Вместо Отражения

Самой серьезной переменой в своей жизни Елизавета всегда считала смену профессии. С преподавателя английского языка в журналисты… в свое время она не думала, что у нее получится, что сможет развернуться на новом поприще. Ведь что у нее было кроме острого словца, да умения красиво оформить текст, которым можно было бы резать даже кости? Но Лизе повезло, помимо таланта у нее была еще парочка знакомств, которые в свое время очень помогли ей зацепиться в Men’s Health. Там она вела колонку до сих пор, правда, под мужским псевдонимом. Виноградова называла это жутким шовинизмом, и предлагала встряхнуть это мужское болото, но саму Веларову все устраивало - ее читали и ее работа была более чем востребованной. Да и в Men’s Health она крайне редко печатала что-то серьезное и разгромное. Там в основном была аналитика, развлечения, а еще развенчивание досужих сплетен. Ее ценили за то, что она с легкостью раскусывала чужую работу, в особенности черный пиар, и “эффект отравленного бутерброда” - она не без удовольствия поддавала анализу эти статьи, разбирала их на мельчайшие детали и рушила, с огромным удовольствием и дотошностью. К ней очень часто обращались те, кому нужно было отмыться, оправдаться или же восстановить справедливость. Лиза всегда была честна с такими заказчиками - она писала и говорила ТОЛЬКО правду. Это могло значить только одно - если кто-то хотел отмыться или же обелить свое имя, он должен был подумать дважды, прежде чем обращаться именно к ней. Ведь если Веларова находила подтверждение тому, что было в тех провокационных статьях, она могла бы такого “заказчика” похоронить под всем этим окончательно. Но такое устрашение все равно мало кого останавливало, так что работы у Лизы всегда было выше бровей. Для своих самых интересных исследований она использовала свою колонку в Vogue, а еще возможность печататься в парочке изданий с меньшим размахом, но не меньшей популярностью, в качестве приглашенного корреспондента. Пушкарева всегда удивлялась такой ее продуктивности, хотя и сама была трудоголиком. У Лизы на это было только одно объяснение - она жила своей работой. Признаться честно, вся ее жизнь была похожа на цикл адреналинозависимого человека, когда она буквально мучилась в ломке от одного серьезного и крупного расследования до другого. Катерина мило спрашивала у нее, не боится ли Лиза, что ей когда-нибудь за ее работу голову оторвут. На это Веларова только хитро улыбалась, не могла же она признаться подруге, что именно вероятность… возможность того, что ей что-то где-то оторвут, и является любимой частью работы. Катя на это все, вероятно, покрутила бы пальцем у виска. Не то чтобы Елизавета с этим не была согласна, но устраивать демагогию вокруг этого вопроса ей не хотелось. В последнее время Лиза скучала, хороших интересных “заданий” не поступало, а вкусных расследований не подворачивалось, и поэтому, в перерывах между обязательными статьями для Vogue и Men’s Health она сейчас занималась Александром Юрьевичем Воропаевым, возможно, будущим супругом своей подруги. Веларова искренне считала, что лезть в чью-то личную жизнь или постель дело глупое, неправильное, неприятное и неблагодарное, но… Вот это “но”... именно за него Лиза могла себя сколько угодно ненавидеть, но пока умудрялась уговорить себя, что все, что она делает сейчас, она делает исключительно ради своего собственного спокойствия. Она не собиралась делиться собранной информацией с Катериной, Лизе было бы достаточно знать, что она в руках этого Воропаева в безопасности. Как итог Веларова зависла над этим самым персонажем гораздо сильнее, чем собиралась. А все потому, что Александр Юрьевич был личностью крайне противоречивой. Спорность заключалась в его действиях. Суждения и слова его обычно имели строгий и ехидный характер, а любимым развлечением было унижение окружавших его лентяев и бездарей. При этом мало кто знал, что Воропаев, а точнее его семья, учредила небольшой фонд Селена - для помощи женщинам с детьми, которые страдают или страдали от физического насилия в семье. Как итог, Селена занималась не только семьями или замужними женщинами, но и подростками, что страдали от побоев или другого рода харассмента в семье… Деньги туда стекались мелкими, но