Вместо Отражения

Досада. Этим словом можно было бы описать весь спектр чувств, что одолевали Малиновского, заставляя его недовольно морщиться, глядя на горячо любимого друга. - Даже не начинай, и очнись, пожалуйста, - простонал Роман, махая перед глазами Андрея рукой, - а то мне кажется, что ты сходишь с ума ровно с того момента, как к нам в компанию вернулась Пушкарева. - Погоди, Ром, ничего я не схожу, - Жданов оттолкнул руки друга, и поднялся со своего места, подходя поближе к окну, - деньги ведь мы себе присваивать и не собирались, ведь так? Почему тогда тебя удивляет и возмущает мое решение? - Во-первых, мы ничего не обсуждали, - и тут правда была именно за ним, ведь Малиновский помнил, что когда ЗимаЛетто совершила очередной обвал вниз, то главной их задачей было не “сохранить деньги для компании”, а просто “спасти хоть что-то”, ведь в возврат ЗимаЛетто к былому величию верилось очень слабо. - Деньги мы благополучно спрятали… спасли, скажем так, до поры. Но вот до КАКОЙ поры, мы ведь с тобой не обсуждали? Нет. А во-вторых, меня возмущает не твое решение вернуть деньги - Бог с ним, эта компания для тебя очень важна, и я знаю, как ты страдал, когда думал, что ЗимаЛетто доживает последние дни. Меня возмущает то, что ты сейчас просто собираешься отдать деньги под контроль Пушкаревой и, соответственно, Воропаеву. Если уж мы не можем потратить их так, как мы хотим… я бы сказал, на себя, то почему ты не хочешь получить за возврат этих денег максимум? - Возможно, потому, что Сашенька не тупой, и он не позволит мне увеличить нашу долю вложения в ЗимаЛетто? - едко поинтересовался Жданов, а потом выдохнул, словно сбрасывая с себя раздражение, - но главное даже не это, с Воропаевым я бы еще попробовал пободаться, ты же понимаешь. Но тут в игру вступил отец… черт, - Андрей потер лицо руками, - он так не вовремя вернулся - это просто жесть. И, как ты понимаешь, если он против, то я тут не сыграю никак. Я не могу быть главой семьи, когда глава жив и здрав. - Ты звучишь так, словно тебя сейчас не больно-то радует, что Павел поправился, - Роман попал в точку. Так как Андрей сперва стушевался, а потом хмуро произнес: - Меня не радует то, что он так рано отпросился из больницы. Меня бы мама поддержала… она и так поддержит. Конечно, но в том случае она волю отца подавала как свою, а так что? - Жданов вздохнул, и вернулся на свое место, - расстройство одно. Так что давай хоть ты не будешь соль на рану сыпать. Проблем и так выше головы, как буду выгребать, даже не знаю, - он опустил голову на стол, упираясь лбом в документы, которые были по нему разбросаны, - просто не знаю. - Это ты сейчас не о деньгах, как я понимаю, - Малиновскому друга было немного жаль, ведь он сейчас находился в очень похожей ситуации… - ты думаешь, что делать с Кирой? Понимаю, что ты уже настроился на развод… - Настроился? Ты что, думаешь, что Кира передумала разводиться? - Андрей поднял глаза на друга, и в них читалось чистое удивление. - А что, разве нет? - теперь удивился уже Роман, - я просто думал, что раз уж она сообщила тебе, что вы станете родителями… - Станем, но это совершенно не влияет на ее желание развестись, и теперь, - Жданов откинулся в кресле немного назад, - она хочет сделать это быстрее. Ведь если мы захотим развестись после рождения ребенка, то нам все равно придется ждать… год, или около того. Меня в этой ситуации больше беспокоит мама. - Я так понимаю, что теперь Маргарита пытается заставить тебя НЕ разводиться? Да, - покачал головой Малиновский, - у твоей мамы семь пятниц на неделе. То она поддерживала твой развод, и даже готова была помочь сблизиться с Пушкаревой, а теперь сдает назад? - Она на детях повернута просто, - взмахнул руками Андрей, - она теперь мне рассказывает, что если Кира получит развод, то неминуемо запишет ребенка Воропаевым. Словно в этом самая главная проблема. - Ну, тут я вынужден признать, что у Маргариты немного хромает логика, - Роман принялся раскачиваться в кресле из стороны в сторону, - ведь если Кира сказала тебе о том, что беременна, то она совершенно точно собирается подпускать тебя к ребенку. Или ты думаешь, что это шантаж? - Кира НИКОГДА не будет