Вместо Отражения

Воропаеву приходилось признаться, что такого расслабления он не знал давно. Сон с таблетками, это не тот благословенный релакс, который он теперь постоянно испытывал. Каждое утро было красочным, наполненным, приятным и впервые за долгое время не раздражало или мучило, а позволяло начать что-то новое, наполненное и настоящее. Отдохнувший мозг начал работать в разы лучше, и на работе дела потекли веселее, а стопка папок с пометкой “разобрать” таяла с невиданной скоростью, а Ольга Альбертовна стала поглядывать на него благосклонно. А то в последнее время им приходилось общаться довольно натянуто, сухими, обрывистыми фразами. Александр приказывал, а Ольга выполняла - не более того. А все потому, что Рокова была обеспокоена состоянием Воропаева, и в свое время попробовала высказаться по этому поводу. Александр ее мнения на этот счет не спрашивал, поэтому ответил ей довольно грубо. Ольга Альбертовна обиделась, но функции свои она выполняла безукоризненно. Теперь, когда самому Воропаеву стало явно легче, Рокова потеплела, стала чаще улыбаться, и даже сама предлагала ему кофе, как это было раньше. Это согревало. Александру с Ольгой ссориться не хотелось, ведь среди всех подчиненных именно Рокова всегда и безоговорочно была на его стороне. ВСЕГДА. Такая верность была невероятной, и Воропаев это ценил, поистине ценил, но линию профессиональных отношений с Ольгой держал. Сближение в рабочих отношения ему претило - всему свое место, всему свое время - это важно. Но сегодня настроение у Александра было сказочно прекрасным, он даже позволял себе напевать легкую мелодию, и, завидев Ольгу Альбертовну на ее привычном рабочем месте, он расплылся в довольной улыбке. - Утро доброе, - он опустил перед Роковой коробку шоколадных конфет ручной работы, - как ваши дела? - время от времени они позволяли себе такие вопросы. Ольга отвечала ему с огромным удовольствием, сам Александр делал это гораздо реже, но сегодня именно он взял на себя право этого вопроса. - Все хорошо, Александр Юрьевич, - Ольга была немного растерянна и приятно удивлена, - спасибо, мне очень приятно, - она отодвинула коробочку немного в сторону, а потом протянула Воропаеву тонкую черную папку, - здесь ваши встречи на сегодня. До первой встречи еще семнадцать минут, - покосилась Рокова на часы, - кофе? - она следила за тем, как Александр начал изучать свой список дел. Работы там был непочатый край, но Воропаев ощущал в себе достаточно энергии для того, чтобы осилить все это. - Нет, спасибо, Ольга Альбертовна, я уже пил с утра свою первую чашку, - лучшую, если уж на то пошло, но признаваться в этом Роковой он точно не собирался, - но если я захочу… - он поднял глаза на секретаршу, и та только кивнула. - Я буду здесь и никуда не уйду, - она расплылась в знакомой легкой улыбке. Да, все посетители Александра часто шутили, что Рокова - джин, который и живет в этой приемной или же здании. Ведь приходила она практически всегда раньше самого Воропаева, а уходила едва ли не самой последней, доводя дела до идеального состояния. Однажды Александр предложил ей стать своей помощницей, по сути, ничего бы не поменялось, разве что само название ее должности, да и зарплата стала бы повыше, так как Воропаев поднимал ее за счет щедрых премиальных. Но Ольга Альбертовна отказалась, она была довольно консервативна. Зачем называть работу секретаря как-то иначе? Ее все устраивало, да и самого Александра тоже. На том и порешили. Воропаев снова подвинул коробку с конфетами так, чтобы она оказалась перед женщиной. - Уйдите сегодня домой пораньше, - тон он взял командный, хотя улыбка не сходила с его губ, а то вчера вы ушли едва ли не позже меня самого. Вы мне нужны в своей самой лучшей форме. - Это вы нам нужны в вашей самой лучшей форме, Александр Юрьевич, - ответила Ольга, развязывая аккуратный бежевый бант на верху коробки, - но я благодарю и за беспокойство, и за угощение. - Всегда пожалуйста, - кивнул Воропаев и направился в кабинет, до первой встречи оставалось четырнадцать минут. Ему нужно было хорошенько подготовиться к трудовому дню, ведь у Александра была своя трудовая примета - если день начнется легко и хорошо, то в таком темпе его и получится закончить. И изменять своим привычкам он не собирался, в особенности сегодня. Весь день был напряжен