Вместо Отражения

Документы на развод - это то, что Жданов в своей жизни не собирался подписывать никогда. Точнее, если быть совсем уж честным, то он и жениться не собирался, ну… на Кире, естественно. Но… разводиться? Вон, родители у него сошлись однажды и жили долго… сперва странно, потом, кажется, счастливо, а теперь… нормально, как и полагалось семейным людям их возраста. То есть по принципу - я тебя не брошу, потому что и ты никому не нужен, и на меня никто не посмотрит. Это было вполне логично, и его самого устраивало. Будучи не самой романтичной натурой, за этим постоянно приходилось бегать к Роману, ну, чтобы рассказал да показал, что же эта самая романтика значит и с чем ее едят, Андрей не верил, что “любовь до гроба” длится больше трех, ну… максимум пяти лет. Потом его наказала жизнь. Или судьба? Или это была карма? Или как назвать ту чертовщину, которая забрала из его рук Катерину, отгородила ее от него морями… буквально, и сунула в руки Киру. Живи, мол, пользуйся, и он… был не против. Не потому, что позабыл о Пушкаревой, о ней забыть не получалось. Ни алкоголь, ни женщины, ни уговоры матери, ни даже Кира и ее беременность так и не смогли вытравить из его сознания образ той сильной, но хрупкой девочки, которую он так… обидел. Она являлась ему во снах, его глючило… вполне себе реально, а не фигурально выражаясь - он видел ее в коридорах компании, в своем кабинете, и практически не мог заходить в каморку, ведь там ему даже ее запах мерещился. Те дурацкие, видимо мамины или бабушкины духи, которыми она так щедро полилась на одно из их “свиданий”. Пиджак тогда, между прочим, пришлось выбросить, а самому отмываться в душе несколько часов… На следующий день он, кретин, еще и с Романом это обсуждал. Они смеялись, наслаждаясь каким-то мнимым превосходством. Но, что ему стоило подарить ей хорошие духи, ведь так? Пусть и ради своего комфорта, но… Нет, это все-таки была карма, которая щедро платила ему за ошибки. И он, Андрей Павлович Жданов, приготовился стоически сносить все ее удары, потому, что не верил, что жизнь когда-либо снова сведет его с Катериной. Возможно именно поэтому, когда мама намекнула ему, что Кира это отличный вариант для картинного “долго и счастливо” он согласился. Ну, сколько еще он мог неприкаянно блуждать по клубам в поисках СПИДа? Ведь, стоило признать, что предохранялся он крайне редко и довольно неохотно… Глупость? Самоуверенность? Однозначно, но это нужно было прекращать. И Андрей прекратил - самым простым и доступным путем - браком. Тем более что Кира его простила и едва ли не сама запрыгнула к нему на шею. Потом… потом было много всякого… в основном, конечно, хорошего. Но никто и подумать не мог, что будет и такое страшное испытание… Жданов искренне считал, что этого он уж точно не заслужил, а Кира… Кира и подавно не должна была переживать потерю ребенка. Боже, она хотела забеременеть так сильно… буквально на крыльях летала, когда у них получилось! И Андрей даже начал… влюбляться. Его удобная, понятная и привычная Кира превратилась в яркую, цветущую, довольную… Как жаль, что все это было отнято у них. Навсегда отнято. Жданов нахмурился, снова погладив документы на развод - ведь он хотел этого. Разве нет? Конечно, хотел, ведь тогда у него открывался путь к Катерине. В его свободе и был путь к его женщине… Жаль только, что эта самая женщина не осознавала, что должна принадлежать ему. Но… это ведь дело времени, так? Вон и Малиновский, пусть и скрепя зубами, но был готов помочь ему в этом. Правда, Романа сейчас осаждали иные проблемы. Точнее… сейчас его осаждала только одна проблема - Мария… во всех смыслах преисполненная благодати. Жданов покачал головой, нет, если у Малиновского не получится решить с ней эту проблему, которая скоро уже начнет подпирать ей нос, то за это дело полным ходом возьмется Кира. А она выполнит свои угрозы, просто потому, что Тропинкина беременна. Эта странная фиксация Киры на детях была понятна, но в этом случае она не сулила ничего хорошего. Ведь ребенок был Романа, ну… учитывая то, какую жизнь вела Мария, то вероятность там была процентов восемьдесят, но этого было более чем достаточно. И пусть Тропинкина была довольно глупа, но она явно не собиралась отпускать такого выгодного папашку как Малиновский… И лучше бы