорошо для того, чтобы противостоять всем, кто вас окружает. Теперь называть вас по имени - это дар, которым вы можете и не почтить, - он снова пригубил вино, да, это был хороший и правильный выбор напитка. Хотя сама Катерина ассоциировалась у него с красным, густым и полнотелым. Терпким и ягодным, с отчетливыми смолистыми нотками. - Вы просто хотите меня смутить, - нахмурилась Пушкарева, - не так ли? - Не могу сказать, что вы не правы, вы слишком очаровательны, когда заливаетесь румянцем, - признался Александр, - но я просто хочу позволить вам оставить за собой право давать свое имя только тем, кто этого достоин. Ваша гордость всегда стоила дорого, ныне она бесценна. - Значит, вам должно было быть приятно получить мое имя вдвойне? - Катерина покачала головой, - я даже не думала, что это может выглядеть так… - Значит, вы все еще себя недооцениваете, - пожал плечами Александр. Замечая, как Пушкарева закатила глаза, но никак не прокомментировала эту его фразу. Вместо этого она взглянула в тарелку Воропаева. - Зачем вы заказываете салат с рыбой, если не собираетесь ее есть? - она была явно удивлена, что все кусочки лосося остались нетронутыми. - Кто вам сказал такую глупость? - Александр взял из хлебной тарелки кусочек черного хлеба, принимаясь намазывать его маслом, - я просто люблю оставлять самое вкусное на потом, - он принялся перекладывать рыбу на хлеб, - и я не только о еде. Катерина фыркнула, покачав головой. А потом повернулась в сторону двери, куда как раз вкатил тележку официант. Она снова взглянула на Воропаева. - Мне уже интересно, что вы выбрали в качестве основного блюда, - она улыбнулась, для нее этот вечер выглядел приятным развлечением, и это приносило Александру просто невероятное удовольствие. Ему нравилось смотреть, как Катерина буквально расцветает - внимание, интересная беседа. Нет, все-таки этот ужин совершенно точно не был ошибкой. - Я подумал, что мы могли бы поддержать сегодняшний день чем-то морским. Но, - Воропаев улыбнулся, когда официант расставил на столе тарелки, предварительно убрав пустые, - я слишком люблю мясо. - А как… называется это блюдо? - Катерина уставилась на кусок ароматной говядины, рядом с которым, на подушке из риса, лежали приготовленные в сливочном соусе морепродукты. В качестве салата предлагалась чука, к которой шла ореховая заправка. - Это “стейк и море”, - ответил официант, разливая еще порцию вина по бокалам, - довольно популярное блюдо у нашего шефа. - Спасибо, - Александр кивнул парню, решив, что обязательно оставит ему щедрые чаевые, - вторую хлебную тарелку можно оставить. Официант кивнул, и удалился, забрав с собой тележку и грязную посуду. Пушкарева отрезала кусочек стейка, и тут же проверила прожарку. Воропаев улыбнулся - сам он предпочитал что-то сырое, но для Катерины он выбрал медиум-реар, как оптимальный вариант. И, судя по тому, как простонала Пушкарева, он не прогадал. - Это просто восхитительно, - призналась она, вздыхая, - но порция… - Катерина покосилась на свою тарелку, - я не уверена, что если я все это осилю, то платье на мне не лопнет, - она подняла на него взгляд и улыбнулась. От этой улыбки стало жарко, и Александр поправил плед на коленях. А казалось, что он только успокоился. - Я совершенно точно не буду против, - Воропаев смутился, услышав, что голос его стал чуть хриплым, - хотя я и считаю, что оно просто восхитительно. - А я думала, что мужчины предпочитают разворачивать подарок своими руками, разве нет? - игриво заметила Катерина, на этот раз, пробуя креветку. Александр же все никак не мог прикоснуться к своей порции. - Я не слишком отличаюсь от остальных, - согласно кивнул Воропаев, - но это слишком роскошный подарок для человека, который еще не сделал подарка сам. - А вам кажется, что вы все еще не подарили мне ничего? - Пушкарева едва коснулась салфеткой уголка губ. - Ничего из того, что я сделал нельзя считать подарком, - Александр решил, что руки нужно чем-то занять, и он принялся нарезать стейк на небольшие ломтики, - помогая вам, я в первую очередь помогаю ЗимаЛетто. - Вы так сильно не любите казаться положительным героем? - Катерину совершенно не оттолкнул его тон, да и ответ ее скорее подзадорил, чем задел. Ей явно нравилось блюдо, в особенности креветки, которые удались у шефа сегодня просто на славу. - Я просто не положительный герой, - заметил Воропаев, а Пушкарева снова улыбнулась, качая головой, - мной всегда что-то движет. Я ничего не делаю просто так, я не хочу, чтобы вы обольщались на мой счет. - Как я могу? - Катерина принялась смешивать чуку с ореховым соусом, - каждый ваш шаг чем-то продиктован, каждое слово, - она взглянула ему в глаза, - каждый поцелуй. - Вам не дают покоя мои поцелуи? - Александр ухватился за бокал, делая глоток. - Возможно, вам не дают покоя мои губы? - Пушкарева тоже спряталась за бокалом, но смотрела так… что сердце буквально выстукивало безумные африканские ритмы. - Мне ваши губы давно покоя не дают, - не стал отпираться Воропаев, - но, мучаюсь я заслуженно. Нельзя целовать женщину без ее разрешения. - А вы всегда просите у женщины разрешения, перед тем как целовать? - Катерина вернулась к своему блюду, но поглядывала на Александра с хитринкой, ореховые глаза поблескивали маняще и довольно. - Я вижу, когда женщина готова, - самодовольно ответил Воропаев, - желание женщины в принципе очень тяжело спутать с чем-то еще. - А желание мужчины? - Катерина приласкала бокал медленным движением вверх-вниз. - Это может сказать только женщина, - Александр улыбнулся, замечая, как снова покраснела Пушкарева. - Вы заказывали сегодня десерт? - Катерина снова коснулась бокала, чтобы сделать очередной глоток, - ведь каждый вечер должен завершаться чем-то… сладким. - Конечно, - кивнул Воропаев, - как же можно отказаться от сладкого, - он невольно взглянул на декольте Пушкаревой, - я слишком падок на все изысканное и… сочное. - Как интересно, - Катерина сглотнула, - мне бы хотелось знать, и что же можно назвать вашим любимым десертом? - Сейчас я могу ответить вам весьма однозначно, - оскалился Александр, - самой желанной сладостью для меня являетесь вы.