Смеяться над королём

Несмотря на то, что во дворце должно быть тихо, естественные звуки, в духе шуршания подолов платьев горничных или сбитого дыхания вечно торопящихся лакеев, убрать было невозможно. Оттого и создавался вечный белый шум. Но даже в нем одни шаги по мраморной лестнице наверх слышались сильнее остальных. Молодой юноша с не по-мужски длинной белоснежной косой, одетый краше остальных, буквально взлетел вверх, ощутимо торопясь, но не как порядочный слуга. Он не взбегал в панике, боясь ожидания в секунду. Он все ещё шёл, будто знал: его точно будут ждать, пока не придёт. Этим он и бесил остальных слуг. Этого юношу готовы были ждать часами. Поэтому и фыркали, закатывали глаза, неодобрительно хмыкали каждый раз, стоило ему появится. Этот раз исключением не был. — Поспешил бы. — донеслось с правого боку. Повернув голову на звук, который явно не ускорил его поднятие, юноша увидел его источник. Женщина лет тридцати в рабочей одежде, с тряпкой и ведром рядом. Белобрысый хмыкнул. Он забежал на пролёт и остановился, наваливаясь на расписные, наверняка дорогущие перила и склоняя голову вбок. — А вы, тётенька, лучше бы работали, чем на других глазели. — все его тело извернулось, скоро меняя позу. Теперь он стоял в пол оборота с одной рукой на перилах. — А то сор повсюду и разводы. Усмешка тронула его губы, когда женщина начала разрождаться негодованием. А юноша, блеснув улыбкой, продолжил свой путь в очень определённое место. Перед массивной дверью с золотой росписью и кучей прочих драгоценностей парень затормозил. Пригладил костюм, откинул косу назад, после чего отварил дверь. — Ma Sainteté , вы… — начал было он, однако громкий низкий голос тут же прервал неначавшуюся речь. — Nicolas, tu es encore en retard. Un jour, j'arrêterai de te pardonner. Et puis vous allez dire au revoir à l'emplacement et la tête. Строгий голос его высочества, давно повзрослевшего, более статного и грозного, пригвоздил бы к месту любого, разве что кроме короля. И этого шута. Уже названный в тираде Николай расплылся в широкой улыбке и склонился в притворном поклоне, больше напоминающий шуточный реверанс. Одна нога вперёд другой, корпус вниз, словно для поясного поклона, одна рука легла на грудь, другая в сторону. В прочем, выровнялся он так же быстро, как и согнулся. — S'il vous plaît, laissez le français pour votre papa. — улыбка сочилась через голос, когда правая рука вновь легла в районе сердца для придачи драматичности. — А со мной можно и нормально. Принц фыркнул и демонстративно закатил глаза, отворачиваясь и головой, и положил её на согнутую в лотке руку. Однако вскоре взгляд вернулся на шута. Федор сидел, закинув ногу на ногу, в своём любимом кресле около книжных стеллажей в парадной его покоев. С этого места он легко мог и делами своими заниматься, и встречать входящих к нему людей, не меняясь в позе. Вот и сейчас двинулась лишь голова. — Я спрашиваю, где ты шляешься, что мне тебя по часу ждать приходится? — Там, где будем после шляться мы. — весело поведал Коля, подходя ближе. — Надо же разведать территорию. Мол, грабителей много? Белая коса мелькнула в покоях, пока её владелец уселся на пол подле принца и скрестил ноги. Локти Коля уложил на ручку кресла, а сверху на них и свою голову, склоненную на бок. Его высочество на подобную фамильярность лишь закатил глаза и убрал руку с подлокотника, чтобы не мешалась. Книга, что до прихода шута занимала интерес Фёдора, была отложена на расписную тумбу. — Что, считаете глупость? — Считаю, что ты дурью маешься. Сколько раз ходили, не было никого, а сейчас должны появится. — Так я же не таверну проверяю, а путь. — принц вновь косо посмотрел. — Ну, вас же все ещё заботит анонимность. И правда, заботила. Фёдору уже семнадцать минуло, а отец все ещё считает его дитём