Вместо Отражения

- Ты сегодня выглядишь просто отлично, - Юлиана коснулась Катиной щеки практически невесомым поцелуем, - мне кажется, что проживание с Воропаевым идет тебе на пользу, - она улыбнулась и подмигнула покрасневшей Пушкаревой, - и так думаю не только я, - Виноградова бросила на стол газету, которую до этого зажимала под мышкой, и принялась играть со своим вечным зонтом. - Журналисты привирают и искажают правду, - заметила Катерина, и взглянула на первую страницу, - а это вообще противозаконно - они просто подкараулили нас в ресторане. Мы не собирались давать какие-либо интервью или позволять себя снимать. - Самые лучшие фото именно так и получаются, - заверила Пушкареву Юлиана, - ты же видишь, такие кадры не сыграть, - она постучала указательным пальцем по фото, на котором Александр целовал ладонь Катерины, глядя ей в глаза, - зато теперь ни у кого не может быть сомнений, что между вами. - Ни у кого сомнений нет, кроме нас самих, - улыбнулась Катя и покачала головой, вздыхая, - но я рада, хоть кому-то что-то понятно. - Ты о чем? - Виноградова тут же уцепилась за это заявление, - ты что, не знаешь, что ты к нему чувствуешь? Тогда это… печально. - Нет-нет - все я знаю… я бы даже сказала, что мы во всем разобрались, - вздохнула Катерина, - но… мне кажется, что у нас все происходит слишком стремительно. - Стремительно? - Юлиана выгнула брови, - вы два взрослых, зрелых, самодостаточных человека, что у вас может быть… стремительно? Ну… кроме родов, если уж на то пошло. - Я просто… - Пушкарева не могла найти слов, протяжно вздыхая, она раздумывала над последними днями с Александром, - мне кажется, что Саша собирается делать предложение, - она взглянула на Виноградову, ожидая ее реакции, но подруга ее была подозрительно спокойна. - Нормально, я поддерживаю - кивнула Юлиана, когда тишина стала буквально давящей, а Катерина и не думала продолжать свою мысль, - тебе-то что не так? - Лина, ты не понимаешь, - Катерина отчаянно затрясла головой, - он… мы… это… замуж! ЗАМУЖ! Ну, насовсем… Виноградова удивилась только сейчас. Она сперва распахнула глаза, уставившись на Пушкареву растерянно, а потом, видно осознав услышанное, буквально расхохоталась. Катя лишь вздохнула. Она думала, что на подобную реакцию была способна только Лиза, но, как оказалось, нет, Веларова была еще сдержанной. Юлиана смеялась ТАК, что на них стали поворачиваться гости заведения и официанты. Пушкарева снова вздохнула, и наполнила стакан для Юлианы водой. - Попей, а то ты так себя хохотом до приступа доведешь, - пододвинула она его Виноградовой поближе. Юлиана послушно взяла его и прижалась губами к краю, стараясь сделать глоток побольше. - Прости, - отдышалась Виноградова, - я просто не ожидала… что ты сформулируешь свое переживание именно так. Но, Катя, замуж - это не обязательно насовсем, понимаешь? Не обязательно. Ты можешь развестись с ним в любой момент. Но то, что Воропаев хочет взять ответственность за эти отношения - здорово. Что тебя, ну, кроме как “насовсем” останавливает? - Меня ничего… я не думаю, что меня что-то остановит, если он сделает мне предложение, но… я думала, что мы как-то… что на это потребуется гораздо больше времени. Я думаю, что я просто растеряна от того, что я не понимаю… точнее, что я не могу понять как это… как он так… - О, мне кажется, что я поняла, и это, по-моему, ни разу не смешно, - нахмурилась Юлиана, - ты что, не веришь, что Воропаев мог влюбиться в тебя настолько, что он готов сделать тебе предложение? Катерина отвела взгляд, принимаясь разглядывать гостей в зале. Нет… все было не так, как говорила Лина. Совершенно точно нет! После того, как Жданов так успешно растоптал ее гордость, ее наивность, ее любовь… она долго и упорно восстанавливалась, заставляя себя снова