Роману все решить полюбовно, ведь если Кира натравит на него Воропаевских адвокатов… Тогда ему не отделаться ни дешево, ни легко. Но сейчас и это не беспокоило его настолько, чтобы отвлекаться от иных тяжких мыслей. Андрей в очередной раз занес ручку над документами и снова опустил. Да что же это такое? Почему он не мог выполнить самое простое и, казалось бы, самое освобождающее действие? Что же ему в этом мешало? Документы, которые лежали перед ним были составлены грамотно - каждый оставался при своем, и им не приходилось ничего делить. А все потому, что они так и не пришли к объединению их финансовых активов, хотя мама так сильно старалась… А все потому, что в их ФИНАНСОВЫЕ отношения постоянно влезал Александр. Сашенька не был способен пройти мимо выгодной покупки акций или хорошего вложения, но все дивиденды оставались не за новоиспеченной семьей Ждановых, а за Кирой. Все это было очень четко прописано в их брачном договоре. Маргарита буквально на стену лезла от подобной несправедливости, но Кира успокаивала ее, что совершенно неважно кому они будут принадлежать постфактум, ведь тогда никто и не думал о разводе. Тогда, даже будучи в браке с Кирой Андрей постоянно чувствовал на своем затылке дыхание Воропаева. Его это раздражало, бесило, буквально выворачивало наизнанку… А теперь выходило, что именно задумка Александра спасала его и Киру от бумажной волокиты… Конечно, признавать это Жданов не собирался, но… Он снова постучал ручкой по столу рядом с документами - что же все-таки не так? Андрей снова поднял руку, на этот раз собираясь оставить свою подпись, но… - Боже, я поверить не могу, что ты все еще сидишь над своими бумажками! - воскликнул Малиновский, входя в кабинет и балансируя на небольшом подносе кофейными чашками, сахарницей и молочником, - ты же сказал, что мы скоро пойдем на обед. Чем ты уже успел заняться, пока я ходил за кофе? - Ничем, - Андрей отложил ручку в сторону и хмуро уставился на Романа, - я все еще не подписал документы о разводе. - Ты не подписал… что? - Малиновский даже остановился, брови его взлетели вверх, выдавая в нем наивысшую степень удивления, - дружище, ты начинаешь меня пугать. Давай я тебе напомню, что ты буквально жаждал освободиться от этого бремени. Тем более, - он возобновил свое движение, направляясь к столу Жданова, - что ситуацию с Кириной беременностью вы обсудили более чем полюбовно. - Я это помню просто прекрасно, - Андрей скривился, принимаясь поигрывать ручкой в пальцах, - просто это… тот… проигрыш меня угнетает. - Что тебя угнетает? Какой еще проигрыш? - Роман поставил перед Андреем его чашку, а сам уселся напротив и принялся священнодействовать над своей, добавляя туда молоко и сахар в строго отмеренных пропорциях. - Этот, - Жданов указал на документы, - даже развод организовываю НЕ я. Брак организовала мама, развод… жена… Такое ощущение, что в очередной раз все происходит без моего участия. - Но ведь это то, что тебе нужно, то, чего ты хочешь, ведь так? - Роман принялся помешивать свой кофейно-молочный напиток, глядя на друга, - я просто не понимаю твоих претензий. - Я сам их не понимаю, - вздохнул Андрей и отложил ручку в сторону окончательно, принимаясь за свой кофе, - мне раньше казалось, что в моей жизни больше никогда не будет Кати… ну, в это сложно не поверить, когда человека просто нет… Она же тогда словно испарилась, ну… стала совершенно недосягаемой. Вот откуда я должен был узнать, что отец к ней ездил, м? - Да ни откуда, - пожал плечами Малиновский, - но я все равно не понимаю что тебе не так. Ведь ситуация сейчас проста - Кира предлагает тебе развод даже несмотря на то, что беременна. А могла бы и дальше тебя удерживать в попытке сохранить семью. Катенька же… тут сложнее, она хоть и ошивается по зданию, и на встречи с тобой ездит, и работаете вы в одном потоке, но, как мне кажется, она на тебя не реагирует. Совсем. И я бы на твоем месте, если ты все-таки хочешь ее добиться, начал бы движение в ее сторону. И самым лучшим шагом будет твоя подпись на документах. - Ты думаешь, что моя формальная свобода что-то изменит? - выгнул брови Андрей, уставившись на друга, - Кира носит моего ребенка, и Катя, конечно же, об этом знает. Так что мой развод… - Жданов, ну не тупи а, - буквально простонал Роман, - ты сейчас