Вместо Отражения

Солнечный луч скользнул по лицу мужчины, и он недовольно поморщился, пытаясь перевернуться так, чтобы свет перестал мешать ему спать. Но вместо того, чтобы уткнуться носом в подушку, он зарылся в волосы мирно спящей рядом женщины. В легкие скользнула доза ромашки и медуницы, а еще чего-то горького, знакомого… - Саша, прекрати сопеть мне в ухо, ты меня щекочешь, - вздохнула Катерина, но даже не думала отстраниться. Воропаев открыл один глаз через силу, а потом зевнул, потягиваясь. Приятная нега разлилась по всему телу, и он невольно простонал от удовольствия. Катя тоже завозилась рядом, заставив его улыбнуться. - Я бы не сопел тебе в ухо, если бы ты не спала на моей подушке, - улыбнулся Александр, голос его был хриплым ото сна, а желание закрыть глаза и продолжить спать было просто невыносимым. Он повернулся, чтобы взглянуть на часы, что стояли на его тумбочке, и завис, когда не обнаружил там знакомый будильник, - Кать, нас, по-моему, ограбили. - М? - Пушкарева приподнялась на кровати, она и правда практически полностью переползла на сторону Воропаева, и теперь вторая половина их постели комично пустовала, - что? Что у нас пропало? - Часы, - Александр был действительно удивлен, - всегда же тут стояли. - Часы? - Катерина потерла глаза, волосы ее были в жутком беспорядке, и буквально торчали в разные стороны, как пух у одуванчика, - это я их переставила. - Куда? - Воропаев попытался пригладить волосы Пушкаревой, но они, вместо того, чтобы прилично лежать, стали приклеиваться к его пальцам, - и главное - зачем? - Ты среди ночи просыпаешься по три раза, - теперь был черед Кати зевать, и она снова откинулась на кровати, - и все время на часы смотришь, словно считаешь, сколько тебе еще спать осталось. Я решила, что нужно попробовать спать без этого раздражителя, - она снова принялась тереть глаза, - они на кухне… по-моему. Я их туда унесла, когда ты уснул, а потом и сама спать пришла… А, который час? - Гениальная женщина, - Александр улегся обратно в постель, притягивая к себе Катерину так, чтобы она оказалась сверху, - часы унесла, а теперь спрашивает - который час? Не знаю… по моим ощущениям - еще спать и спать. - По моим, тоже, - согласно кивнула Катя, смешно шурша ухом о его пижамную куртку, - но это потому, что мы только в пять утра уснули, - она прижалась к нему еще теснее, - как голова твоя? Не болит? - Нет, не болит… а должна? - Воропаев поглаживал спину Пушкаревой вверх-вниз, проходя кончиками пальцев по тонкой ткани футболки. Это была его футболка, любимая, правда, заношенная до дыры на плече. Катя буквально влюбилась в эту вещь - она могла носить ее по квартире, или спать в ней вместо пижамы. Вот и сегодня она, видимо, решила не менять ее на пижамную куртку. - Не знаю… у меня обычно болит, если я так поздно спать укладываюсь, - призналась Катерина, и это заставило Александра снова немного приподняться на локте. - У тебя сейчас болит? - у Воропаева дома была довольно приличная аптечка, не чета тому скудному несчастному пакетику, который хранился в шкафу у самой Катерины. Там совершенно точно должно было найтись что-то от головной боли. - Нет, - Катя попыталась нажать Александру на плечо, - ложись, ложись, ложись, а то я знаю, стоит тебе из постели выбраться, тебя потом обратно не загонишь. - Как это не загонишь? - рассмеялся Воропаев, - стоит тебе только намекнуть, что мне может перепасть что-то сладкое… - Боже, ты звучишь так, словно я держу тебя на голодном пайке, - Катерина рассмеялась счастливо и довольно. - Вот скажи, когда я тебе отказывала, ну? - она легко шлепнула его по плечу. - Никогда, - честно ответил Александр, - но это не значит, что