принять себя, снова поверить, что к ней можно… что ее, возможно… что то, что произошло, было неправильной, непоправимой глупостью, ошибкой… и ее, и его… В своем пути к восстановлению ей сперва помогала Виноградова, но у Юлианы время тоже было не резиновым. Лина вернулась обратно, оставив Катю еще на какое-то время восстанавливаться в Египте. Они постоянно созванивались, общались, и Виноградова проверяла, посещает ли Катерина психолога. Пушкарева была обязательной и послушной, и не пропускала ни единого сеанса, хотя… если признаться честно, ей это мало помогало. В итоге, она собралась с силами, с мыслями и попросила Юлиану сеансы прекратить. Виноградова сперва заупрямилась, утверждая, что Кате нужно продолжать лечение, но потом сдалась. Ведь если Пушкаревой не комфортно, то и толку от лечения просто-напросто не будет. Катерина соглашалась, что от терапии она просто сбежала - было мучительно больно. Ее буквально обжигало изнутри каждый раз, когда снова и снова поднималась эта тема, когда она должна была говорить о своей ошибке. Поэтому она буквально взмолилась о возможности работать. Ведь именно в работе она собиралась искать спасение. И нашла. Работа. Встреча с Лизой, которая принялась тащить Катерину из ее неуверенности и зажатости своими силами и упорством. Роман с Денисом. Это решение было не самым правильным в ее жизни, но… стоило признаться, что одним из лучших. Но… до сих пор за ней гонялись страхи… Страх, что любовь снова может оказаться ненастоящей, страх, что все рассыплется в руках песком… страх, что ее все-таки нельзя любить, или нельзя любить достаточно сильно, чтобы… И так, как страхи эти ее не покидали, Катерина научилась с ними жить, принимать, как часть себя, возможно даже буквально лелеять. Но тут в ее жизни появился Александр, и оказалось, что она может быть любимой. Что мужчина может буквально сходить по ней с ума, что он готов стать для нее всем и что она уже была всем для него. Это было приятно, правильно, сохранно и ободряюще, но это все равно пугало, заставляя ее внутренне содрогаться только от одной мысли - а вдруг она ошибается, а вдруг… а вдруг… а… - Катя, - рука Юлианы коснулась ее запястья, и Пушкарева, ушедшая в свои мысли, вздрогнула, уставившись на пальцы подруги, - ты меня только что напугала, я тебя натурально дозваться не могла, ты о чем думаешь? - Обо всем и ни о чем одновременно, - улыбнулась Катерина, - я просто… наверное, это действительно страх, и… мне страшно, что все это может оказаться какой-то игрой. Да, - она вздохнула, - я знаю, что Саша НИКОГДА… но мой глупый мозг…ничего не могу с собой поделать. - Ты пробовала говорить об этом с Воропаевым? - Виноградова подозвала официанта, чтобы сделать заказ, - мне кажется, ему нужно знать, что тебя так сильно беспокоит. - Я не могу ему рассказать, - призналась Катерина, - я боюсь показаться глупой, ведь это так… это так неправильно, тянуть во что-то новое свои прошлые отношения. - Так и не тяни их, - кивнула головой Лина, - не тяни, а поговори с ним. Скажи, что тебя тяготит, что волнует. Я… я к Воропаеву могу как угодно относиться. Знаешь, мы все разные, и иногда играем по разные стороны баррикад, но он не сволочь. С женщинами он сволочью никогда не был. И то, что случилось с тобой… он знает, он знает все, так что тебе мешает поделиться тем, что сидит внутри тебя? Поверь, он не из тех, кто рассмеется, глядя на твою слабость, он тот, кто поможет тебе превратить ее в силу. Официант подошел к ним как раз тогда, когда Катерина собиралась ответить. Она открыла и закрыла рот, словно рыба, и даже порадовалась, что сделала небольшой, буквально секундный перерыв. Пока Юлиана делала заказ, Пушкарева… думала. С одной стороны она была согласна с Виноградовой - нужно было признаться Саше, рассказать ему