приписываешь Пушкаревой больше благородства и великодушия, чем в ней его на самом деле. Давай я тебе напомню, что твоя идеальная Катенька спала с тобой, когда у тебя была невеста, а еще прикрывала тебя перед этой самой невестой, когда ты спал с другими. И ни ей, ни тебе тогда ничего не жало. А тут, - он развел руками, - ты с чего-то решил, что Катерина обязательно будет вести себя подчеркнуто высокоморально? Тем более что она тесно общается с Кирой и отлично знает, что развод это в первую очередь именно ее инициатива. А ребенок… ты, насколько я понимаю, отцом ему или ей в любом случае собираешься быть, а одно другому не мешает. Я бы сказал, сближает даже, ведь показывает тебя в довольно… приглядном свете. - Вот умеешь ты подбодрить и оскорбить одновременно, - проворчал Жданов, - когда ты поднаторел в подобных вещах? - Когда наблюдал за тем, как ты делаешь с собой непонятно что просто потому, что тебе женщина… отказала, - хмыкнул Роман, - ну, Андрей, ну серьезно, если ты будешь СНОВА бегать и за Кирой, и за Катериной ты закономерно просрешь оба варианта. - Раньше, помнится, тебя это не смущало? - кофе в ЗимаЛетто был средней паршивости, и Андрей не мог вспомнить почему. Ведь ему казалось, что на такие мелочи выделялось денег более чем достаточно. Возможно, пора менять поставщика? - Видимо, плохо тебе помнится, ведь раньше нам нужна была Кира в качестве голоса, а Катя в качестве мозга и ни с кем из них в итоге ты быть не собирался. Мир был полон других женщин, красок и вечеринок, и от того был чарующе прекрасен, - горестно вздохнул Малиновский, - черт, давай менять тему, а то мне придется пустить скупую мужскую слезу. А мне этого сейчас не очень хочется, как ты понимаешь. - Не будь козлом, а? - горестно вздохнул Жданов, допивая кофе, - лучше давай мы все-таки выберемся на обед, а? Ты же сам хотел. - А что, тебя тоже задевает то, что ты разучился веселиться? - поиграл бровями Роман, отставляя в сторону свою чашку, - скажи, ведь были у нас и хорошие времена, пока ты не решил в честь траура по Пушкаревой взять в жены Воропаеву. - Боже, какой кошмар, - простонал Андрей, поднимаясь со своего места, - слушать это просто невыносимо, меняй пластинку. - Вот и я говорю - кошмар! Ты когда в последний раз куда-то выбирался со своим другом? А? - Малиновский встал и принялся поправлять на себе пиджак, - ты уже забыл, каков коньяк на вкус, ну… в мало приличных заведениях. - Ты хочешь сказать, какой он разбавленный и ужасный? - вздохнул Жданов, и Роман тут же оживленно закивал головой. - Конечно, ведь в этом-то вся и прелесть! Как и все бары, они стараются больше продавать коктейлей, чем чистого напитка. Эх… видимо, ностальгирую по тем временам только я… - Слушай, ностальгирующий, а ты разве не обращаешь внимания, что во всех подобных заведениях меняются посетители, они становятся… моложе, а вот мы с тобой - нет? - для самого Андрея это никогда не было проблемой, в бар он ходил не светские беседы заводить, а выпить, ну и еще чего-нибудь. Но это не значило, что он был не прав. Ему однажды “повезло” оказаться в постели с очень… просто неприлично юной девушкой. Потом она клялась ему, что ей девятнадцать, и он так себя успокаивал этим, но… Далеко не всегда после секса пара просто прозаично вырубается, иногда тянет и поговорить. Так вот, поговорить с этой юной нимфой было решительно не о чем, и Андрей понял, что он… стареет. Нет, конечно, он не торопился называть себя дедом и списывать со счетов, но то, что юность миновала… Это осознание горше, чем дата рождения в паспорте! - А что, я должен горевать по этому поводу? Это же отлично! - нет, Романа было совершенно невозможно пошатнуть в его желании хорошо провести вечер, - помнишь, как говорил нам Федор Степанович? - Наш преподаватель по Праву? - выгнул брови Андрей, - а он тут причем? - Да все при том же, - отмахнулся Малиновский, - он говорил, что просто обожает свою работу в университете, ведь он стареет, а третьекурсницы перед его глазами - нет. Так что я в клубы даже дряхлым стариком ходить буду - Андрей, ну не куксись ты, просто согласись, что может быть лучше молодых, непуганых козочек, что прикрываются своими самыми развратными тряпочками и стоят у бара в надежде, что какой-то рыцарь угостит их коктейлем? - Не знаю, - отмахнулся от друга