я не хочу еще. Мне кажется, что я всегда хочу еще, что мне всегда будет мало, - ему захотелось перевернуть Катерину на спину, и впиться в ее губы горячим и жадным поцелуем. Но сил на это не было, и просто хотелось снова скользнуть в сон… И от этого Воропаеву становилось смешно. В первую очередь потому, что он и раньше засыпал с первыми лучами солнца, ему обычно хватало пары часов, и потом он мог уже спокойно продолжать работу или отправляться на встречу. А сейчас… да, он мог признаться, что Катерина его избаловала. Теперь организм буквально требовал от него не меньше шести часов сна, а на выходных… О да, теперь у него ОБЯЗАТЕЛЬНО были выходные, они в целом могли подолгу не выбираться из постели. - Я обещаю тебе, что сделаю все, что ты захочешь, если только ты отдохнешь в достаточной мере, - заявила ему Пушкарева, и принялась расстегивать на нем пижамную куртку, - ну как же я могла не проверить что ты на себя надел, и позволить тебе оказаться в пижаме. - Ты чудо, - улыбнулся Александр, позволяя Катерине распахнуть на нем рубашку, - но приходится выглядеть прилично, потому что у нас осталась ночевать… - он дернулся, и сонливость словно рукой сняло, - Кира. - Тихо, спокойно, - Катя принялась поглаживать его по плечу, - с ней все хорошо, перед тем как отправиться спать я проверила как она. Кира спокойно спала. Я принесла ей воды, там, на столе поставила графин и стакан, и оставила слабое освещение в коридоре, на случай, если ей нужно будет в туалет. Хотя, учитывая, что уже утро, и так скоро станет достаточно светло. - Может она уже встала? - Александр снова попробовал приподняться, - нужно проверить, не нужно ли ей что-нибудь, - но Катя снова удержала его на месте. - Саш, успокойся, не нужно вскакивать и торопиться, прислушайся, - Катерина подняла палец вверх, - слышишь? Тишина. А значит, Кира точно еще не встала, а если и встала, то либо снова легла, либо просто решила немного почитать. Благо, что книжек у тебя достаточно. Расслабься, Саш, все хорошо. - Да, я понимаю, - Воропаев кивнул, а потом поднес пальцы Катерины к своим губам, целуя их ласково, один за другим, - я… но я все-таки… проверю. - Проверяй, - кивнула Пушкарева. Она немного приподнялась на постели, чтобы коснуться своими губами его губ, - если ты чувствуешь необходимость, конечно, проверяй, - Катерина поцеловала его в плечо, а потом снова откинулась на постели, - только, возвращайся потом в кровать, хорошо? - Обязательно, - Александр не врал, он решил, что если Кира все еще отдыхает, то он и сам с удовольствием поспит еще часок-другой, - я быстро. Он вышел из спальни, осторожно закрывая за собой дверь, а потом подошел поближе к залу, где и осталась спать на диване Кира. Воропаев приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. Там царил полумрак - Катерина задернула тяжелые шторы, чтобы организовать Кире комфортный отдых. На столе, как она и говорила, стояли графин и стакан, но ему было сложно определить пила ли воду Кира, но вот то, что она сейчас спала, было совершенно ясно. Его сестра обнимала одеяло, закинув на него сверху еще и ногу, рот ее был приоткрыт, а волосы разметались по подушке. Она выглядела умиротворенной. Хорошо. Александр закрыл дверь так же тихо, как перед этим ее отпер, и решил перед тем как вернуться в спальню заглянуть в уборную. По пути он выключил свет, который оставила Катерина. Значит, Кира и в туалет не вставала. Крепкий сон это отлично. Когда Александр вернулся к себе в комнату, то заметил, что Катя мирно спала, и не мудрено. На часах, за которыми он завернул на кухню, было всего девять. Какие-то жалкие четыре часа сна! Издевательство, тем более для выходного дня! Воропаев