и наполнен постоянными разъездами по городу, но проходил стабильно, активно и успешно. Так как и положено, так как должно, именно так, как перфекционист Воропаев любил. Но все время, что он проводил в праведных трудах, он невольно возвращался к мыслям о Катерине, точнее, о том предложении, которое он собирался сделать ей сегодня вечером. Переезд. Он не был уверен, что Пушкарева не испугается и одобрит эту идею, и для начала он хотел предложить ей сохранить за собой ее съемную квартиру… Но ему казалось, что это было крайне важным шагом. Они и так не расставались друг с другом, практически вели совместный быт, так почему бы не попробовать сделать это… официально. Когда мысли поворачивались в сторону “официальности” Воропаев начинал крутить в голове совершенно иную, еще более пугающую глупость, так что пока он уговаривал себя, что нужно было начать именно с переезда, а там видно будет. Ближе к вечеру он оказался в своем кабинете, наконец, раскуривая трубку, наслаждаясь сладковато-пряным дымом, горчинка которого оседала на языке после выдоха. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза - ему везло. Самая последняя встреча отменилась, точнее, перенеслась на завтрашний день, так что Александр мог позволить себе минуту расслабления перед итоговой работой с документами. Он дрифтовал между мыслями об отчетах и Кате, когда телефон на столе пискнул, и после щелчка заговорил голосом Ольги: - Александр Юрьевич, к вам посетитель, - Рокова звучала удивленно, и Воропаев невольно нахмурился. Кто же мог заставить эту женщину удивиться, ну, разве что кроме его самого. - Кто? - сам Александр никого не ждал и не вызывал, а без предварительной записи к нему захаживали крайне редко, был слишком велик шанс уйти ни с чем. - Екатерина Валерьевна Пушкарева, Александр Юрьевич, пропустить? Теперь настал черед Воропаева удивляться. Он пялился на телефон целую минуту, борясь с желанием переспросить… мало ли, вдруг он ослышался! Но выдерживать паузу дольше было и глупо и неприлично. И Александр ответил: - Конечно, я ожидаю Катерину Валерьевну… - телефон пискнул, свидетельствуя о том, что Рокова отключилась. Воропаев попытался потереть переносицу, и чуть не зарядил себе в лоб трубкой, - чудеса… Что бы ни привело Пушкареву к нему в кабинет, это должно было быть чем-то серьезным и крайне срочным. Он повернулся в сторону двери, и приподнялся, когда она распахнулась. Эта новая Катерина была просто поразительной женщиной. Она больше не пыталась скрываться за мешковатыми тряпками, и непонятными фасонами, канули в Лету неясные кружевные воротнички и носочки из детского сада… Эта сильная, яркая, прекрасная женщина теперь знала толк в стильной одежде и получала удовольствие, подбирая себе наряд. Сегодня на ней был темно-серый костюм - узкая юбка карандаш, приталенный жакет и атласная синяя блузка, призывно расстегнутая на груди. Она замерла в дверях. - Я так себе и представляла твой кабинет, - завила она, все еще не двигаясь, а потом махнула рукой, - сядь. Сядь на место, - ее командный тон будоражил Александру кровь, и он опустился в кресло, продолжая пристально смотреть на Пушкареву, - ты еще ждешь кого-то сегодня? - Никого, - Воропаев все не отрывал взгляд от Катерины, нажимая кнопку вызова секретарши, - Ольга Альбертовна… - Слушаю вас, Александр Юрьевич, - тут же откликнулась Рокова, - вам подать кофе или, может, чай? Воропаев вопросительно взглянул на Катерину, но та просто покачала головой, все еще не отходя от двери, прижимаясь к ней спиной. Она разглядывала его кабинет с нескрываемым интересом, останавливаясь взглядом то на одном предмете мебели, то на другом. Александра невольно наполняла гордость и довольство, ведь он знал, что пусть его кабинет и выглядел тяжелым и мрачным, но все предметы в нем были подобраны со вкусом, были дорогими и изысканными. Воропаев не отрицал, что он очень любил окружать себя красивыми вещами. - Не нужно, Ольга Альбертовна, я бы хотел отпустить вас домой пораньше. Вы мне сегодня больше не понадобитесь, так что у вас есть шанс хорошенько отдохнуть перед завтрашним днем. - А… - начала было Рокова, но тут же исправилась, заставляя Александра улыбнуться, - да, конечно, Александр Юрьевич, хорошего вам вечера. Она отключилась, позволив Воропаеву снова сконцентрироваться на Катерине. Пушкарева