все, что у нее на сердце, довериться, прыгнуть в воду с разбегу и… будь что будет. И даже если ее обожжет боль, то это совершенно точно будет неважно. С другой стороны… может, она сама сможет пересилить себя? Может, она сама справится? Ведь раньше у нее получалось? Не просто же так она достигла такого успеха в работе! Она потрясла головой - нет, это работает совершенно не так. Ведь любовь и работа… их нельзя сравнивать, это… это не одно и то же. - Снова задумалась? - Юлиана привлекла ее внимание взмахом руки, - о, на этот раз не так глубоко, уже хорошо. Слушай, - она накрыла Катину ладонь своей, чуть сжимая пальцы, а потом переплетая их, - ты запуталась в себе. Запуталась потому, что ты даже не пыталась в себе разобраться, а просто все закопала. И… знаешь, сейчас я готова признать, что тогда я смалодушничала, и не настояла на том, чтобы ты продолжила лечение. Я этого не сделала. Я увидела, что ты получила облегчение и понадеялась… надежды мои не оправдались, ну, не на сто процентов. Но теперь у тебя есть шанс исцелиться окончательно. И не просто исцелиться, а выстроить настоящие, прочные и гармоничные отношения. И пусть для этого ты выбрала самого сложного человека среди тех, кого я знаю лично, но я уважаю твой выбор. Главное - решись. Не скрывайся сама от себя и не беги. На этот раз уход в работу не поможет, и сбежать под мое крыло, или в объятия Лизы не выйдет. - Странно, - улыбнулась Катерина, - я слушаю тебя и понимаю, что ты права, но, когда я уйду, когда пойду домой, мне просто кажется, что я растеряю всю силу духа. Катя не кривила душой. Сейчас она наполнялась легкой дрожью предвкушения. Предвкушения разговора, обсуждения, правды… даже кончики ее пальцев немели, холодея. Но… вдруг запал этот окажется недолгим? Ведь схожее желание высказаться преследовало ее каждый раз, когда она оказывалась наедине с Андреем. Ей хотелось поставить точку, хотелось избавиться от его странных и одновременно понятных взглядов в ее сторону, но она не решалась. А вдруг, она не решится и сейчас? А вдруг… - Не растеряешь, - улыбнулась ей Юлиана, - ты куда сильнее и храбрее чем сама можешь представить. Ты само средоточие силы, просто не признаешь этого. - Средоточие силы… - Катя покачала головой, - так говорил Денис. - И он был прав, - кивнула Виноградова, - я подписываюсь под каждым его словом. Хвощев не любил шумные вечеринки, не умел танцевать, и читал Ницше в оригинале. Он был приятным, умным, красивым и ярким, довольным жизнью и собой. Кате казалось, что она смотрела и общалась с воплощением идеальности. Так почему же ей все казалось… пустым? - Пушкарева, я тебе поражаюсь, - Денис повернулся, покачивая в руках бокал красного вина, - ты со мной порвать пытаешься, но вместо этого за последние минут пятнадцать извинилась раз сорок, наверное. Кать, ну давай мы просто поговорим, а? - Но о чем… о чем мы еще будем говорить? - больше всего Пушкарева боялась, что Хвощев возьмется за нее всерьез. Ведь пока он просто давал ей выговориться, а сам молчал, не осуждая даже взглядом. И она знала, что если он начнет уговаривать ее, то она может поддаться. Да, Денис был просто невероятно харизматичен, а еще он умел быть убедительным. А Катя… пускай она и решила, что эти отношения не ведут ее никуда, но… - я же уже сказала, что мы не можем… - Кэт, послушай, если мы не можем - мы не будем, - Денис сел рядом и похлопал ее по руке, и в этом движении не было привычного заигрывания или интимности, просто… поддержка, - но ты, черт возьми, помимо того, что роскошная женщина, еще и очень хороший человек. И я не хочу тебя потерять как друга, раз уж амплуа любовников тебе не подошло. На самом деле проблема была не в самом “амплуа любовников”. Катерина просто узнала, что Ден собирался сделать очередной шаг, перевести