шантажировать меня чем-то подобным, - Жданов произнес это так яростно, что Малиновский только вскинул руки вверх, чтобы дополнительно продемонстрировать, что он просто предполагает, и совершенно не стремиться никого оскорбить или задеть, - она сказал мне, потому, что так правильно. И откуда эти страхи у мамы я судить не берусь. Но ни слова Киры, ни мои слова ее не успокаивают. Она сейчас по потолку будет бегать, и всеми усилиями будет пробовать оставить нас счастливой и дружной семьей. - Да, - Роман почесал нос кончиком карандаша, а потом провел по нему пальцем, на случай, если на нем останется след от грифеля, - это все печально… Маргарита, если она будет радеть за ваш брак, может сделать все, чтобы вас не развели, она у тебя серьезный танк, не зря же мы за ее спиной не раз скрывались. Ну, - он взмахнул карандашом в воздухе, - в былые годы. Ситуации в их студенческое время были разные, и Андрей с Романом не всегда вели себя прилично. Пару раз они стояли буквально на грани отчисления, в основном не потому, что они были непроходимо глупы, а потому, что они зачастую прогуливали “необязательные” предметы. Павлу за третьим разом надоело их выручать, и он довольно жестко заявил, что больше спасать он никого не будет. И… отстранился, просто наблюдая за всем происходящим со стороны. И их двоих тогда действительно могли бы выпереть из университета, а восстановиться было бы не так и просто. Так что на сцену вышла Маргарита, и хорошенько встряхнула всех, начиная от кафедры, к которой они были прикомандированы, и до деканата… Тогда впервые Малиновский понял, что в семье Ждановых важно было понравится именно этой женщине, которая выглядела мило и прилично только тогда, когда того требовали обстоятельства. Поэтому Роман понимал - если Маргарита решила, что ее сын не должен разводиться со своей женой, то вероятность, что они преуспеют - стремилась к нулю. - Вот ты меня сейчас совершенно не поддерживаешь, - нахмурился Андрей, ероша волосы несколькими резкими движениями. - Ну, прости меня за то, что я говорю правду, - прижал руку к груди Роман, - но поверь, если бы я тебе врал, было бы только хуже. - Да куда уж хуже, - Жданов закрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла, тяжело вздыхая, - просто… такой откровенный… ужас… - Думаю, что совсем в апатию впадать тоже не стоит, - покачал головой Малиновский, - со всем можно разобраться. Мы просто будем есть этого слона по кускам. - Тогда давай я подкину тебе еще одну часть слона, - оскалился Андрей, - может ты придумаешь, как ее мне съесть. - Если ты собираешься говорить о Пушкаревой, то лучше молчи, - отмахнулся Роман, - с ней я тебе помогать не буду. Она чумная какая-то, - он скривился, когда Жданов расхохотался, - вот ни разу не смешно. - Смешно, - Андрей снова закрыл глаза, на теперь он довольно улыбался, - потому, что ты никогда бы не подумал, что у Кати могли отрасти не только зубы, но еще и когти. Как твоя рука, к слову? - Лучше, но не твоими молитвами, - Роман покосился на свое запястье, а потом снова на друга, - ты вообще уверен, что она тебе нужна? У нее, видимо, после покраски, что-то там, в голове, - он постучал себя кулаком по темечку, - перегорело. Неадекватность просто зашкаливает. - Ром, - Андрей открыл глаза, и посмотрел на друга, чуть улыбаясь, - ну согласись, что ты сам виноват. Просто признай, что не стоило хватать ее за руки. - Вот ты кого сейчас защищаешь? А то я что-то понять не могу? - возмутился Малиновский, - я, - он указал на себя, - твой лучший друг, понимаешь? Я с тобой проходил все самые худшие и самые лучшие моменты твоей жизни. А Катенька твоя позорно сбежала, перед этим так круто тебя подставив. Это он сказал зря, пусть и на эмоциях, но очень зря. Он с легкостью заметил, как дернулся уголок губ Жданова, выдавая в нем не меньшее раздражение и даже гнев. Как же, Роман посмел говорить о Катерине… Нет, конечно, Андрей не считал ее святой, мог злиться и негодовать по поводу ее поведения, или того, что она сейчас была с Воропаевым. Причем, была настолько явно, что в один из дней принесла ему в кабинет аромат его парфюма. Но вот Малиновскому трогать Пресвятую Пушкареву строго-настрого запрещалось. А