отлично слышала все, что говорила Рокова, она оттолкнулась от двери, снова повернулась к ней и заперла ее изнутри. Сердце у Александра совершило кульбит. Что придумала эта безумная женщина? Пришлось трубку поставить на специальную подставку, ведь руки немного дрожали, как и всегда перед близостью с Катериной. Пушкарева тем временем решила приблизиться. Она направилась к гостевому креслу, сбрасывая с плеч жакет. - У тебя здесь все именно так, как и положено быть у хозяина положения, - заверила его Катя, повесив на спинку кресла сброшенный предмет одежды, - ты так гармонично в этом всем смотришься, словно был рожден для этого места, - она принялась обходить стол по кругу, заставив Воропаева повернуться к ней в кресле. - Никогда не думал о том, насколько мне подходит или не подходит мой кабинет, - соврал Александр. Он и сам знал, как это важно, когда место соответствует человеку, некий анахронизм только усиливает общий давящий или же поражающий эффект, - но я рад, что ты так… а что ты делаешь? - Воропаев даже мог бы похвалить себя, что не начал заикаться, когда Катерина принялась расстегивать на себе блузку. - Я все хотела у тебя спросить, а тебя кто-то в твоем кабинете когда-нибудь соблазнял? - пуговицы под ее пальцами выскальзывали из петель с такой скоростью, что Александр не мог оторвать взгляд. А когда в распахнутой блузке мелькнуло кружево ее лифчика, Воропаев невольно закашлялся. - Ни у кого бы духу не хватило на подобное, - он сглотнул, Александр говорил правду, он бы никогда не позволил играть с собой подобным образом. И если бы любая другая женщина попыталась бы вот так его соблазнить, он бы вышвырнул ее из кабинета даже не позволив одеться. Ему всегда казалось, что он мог оставаться холодным к подобным заигрываниям, но сейчас… - Мне почему-то это казалось невероятным, - Катерина вытащила края блузки из-под пояса юбки, расстегивая последние пуговицы, - ты просто выглядишь так… - она сбросила блузку и положила ее на стол, приближаясь к Александру вплотную, оказываясь между его разведенных коленей, - что к тебе практически невозможно не протянуть руки. Невозможно удержаться. - Сейчас совершенно невозможно удержаться мне, - Воропаев коснулся пояса ее юбки, выбирая, что же приносит ему больше наслаждения, касаться костюмной ткани той вещи, которая все еще на ней, или нежной кожи ее живота, - что на тебя нашло? Не то чтобы я был против… - Вот и не будь, - качнула головой Катерина, - а потом я расскажу тебе все, что ты только захочешь знать. - Это слишком самоуверенно - обещать мне все, - улыбнулся Александр, и нервно сглотнул, когда Пушкарева опустилась на колени, принимаясь расстегивать ремень его брюк. Оставаться спокойным от такой картины было невозможно. Сперва он замер, не зная, что делать, и как поступить. Как минимум потому, что он всегда предпочитал вести в постели. Конечно, он не был против, когда Катерина брала инициативу на себя, но сейчас… ему казалось, что она не просто соблазняла его, она буквально воплощала какое-то собственное желание, или же пыталась забыться в порыве страсти. Он и сам время от времени прятался за сексом, ведь в такие моменты забываешь все обо всем, в особенности в объятиях Кати, но… Его беспокоило, что же могло подталкивать ее к такому “забыванию”. Александр опустил ладонь на ее руки, чтобы немного остановить процесс своего раздевания. - Кать… посмотри на меня, - это он попросил очень зря. Она бросила на него взгляд снизу вверх, и ему стало жарко, а определенная часть его организма так и вообще посчитала его промедление сущей пыткой. - Я не могу на тебя только смотреть, - уверенно заявила Пушкарева, улыбаясь так, что голова шла кругом, - иначе мы так и не доберемся до самого интересного. А ты же понимаешь, что я сейчас хочу не в гляделки играть, и не разговоры разговаривать. Он просто убрал руку, перемещая ее на подлокотник кресла, и закрыл глаза, откидывая голову назад. Нет, смотреть на это было еще более невыносимо… Он застонал, когда Катя коснулась его губами. По всему телу словно прошелся разряд тока, до самых кончиков пальцев. Александр невольно дернулся, и это заставило Катерину рассмеяться, посылая по всему телу волну сладострастной дрожи. Он впился пальцами в подлокотники с такой силой, что, казалось, он неминуемо должен был оторвать от них