Вместо Отражения

Первой на семейный ужин, так любовно организованный старшей Воропаевой, прибыла Кира. Выглядела она хорошо, даже несмотря на то, что она была чуть бледнее, чем последнее время. Кристина могла радоваться уже тому, что сестра перестала походить на героиню из Трупа Невесты, синева уступила место более здоровому цвету лица, да и подкожный жир стал появляться в нужных местах. Теперь лицо ее не выглядело таким измученным, даже когда она улыбалась. - Как ты себя чувствуешь? - обычно Крис старалась не задавать глупых вопросов, но тут не могла удержаться, чтобы не уточнить. Надеясь на то, что Кира не будет таиться от нее и честно скажет, если ей правда не слишком хорошо. - Ты знаешь, уже гораздо лучше, - выглядело так, будто младшая Воропаева была вполне себе искренней, - по дороге я съела яблоко, - продолжила она невпопад, но потом, - помнишь, ты говорила, что это важно - слушаться своего организма? Вот я и прислушалась, и мне он подсказал, что я хочу чего-то свежего и кислого. Мысли о яблоке были такие приятные - у меня такое раньше было, когда я, во время размолвок с Андреем налегала на вино. На следующее утро у меня организм требовал чего-то жареного или жирного - и мне становилось легче. Сейчас тоже сработало, но у меня такого давно не было, я уже и забыла, что мое тело знает меня гораздо лучше… меня самой, - она рассмеялась, а потом стиснула Кристину в объятиях сильнее, - я очень рада тебя видеть, это так, чтобы ты знала. - И я очень рада тебя видеть, - кивнула старшая Воропаева, - но вот твое недомогание... Ты к врачу пойдешь? - Знаешь, мне что-то не очень хочется, - Кира села за стол и покосилась на лимонад и морс, что стояли на столе в высоких графинах из цветного стекла, - я и так из больниц одно время не вылезала. Если меня тошнота будет посещать чаще, то, возможно, я и задумаюсь, а пока все хорошо. - Ладно, - кивнула Кристина, - но я буду требовать от тебя отчета каждый день, чтобы ты ТОЧНО решила все в свою пользу. - О, это так мило! - протянула Кира и рассмеялась, когда старшая Воропаева скривилась, словно съела лимон из того самого лимонада, - никогда не думала, что ты будешь заботиться обо мне в таком возрасте. Но, мне нравится. Я уже и забыла как это, когда ты играешь в СТАРШУЮ сестру, а не равную. - Вот даже не нужно начинать, - возмутилась Кристина, - я тебя всегда была готова поддержать и о тебе заботиться, но лезть к женщине, состоящей в серьезных отношениях, и тем более к замужней… я могу быть сотню раз твоей сестрой, но границы-то я видеть должна. - Ты об этом Саше расскажи, - Кира была все еще довольна и широко улыбалась, - он вот не знает что такое границы. Разумные там, или не слишком, - она расхохоталась, - мне казалось, что он неминуемо придушил бы Андрея в один прекрасный день. - А ты уверена, что это был бы прекрасный день? - хмыкнула Кристина, - а то как-то звучит… словно ты жаждала этого. - Ну… что могу сказать, ждала я этого тогда с содроганием, да и сейчас с содроганием жду, правда, уже по другой причине, - Кира пожала плечами. - Это ты сейчас о Кате? - выгнула брови старшая Воропаева, и Кира закивала, заправляя прядь волос за ухо. - О ней… понимаешь, вот мы с Андреем сошлись, но… - она вздохнула, - мы были как… вода и масло, нас сколько не смешивай, сколько не тряси - толку не будет. Так и вышло, мы единым целым так и не стали. И мне почему-то кажется, что даже ребенок нас бы не спас. Хотя, - на этот раз улыбка ее была грустной, - мне он нужен был не для этого. Но, я практически уверена, что если бы все вышло иначе, то развода бы не было. Так что… сейчас у Андрея фактически развязаны руки, и он мог бы попытать счастья с Катей. Правда, она сама не готова поверить, что Андрей был… и возможно все еще действительно в нее влюблен. - Слушай, ну ты же ей об этом не говорила, ведь так? - насторожилась Кристина, ей казалось, что Кира должна была радеть за счастье брата, и уж точно не