осторожно забрался в кровать, стараясь не разбудить Катерину. Но Пушкарева ощутила, как прогнулся матрас, и она тут же проснулась, и потянулась к Александру. - Ну что, самый лучший в мире брат, проверил сестренку? - нежность в ее голосе заставила Воропаева улыбнуться. Для него было так важно, что она его понимает. Он погладил щеку Катерины. - Да, проверил, все хорошо. Кира спит, и, скорее всего, проспит еще пару часов точно, так что я решил, что тоже могу… - Ты не просто можешь, - Катя потянула на себя Александра, чтобы тут же прижаться к нему, утыкаясь носом ему в шею, - расслабься, теперь ты можешь спокойно спать. Кира не заболела, это… хорошо. Она… она рада, ты же видишь. - Вижу, - вздохнул Воропаев, - мне просто нужно привыкнуть к этой мысли… - Привыкай, - улыбнулась Катерина, он ощутил это буквально кожей, уловил улыбку в тоне ее голоса, - я думаю, что из тебя получится просто отличный дядя. - Да уж, - Александр снова вздохнул, немного повозившись на постели, чтобы улечься удобнее. Он прижал Катю к себе еще ближе. Она была так уверена, что у него получится быть отличным дядей…ему бы ее уверенность… - Ты спишь? - Воропаев погладил Пушкареву по волосам, и она промычала что-то неопределенное, а потом коснулась губами его шеи. - Жду, пока ты расслабишься, а то у тебя сердце стало колотиться только сильнее, а ты так никогда не уснешь. - Я… я посплю, обещаю, я просто хотел спросить… понимаю, что немного припозднился с вопросом, но все же… ты же не против, что я пригласил Киру… - Во-первых, не говори ерунды, - перебила его Пушкарева, - я скорее удивлена не тем, что Кира осталась у нас, - и эта формулировка согрела его изнутри, словно глоток хорошего виски, - а тем, что у нас не осталась Кристина. Но, как я поняла, ей нужно время наедине с собой, чтобы осознать свой новый статус. А во-вторых, гораздо лучше чтобы Кира осталась тут, чем чтобы мы оставались у нее. Две комнаты - это приватность, а одна… я не думаю, что мы смогли бы выспаться нормально. - Мы и так не смогли, - рассмеялся Александр, но глаза закрыл, пытаясь окончательно расслабиться, чтобы доспать еще пару часов. - Не смогли - значит, сможем, - Катерина снова коснулась губами шеи Воропаева, - еще пару часов мы заслужили точно. А обо всем остальном мы побеспокоимся потом. - Обязательно побеспокоимся, - согласился с ней Александр, позволяя себе окончательно расслабиться. Кто же знал, что такой эмоционально тяжелый день как годовщина смерти их родителей, может стать еще и совершенно безумным. Они должны были встретиться на кладбище. Кира позвонила ему буквально в последний момент, и сообщила, что ее “только что” подхватила Кристина. Для Александра это не показалось странным, ведь у самой старшей Воропаевой планы менялись по несколько раз на день. Но Кира же обычно была более постоянной, но отчитывать младшую сестру он не собирался. Вышло, как вышло, тем более что его очень поддерживала Катерина, которая решила, что это даже хорошо, что одна сестра забрала вторую. Ведь так они экономили время, и могли приехать на кладбище быстрее. Конечно, туда не то чтобы кто-то торопился, но… определенные вещи хотелось сделать… быстрее. Сам Александр крайне тяжело переносил эту часть дня, хотя и понимал - что она и есть самая важная. В этот день его обычно не тянуло на разговоры, но сегодня он не без удовольствия общался с Катериной. Вспоминал родителей и рассказывал о них, они смеялись с Катей, грустили… казалось, что за эти пятнадцать, возможно, немногим больше, минут он проговорил о матери и отце столько, сколько не говорил за последних несколько лет! И от этого становилось легче, приятнее, спокойнее. Так что когда они