обивку. Зубы его были сжаты, и дышал он тяжело, загнанно, и удовольствие накатывало волнами, заставляя его снова и снова выгибаться в кресле. Но как только Воропаев ощутил, что еще немного и… он просто схватил Катерину за плечо и дернул ее вверх и на себя, впиваясь в ее губы жадным поцелуем, одновременно пытаясь задрать юбку так, чтобы не порвать такой важный предмет одежды. Но ему повезло, и она скользнула вверх с легкостью, а пальцы его нащупали сперва резинку чулок, а потом и полоску белья. Треск ткани наполнил кабинет, и Катя оторвалась от его губ, стараясь устроиться на коленях у Александра удобнее. - Мое белье изнашивается с тобой просто на глазах, - заметила она, и опустилась на него со стоном, даже не заметив сразу, что Александр сумел расстегнуть ее лифчик, чтобы добраться до ее груди. - Я… совершенно об этом не жалею, - улыбнулся Воропаев принимаясь покрывать грудь Катерины поцелуями, поддерживая ее под бедра так, чтобы, было удобно подбрасывать ее вверх для очередного толчка. Она уперлась ему в плечи, чтобы обрести точку опоры. Кресло под ними натужно скрипнуло, и Александр чуть прикусил Катин сосок, заставляя ее вскрикнуть, и тут же зажать рот рукой, - если мы сломаем кресло, я даже не знаю, как я буду это объяснять. - А ты никак не объясняй, - кивнула Катя, - ты имеешь право ни перед кем не отчитываться, ты можешь все, - она принялась раскачиваться вверх-вниз, и движения ее были излишне резкими и даже торопливыми, так, что Александру приходилось регулировать глубину проникновения, чтобы в порыве страсти Катерина не навредила себе. В таком состоянии страсть могла стать плохим советчиком. Он решил, что больше не будет болтать, и просто принялся ласкать ее грудь, слушая ее пронзительные стоны и глубокое, тяжелое дыхание. Движения становились быстрее, резче, и контролировать себя было куда сложнее. Очередной Катин вскрик стал сигналом к тому, чтобы прижать ее к себе, чтобы она невольно не завалилась назад. Она уперлась лбом ему в плечо, тяжело дыша, и вздрагивая от его движений, пока он приближался к пику. Перед глазами Александра на миг все потемнело, и он только сильнее сжал руки вокруг Кати, чтобы ненароком не уронить ее со своих коленей. А потом наступил миг расслабления… Кабинет звенел тишиной, что время от времени разрывалась их тяжелым дыханием. - Ты… - Воропаев облизал губы, - ты не замерзла? - в отличие от него самого, на Кате сейчас была только юбка и чулки. Под своими ладонями он ощущал, что кожа ее была обжигающе горячей, но это ненадолго… - Ты знаешь, - рассмеялась ему в шею Пушкарева, - я бы сейчас не отказалась от возможности понежиться под одеялом. Сперва он хотел пошутить, что нужно было потерпеть до дома, но потом передумал. Он принялся целовать ее плечо. - У меня в диване есть пара пледов и подушка. Сразу рядом с кабинетом есть уборная, и ты можешь ею воспользоваться, пока я постелю тебе на диване, сможешь немного вздремнуть, пока я закончу с документами. Потому как я сам, увы, не могу бросить дела сейчас, - он снова принялся губами ласкать ее кожу. - Так ты же говорил, что ты в кабинете ни с кем и никогда, а у тебя тут можно целую постель устроить, - хмыкнула Катя, голос ее был сонный и ленивый. - У меня никогда ни с кем ничего не было в кабинете, ну, - он рассмеялся, - кроме тебя, конечно. А подушка и пледы мне нужны, потому что я время от времени ночую в кабинете. Я тебе больше скажу, у меня в шкафу есть несколько рубашек, пиджак и пара брюк, именно на случай моей ночевки, чтобы с утра выглядеть максимально свежо. Так что да, я крайне продуман, можешь радоваться моей дальновидности. - А можно я буду радоваться тому, что ты рядом? - она потерлась носом о его шею, а потом добавила чуть слышно, - спасибо. - За что? - не понял Воропаев, это ему в пору было благодарить ее за воплощение самых горячих из всех возможных фантазий. - Просто за то, что ты рядом, мне сейчас этого достаточно. Александр открыл и тут же закрыл рот. Нет, не нужно торопиться со своим предложением. Пусть она отдохнет, а потом они доберутся домой… все успеется, все будет, в этом он был уверен. Сейчас у него было стойкое ощущение того, что его предложение не просто правильное, но своевременное, что в этом нуждается не только он, но и сама Катерина, а значит, все будет, осталось просто подождать.