устраивать личную жизнь своего пока еще не бывшего мужа. - Говорила, - покачала головой Кира, - но, мне кажется, что Катя мне не поверила, а если и поверила, то не соврала, когда сказала, что у нее все внутри к Андрею уже отгорело и закончилось. Я не хочу врать Катерине, во-первых, она не заслуживает этого, даже если в этом счастье Саши. А во-вторых, - она почесала нос, - понимаешь, Андрей ее очень сильно обидел, ранил глубоко и надолго, и правда, ну… правда о том, что эта игра для него самого оказалась проигранной… я все-таки надеялась, что это должно было смягчить ее боль. Я должна ей. - Ну, это звучит логично и великодушно, - протянула Кристина, - но тебе не кажется, что это Катя должна тебе? Ведь она была… нет, чтобы ты понимала, мне эта Пушкарева очень даже импонирует, и я думаю, что она подходит Сашке. Но в вашей с ней ситуации еще нужно разобраться, кто кому… - Спокойно, - Кира подняла обе руки вверх, - я с Катей уже все вопросы решила, да и она со мной тоже - в этом я уверена на все сто. И да, то, что Катя была с Андреем, было… неверно, но ведь и Андрей в то время не был со мной, - она пожала плечами, а потом добавила, - он НИКОГДА не был со мной, никогда, понимаешь? - Я-то понимаю… - Кристина нахмурилась, наблюдая, не унесут ли эти размышления Киру в ее излюбленное состояние апатии. Старшая Воропаева уже была крайне недовольна собой, ведь она поддержала травматическую для сестры тему. Хотя, следовало признать, что выказывать признаки повторной травматизации она не торопилась. - Вот и здорово, - Кира показала ей класс, и помахала официанту, одновременно приветствуя и подзывая его к их столику, - потому что я тогда этого не понимала. Если бы я отошла в сторону, и вместо того, чтобы согласиться с Маргаритой, пнула Андрея под зад… ну, не вон, ты понимаешь, а в сторону Катерины, они возможно… - Ты же сама сказала, что она его разлюбила, тогда зачем его было к ней пинать? - Кристина, которая просто обожала Рамаяну, умудрилась запутаться в размышлениях собственной сестры. - Так это пришло к ней спустя несколько лет болезненного лечения, - вздохнула Кира, - я понимаю, что все, что не делается - делается к лучшему, но… вот с рефлексией-то ничего не сделать. Так что считай, что у меня просто мысли вслух. И сейчас меня Катя вполне устраивает как невестка, а не как жена моего бывшего мужа. Сашка слишком с ней счастлив, чтобы я пробовала это изменить. - Да и сама Катерина выглядит довольной, - кивнула Кристина, - а еще, мне кажется, что она его немного смягчает. Видишь, он со мной снова готов видеться, и рычит на меня меньше… Да и ко всему прочему она умная, хваткая и достаточно едкая, чтобы его выдержать - идеальная партия. Молюсь всем богам, чтобы он у нас не тупил. - Сама молюсь, - Кира прижала руку к груди, и тут же улыбнулась подошедшему официанту, - как вас зовут? - Николай, - юноша тоже улыбнулся, - я могу выносить заказ? - Очень приятно, Николай, - младшая Воропаева буквально вся светилась, и Кристине на секунду показалось, что Кира… флиртует! - Нет, нам пока выносить основной заказ не нужно, мы еще не все собрались, но… я хотела спросить, у вас во фруктовой тарелке яблоки есть? - Яблоки? - Николай на секунду задумался, - нет, во фруктовую нарезку они не входят, но на кухне они есть для запекания и прочего, так что, если вы хотите их добавить к фруктам - то это не составит труда. - Было бы отлично, - она переставила пустой стакан так, чтобы намекнуть на напиток. Официант приблизился к столику. И протянул руку к графину с морсом, глядя на Киру, чтобы та кивнула. Но младшая Воропаева покачала головой и указала на лимонад, - его, пожалуйста. - Вам хватит пары яблок для фруктовой тарелки? - уточнил Николай, - или вы хотите, чтобы мы нарезали их и подали отдельно? У нас есть отличная карамель для штруделя, мы можем подать их с ней. - Карамель? А давайте попробуем, - кивнула Кира, - это может быть очень вкусно. - Яблоки