подъехали к кладбищу, то Воропаев решил, что чувствует себя достаточно умиротворенным для того, чтобы не просто прожить этот день, но и поддерживать своих сестер. Конечно, он поддерживал их и раньше, но на этот раз он впервые ощущал то, что Кристина называла “ресурсом”, оказывается, не тянуть из последних жил не только можно, но еще и приятно. Он как раз доставал цветы с заднего сидения автомобиля, стараясь не слишком примять подсолнухи, лепестки которых были невероятно нежными, когда Катя обратилась к нему: - Машина Кристины уже здесь, а как она добралась раньше нас? - Думаю это потому, что мы все-таки сделали дополнительный круг, - один из букетов он сразу же передал в руки Пушкаревой, чтобы можно было запереть машину, а потом уже и Катю взять под руку, - но, если бы мы доехали до Кириного дома, то мы бы затратили на это еще больше времени. Так что, в конечном итоге мы и так приехали раньше. - Это не может не радовать, а то на улице становится все жарче, - на Кате было строгое черное платье, совершенно закрытое, с воротником стойкой, и крохотной вставкой черного кружева на спине. Юбка ее немного клешила от бедер и закрывала колени, а черные лодочки на крохотном каблуке добавляли устойчивости. Пушкарева сказала ему, что это платье уже было в ее гардеробе, но Александр решил, что она подготовилась специально к сегодняшнему мероприятию, уж больно платье было… траурным. Хотя, кто знает, возможно, если бы он взглянул на нее в нем в другом месте и в другое время… - Да, я тебя понимаю, черный цвет не располагает к прогулкам под палящим солнцем,- Воропаев согнул руку в локте так, чтобы Катерине было удобно за нее ухватиться. Что она тут же и сделала, даря ему короткую ободряющую улыбку. - Мы не так часто отдаем предпочтение черному цвету, - она смерила его быстрым взглядом, - ну ладно, я не так часто отдаю ему предпочтение. - Кристина никогда не выбирает черный, я если и приходится, то она находит способ его как-то разбавить, - сообщил Александр, когда они вошли на территорию кладбища, - думаю, сегодня ты увидишь, что я имею в виду. - Кристина не тот человек, которого я бы с легкостью могла представить в черном цвете, - призналась Катерина, - она в целом ассоциируется с чем-то ярким и солнечным. Возможно, даже выедающим глаза, но не скучным уж точно. - Наша мама очень любила яркие цвета, - поделился Воропаев, припоминая, что заглядывая в шкаф матери можно было с легкостью ослепнуть от пестроты, - иногда она одевалась так, что если бы не папа, она бы не прошла ни один дресс-код. И я могу сказать, что ни время, ни возраст не смогли это изменить. Кристина говорила, что мама всегда любила все сочное и яркое, она совершенно точно пошла в нее. - А ты с Кирой, видимо, в отца? - Катерина игнорировала тот факт, что она знала о Павле, она ни разу не спросила Александра, что он думает о старшем Жданове, и не пыталась назвать его “отцом” даже теоретически. Это Воропаеву нравилось, нравилось то, как сама Пушкарева подчеркивала, что он и есть Воропаев. Делала она это осознанно или нет, но этого было вполне достаточно для того, чтобы Александр проникся к ней благодарностью. - Я так точно, - подтвердил Воропаев, признаваясь Катерине в одной из своих слабостей, - мне всегда нравилось, как отец одевался. Знаешь, ведь это очень важно - произвести впечатление. Так вот, у него это получалось так, как ни у кого другого. Он ВСЕГДА соответствовал… место, время, событие… не важно. Каждый раз он выглядел идеально. Он с мамой с первых полос не слезал буквально, его всегда пытались подловить журналисты, буквально за ним охотились… - Как сейчас за тобой? - хитро прищурилась Катя, и Александру пришлось