Жданов, - я, видимо, очень давно об этом не задумывался. Проблем просто… выше крыши. Но знаешь, тебе тоже не помешало бы немного подумать о своих, Тропинкина… - О, так стоп, - ожесточенно замахал руками Роман, покидая кабинет товарища, - никаких разговоров об этой ужасной женщине, я не хочу думать об этом сегодня. - Рома, это уже не смешно, - Андрей все-таки поймал друга за локоть и немного потянул на себя, - Мария не сегодня-завтра родит, а ты еще не нашел к ней адекватного подхода… Кира не шутила, когда обещала тебе веселую жизнь. Она действительно поможет Тропинкиной с адвокатом и тогда тебе крышка. Алименты алиментами, но кто знает, что еще смогут у тебя отжать Воропаевские акулы. Мария сейчас… чувствительна, она будет готова услышать от тебя любую сказку, но тебе нужно будет рассказать ее хорошо. - Ладно, отлично, мой настрой на крутой вечер ты практически сбил, - Роман не стал высвобождать локоть из захвата друга, - тогда скажи мне, что я, по-твоему, должен делать в этой ситуации? Упасть перед ней на колени и просить прощения? - После родов Мария не сможет оставаться в ЗимаЛетто, даже если бы она очень хотела ей нужно будет взять минимум год декретного отпуска по уходу за ребенком. А это, как ты понимаешь, дополнительно отдалит ее от Киры. Тебе просто нужно до этого времени суметь удержать Тропинкину от невыгодных тебе поступков. И все, - пожал плечами Андрей, - если ты не хочешь признавать ребенка - не признавай. Но сделай так, чтобы и сама Мария поддержала тебя в этом. - Слушай, да ты гений, и как я сам не догадался, что можно просто уговорить Тропинкину не доказывать мое отцовство и не марать мои документы всякими мне ненужными пометками, - всплеснул руками Роман, довольно улыбаясь, - прямо сейчас пойду и поговорю с ней, - он высвободил руку и даже шагнул в сторону, но потом развернулся и недовольно уставился на Жданова, - я что, по-твоему, дурак? Ты думаешь, что я ни разу не пробовал поговорить с ней? Убедить, что ей ЭТО не нужно? Черт, начнем с того, - он взъерошил волосы, - что она сказала мне о своем положении слишком поздно, и аборт было делать уже нельзя. - Что, совсем? - Андрей позволил себе усомниться. Ведь сейчас в хорошей клинике за приличные деньги… Не мог же Роман пожадничать хрустящие купюры ради своей свободы! - Нет, конечно, выходы были, даже не один, но ты же понимаешь, почему Тропинкина решила промолчать? - вздохнул Малиновский и махнул рукой другу, намекая на то, что им лучше продолжить движение. - Она хотела родить этого ребенка, - это было самое логичное предположение. Андрей знал, что Мария была увлечена Романом… возможно, еще до начала их “романтических” отношений, и вполне закономерно, что родить ребенка от любимого мужчины было бы вполне в ее духе. - Нет, дело не в самом… ребенке, - на этом слове Роман невольно запнулся, но все равно продолжил, - а в том, что она решила, что если залетит, и вопрос будет… стоять ребром, то она сможет таким образом принудить меня к браку. Знаешь, вот эти тупые бабские штучки - способ привязки мужчины к себе отказом от секса, чтобы выглядеть недоступной; беременность, чтобы все стало серьезнее… Насмотрятся всякого мыла по телевизору, а нам потом разгребать все это, - он вздохнул. - Когда я отказал ей… ну, точнее, сказал, что замуж это точно не вариант, и что нашим отношениям нужно заканчиваться… вот тогда-то все и началось. Черт, да я был практически уверен, что у нас получится ее просто по-тихому уволить. Но… - Но за нее вступилась Кира, пригрозив мне гораздо большими проблемами, если я уволю Тропинкину, - кивнул Андрей, - но это же только часть истории. - Правда? - склонил голову к плечу Роман, губы его изогнулись в презрительной усмешке, как вдруг он весь словно подобрался и заулыбался широко и довольно, - ах, какие прелестные леди покидают нашего Гения! - теперь стало ясно, с чего это в нем случилась такая перемена. Жданов тоже заметил несколько моделей, что о чем-то переговаривались, удаляясь от Мастерской Милко, - я надеюсь, наш Модный Тиран вас не загонял? - Нас так просто не загоняешь, - блондинка с ультракороткой стрижкой сверкнула идеально ровными, явно очень дорогими зубами в ответной улыбке, - с Милко работать одно удовольствие. - Конечно-конечно, - Малиновский тут даже приблизился к ним, оставляя