посыпать корицей? - официант сделал шаг назад, и заложил руки за спину. И Кристина вздохнула, этот заказ мог длиться бесконечно. Может он ей еще предложит порезать эти самые яблоки палочками? - Давайте просто яблоки с карамелью и все, - старшая Воропаева обратила на себя внимание официанта, - и если можно, то сейчас, до того, как будет основная перемена блюд. Спасибо. - Пара минут, и я здесь, - сверкнул улыбкой Николай, и тут же отправился в сторону кухни. Кристина проводила его взглядом, а потом повернулась к сестре. - Слушай, вот зачем тебе он нужен, а? - она выгнула брови, когда Кира уставилась на нее удивленно, - не смотри на меня так, я же вижу, что ты с ним заигрывала. - Я просто мило общалась, - отмахнулась от нее Кира, - вот тебе в простой вежливости видится и слышится флирт. Это, конечно, не только твоя проблема, но меня поражает, что ты применяешь это ко мне. Ты думаешь, я могу быть столь легкомысленной? Я, несмотря ни на что - замужем. Вот когда я разведусь, тогда… кто знает, - она улыбнулась, глядя в ту сторону, куда ушел официант, - Николай - это очень красивое имя… - А у тебя Николай красивое имя с каких пор? - Кристина вздохнула и покачала головой, - я все еще помню, как дергался глаз у Андрея, когда ты упоминала Зорькина. - Крис, ты серьезно? - Кира рассмеялась, чуть откинувшись назад в плетенном кресле, выстеленном пледом, - мы с Колей… с Николаем тогда работали над тем, чтобы он передал все документы, перевел деньги со счетов на счета… Ты же знаешь, что это заняло немного времени, и мы просто общались по необходимости. Да, я не отрицаю, что он приятный и интересный молодой человек, но то, что это возмущало Андрея, - она пожала плечами, - думаю, что все упиралось в то, что Катя и Николай… Что они тогда притворялись парой. Ну, как мне сам Зорькин и рассказал. Что это было сделано для Катиного удобства. Так что, возможно, у Андрея накладывалось это ощущение, не более того. Потому как в моем общении с Николаем не было ничего особенного. Да и потом мы практически не пересекались. Я думаю, Николая порядком достала ЗимаЛетто. Или ты всерьез считала, что я могу изменить Андрею? Я не такой человек. - Я тебе кое-что скажу, но, пожалуйста, без обид. Хорошо? - Кристина потерла переносицу указательным пальцем. - Попробуй, но я тебе ничего обещать не буду, - Кира подалась немного вперед, - я не люблю, когда меня критикуют, ты же знаешь. - Ну, - хмыкнула Кристина, - я буду критиковать не тебя, а скорее ситуацию, и схожесть… нет, это не схожесть, но… неважно, - она отмахнулась. - Наша мама очень любила отца, но это не помешало ей совершить ошибку… - Эта ошибка принесла нам Сашу, так что я бы поспорила, - Кира, как и думала Кристина, восприняла ее слова в штыки, - что это можно назвать ошибкой. Ты ведь сама сказала мне однажды - ничего не бывает просто так… - И я с этим согласна, и Саша никогда не был ошибкой, так никто не думал - ни мама, ни папа, ни тем более я, - старшая Воропаева налила себе морс, - но сама ситуация, та, до рождения Сашки - она ведь не нормальная, правда? Мы не имеем права их осуждать, мы даже разбирать все случившееся права не имеем. Даже когда мы с мамой говорили о прошлом, я не пыталась расспросить, как так вышло. А с отцом об этом в принципе я поговорить не могла, он настолько решительно вычеркнул из своей жизни то, что мама ему изменила, - Кристина покачала головой, - ты знаешь, я видела разных людей, в разных странах, я бы даже сказала, в разных частях планеты, но такого как наш отец так и не нашла. - Может это потому, что это наш папа? - немного удивленно улыбнулась Кира, - было бы странно, если бы ты смогла найти кого-то похожего. Я вот в свое время пыталась найти похожего на Андрея и провалилась, а тут… - Найти самовлюбленного идиота, который трахает все, что движется найти не сложно, просто ты не там искала, - уверенно заявила Кристина, - а вот с отцом это было совершенно другое. Ты