кивнуть. - Мне, конечно, его славы не стяжать, но я очень стараюсь, - оскалился Воропаев, а потом немного притормозил, заметив Киру и Кристину у могилы родителей, - мы практически пришли. - Да, - кивнула Катерина, - я заметила Киру практически сразу, у нее… осанка очень выразительная. Так ровно спину не держит НИКТО из моих знакомых. Меня это в Кире всегда поражало. Еще как только я пришла в ЗимаЛетто. - Это у нее от занятий балетом, - Александр чуть приподнял букет, когда Кристина повернулась в их сторону, - конечно, занималась она не слишком долго, всего пару лет. Никто не хотел для Киры будущего в балете. - Потому что это не прибыльно? - предположила Катерина, и Воропаев покачал головой, перехватывая букет удобнее. - Нет, потому, что балет это буквально пытка и колоссальный труд. Ни мама, ни тем более отец не хотели, чтобы Кира калечила себя ради искусства. Да и сама Кира признавалась, что очень любила заниматься, но… воспринимала это как тренировку, не более того. Знаешь, она еще долго сама потом отрабатывала какие-то упражнения - это помогало ей держать себя в тонусе. Потом, правда, она это окончательно забросила - но вот осанка, да и грация движений остались. Кристина рядом с Кирой кажется немного… расхлябанной. - Ты знаешь, - задумчиво протянула Катерина, - каждому свое. Но я честно тебе признаюсь, мне всегда казалось, что Кира была похожа на балерину, это… интересное открытие. - Не буду спорить, - кивнул Александр, - только место для таких открытий и откровений мы выбрали странное, - обычно, собираясь у могилы родителей они… молчали. А сегодня общение было не в тягость. Катя не успела ответить на его замечание, ведь они, наконец, поравнялись с Кирой и Кристиной. Обмен объятиями, короткий восторг относительно Катиного букета подсолнухов, немного воспоминаний о том, как отец возил их в поле, чтобы мама могла любоваться этим желтым великолепием… Да, это было лето, как раз ближе к концу июля, и это были самые лучшие поездки - просто удовольствия ради, просто природа, просто… тогда им всем было хорошо. Больше всех эти поездки помнила Кира. Она рассказывала о них с таким упоением, что глаза ее буквально сверкали. Младшая Воропаева махала руками, как раз повествуя о соколе, которого они увидели там однажды, и как этот самый сокол спикировал вниз, видимо высматривая себе добычу… Ее движения были немного стеснены черным платьем футляром чуть выше колена, оно сидело на ней слишком… туго. Александру казалось, что на Кире все вещи обычно висели мешком, а тут… Нет, его это, конечно, бесспорно радовало, но он мог себе представить, как опечалилась Кира, когда, видимо, с трудом втиснулась в наряд. Он задумался, и поэтому, когда к нему приблизилась Кристина, и оснулась его локтя, он невольно дернулся, напугав сестру. - Ты чего? - нахмурилась старшая Воропаева, - я что, тебя напугала? - Я просто тебя не услышал, - признался Александр, приобнимая Кристину за плечи, чтобы она не надумала себе чего… - как себя чувствуешь? - Так же отвратительно, как и каждый год, - довольно честно ответила ему сестра, прижимаясь к нему теснее. На ней были темно-фиолетовые брюки и шелковая лавандовая блуза, но цвет ее был словно припыленный и не яркий, а черные узоры по ней делали ее еще темнее. Один из самых строгих нарядов, которые выбирала для посещения кладбища Кристина, - но Кира сегодня просто… знаешь, когда Катя спрашивала меня о цветах, я даже не думала, что это будет настолько уместно. Уже от того, что Кире так хорошо, и что мы вспоминаем не о том, что родителей нет, а как было здорово, что они у нас были… наверное, так должно происходить каждый год? - Скорее всего, - хмыкнул Александр, и