малым. Хождение в город все ещё под запретом, если это только не королевский праздник, устроенный самим королём и в его присутствии. Зато хотя бы с прогулками отстали — в сады принц волен ходить когда захочет. Разве только не хотел он никогда. Но, несмотря на запреты, а может и благодаря им, юная кровь хотела в город. Не то чтобы Фёдор любил людей, любил их общество. Да нет. Просто если выбирать: жить среди лжецов, зовущихся благородными лордами, или среди пьяных мужиков, выберет он второе. Однако и вопроса-то перед ним не ставилось. Приходилось дожидаться, пока папенька уедет или будет слишком занят, и тайными ходами, в обход страже, вместе с верным другом покидать дворец. Не самое приятное занятие, зато здравствуй, свобода. И сегодня король был в отъезде. Что-то там у кого-то там, куда обязательно надо. Фёдор не вникал, просто тихо радовался. Лицо же его, как и всегда, выражало крайнюю тоску и усталость, отчего отец и не думал, что принц вообще может заинтересоваться гулянками. Юноша допускал, что о всех его похождениях кто-нибудь из придворных знал и более того, докладывал отцу, но пока это не приводило ни к чему. Однако расслабляться до конца было все-таки нельзя. Фёдор хмыкнул и отвёл голову. Его рука опустилась на белую макушку, накрывая ладонью. Как некоторые собак, принц потрепал волосы Коли. Тот довольно поднял голову с рук и вытянул шею навстречу. — Ладно, прощен. И поднялся с кресла, отталкиваясь руками от ручки и головы. На лице шута же с новой силой заиграла улыбка. Некоторые назовут её безумной и будут отчасти правы, ведь вкладывалось в неё огромное и абсолютно беспричинное счастье. И обожание. Юноша вскочил следом. — Я одежду вам позже занесу. — пообещал беловолосый, ровняясь с его высочеством. — Только не смей пропадать, mon cher ami Фёдор убрал книгу на ее временное место. Его покои были огромны, так что вместить лишний шкаф, размером с жилье некоторых слоев населения, не стало проблемой. Принц читает, король доволен. Заодно юноша дернул рычажок от колокольчика для вызова слуг. После недолго ожидания, за время которого Николай успел сделать заинтересованный в книгах вид, взять парочку и уронить их, явилась молодая горничная. Упав в глубокий поклон и не смея смотреть на монаршую особу, она заговорила. — Чего угодно вашему святейшеству, благородному принцу? Коля слишком громко усмехнулся, из-за чего словил осуждающий взгляд обоих. — Чаю. — холодно и сухо ответил Фёдор, отводя взгляд от юноши, но в то же время и не смотря на служанку. Вновь в никуда. И именно этот взгляд в никуда, между людей, обычно пугал народ более всего. — Сегодня изволю с травами. Девушка быстро удалилась. Принц так и стоял около книжных стеллажей, вновь ища по покоям друга. Коля же совершенно вальяжно почти упал в кресло в другом углу парадной части, ближе к камину. Там стояли таких два и кофейный столик между ними. Фёдор подумал насколько его друг не вписывается в интерьер. В утонченный дорогущий интерьер, в резные кресла из красного дерева с бархатной обивкой, в такой же столик с золоченными узорами на столешнице, в камин, люстры, белые с вставками мрамора и золота стенами… У его отца тоже был приближенный шут. И не смотря ни на что, Фёдор до сих пор не понял его смысл. На его вкус, шутит он средне, кривлялся излишне и не настояще, да и выглядел до того нелепо, что хотелось уже пожалеть старика и отпустить его восвояси. То ли дело его шут. Принц до сих пор иногда поражался своему выбору. Николаю даже стараться не надо было, все за него делала его внешность. Непропорционально длинное тело, странная манера в одежде, и особенно лицо, эта совершенно дурацкая белая коса. И эмоции. Его странные улыбки, граничащие с безумием, и такие же идеи дико подкупали принца. А может дело лишь в том, что они ровесники. Может.

........