знаешь, с возрастом я перестала их идеализировать, и я знаю, что и папа, и мама совершали ошибки, я это точно знаю. Но отец… когда он приехал, мама уже знала, что она ждет ребенка, и она совершенно точно не собиралась скрывать это от него… Кристина пряталась за кухонной дверью. Она ненавидела эту новую квартиру, куда привела ее мама, тут неправильно пахло, была неудобная постель, и еще ей не хватало своих игрушек, своего пледа, и она радовалась тому, что мама не забыла ее краски и бумагу. Она могла часами сидеть над новыми картинками - она решила себе, что когда она нарисует их сто, то приедет папа. Когда к ним в дом стал приходить дядя Паша, Кристине это не понравилось. Он мало говорил о папе и много о том, что мама сейчас делает правильный выбор. Кристина не понимала, почему уйти из дома это правильно. Папа всегда говорил ей, что их дом - крепость, замок, в котором она будет в безопасности, и она не могла смириться с тем, что мама забрала ее из любимого безопасного места. Потом она увидела, как дядя Паша поцеловал маму. Кристина тогда долго плакала, но маме сказала, что она плачет из-за куклы… той, которую они не взяли из дома, той, с такими длинными темными волосами, той, с которой она играла очень редко, потому что это была какая-то “самая настоящая кукла”. Мама поверила, и пообещала, что принесет ей эту куклу. А Кристина пообещала себе, что больше не подпустит к маме дядю Пашу. Она пообещала это себе и папе. Тогда Кристина лежала в кровати и думала о нем и пообещала ему, но не смогла выполнить обещанное, и от этого ей было очень грустно. Сейчас она пряталась за дверью для того, чтобы услышать, что папа скажет маме. Он сегодня выглядел странно, волосы у него торчали в разные стороны, хотя обычно у него они всегда были гладко зачесанными назад, а еще Кристина слышала, что мама сказала, что он такой бледный… обычно это значило что-то плохое. Папа с мамой сели за стол и долго молчали. Так долго, что у Кристины заболели ноги стоять вот так на одном месте. Но выйти было нельзя, папа бы сказал, что она делает некрасиво… очень неправильно. Нельзя подслушивать взрослых. Но Кристина думала, что подслушивать взрослых нельзя, а взрослым папе и маме жить не с ней можно? Папа с мамой не живут отдельно! Кристина была против, но ее пока не спрашивали. Ее спрашивали только о том, хочет она кушать или нет, сделала ли она задания и не закончились ли краски. А она уже была готова говорить о важном! О том, что все должны снова жить вместе дома, а дядя Паша должен приходить к ним… никогда. Папа заговорил первым. Он вздохнул, потер глаза, словно очень хотел спать, а потом уже обратился к маме: - Кася, - папа говорил это так, как он говорил всегда, когда хотел, чтобы мама сделала так, как он просил, только на этот раз он выглядел очень грустным, - ты выглядишь ужасно, ты не ешь, не спишь… Кристина видит, как ты плачешь и это… тебе нужно вернуться домой. Вам нужно вернуться. Знаешь, вот эта фраза - “дома и стены помогают” - была придумана не просто так. - Юра… я… Кристина тихонечко вздохнула, мама не выглядела обрадованной, она собиралась сказать папе, что они не поедут домой. Снова. Хотелось плакать, но плакать было нельзя, и Кристина терпела. - Не начинай, - папа перебил ее, сжимая руки в кулаки, - не нужно… я и так знаю, что сейчас происходит, - он смотрел в пол, словно разбил мамину любимую чашку, и собирался признаться ей в этом, - тебе нужно вернуться домой, вместе с Кристиной. Там ты будешь хорошо спать, я прослежу за этем… Нина проследит за тем, чтобы ты нормально ела, тебе это сейчас очень нужно. - Юра, мы не можем вести себя так, словно ничего не произошло, - мама всхлипнула, и Кристина вцепилась в дверь сильнее, ей захотелось подойти и пожалеть ее, она в последнее время так много плакала, даже больше самой Кристины. Хотя, она обычно была такой радостной, подбадривала папу, когда тот грустил и хмурился из-за работы, - мы не можем