покосился на надгробие. Когда он выбирал его, то остановился на черном мраморе, на котором кроме имен родителей и годов их жизни значилась только фраза - “смерть над любовью не властна”. Фразу эту предложили в магазине, и Воропаев решил не отказываться, пусть это было пошло и тривиально, но... хоть что-то. А вот любую попытку добавить портрет, он отвергал. И даже умудрился поругаться по этому поводу сперва с Маргаритой, а потом и Кирой. Он считал, что улыбающиеся лица родителей должны оставаться в памяти, и на фото, которыми были заполнены альбомы, но никак не на холодном камне - нет. Кристина же была ему благодарна, она постоянно повторяла, что так у нее меньше ощущения, что они здесь… под землей. - Кто бы знал, что для счастья всей нашей семьи нам просто было нужно, чтобы ты нашел правильную женщину, - улыбнулась старшая сестра, - могу сказать тебе процентов на двести пятьдесят, что мама с папой Катю бы одобрили. - Мне приятно это слышать, - признался Александр, - я в последнее время много думаю о том, как бы я привел Катерину домой, как бы познакомил с мамой, как бы просил папу не пугать ее своим привычным тяжелым взглядом… да… это было бы… - он не успел договорить, ведь его внимание привлек крик Пушкаревой. - Саша! Кричала Катя не просто так, оказывается, Кира, которая еще секунду назад весело смеялась, буквально навалилась на нее, то ли потеряв сознание, то ли будучи на грани. Александр тут же оказался рядом, чтобы поддержать сестру, и тут же подхватил ее на руки, окончательно убеждаясь, что ей стало нехорошо. - Она буквально секунду назад стояла, и тут же осела, - поделилась с ним побледневшая Катерина, - она пожаловалась, что сегодня очень жарко, но я не думала, что это так на нее повлияет. Черт, это еще хорошо, что она упала на меня! - она все тараторила, и мешала удобно удерживать сестру, пытаясь как-то помочь. - Катя, все хорошо, это солнце, скорее всего, - Александр перехватил Киру поудобнее, - но давай ты не будешь мне мешать, нам нужно к машине. - Мешать? - Катя выгнула брови удивленно, - я не мешаю… - Она не мешает, - одновременно с Пушкаревой ответила ему Кристина, - Катя платье ей пробует расстегнуть, ты же и сам видишь, как оно туго на ней сидит. Может и из-за этого - слишком сжало грудную клетку, и… вот. - Вот или не вот, но в больницу поехать нужно, - заметил Воропаев, и покосился на Киру, что выглядела излишне бледной, - и, я думаю, чем быстрее, тем лучше. - Я справилась, - отрапортовала Катя, делая шаг в сторону, и Александр смог ощутить обнаженную кожу под пальцами. Да, у Пушкаревой получилось расстегнуть змейку. Платье теперь не сжимало Киру, и она сделала куда более глубокий вдох, но в себя так и не пришла, - давайте к машине, чего мы ждем? - Ничего не ждем, - кивнула Кристина, - только нужно решить, куда мы повезем Киру. - Ничего мы не будем решать, - покачал головой Воропаев, - мы просто едем в ближайшую, и все. А дальше уже будем разбираться. На том и порешили. Дорога до больницы заняла каких-то десять минут, и это им еще очень повезло с трафиком, ведь ближе к выходным многие все равно стремились за город. Всю дорогу Воропаев без остановки молился, чтобы с Кирой все было хорошо, чтобы ничего серьезного, чтобы… Но новость, которой, в конечном итоге, обрадовал их врач, была буквально крышесносной. Кира была беременна, жаль, что не возникало сомнений - от кого… - У меня такое ощущение, что я не беременная, а больная, - рассмеялась Кира, когда Катя поставила перед ней чашку черного чая с молоком, - спасибо. - На здоровье, - улыбнулась Пушкарева, и села на стул, поближе к Александру, - ты не больная, просто сейчас тебе нужно больше внимания и заботы. Но