Шум города слишком сильно отличался от шума дворца. Там был скорее лёгкий гам, шорканье и тихая речь. Столица же не засыпала никогда, всегда полная громких разговоров и людей с их естественным звуками. Только единожды принцу удалось увидеть город в относительной тиши. Тогда они немного задержались в неположенных по статусу и положению местах и возвращались в замок незадолго до рассвета. И то некоторые особые работяги или низшие слуги не спали, но хотя-бы старались быть тише. Но сейчас было не ранее утро, а ранняя ночь. Солнце уже давно скрылось, прелести заката ушли. В это самое время в различных питейных, трактирах, постоянных дворах и борделях начинался поток клиентов. Люди заканчивают с работой, и кто-то, будучи, например, примерным семьянином или аскетом, проводит это время дома в подготовках ко сну, а остальная большая масса расходится искать расслабление в грехах. Фёдор находил это очаровательным. Нет, пьяные речи таких же пьяных мужиков, попутно заигрывающих со всеми юбками поблизости, никогда его не прельщали. Однако было в них что-то особенное, чего никогда не понять оторванным от жизни элитам. Да, они тоже пьют и даже побольше мужиков, но все равно иначе. А потом пытаются руководить этим самым людом так, будто в привычках и мышлении они схожи. Нет. Совершенно разные. И принц это видел, знал этих людей. Но все-таки, сколько бы не выбрался Фёдор из своей золотой башни в мир простой, все-таки разница между ними была огромной. Бордель-трактир, куда его, переодетого в слугу низкого ранга, вёл так же разодетый Коля, был уже давно знаком и изучен. Не реже чем раз в три месяца его высочество там появлялось. Сначала это казалось слишком большими перерывами, однако хозяйка, женщина возраста близкого к преклонному, запомнила их лица почти сразу же. Хотя были подозрения, что не лица, а яркую белую косу юного шута. Коля её прятал ровно пока не напивался. Он скручивал её в корзинку и убирал под простую крестьянскую льняную шапку. А когда пил много, то от внутреннего жара снимал её, являя свету свою невероятную косу. С принцем было проще — волосы чёрные и опускаются ему до плеч. Ничего необычного. — Хозяйка, приветствуй! — громко оповестил о своём приходе Коля, широко распахивая дверь. В своей манере общения он легко подстраивается под окружение. Фёдору понадобилось несколько выходов, чтобы перестать переходить на французский, в то время как Коля с первых же слов копировал закалённого ремесленника. Поэтому когда хозяйка засуетилась вокруг новых гостей, принц лишь кивнул ей. — О какие люди! — послышалось сказанное явно уже не трезвым голосом приветствие. — Прямо по расписанию, ха! — Не зря ставил! Группа знакомых пьянчук подошла к юношам. Коля с нескрываемым весельем крепко жал им руки, по стариной традиции хватая почти до локтя. Фёдор криво улыбнулся и издал смешок. — Мужики! — но все-таки пришёл он сюда именно за этим. За простотой и пивом. Поэтому как только друг закончил с приветствием, принц включился в рукопожатия. Во дворце пьют вина. В трактире эли и пиво. И Фёдор затрудняется сказать, что предпочитает. Все для ситуации. Вскоре подтянулся Рассказчик. Принц так и не знал его имени, как и все в целом, однако все знали его в лицо. Его истории были настолько глупы и абсурдны, что им от чего-то верилось. Каждый раз Фёдор думал, что неплохо бы обучиться так же, однако каждый раз крепкий алкоголь стирал эту мысль из юной головы. — И че прям голова? — вскрикнул Коля на очередную историю. Даже здесь его голос оставляя слишком звонким. — А то! Настоящая принастоящая, живее некуда! — отвечал ему Рассказчик и махал руками, жестами пытаясь подтвердить свою байку. — И что, прям заговорила с тобой? — смеясь спросил Фёдор. — Да что ты! Тьфу! — мужик даже плюнул для достоверности. — Не говорят головы от тела в отдельности. Все это знают. — А что им мешает?! — послышалось сзади — Да головы от тела в отдельности не говорят, они же мёртвые! — смех разнесся по борделю-трактиру. — Да говорю я вам, мужики! Быть мне камнем под коровьей задницей, если вру! Живая! — А