их отношения в куда более серьезную плоскость. Катя к этому оказалась не готова. Первым делом она провела анализ своего внутреннего состояния, с чего же она так взбунтовалась против очередного шага? Но потом поняла - она не любила. Пушкарева не могла пожаловаться на холодность - ведь страсти между ею и Денисом было достаточно, но… Когда она просыпалась рядом с ним утром, в ней не просыпалось необходимости укрыть его одеялом, или погладить по плечу. Катя даже не всегда оставалась на ночь, больше предпочитая уходить к себе. Лиза говорила, что это нормально, что иногда иметь свою территорию просто жизненно необходимо. Пушкарева с этим соглашалась, и не видела проблемы в том, как выстраивались ее отношения с Хвощевым. Но когда Денис оказался готов к следующему шагу - струсила. И страх этот в первую очередь был направлен на ее собственную холодность. Это было неправильно. И довольно печально, ведь Денис совершенно точно заслуживал самого лучшего отношения. - Конечно же, я не собираюсь тебя терять, - вздохнула Катерина, ощущая горечь в горле от лжи. Ведь, признаться честно, она собиралась разорвать с Денисом все возможные отношения и… раствориться, сбежать. На этот раз не спасая себя, но спасая человека, который явно проникся к ней чувствами, на которые она не могла ответить. Ведь это же благое дело? Или все-таки подмена понятий? - как ты мог подумать, что я собираюсь… - Кэт, ну перестань, а? - Ден улыбнулся, сделав несколько глотков вина, - мы с тобой знакомы достаточно времени для того, чтобы я мог с уверенностью сказать, что я ЗНАЮ тебя. И да, я знаю, что ты собиралась со мной попрощаться, а потом прятаться и не отвечать на телефонные звонки. Да, я знаю, что ты хотела сделать как лучше, но ты еще сама не знаешь КАК лучше. Ты даже себе не поможешь в этом плане - гарантирую. Так что давай поговорим. - И о чем мы будем говорить? - Катерина вздохнула, понимая, что отвертеться не удастся, - что мы будем обсуждать в этом случае? - Уж точно не то, что меня интересует больше всего, - грустно улыбнулся Хвощев, он заглянул в свой бокал, словно раздумывая, не добавить ли еще вина. - И что тебя интересует больше всего? - зачем она это спрашивала, если Денис понимал, что она не собиралась ему отвечать? - Почему не я? - мужчина вздохнул, и покачал головой, - не отвечай… точнее, ты и не можешь ответить, но это совершенно точно не важно. Ты просто не чувствуешь ко мне того, что я к тебе. И, Кэт, это нормально. - Нормально? Нет, это неправильно, - покачала головой Катерина, - я не считаю, что поступила с тобой честно, потому что изначально, я имею в виду, когда мы только сходились, я уже тогда знала, что ничего не будет, но… не смогла устоять. Ты просто такой… Ден, ты самый лучший! Веришь? - Не-не-не, вот это ты очень зря, - покачал головой Хвощев, - не нужно рассказывать, что я самый лучший, и самый восхитительный, и что дело в тебе. Да, - он взял Катю за руку, и сжал, правда, не слишком сильно, - дело в тебе, но мы сейчас говорим не о нас. Дело в том, что ты, возможно, еще не готова принять кого-то в свою жизнь. И мне жаль, что мы не встретились позже, когда ты была бы готова, но… Жизнь - сучка, и я чувствую себя ужасно от того, что я не могу это изменить. Но я радуюсь, и даже горжусь, что я не просто тебя встретил, а что я стал этапом на пути твоего выздоровления. Все будет отлично. Отлично. И у тебя, и у меня. Но я не хочу врать тебе - я расстроен, даже немного раздосадован. Не ожидал, что ты сбежишь до того, как я сделаю предложение посерьезнее. С другой стороны… кто знает, вдруг это действительно единственно верное решение? Не хотелось бы мучить тебя дольше. Ты просто отличный человек, и я знаю, что ты многое испытала, и я не хочу тебя истязать. - Ты знаешь, что я буквально ненавижу себя