ведь доктор сказал, что все хорошо. Анализы ты, конечно, потом еще досдашь, но пока все отлично. Так что нужно не беспокоиться, а радоваться, - она осеклась и нахмурилась, а потом осторожно уточнила, - ты ведь… рада? - Ну, первый шок я пережила, - Кира улыбнулась и погладила ладонью еще плоский живот, - так что я могу сказать однозначно - я счастлива. Правда, меня в этом случае смущает отец, - она сделала еще один глоток, и бросила короткий взгляд в сторону брата. Воропаев вздохнул, вот и его смущал… отец. - Теперь ты думаешь, что развод это плохая идея? - меньше всего Александру хотелось, чтобы Кира снова вернулась в те бесконечные круги Ада, в которые втянул ее Андрей. Обещания и измены… нет, его сестра не заслуживала, чтобы это все снова повторилось. Нет, нет и нет. - Ты знаешь, я с этой мыслью буквально проснулась, - Кира почесала кончик носа, и улыбнулась, - наверное, это вполне логично, что мне бы хотелось, чтобы ребенок родился в полной семье, но… - она помешала чай, глядя на то, как жидкость создает небольшой водоворот, - я не думаю, что ребенок что-то изменит. - Ты думаешь, что Андрей не поменяется? - Катя подалась немного вперед, и Воропаев понял, что она смещается так, чтобы в случае чего коснуться руки Киры. - Я больше тебе скажу, я в этом уверена, - покачала головой младшая Воропаева, - я ведь уже была беременна, и это мало что изменило в наших отношениях. Так что я не думаю, что вторая попытка может что-то изменить. А значит, свое решение я менять не буду, не зря же говорят, что в одну реку нельзя войти дважды. - Тогда что тебя беспокоит? Ну, раз ты решила, что разводу быть? - Воропаев склонил голову к левому плечу, ожидая ответа сестры. - Мне придется сказать ему. Даже… им, - Кира пожала плечами, - я не имею права хранить в тайне свое положение. Во-первых, это нечестно по отношению к Андрею и его семье. Ни Маргарита, ни Павел ничего плохого мне не сделали, и этот ребенок - это как общее счастье, так и общая ответственность. А во-вторых, я не имею права лишать нерожденного ребенка отца. Какие бы у меня с Андреем не были сложности, это мои с Андреем сложности. Правда… если… Кира погрустнела, и Александр с легкостью считал причину этой грусти, а точнее - волнения. Сейчас Кира волновалась не только о том, стоит или не стоит говорить с Андреем, и как именно говорить, а еще и том, что и эта беременность, как и первая может закончиться болезненной и непоправимой трагедией. - Никаких “если”, - довольно резко заявил Воропаев, заставив и Киру, и Катерину синхронно вздрогнуть, - ты родишь нормального здорового ребенка. Племянника там, или племянницу - без разницы. И я буду самым отличным дядей в мире. Так что это выкинь из головы, и чтобы подобного я от тебя даже не слышал. - Если хочешь, - гораздо мягче продолжила Катерина, - я пойду с тобой к врачу завтра. Мне все равно в ЗимаЛетто с самого утра делать нечего, а так я проведу время с пользой. Ты же не собираешься тянуть с этим, ведь так? - Не собираюсь, - улыбнулась Кира, снова делая глоток чая. Он уже потихоньку начал остывать, и она немного удивленно уставилась в чашку, продолжая, - просто меня уже Кристина вызвалась сопровождать. Я не против, конечно, чтобы вы это делали вдвоем, но… не будет ли это слишком много внимания такой, довольно стандартной ситуации. Но за предложение - спасибо. - А я считаю, что идея хорошая, - Александр приобнял Катю за плечи, и она довольно ему улыбнулась, снова поворачиваясь к Кире, - тем более что Катя с Кристиной отлично ладят. Вы потом сможете как раз посидеть где-то - отдохнуть. От того, что вы один день на работу не явитесь - ЗимаЛетто не развалится. - На полдня, - хором