стабильными потоками, и Лиза очень удивилась, что вся эта поддержка притекала туда от “должников” Воропаева. Неужели он отмывал через фонд такую себе десятину? Она зарылась в это все посильнее, и как итог, нарыла в этом всем одну крайне интересную фамилию… Николай Зорькин оказался одним из тех, кто активно, а именно раз в месяц, отделял энную сумму в фонд. Вот его Веларова и решила прижать. Нежно. Даже любовно. По-дружески. - Какой ужас, - Николай покачал головой и спрятался за стаканом апельсинового фреша, - тебе вообще заняться нечем, что ты под Селену копаешь? - Мне есть чем, - отмахнулась Лиза, - и копаю я не под Селену, а под Воропаева, чтобы Кате жилось в его объятиях не только хорошо, но и спокойно… Ну, ей уже хорошо, - тут же добавила она, - а спокойно должно быть мне, но это не важно... От тебя отвалится ответить мне на пару вопросов? - Задавай, - великодушно согласился Коля, снова делая глоток сока, - если у меня будет что, я тебе обязательно отвечу. Скрывать-то в этом всем мне нечего. И Воропаеву, к слову, тоже. - Ну, это я буду судить, - Лиза достала из сумки блокнот, заметки для Веларовой были обязательной частью работы. Ее очень часто поддевали знакомые и сотрудники, что, мол, будет, если она потеряет этот самый блокнот, но Елизавета только хитро улыбалась. Мало кто знал, что все записи она вела на рифском языке, который она выучила в Испании. А учитывая то, что часть слов там выводилась через арабский алфавит, можно было бы решить, что записывала она свои мысли исключительно шифровками. Кто бы знал, что год в Испании может оказаться не только восхитительным, но еще и невероятно полезным? - давай, рассказывай. - Ну, так, а что я буду рассказывать? - пожал плечами Николай, - ничего нового я тебе не поведаю. Ты права в том, что в Селену отправляют деньги те, кому Воропаев оказывал услугу. Сумму он указывает небольшую. Кто-то платит ежемесячно, кто-то раз в квартал, кто-то раз в год. Отказывать ему, как ты понимаешь, не рекомендуется, но, никто и не пытается, с Воропаевым лучше дружить, и это я уже могу сказать совершенно точно. - Ты часом не знаешь, как он оттуда деньги выводит? - Лиза подняла глаза от блокнота, - возможно, у тебя есть предположения? - Куда выводит? - не сразу понял Веларову Зорькин, - ты спрашиваешь, опускает ли он руку в “казну” Селены? - Именно, - согласно кивнула Лиза, и удивилась, когда Николай покачал головой, - погоди, ты хочешь сказать, что он этого не делает? - Хочу, - Зорькин довольно улыбнулся, когда официант принес их заказ - морской салат для Лизы, и филе-миньон с пюре из цветной капусты, с трюфельным маслом для него, - и я больше тебе скажу, он еще и аудит мне заказал… да и заказывает время от времени, чтобы никто другой не смогу туда руку сунуть. Ну, - он отрезал кусок мяса и опустил в соус блэк-пеппер, - по крайней мере, безнаказанно точно нет. Это довольно небольшой фонд, Лиз, и просто… максимально реальный. Помощь, которую они предоставляют ощутима, документы в идеальном порядке, а юридическая поддержка - просто высший пилотаж! - Ничего не понимаю, - Веларова постучала ручкой по губам, - какой ему от этого фонда прок? - она пристально взглянула на жующего Николая, - просто так? По доброте душевной? - Не знаю, - Зорькин аккуратно прикрыл рот салфеткой, потому что говорить начал с полным ртом, - но из того, что он сам мне рассказывал, фонд этот захотела создать Кристина, а Кира ее поддержала - делали они это в честь их матери, которая помогала фонду Женщина-Женщине. Он занимается примерно тем же самым. Ясное дело, Воропаев пошел у них на поводу, а вот что там было дальше - не знаю. В курсе только о том, что сейчас фондом занимается только он. - Ага, - Лиза быстро записала несколько ремарок относительно сестер и фонда Женщина-Женщине, - значит, это скорее навязанная ему вещь. - Скорее всего да, - кивнул Николай, - и сам Воропаев афишировать свой вклад туда не любит, думаю, потому, что это портит его имидж. - А его имидж может что-то испортить? - Веларова хмыкнула, принимаясь размешивать салат. Обычно его подавали политым сверху ореховым соусом и сеточкой из унаги, но чтобы эта вкуснятина окутала все ингредиенты, требовалось еще поработать, в особенности докопавшись до киноа под листьями микс-салата. - Я