* * *

- Ты просто обязан присутствовать на Совете, когда мы будем обсуждать Антикризисный План, - уверенно заявила Кира, подавая Александру руку, чтобы он помог ей слезть с подоконника, на который она забралась, чтобы посмотреть в окно. Воропаев вздохнул - ясно же было, что он обязательно посетит ЗимаЛетто, ну как же без этого? Тем более что он знал, у Катерины будут вопросы и лично к нему. Наедине они работу не обсуждали, и он даже одним глазком в этот План не подглядел. Разве что Пушкарева уточнила у него пару моментов, связанных с банками-кредиторами. На этом все. Причиной такого подхода было не желание тратить личное время на работу, которой и так в жизни их двоих было за глаза и за уши. А сама Катерина была довольна тем, что Александр не пытается вмешиваться в ее работу - ведь с его желанием все контролировать… Врать не хотелось, ему было жутко интересно, но он из последних сил сдерживал свои порывы, и не зря. - Куда я денусь с подводной лодки, - закатил глаза Александр, и поймал Киру, когда она чуть было не подвернула ногу, наступив на валяющиеся на полу доски, которые шевелились от любого прикосновения, словно живые, - ну под ноги смотри, - строго добавил он, а то Кристина потом нам все мозги чайной ложкой выжрет, если я тебя покалечу тут. - Ну, покалечишь меня не ты, - Жданова осуждающе посмотрела на подлый полированный кусок дерева, - а я сама себя, да и… - она покосилась на брата, - с чего это ты переживаешь, что там тебе скажет Кристина, неужели у вас лед тронулся. - Это я с вами скоро тронусь, - отмахнулся Воропаев, - со всеми вами. Кира! - он снова дернул ее на себя, заключая сестру в объятия, когда под ее ногами как-то подозрительно захрустел строительный мусор. - Ой, - захлопала глазами Жданова, - а почему тут на втором этаже дырочка в полу? - Чтобы у таких внимательных как ты, появилась дополнительная дырочка в мозгу, - передразнил он сестру, - осторожно нужно, Кира, этот дом сколько в таком состоянии прикинуть можешь? - Ну, - протянула Жданова, - лет десять уже есть? - Есть, - согласно кивнул Александр, - так что, дырочка в полу, - он скопировал тон сестры, - может оказаться и под нами, в любой момент. Так что давай ты будешь максимально осторожна, иначе я больше тебя сюда не возьму. - Ты мне скажи, а почему ты вдруг стал заниматься восстановлением этого места? Я думала, что ты дождешься, пока все это рухнет, а потом просто продашь земельный участок. А тут - активная деятельность, - теперь Кира уже шла куда осторожнее, и держалась за руку брата крепче. - Это еще не активная деятельность, - признался Воропаев, - я пока заказал проверку, чтобы понимать, насколько от времени пострадали несущие стены, и есть ли смысл в этой коробке продолжать строительство, или нужно разрушить все до фундамента, и начать все с самого начала. Так что, насколько все активно я не знаю. - Ты понимаешь, о чем я тебя спрашиваю, - упрямо продолжила гнуть свою линию Жданова, - ты миришься, пусть и со скрипом, с Кристиной, дом, который начинали строить родители собираешься закончить, у меня этому есть только одно объяснение. - И какое же, - спускаться по ступенькам было куда безопаснее, но Александр не отпускал руку сестры, ведь перил не было, и пускай именно он стоял ближе к краю, ему все равно хотелось быть уверенным, что он чуть что удержит сестру. - Я все связываю с Катериной, - не стала юлить Кира, - и я думаю, что я права. Просто, если ты собираешься вить гнездышко, - она попыталась заглянуть в глаза брату, - значит все очень и очень серьезно. Вот ты мне скажи, мне можно потихоньку радоваться? Или еще нет, но можно наперед? - Вот что ты от меня хочешь услышать? - Александр и сам не мог