ответили Кира и Катерина, и Воропаев очень постарался, чтобы не расхохотаться. Тем временем Пушкарева кивнула младшей Воропаевой, чтобы та продолжила свою мысль. - На полдня, потому что потом мне нужно будет связаться с французами - они хотят сделать приличный заказ, а терять его сейчас - смерти подобно, - заметила Кира, - нам нужны все возможности, все деньги и все заказы. Так что работа сейчас должна быть максимально продуктивной. - Ну а в моем случае это работа с Андреем, - вздохнула Катерина, - у нас ведь планы намечены колоссальные, а с мертвой точки мы пока так и не сдвинулись. Поэтому, нам пора этим заняться, а не просто говорить. - Иными словами, ты собираешься Андрея контролировать? - поинтересовался Александр, и Катя покачала головой. - Нет, я буду его стимулировать, - довольно заметила Катя, и Воропаев выгнул бровь, одарив ее весьма едкой улыбкой. - А ты знаешь, что вообще такое “стимул” этот? - Это ты сейчас про палку с иглой, которую использовали погонщики слонов, чтобы зверь шел в нужном направлении? - Пушкарева ответила ему схожей усмешкой. А Кира рассмеялась, наблюдая за всей этой сценкой. - Боже, как тебе, наверное, тяжело, что женщина, с которой у тебя отношения, такая умная. Даже повыделываться никакого шанса нет, - она спряталась за чашкой чая, как только Александр к ней повернулся. - Еще один гудок в мою сторону, и я не буду тебя жалеть, если у тебя начнется токсикоз, - пригрозил он, но на Киру это не подействовало от слова совсем. - Не нужно изображать из себя такую грозность, я ведь знаю, что ты сама доброта, - она сияла довольной и счастливой улыбкой, - а токсикоз у меня, скорее всего, уже имеет место быть. Я просто думала, что это моя привычная утренняя тошнота. У меня она прошла, и я была так рада… а тут снова вернулась, и я смирилась, ведь уже было… Кто же знал, что уже тогда нужно было бежать и проверяться. - Меня интересует другое, - немного нахмурилась Катя, - как ты не заметила, что у тебя… - она покосилась на Александра, - ну… беременность уже сколько? Десятая неделя? - Это еще не точно, но вроде как да, - младшая Воропаева вздохнула, а потом добавила, - а то, о чем ты спрашиваешь - у меня в принципе сбой в цикле. - Это из-за ее резкой потери в весе, - добавил Александр, - мы запаниковали, когда у Киры задержка была три месяца. - Думали о самом худшем, - призналась Кира, - так что я проверялась и лечилась, и потихоньку стала восстанавливать работу организма. - Но… пробелы, - взмахнул рукой Воропаев, - все равно были. - Ага, - подтвердила Кира, - но врачи говорили, что это не будет помехой для зачатия, у меня же регулярность худо-бедно восстановилась. Просто, я не собиралась, оно как-то… само. - Неплохо так… само, - хмыкнула Катерина, и покосилась на Воропаева. Александр самодовольно оскалился. - Катя, я живу всю жизнь в окружении женщин, меня словом “месячные” не то, что не испугаешь, даже не шокируешь, так что можешь не тушеваться в следующий раз. - Тут могу Сашку только поддержать, - улыбнулась Кира, - столько, сколько обо всех женских приколах знает он, мало какой мужчина осведомлен. - Тогда, - Катерина чмокнула Александра в щеку, - мне повезло еще больше, чем я думала, - она снова повернулась к Кире, - давай мы съездим к тебе и возьмем что-то из вещей, чтобы завтра утром поехать в больницу от нас. Как раз сегодня побудешь еще под присмотром. - А это удобно? - младшая Воропаева повернулась к брату, явно в поисках одобрения. И Александр только кивнул. Он прижал Катю к себе еще ближе, нет, это ему повезло куда больше, чем он мог себе представить. - Это не просто удобно, - заверил он сестру, - это необходимо. Для этого ведь и нужна семья.