думала, что у него он один - деловитого засранца, такой себе знак - “не подходи - убьет”, - она еще раз перемешала салат, а потом горестно вздохнула, - по-моему, сегодня лосося пожалели, - пожаловалась Лиза, наклоняя тарелку с салатом так, чтобы туда мог заглянуть Коля. - Ну, немного подворовали сегодня, - согласился Зорькин, размахивая своей вилкой в воздухе, подсчитывая, - один, два, три… ну, пусть еще три внутри, которых мы не видим. Бедненько. Зато кальмара - полно, и чуки не пожалели. А креветки часом не пополам разрезанные? - Часом разрезанные, - тигровые креветки были порезаны вдоль перед обжариванием на чесночном масле. А что, сразу моментально увеличивается количество морепродукта… - зато писек этих морских напихали от души, - мидии Лиза не любила, и всегда извлекала их из тарелки на хлебную или отодвигая на край своей тарелки, в свернутую бумажную салфетку. - Пожалуешься? - Зорькин кивнул в сторону официанта, что немного напрягся, когда они вдвоем начали инспектировать салат Веларовой. - Ты что, - отмахнулась Лиза, - я же им не враг, тем более что ты знаешь, тут обычно все гораздо лучше, может, они на кухне кого-то поменяли, или салат этот из последнего мне делают, - она пожала плечами и принялась за еду. - Из последнего в таком месте не бывает, - глубокомысленно изрек Николай, - но в целом твой подход логичен, ты же тут частый гость. - Очень частый, - согласилась Лиза, у нее тут проходила половина всех ее встреч, которые, конечно, не требовали дополнительной конфиденциальности, - у тебя все вкусно? - она заглянула в тарелку Коли, что пустела прямо на глазах. Вот уж у кого ВСЕГДА был просто отменный аппетит. - У меня все просто отлично, хотя я пюре из цветной капусты больше люблю с дополнительным грибным соусом, а не с трюфелями, - он поднял руки вверх, - я знаю, что трюфель тоже гриб, но вкус… - Вкус, - кивнула Лиза, - понимаю, хотя сама люблю. Но вернемся к нашим баранам… - Ты бы так Воропаева не обзывала, ему это не понравится, - оскалился Николай. Веларова закатила глаза, а Зорькин тут же добавил, - вернемся к Селене, как ты правильно заметила, у Александра есть свой имидж, которому он соответствует. Так вот, ему очень не идет быть руководителем благотворительного фонда - доброта и Воропаев, где это видано? - Мда, логика, конечно, - пришлось согласиться Елизавете, - ну, ладно, я поверю, что Селена не грабится Воропаевым, и он даже беспокоится о ее функционировании, так как этот проект был создан в честь его матери… точнее, в память о ней. А кто директор? - Зарегистрировано все на Кристину Юрьевну Воропаеву, а директорствует там Милашов Аркадий Игоревич, - было видно, что Зорькин, и правда, вхож в дела фонда. Ее, конечно, немного напрягало, что он с такой легкостью сдавал эту информацию, но… может это он по-дружески? - И что этот Милашов? Свадебный генерал? - Лиза отпила воды из высокого, натертого до радужного блеска стакана, - или он там правда занимается всем этим как положено? Что скажешь? - Скажу, что Аркадий Игоревич просто чудо, - улыбнулся Коля, отставляя тарелку в сторону, что тут же послужило знаком для официанта, - приятный и добрый, но слишком мягкий, на самом деле. Он не очень афиширует, как он оказался на своем месте в Селене, но Воропаева уважает. В целом все работники Воропаева уважают, ну, или боятся, но в его случае это практически одно и то же. - Значит, он все-таки такой и есть, да? Куча граней, и как повезет, куда солнце светит? - Самой Веларовой для анализа не хватало пакетных данных, для этого была нужна личная встреча, и поэтому она ждала такой возможности с нетерпением. А вот у Зорькина такой шанс был, и не один раз. Правда, об этом и она сама, и Катя узнали относительно недавно. Раньше Коля очень хорошо шифровался, что Воропаев в свое время стал его благодетелем. - Не знаю, - пожал плечами Николай, - я в его гранях разбираться даже не пытался. Но я смотрю, что Кате он нравится, так что, - он пожал плечами, - думаю, что она видит что-то такое, чего не вижу я. - Ну, а что в нем видишь лично ты? - не то чтобы Лиза хотела напирать на Зорькина, но ей было немного обидно, что умный и крайне наблюдательный парень совершенно не хотел пользоваться этой наблюдательность в социальном, так сказать, аспекте. Или, может, он