сказать, можно ли было радоваться за них с Катериной. Да, она согласилась переехать к нему, попробовать пожить вместе, пока с сохранением своего съемного жилья. Но ничего дальше они пока не планировали, стараясь двигаться осторожно, словно сейчас они принимались сшивать свою жизнь белыми нитками. Буквально наметывая все происходящее для будущих, куда более уверенных стежков. - Я хочу от тебя определенности, - на этот раз Кира была требовательнее, - Катерина твоя любовница, это ясно даже без слов. То как она на тебя смотрит, как она о тебе говорит, и что более важно, как ты на нее смотришь, и как ты реагируешь, когда с ней общаются другие мужчины. То что вы играете пару у всех на виду для меня тоже не новость, как ты понимаешь, я была свидетелем этой истории, но где у вас игра, и была ли эта игра вообще? - И зачем тебе все это раскапывать? - они вышли из дома, не заходя в пустынную, но практически готовую каминную комнату. Они направились в сторону небольшой скамейки, бетонной, с обветшавшими деревянными рейками. - Для того чтобы убедиться, что ты не собираешься проворонить свое счастье, Саша, - Кира вздернула нос вверх, - если ты планируешь потерять женщину которая делает тебя по-настоящему счастливым, то я не буду стоять в стороне. Если ты не скажешь ей сам, что ты чувствуешь - это сделаю я, - она села ровно по центру лавочки, поправляя свитер, и тут же с писком провалилась, застряв в образовавшемся проломе. Воропаев уставился на растерявшуюся сестру, что все никак не могла понять, ЧТО же с ней произошло, а потом просто согнулся от хохота. Кира попробовала выбраться самостоятельно, но кроме треска ткани ее брюк, которые, скорее всего, зацепились за сломанное дерево, она так ничего и не добилась. - Что, застряла? Тебе поучительную историю про Винни рассказать? - выдавил из себя Александр, вытирая слезящиеся глаза. Хорошо, хоть тут их никто не мог увидеть! - Ты хочешь сказать, что я отъела слишком большую жопу? - возмутилась Кира. Она, правда, в последние полтора месяца немного поправилась. Она все еще была худощавой, но больше не напоминала сине-серый скелет. - Ну, тебе до большой жопы еще отъедаться и отъедаться, - честно ответил ей Воропаев, протягивая руку, чтобы вытащить пленницу из ее ловушки, - но меня радует, что ты перестала походить на собственную тень, - он потянул сестру за руку, но кроме дополнительного треска ткани ничего не добился, - черт, а ты и правда застряла. - Да что ты, - возмутилась Кира, упираясь ладонями в края лавки, и пытаясь выбраться сама, - а то я не заметила. Что мне делать лучше скажи? Я не хочу остаться у тебя тут садовым гномом. - На садового гнома ты не тянешь, - Александр погладил подбородок, изображая глубочайшую задумчивость, - скорее на греческую статую. Нимфа на унитазе. - Ну ты и козел, - пропыхтела Кира, продолжая попытки выбраться, - дай мне только срок, и я тебе устрою, ох, и устрою. - Пока единственное что ты можешь устроить, это порванные штаны, - вздохнул Воропаев и сбросил пиджак, радуясь, что сегодня выбрал именно темную рубашку. А затем забрался под лавку, чтобы отцепить штанину от зацепа. Как он и думал, проблема была не в сломанной деревянной рейке, а в гвозде, который торчал тут же. Прорвать ткань гвоздь успел, и даже немного сильнее, чем хотелось бы, но могло быть и хуже. Воропаев осторожно высвободил ткань, и снова вылез, чтобы помочь Кире, - твоим штанам все-таки хана. - Какая жалость, - вздохнула Жданова. На этот раз у нее получилось выбраться из плена скамейки и она принялась разглядывать надорванную ткань, - задница моя сильно сверкает? - она повернулась к брату спиной, чтобы продемонстрировать белую кожу, что выглядывала в