игнорировать того, что я… что мой ребенок… - Кася, я ничего не игнорирую и никогда не игнорировал, - Кристина заметила, что папа попытался коснуться руки мамы, но так и не дотянулся, - но что будет, если мы начнем кружить вокруг Павла? Что-то изменится, время потечет вспять? - он покачал головой, и мама снова всхлипнула, а потом спрятала лицо в ладонях. - Юра, прости меня… прости… Боже… мне хочется… мне хочется, чтобы ты меня… чтобы ты на меня накричал… чтобы… чтобы ударил, - еще один всхлип, теперь уже со стоном, таким низким, не похожим на мамин голос… - Прекрати, - папа резко встал со своего места и опустился перед мамой на колени, хватая ее за запястья так, чтобы отвести руки от лица, - не говори… не говори такого. Я бы никогда подобного себе не позволил. Кася, я… вернись домой, меня там не будет, я клянусь тебе, я… поживу тут… нет, - папа рассмеялся, но это был какой-то ненастоящий смех, - нет, тут я не хочу жить, я сниму себе другую квартиру… - Ты хочешь, чтобы мы вернулись домой, но жить с нами ты не хочешь? - мама посмотрела на папу заплаканными глазами, - я гоню тебя от твоей дочери, из твоего дома, который ты зарабатывал своим трудом… а ты уговариваешь меня… поесть? - Тебе нужно понять себя, Кася, разобраться в том, чего ты хочешь, кого… с кем тебе будет хорошо, - папа гладил мамины пальцы, Кристина следила за ними пристально и радовалась. Они помирятся, они обязательно помирятся. Папа не может без них, он сам ей говорил, что не может! - А с чем нужно разобраться тебе? - мама старалась успокоиться, не плакать, и только сильнее сжимала папину руку. - Мне… - папа вздохнул, и протянул вторую руку, чтобы коснуться ее живота, но мама вскрикнула и попыталась отстраниться. Этот вскрик напугал Кристину, и она стукнула ногой о дверь, и тут же замерла, чтобы ее не увидели и не услышали. Но родители были слишком заняты, чтобы обратить внимание на этот странный стук. - Юра, я не могу, я не смогу, - мама качала головой, и снова залилась слезами, - я… я не могу… не… Боже мой, Юра, что я наделала… я не могу… - Кася, Кася, Касенька, - папа прижал мамину руку к губам, - все, немедленно успокойся, дыши… Кася… - его рука коснулась маминой щеки, слегка погладив ее кожу, - Посмотри на меня, посмотри немедленно, - он все-таки заставил ее взглянуть на себя, - ты меня сейчас слышишь? Понимаешь? Мама не могла ответить, поэтому она только кивнула. Сперва один раз, потом еще и еще, чтобы отец точно понял, что она его слушает. Но папа ждал, пока она ему ответит, пока скажет словами. Он так и стоял перед ней на коленях, и Кристина подумала, что ему, наверное, неудобно и жестко. Пол на этой кухне был скользкий и гладкий, очень твердый. - Да, Юр, я тебя слушаю, внима… внима… внимательно слушаю, - она вздохнула, словно стараясь задержать воздух, но у нее это не получилось, и она выдохнула его со свистом и хрипом, немного закашлявшись. Папа, наконец, отпустил ее руку и встал, чтобы налить ей воды. Мама пила, и зубы ее стучали о край стакана, а папа снова сел так, как сидел до этого у ее ног. - Я много думал. Обо всем об этом. Часами, ночами… Этот ребенок… это ТВОЙ ребенок, ТВОЙ… - он вздохнул, - и ты… ты должна беречь себя, чтобы он родился здоровым, чтобы он чувствовал себя хорошо. - Родился? Я думала… - Плохо думала, - покачал головой папа, - я никогда бы не попросил тебя о том, чтобы ты… Кася, это часть тебя, это твоя крохотная копия, это… ТВОЙ ребенок. Я всегда буду чувствовать именно это, что он ТВОЙ понимаешь? - Юра… - мама вытерла еще одну слезинку, что скатилась по ее щеке. - Да, твой ребенок, но… - он вздохнул и улыбнулся, на этот раз по-настоящему, - если ты дашь мне время… немного времени… этот ребенок станет НАШИМ… просто дай мне время. Кристине казалось, что на этот раз мама плакала от облегчения и счастья. Хотя она все никак не могла понять, почему… Слезы… слезы… слезы… а они будут снова смеяться? Вот ей бы этого очень хотелось.