за то, что я не могу в тебя… не могу тебя… просто не могу, - Катерина покачала головой, а потом покосилась на свой бокал. Она не притронулась к нему, но сейчас… возможно глоток это не такая плохая идея? Но потянуться за ним Катя не решалась. - Кэт, знаешь, в чем твоя проблема? - Ден отпустил ее руку, вставая со своего места и направляясь в сторону стола, чтобы наполнить свой бокал. - В чем? - сейчас она была готова выслушивать от Хвощева все что угодно, он имел полное моральное право злиться на нее, поучать и… - В том, что ты думаешь о других гораздо больше, чем о самой себе, ты ставишь кого-то на первый план, полностью забывая о своем благе, - он качнул наполненным бокалом, - это может тебя погубить. А мне бы этого не хотелось. Поэтому, не могла бы ты больше заботиться о себе? - А то, что я сейчас ухожу, нельзя назвать заботой о себе? - Катерина улыбнулась, наблюдая за тем, как Денис покачал головой. - Ни разу, Пушкарева, ни разочка, - он снова сел рядом, но не коснулся ее, - ты думаешь, что я страдал бы больше, и что сейчас я буду страдать, и поэтому ты стараешься сделать эту самую боль минимальной. Я не прав? - Не прав… ну, не совсем… - Катерина вздохнула и отвела взгляд. - Лжешь ты на двойку, хотя и стараешься, - рассмеялся Хвощев, - Кэт, все будет отлично, но ты должна провести работу над ошибками, и еще одно… - он коснулся ее плеча, чтобы привлечь внимание, а потом отсалютовал бокалом, - не пропадай, а то мне придется тебя искать. И Катерина знала, что этот будет. Не просто потому, что так говорит, а потому, что действительно беспокоится. И в тот день ей было так жаль, что она не может остаться с этим мужчиной. Так невозможно жаль… Подготовка к разговору с Александром оказалась куда более нервной, чем в итоге сам разговор. Воропаев, как оказалось, примерно понимал, что происходило в душе Катерины, и поэтому не торопился со своими предложениями и серьезными планами. Позволяя медленно привыкнуть к тому, что она становится частью его жизни, а он ее. Когда Пушкарева буквально вывалила на него тот снежный ком, который, как ей казалось, мог буквально раздавить Александра, он справился с этим с поразительным спокойствием. А еще поинтересовался, готова ли она к тому, что он ее сейчас обнимет, прежде чем они поговорят еще. Он уточнял на всякий случай, чтобы Катя не зажалась и не прекратила рассказывать… Но, оказавшись в его руках, стало в разы легче. - Очень хорошо, что ты мне обо всем рассказала, - Воропаев поглаживал ее волосы, перебирая их между пальцами, пропуская в них пряди, - а то мы бы могли так на месте топтаться до бесконечности. И никуда не сдвинулись бы, потому что каждый бы поддавался целой тонне сомнений, которые буквально тянут вниз. - А какие сомнения тянули вниз тебя? - выгнула брови Катерина, стараясь развернуться в руках Александра так, чтобы взглянуть ему в глаза, - мне казалось, что ты выглядел как человек, совершенно уверенный в своих действиях. - Нет, в своих действиях я как раз-таки был уверен, - рассмеялся Александр, - но это совершенно не значит, что я не испытывал сомнений относительно того, что мучит тебя. Например, я размышлял о том, насколько сильно я тебе нужен, и не боишься ли ты сказать мне, что хорошенько подумав, ты решила… - Даже не смей продолжать, - Катя прижала пальцы к губам Александра, - как ты вообще мог подобное подумать? Я что, не достаточно показала тебе свой интерес, что ты сомневаешься во мне? Воропаев рассмеялся, а потом попробовал укусить ее за палец. И пусть это было шутя, но Катерина все равно отдернула руку так, словно и правда мог цапнуть. - Нет, ну вот любви к двойным стандартам я в тебе не замечал, - покачал головой Александр, - ты же понимаешь, что я могу задать тебе подобный вопрос, и даже притворно возмутиться, что ты