прорехе. - Ну… заметно, - пришлось сказать правду, - так что давай я подброшу тебя домой сперва, чтобы ты могла переодеться, а потом - куда захочешь. К слову, а куда ты хочешь? - он поднял с лавки пиджак, и уже даже собрался набросить на плечи, но потом повернулся спиной к сестре, - спину мне отряхни, а то я за тебя пострадал. - Ты не очень-то и измазался, - хмыкнула Кира, а потом принялась смахивать у него со спины прилипший сор, который все-таки умудрился прилипнуть к спине, - все, давай помогу тебе с пиджаком, - она протянула руку, чтобы забрать его предмет одежды. - Держи, - Александр отдал пиджак и отвел руки немного назад, чтобы сестре было удобнее, - так что, куда после дома тебя закинуть? - А вот не поверишь - к Маргарите, - Жданова расправила ткань на плечах брата, - она позвала меня на ужин, думаю, ей очень-очень скучно одной. Огромный дом, а теплоты нет, думаю, она сильно скучает, а Павлу нужно еще месяц пробыть в стационаре точно. Хотя его уже готовы постепенно отпускать домой. - Думаю, что Павлу будет полезно оказаться дома, - почесал переносицу Александр, - а то ему уже в больнице тягостно. Мне кажется, что он считает, что он заболеет вторично, если не начнет передвигаться и наведываться домой хоть пару раз в неделю. Я поддерживаю его стремления, и рад, что ему вскоре это разрешат. - А ты так за него радуешься, Саш, или за себя? - Кира не могла не улыбнуться, - ведь если он вернется домой, то тебе не нужно будет с ним так часто пересекаться. Ведь так? - она обвила его локоть своими руками, - или ты скажешь, что я не права? - Я скажу, что мне решительно все равно, - нахмурился Воропаев, - дома Павлу правда будет лучше, а я свободным уже все равно не стану, ты же понимаешь. - Ты уже говорил об этом с ним? - они поравнялись с машиной, и Кира позволила Александру открыть ей дверь и сесть в салон, - я думала, что вы решили не поднимать эту тему. Даже Кристина говорила, что до выздоровления, а потом… - Мы ни о чем таком не говорили, - Александр занял свое место за рулем, и постучал пальцами по кожаной оплетке, - но я знаю, что Павел не отступится со своим желанием… общения, а волновать его пока нельзя. Я обещал и тебе, и Маргарите, что я помогу ему выздороветь, а пока это только половина работы, так что я свои обязательства еще не выполнил. - Саш… - Кира повернулась к нему, и он напрягся, ожидая, что она сейчас попросит прощения, а ему этого не хотелось совершенно точно. Он завел машину, стараясь сделать вид, что не услышал обращение. - Ну что, куда тебя подбросить? Домой же? - Александр пристально смотрел на дорогу, и только вздох со стороны Киры позволил понять, что сестра передумала задавать вопрос, который хотела, или говорить то, что собиралась. - Домой, - вместо этого ответила она, - переодеться мне все-таки нужно, а то щеголять голым задом даже перед Марго это… моветон. - Тут ты права, - Воропаев расслабился, принимаясь набирать скорость, - это моветон перед кем угодно, ну, так и быть, кроме меня. - Дурак, - она стукнула брата в плечо, а потом добавила, - я хочу устроить семейный ужин. Я, Кристина, ты и Катя. - Катя? - брови Александра подскочили вверх, - я не против, конечно, но… ты же сказала семейный. - И что, я неправильно причисляю к твоей… нашей семье Катерину? - о, Кира могла быть просто восхитительной лисой, если ей это было нужно! - Не то чтобы неправильно, - протянул Воропаев,- но… ты не торопишь события? - Я в своей жизни события слишком растягивала, и ты знаешь, к чему это все привело. Так вот, считай, что я даю тебе просто восхитительный совет - не тупи, Саш. Если ты чувствуешь, что она твоя - не отступай, потому что по Кате видно, что она уже все для себя решила.