на вопрос “почему” был простой, и одновременно возмутительно досадный ответ - Андрей винил в произошедшем, а именно побеге Катерины, именно Романа. Мол, как можно было так бездарно оставить Инструкцию, которая была уже и не нужна? А кто должен был ее уничтожать? Кто об этом должен был подумать? Не Малиновский ведь влюбился в ту страшилу! Да, следовало признать, что сейчас она была просто великолепна. И этот цвет волос ее буквально… украшал. Делал и холоднее, и неприступнее, и сочнее… Или же сочнее ее делали несколько “лишних” килограммов? Да, она совершенно точно перестала походить на ту худую и несчастную мышку-замарашку. И Роман даже признался себе, только дома, наедине, с бокалом коньяка, что он мог бы приударить за ней, если бы не жирное НО. Сам Жданов. Ну не мог Малиновский перейти ему дорогу в такой малости. Просто не мог. Это было нечестно по отношению к Андрею, а он был единственным его другом, и от того горячо, а иногда и парадоксально любимым. Вот и сейчас Роман признавал, что Жданов имел право на эту жажду, на это желание. Когда Малиновский сочинял восхитительную, тонко продуманную и четко рассчитанную Инструкцию, он и понятия не имел, что все зайдет так далеко. Ему нравилась эта их шутка, такой себе шарж на идеальную любовь для страшилки, который должен был помочь в сохранении компании… Да, Господи, Роман не верил и на миг, что этим может причинить кому-то зло. Нет, все было предрешено изначально, и Андрею пришлось бы дать Кате от ворот поворот, ну… или не пришлось, как оказалось в итоге. Но Малиновский не планировал все это доводить до трагедии. Не чудовище же он, в самом деле. Он думал… посмеялись да разбежались. Увы, посмеяться не вышло, зато с "разбежаться" все было просто отлично! Но теперь жизнь их снова сводила воедино. Всех. На том же месте, в тот же час… И Роман даже грел в душе надежду, что Пушкарева, пусть и сбросившая старые лохмотья, не потеряла того, что в нее так успешно посеял Андрей. Но вышло так, что нескольких лет оказалось достаточно, чтобы Катерина из себя это чувство вытравила, ну, или хотя бы притупила. И встретила Жданова холодностью и… презрением. Да, в профессиональном плане она вела себя просто идеально, ей не было равных, и общение она выстраивала столь же тонко и осторожно. Но вот личное… - Андрей, - Роман вздохнул, и потер глаза, - прости. Я знаю, что все гораздо сложнее, и Катя никогда бы не сбежала, если бы не все, что тогда произошло. Но, давай мы будем говорить начистоту - если тебе нужно выбирать между женщиной, которая, скорее всего тебя не любит, и другом, который всегда будет рядом, даже если ты совершишь самые дурацкие поступки - ты понятия не имеешь, кого выберешь, ведь так? - он покачал головой, - и я не осуждаю тебя, хотя и очень сильно злюсь. До невозможности сильно, следует признать. Просто… такой выбор встанет, рано или поздно, я это… предвижу, скажем так. А я, как ты сам знаешь, ошибаюсь крайне редко. - Да ни в чем я тебя не обвиняю, - скривился Жданов и… отвернулся. Это заставило Малиновского хмыкнуть, ведь такое поведение друга лучше всего свидетельствовало о том, что он попал в цель. Впрочем, как и всегда, - просто сейчас и без того тошно, а тут ты еще масла в огонь подливаешь. Я просто думал, что у нас с ней есть шанс наладить все… а она… Скажи, - Андрей повернулся, чтобы снова взглянуть в глаза Роману, - зачем ей Сашка? Вот… это ведь для того, чтобы меня помучить, ведь так? - Я… - Роману хотелось отрубить резко и правду, это было бы хорошо и правильно. Конечно, Жданов бы попенился немного, выплеснул бы гнев, возмущение и жалость… к самому себе, а потом… переключился. Он упрямо не хотел видеть того, что разворачивалось на его глазах. Что бы там ни было между Пушкаревой и Воропаевым - страсть, любовь… или как бы оно там могло назваться, оно было. Действительно было, и было настоящим, - я не знаю, Андрей. Она со мной не говорит, да и маску научилась держать прилично. А с Сашенькой, как ты сам знаешь, я дружбу не вожу, чтобы понять, связывает ли их что-то кроме постели. Кира тебе рассказывает весьма однозначные вещи, но можно ли ей верить - вопрос. - И почему я не должен верить Кире? - в голосе Жданова