будешь хлопать на меня глазами и долго искать ответ? - Ты не можешь быть таким засранцем со мной, - Катя в этом была уверена… процентов на девяносто, - но да, теперь, когда это все было произнесено, я понимаю, о чем ты говоришь. Но твое заявление меня все равно возмущает, - она нахмурилась, - это парадокс какой-то. Слушай, а тебя мои слова не возмутили? - Нет, - покачал головой Александр, - с чего бы? Ты честно рассказала, что тебя беспокоит и почему. Я наоборот должен быть тебе благодарен, что мы сейчас можем это обсуждать в открытую. Ну и не могу не заметить, что мы не дотянули до конфликта, когда оба молчали слишком о многом. Удивили ли меня твои слова - немного, я все-таки думал, что ты более уверена во мне, но это не страшно. Возмутили - нет, ведь я знаю, откуда у твоих страхов растут ноги. И да, я все еще считаю, что нам нужно все это проговорить, но мы не обязаны делать это прямо сейчас. Разве что самое главное, то основное, что может позволить тебе чувствовать себя гораздо комфортнее. - Мне уже с тобой комфортно, ты не думай… ой, - Катя пискнула, когда объятия Воропаева стали еще сильнее, - ты чего? - Я НЕ ХОЧУ, чтобы ты оправдывалась, - Александр смотрел на нее внимательно и даже немного строго, - я хочу, чтобы ты в первую очередь была честна с собой. Нам некуда спешить, мы все успеем, - он осторожно погладил указательным пальцем по ее щеке, - мы никуда не торопимся…. точнее, я немного начал, соглашусь. Но даже если я и начал торопиться, то это не значит, что мы не можем притормозить. Твой переезд, пусть и с сохранением твоей квартиры, уже огромный шаг для тебя, да и для меня тоже. Мы пока можем побыть в этой точке, и подождать перехода к следующей. - А что было бы следующей? - Катерине было приятно осознавать, что ей не обязательно куда-то торопиться. И мысли о том, что Воропаев соглашался с этим буквально согревали. Но это совершенно не значило, что ей было не интересно. Она очень хотела послушать планы Александра, но так, чтобы на эти планы было не обязательно соглашаться в сию секунду. - Лично для меня, - начал он, - такой точкой мог бы стать твой окончательный переезд ко мне. То есть, мы могли бы перевезти ко мне все твои вещи, могли бы начать расставлять их по местам. Скажем так, сделали бы твою съемную квартиру немного нежилой, чтобы ты перестала ее воспринимать как дом, и была бы готова с ней расстаться. - Значит, ты бы не хотел, чтобы я отказывалась от этой квартиры прямо сейчас? - Катерина принялась поглаживать затылок мужчины, запуская пальцы в его волосы, и принимаясь ласково и осторожно почесывать кожу его головы. - Я больше тебе скажу - мне очень нравится твое жилье. Да, как у любого съемного там есть свои минусы - было бы неплохо сделать ремонт и все дела, но в целом… ты ведь не зря ту квартиру выбрала, так ведь? - принялся размышлять Александр, прикрывая глаза, и немного откидывая голову назад, чтобы продлить ласку. Такое его движение открыло его соблазнительную линию шеи, и Кате захотелось коснуться ее губами, но тогда ей пришлось бы изменить свое положение в его руках, а это точно заставило бы Воропаева снова на нее посмотреть. Так что приходилось просто любоваться, не касаясь… по крайней мере, губами. - Не то чтобы она была чем-то особенным, - Катерина очень много времени проводила в разъездах, и практически в квартире и не жила, - но да, она повидала многое и была… и есть для меня важна. Но… ты о чем? Если ты хочешь, чтобы я к тебе переехала, то какая разница? - Вкладываться в недвижимость - очень хорошая идея, - немного издалека начал Воропаев, - и то, что ты любишь свою квартиру, может быть хорошим плюсом. Я говорил с ее хозяином, и могу сказать, что он не против продажи, правда, сейчас не готов назвать цену. Но, - он пожал одним плечом, - мы