за Андреем право последовать за ним или остаться в стороне, - с такими ногами вы, наверное, просто порхаете по подиуму! Девушки захохотали, явно польщенные и вниманием Романа и его комплиментами. Жданов невольно оценил новую группу - параметры были что надо. Точнее, то, что надо Милко - тонкий стан, худоба… не героиновый шик, но очень и очень близко, длинные ноги. На этой самой девушке с короткой стрижкой были брюки с завышенной талией, что делало эту часть ее тела еще длиннее. Модели Милко крайне редко отличались пышной грудью и эти были не исключение, так что Андрей заметил, что Роман во все глаза пялился именно на их главный рабочий инструмент для скачков по подиуму. Красивую грудь третьего размера Малиновский найдет себе в клубе… Пока Жданов размышлял, Роман успел познакомиться с красотками, и теперь представлял их Андрею, который даже не сразу понял что происходит. - Повтори, что ты только что сказал, - покачал головой Жданов, - а то я умудрился прослушать… - Видите, девочки, вы настолько поразили Андрея Палыча, что он, растворяясь в вашей красоте, даже слушать перестал горячо любимого друга, - посетовал Роман, картинно закатывая глаза, а потом снова представил Андрею моделей, - это Мила, Лика и Нина, и они не против составить нам компанию на обеде, - он поиграл бровями, обнимая за талию двух девушек. Третья, названная Ниной, стояла немного в стороне. Жданову показалось, что она чувствовала себя немного не в своей тарелке, а улыбка ее была напряженной и натянутой. Может, ей казалось плохой идеей отправляться с ними на обед? Признаться честно, Жданов и сам не был в восторге, но слыть негостеприимным и грубым не хотелось. - Кто же откажется от такой восхитительной компании. Прошу, - он махнул рукой в сторону лифта, - мы знаем просто отличное место, чтобы пообедать, - Жданов согнул руку в локте, чтобы предложить Нине опереться, но та покачала головой и улыбнулась. Андрей немного удивленно выгнул брови. Он покосился на Романа, что уже утащил своих спутниц вперед, да уж… теперь и не спросить, хороша ли была идея. Он снова взглянул на девушку, что, казалось и не думала двигаться куда-либо. - Приглашения Романа Дмитриевича показалось вам слишком назойливым? - ну, а что он еще должен был у нее спросить? - Немного, - Нина не собиралась врать, и на этот раз направилась к лифту, стараясь соответствовать скорости шага Андрея, - я, конечно, никого не осуждаю, но такое поведение немного… бестактно. - Простите, Нина, - Жданов хотел было добавить, что Малиновский всегда ведет себя как идиот, перед красивыми женщинами, но девушка перебила его. - Я не Нина, Андрей Павлович, меня зовут Нона, Роман Дмитриевич неверно расслышал мое имя. - Простите еще раз, - теперь извинения были вполне искренними, Боже, Малиновский иногда мог быть таким идиотом! - это просто… - Да, я знаю, в модельном бизнесе все просто - вы думаете, что Роман Дмитриевич первый кто называет меня Ниной? Это, если можно так сказать - классика, - Нона не была ни грустной, ни раздосадованной, ей было словно… все равно. - Возможно, вы не хотите с нами обедать? - Андрею не хотелось тащить куда-то девушку против ее воли. - Нет, не хочу, но мои подруги хотят, а я предпочитаю не оставлять их одних, так что я принимаю ваше приглашение с благодарностью. - Это очень интересная благодарность, - рассмеялся Жданов, а потом добавил, - если вы думаете, что ваши подруги попали в беду, то я смею заметить, что люди мы публичные и совершенно точно не хотим создавать никакого недопонимания или проблем. Это был просто дружеский жест… - Андрей Павлович, простите, но дружеские жесты Романа Дмитриевича известны далеко за пределами ЗимаЛетто. Так что моя осторожность призвана не оскорбить вас в лучших чувствах, а уберечь нас. Они как раз подошли к лифту, и больше Нона не сказала ни слова, сделав несколько шагов так, чтобы оказаться ближе к свои подругам. Жданов сперва нахмурился, а потом расслабился, сделав глубокий вдох. Значит, эта Нона считает их повесами, ловеласами, которые падки на все… красивое, что оказывается в поле их зрение. Ну что же, у него появился шанс развеять столь самонадеянные мысли. Андрей Жданов умел быть не просто обходительным мужчиной, но и интересным собеседником, и у Ноны появился шанс узнать это на своем опыте.