было столько надежды, что Малиновскому захотелось отвесить ему оплеуху. Нет, что бы не испытывал Андрей к Катерине, это больше напоминало наваждение, чем любовь. Но Роман верил, что Жданов должен был пережить это самостоятельно, иначе никак. И то, чем сейчас занимался Малиновский было… неправильно. Нельзя было подпитывать в Андрее веру в то, что Катерину можно вернуть. Нельзя, потому как сам Роман в эту возможность верил слишком слабо, и поэтому не мог помочь другу. Но в такие моменты он пренебрегал своими обязанностями друга. Немного сладкой лжи… пусть горькую правду он отыщет сам. - Я считаю, - поднял палец вверх Роман, - и, заметь, это мои личные выводы и наблюдения. Тебе Кира Катю попросту не простила. Что бы она там не говорила, но госпожа по-ошибке-Жданова, не глупа и не слепа, а это значит, что она отлично заметила, что твои чувства к Кате все на том же месте. Когда ее брат сошелся с Пушкаревой, она, скорее всего, и радовалась именно потому, что об этом будешь знать и ты. Соответственно, она упивается любой возможностью, рассказать тебе, как же Катерина счастлива НЕ с тобой. - Ты, правда, так думаешь? - нахмурился Андрей, - я скорее… предполагал, что это Александр захотел, чтобы она мне все это так говорила, а ты считаешь, что… - Слушай, - покачал головой Роман, - глупо игнорировать очевидное. Пушкарева и Воропаев вместе ЖИВУТ. То, что они целуются на публику, и появляются вместе на всяких разных вечерах, еще можно было бы назвать притворством и игрой. Но ночевать в одной квартире, если там ПРАВДА нет связи - перебор. Это я тебе говорю, как человек, который хоть немного понимает в, подобного рода, играх. - Вот ты меня то обнадеживаешь, то снова… - Андрей отмахнулся, - ладно. Как бы мне не… сложно это признавать, но сейчас у меня… нет времени на все это, - когда Жданов закончил предложение, он выглядел таким растерянным, словно только что признался не в том, что бывает время, когда он не думает о Катерине. А в том, что он резко стал геем, и решил сообщить о своей любви… Милко, например. - Вот и славно, - похвалил Роман друга, но когда тот взглянул на него с непониманием, добавил, - я хочу сказать, что здорово, что ты понимаешь, что тебе сейчас нужно расставлять приоритеты, и в первую очередь решать самые острые проблемы. - Хочешь сказать, что Катя - это не острая проблема? - Жданов еще раз попытался забросить удочку в сторону Пушкаревой, но на этот раз Роман решил на это не вестись. Он встал и потянулся, вытягивая руки вверх и складывая их в перевернутый замок, а затем чуть прогибаясь назад. - Я хочу сказать то, что я уже сказал, - он поправил задравшийся пиджак и немного высвободившуюся рубашку, - ты сам знаешь, что сейчас горит, а что может ждать. Я в любом случае на твоей стороне, и что бы ты там не решил - буду помогать и поддерживать. Но не жди, что на этот раз я буду потакать твоим глупостям. Хорошо? - Значит, и раньше это были глупости? - Андрей уточнил это спокойно, без едкой злобы или возмущения, и поэтому Роман ему ответил. - Раньше, то, что мы делали, мы делали ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ради ЗимаЛетто, ну и ради того, чтобы спасти финансовое положение вашей семьи. Я говорю вашей, потому, что если бы ты угробил компанию, то Воропаев бы тебя засудил. Как пить дать, и ты сам это отлично знаешь, - он снова сел на свое место, подавшись немного вперед. Он поставил локти на стол, сведя ладони в виде домика, - потом, когда тебя перемкнуло, ты и стал делать глупости. - Мы снова начинаем? - выгнул брови Жданов, и Малиновский просто покачал головой. - Я просто хочу, чтобы ты меня услышал. Глупостью было не то, что тебя перемкнуло, а то, что ты начал делать потом. У тебя была одна проблема - Кира. Ты и от нее избавиться не мог, и Катю отпустить, скажешь, не так? - Роман пожал плечами, - чтобы разрулить твои личные проблемы тогда тебе нужно было на корню хоронить нашу задумку, и на всех парах бежать к отцу за советом. Ну, или к матери, она тебя бы точно поддержала, если бы ты был с ней предельно честен. Но сразу сделать этого ты не смог, а потом Катя просто помахала тебе ручкой. В попытках удержать ее без реальной возможности, ты ее и