ведь никого не подгоняем, ведь так? - на этот раз Александр взглянул на нее, - мы не торопимся, мы будем двигаться с той скоростью, которая будет подходить нам двоим. - Я… я думаю, что это звучит хорошо, - Катерина кивнула, а потом добавила, - не то, что мы не торопимся, хотя, я тебе за это тоже благодарна, а… то, чтобы я переехала к тебе со всеми вещами. - Правда? - Воропаев выгнул бровь, пристально глядя на Пушкареву, - Катя, я не хочу, чтобы ты сейчас шла на какие-то… компромиссы. Потому как они хороши только в бизнесе. В собственном комфорте не бывает полумер. - Ты мне позволяешь сохранить мой комфорт, - на этот раз Катерина была совершенно уверена в своих словах, - квартира моя, по сути, никуда не девается, а мы… мы будем пробовать, и будем смотреть… как это будет, когда мы уже друг с другом окончательно. Поэтому, да, я готова. Я уверена, что готова. Но у нас все равно есть небольшая проблема. - И какая же? - Александр улыбнулся, да… сегодня весь их разговор состоял из “проблем”, которые постепенно нужно было решать. - Мои вещи, - Катя тоже не пыталась сдержать улыбку, - их ОЧЕНЬ много, и я не уверена, что их все можно будет сюда перевезти. Мы тогда просто утонем в них… ну в вещах. И твоих, и моих я имею в виду. - Думаешь, эта квартира для нас слишком мала? - в голосе Воропаева слышалась… хитринка, даже какой-то продуманный подвох. Катя сузила глаза, разглядывая лицо Александра. Вдруг он выдаст себя еще и мимикой, но не тут-то было. - Думаю, что не знаю, но мои предчувствия… ошибаюсь я крайне редко, - она прикусила нижнюю губу, а потом продолжила, - я боюсь этого твоего взгляда. Он немного… маньячный. Что ты уже удумал? - Есть у меня тут один план. Если честно, - хмыкнул Александр, - я уже начал воплощать его в жизнь. Тебе собирался показывать, уже после предложения… не смотри на меня так испуганно, я сделаю тебе предложение потом, это наш следующий шаг, который будет через шаг. Так что выдыхай, я тут обнимаюсь с тобой без кольца в кармане, я не настолько безумен. - Я все еще сомневаюсь, что ты не безумен, - протянула Пушкарева, - но, я поверю тебе, что торопиться и с этим ты не будешь. Так что давай ты вернешься к тому, что расскажешь, что же ты там хотел показать мне после… предложения. - Да, я с удовольствием, - довольно продолжил Воропаев, - и раз уж пошло такое дело, - он поиграл бровями, выдерживая паузу, - могу сводить… свозить тебя на обзорную экскурсию. - И далеко нужно ехать? - Катерина все еще была немного растеряна. Да они поговорили обо всем, и все обсудили… Но Александр все еще заставлял ее волноваться. Он с такой легкостью говорил о переезде, о браке… точнее, пока о предложении, но, потом, в конечно итоге, и о браке, ведь так? К этому действительно следовало привыкнуть и просто подождать, позволив мужчине, как и положено, вести в этом танце. Но она не могла не задавать вопросов. Ненавидела себя за эту дурацкую, самозащитную привычку - но по-другому просто не могла. - Не то чтобы очень, но это немного в отдалении от города, - Александр не торопился раскрывать свои секреты, - и если ты согласишься поехать и посмотреть, то… мы можем отправиться прямо сейчас. Ну так что? Решаешься? - Ты говоришь так, словно у меня есть выбор, - покачала головой Катя, немного растерянно улыбаясь, - ты же заинтриговал меня до невозможности. Конечно, я говорю тебе “да”. - А на какой из вопросов? - Александр выгнул бровь, и Пушкарева возмущенно воскликнула: - Саша! - Шучу-шучу, - тут же улыбнулся он, - собирайся, тебе для этой поездки нужна удобная обувь, там… еще не все так идеально, как хотелось бы. - Ты интригуешь меня все больше и больше, - призналась Катерина, и потянулась за поцелуем, - отпускай, пойду, переоденусь. - Еще секунду, - он снова прижался к ее губам, - еще одну…