не хотел афишировать, что знакомство их было гораздо ближе? - Лично я вижу в нем заносчивого засранца, которому в жизни повезло больше чем мне - не более того, - вот на этот раз Николай был честен, но это заставило Елизавету нахмуриться. Ведь сейчас в нем больше сквозила зависть, чем адекватный и холодный анализ, но почему? Сейчас в жизни Зорькина, не в последнюю очередь благодаря тому же Александру, наступила светлая полоса. Катерина рассказывала Лизе, что они с Колей имели на старте примерно равную базу и финансовые возможности. Так что Николай получил очень хороший толчок. Да, он вцепился во все сам, смог развернуться и теперь обладал своими клиентами и довольством, но некая злость, что в мире все так нечестно, все еще догоняла его. - Ты хочешь сказать, что не считаешь Воропаева умным? Дальновидным? Хорошим бизнесменом и специалистом своего дела? - Елизавета проводила взглядом официанта, который только что поставил перед Николаем тарелку с крем-брюле. - У него ничего бы из этого не было, если бы не родители, у которых денег куры не клюют, - пожал плечами Зорькин, принимаясь разбивать сахарную корочку ложкой, - а так - обучение за рубежом, возможность занять выгодную должность, наследство… Вот я после смерти отца получил велосипед, и чуть не лишился квартиры. Точнее, мы с мамой чуть не лишились из-за его долгов, но это не важно. Так что все вот эти разговоры - какой Воропаев невероятный, - он скривился, - упираются в то, что он Воропаев, не более того. - Мне кажется, что ты немного несправедлив, - не согласилась с Колей Лиза, - ты судишь излишне жестко, как мне кажется. Ты знаешь, исходя из той информации, что я собрала, Александру пришлось очень нелегко, когда погибли его родители. Он практически все тянул сам, на своих плечах. - Как тяжело тащить на себе ДЕНЬГИ, чуть не надорвался, бедняжка, - покачал головой Зорькин, - вот скажи, ты бы не хотела себе такую ношу? - Такую? Нет, - решительно покачала головой Веларова, - думаю, с такой ношей я бы не совладала, - она поняла, что ничего нового, кроме того, что Николай сказал, она не услышит. - Ты своими измышлениями о Воропаеве делился с Катериной? - Лиза могла только надеяться, что Зорькин ответит “нет”, и на этот раз он ее не разочаровал. - Ты знаешь, я не стал, - он аккуратно собрал с одной стороны поджаристый крем, - мне кажется, что у нее карма такая, выбирать заносчивых красивых идиотов, которые любят свое отражение. Ну, - он взмахнул ложкой в воздухе, - ты понимаешь, она же сама тебе все рассказывала. - Первый Катин опыт вообще опытом нормально считать нельзя, - скривилась Елизавета, - да, он оказался козлом, но для первого опыта отношений это более чем нормально. Со Ждановым все и того проще - он заигрался, и загнал в итоге в этот тупик не только ее но и себя. С… Воропаевым, - Лиза была не уверена, был ли Зорькин в курсе Катиного короткого романа, и поэтому не решилась это упоминать. Если ему суждено узнать об этом, то точно не от нее, - я пока не уверена, что это плохой выбор. Из того что я вижу, что… и так знала, да и что разузнала тоже… Александр может быть достойным партнером для нее. - Тогда я в принципе не понимаю, зачем ты под него копаешь, - Зорькин пожал плечами, - если ты УЖЕ решила, что все будет хорошо? - Я копаю для того, чтобы убедиться, что Катя в безопасности, и что ее никто не обидит. Ну, неужели тебя это не волнует? Лиза покачала головой, что-то у нее совершенно не было аппетита… то ли салат сегодня был слабоват, то ли в целом диалог не располагал к… поеданию. - Я считаю так, - Николай отставил в сторону пустую тарелочку, - у Кати есть свой выбор, свобода воли, скажем так. Я буду рядом, если ей нужно помочь, я буду рядом, если ей нужно будет прийти ко мне поплакать или пожаловаться. А в остальном - ее жизнь - ее правила. Я туда лезть не собираюсь. И с этим было совершенно невозможно спорить. Лиза вздохнула, спрятала блокнот в сумку и попросила у подошедшего официанта счет. Последним, проверочным, словом в ее волнении должна была стать встреча с Воропаевым, вот там-то она и убедится, что Александр для Кати и безопасен и хорош. А Коля… Коля был очень хорошим другом, правильным, просто, видимо, без журналистской жилки - и на этом пока стоило остановиться.