проворонил, понимаешь? И теперь происходит примерно то же самое - у тебя есть проблемы, которые куда важнее того, что происходит между тобой и Пушкаревой - скажешь не так? - Ничего не скажу, - Андрей снова встал со своего места, принимаясь расхаживать по кабинету, - нет, скажу, но… без признания того, что ты прав. Мне нужно сконцентрироваться на ЗимаЛетто, возврате денег, потому, как меня отец просто съест, если я не придумаю что-то… приличное, и на Кире, точнее, на ее беременности, точнее на том, чтобы мама не принялась нас снова тянуть друг к другу силой. Потому что на этот раз упираться буду не только я, но и сама Кира. Я тебе говорил, к слову, что она хочет после развода снова стать Воропаевой? - Не говорил, но это ведь не столь важно, - отмахнулся Малиновский, - из всего, что ты перечислил, в первую очередь ты должен заниматься ЗимаЛетто и этим Чудо-Планом, который предложила Катерина. Деньги? Если Воропаев с Пушкаревой хотят их снова в активы компании, пусть они и думают. Ты можешь вернуть деньги двумя путями. Первый им не подходит потому, что на вас накинутся кредиторы, а второй, потому, что доля Ждановских денег тогда станет куда как выше в компании. Но это ведь не твои проблемы, так? - Если следовать логике, да, но… - начал было Жданов, но Роман перебил его, поднимая вверх руку, чтобы остановить поток его речи. - Никаких “но”, ты предлагаешь достаточно, если им что-то НЕ нравится, пускай они занимаются этим самостоятельно, - Малиновский развел руками, - Андрей, прояви стойкость. Я понимаю, что отец и его мнение для тебя важны, но и тебе не семнадцать - ты имеешь право и на свое мнение, и на свою игру, и на свои планы. - Ладно, - кивнул Андрей, - допустим с деньгами все плюс-минус понятно, тем более что их выводом и так собиралась заняться сама Катерина, тут я могу сказать, что я уже сделал свое предложение, и просто буду готов принять любое другое, если оно не будет вредить компании. Но у меня еще остается Кира… - Слушай, Кира у тебя тоже НЕ остается, понимаешь? - Роман улыбнулся, когда Жданов уставился на него в полнейшем непонимании. - Ты сам сказал, что она не собирается запрещать тебе видеть ребенка, готова на тебя его записать. Ну… потом, - он решил не упоминать, что и эта беременность могла сорваться, это было бы и грубо, и жестоко. Малиновский не хотел другу такого испытания еще раз. Андрей мог Киру не любить, ну той самой безумной любовью, но он ценил ее как близкого человека. И потерю ребенка переживал хоть и по-своему, но с ней на равных, - когда вы уже будете знать кто там у вас. Соответственно, все эти вопросы вы и будете решать между собой. Ведь, по сути, у тебя же с Кирой сейчас проблем нет? - Нет, - согласился Жданов, - мы с ней все обсудили, и я бы сказал, что остались вполне довольны друг другом. Я предложил ей любую финансовую помощь, но она пока только смеется, говорит, что до этого еще рано. Но пообещала держать меня в курсе… всего. Ну, ты понимаешь. Но мама… - А с Маргаритой, все еще проще, - улыбнулся Малиновский, - просто скажи ей, что Кира все решила, а ты не собираешься с ней спорить, чтобы лишний раз не расстраивать беременную женщину. Что ты беспокоишься о ее эмоциональном состоянии и все дела. И если ей, я имею в виду Маргариту, нужно что-то Кире доказывать - она может заняться этим сама. - А тебе не кажется, что перекинуть маму на Киру, как-то… - немного неуверенно начал Андрей, но Роман покачал головой. - Мне вот ничего не кажется, - он пожал плечами, - во-первых, Кира с твоей мамой ВСЕГДА находила общий язык, и на этот раз не будет исключений. Ну и во-вторых, если что-то все-таки выйдет из-под контроля - в дело вмешается Сашенька и заступится за свою семью. Вот ты и не при делах. - Тебя послушать так все, чем я должен быть сейчас занят, это ЗимаЛетто, - хмыкнул Жданов после короткой паузы, и Роман кивнул. - Так и есть - все свое внимание сконцентрируй на компании и Антикризисном Плане, а все остальное устаканится и без тебя. Гарантирую. Андрей кивнул и повернулся к окну, а Роман откинулся на кресле, глядя в потолок. Да… иногда быть хорошим другом то еще испытание. Но ничего, кажется, у него это пока получается просто отлично.