как ты понял, коль не говорила? — Так закатилась же, закатилась сама, братцы! Открывала рот, рот открывала, представляешь! — Рассказчик обращался будто отдельно к Николаю, говорил в его сторону, смотря ему в глаза. Будто он единственный из всех, кто сможет понять. — Чест слово, говорить пыталась! А не звуку! Смех снова разошёлся по толпе. — Не верите!.. Ах не верите! — мужик угрожающе обвел всех пальцем и поднял его вверх, намереваясь продолжить байку. — Да как так верить, коль врёшь все? — с откровенным смехом спросил Фёдор. Его радостно поддержали. — Эх! Молод ты ещё! А ты! — Рассказчик, отмахнувшись, вновь обратился к Коле, положив свою тяжёлую руку ему на плечо. Тот в ответ внимательно уставился. — Ты веришь мне?! Веришь, ну скажи. Коля, будто в раздумьях, надул и поджал губы. Его лицо играло. Но вскоре широчайшая улыбка появилась на устах шута. — А я тебе! — уже своей рукой юноша с хлопком накрыл мужицкую и резво и высоко поднял кружку с светлым элем так, что часть расплескалась. — Верю! И залился смехом, который подхватили все. Стал раздаваться стук деревянных кружек. На сидящего принца вылилось чутка, пока над его головой особо сильно ударились двое. Это вызвало новую волку смеха Коли, да и самого Фёдора. Но в ответ принц все же пнул сидящего на столе напротив шута. Для профилактики. Тот, задорным голосом и нескончаемой энергией, идеально вливался в это общество, что с распростертыми объятьями принимало его за своего. А Коля и рад. Фёдор же, как ни старался, а выглядел приличнее. Однако его целью на сегодня было сильно напиться. Так, чтобы до следующего отъезда отца спокойно продержаться.

........

Возвращение назад всегда являлось более сложной задачей. В своеобразный пик активности и шума, на трезвую голову идти намного легче, чем в тишине, прокачиваясь. Фёдор еле шёл, излишне растягивая каждый шаг, периодически останавливаясь и долго смотря в стену. Николай держался лучше, возможно сказывалось более низкое происхождение. Он шёл более прямо, не так резво, как в трезвости, но со стороны вполне походил на обычного человека в нормальном состоянии. Поэтому рука, да и в целом принц, почти лежала на плечах шута. Все начиналось с опоры, но для ускорения шага было принято решение полунести венценосную особу. Иногда Фёдор думал, что если бы Коля захотел, то поднял бы его, как даму в беде, и унёс. Но почему-то не хотел. А может воображение преувеличивает силу и способности друга. Тайными ходами, теми же, которыми выходили, юноши пробрались в покои принца. Николай потом уйдёт ими же куда-нибудь на кухню, из которой уже добежит к себе. Ну или уснёт прям там, и никто не удивится: среди слуг, тем более молодых, пьянь не редкость. Фёдор усиленно пытался прогнать алкогольный морок с сознания хоть ненадолго, пока снимал одежды пажа. Пуговица-застежка почти даже поддалась тонким аристократическим пальцам, однако в последний момент все же соскользнула. Принц издал обречённый вздох и принялся пробовать вновь, пока его взгляд устремился ко второму юноше. К его фигуре, грубо скидывающей плащ и наматывающей его на руку, чтобы не мешался. Коса вся растрепалась, а шапка, её удерживающая, осталась где-то в междустенных туннелях. Белоснежные пряди хаотично выбивались, а укороченные спереди волосы взбились вверх, нелепо торча. Но все вместе, под тихим светом начинающей уходить луны, смотрелось чересчур гармонично. Фёдор соврал бы, если бы сказал, что не любуется. Однако вскоре фигура колыхнулась и, оставляя ноги на месте, Николай корпусом развернулся к его высочеству. Взгляды пересеклись. Фёдору иногда казалось, будто один глаз сильнее бликует золотым, а другой голубым. — Обождите. — кратко бросил Коля, большими шагами подходя к принцу. Тот же поджал губы и в побежденном жесте убрал руки от застёжки плаща, позволяя шуту разобраться с ней самому. Он притащил такую одежду, ему и расхлёбывать. Впрочем его пальцам, более коротким и с огрубевшей кожей на подушечках, застёжка далась легче, и тяжёлая верхняя одежда упала вниз, стоило Фёдору повести плечами. Николай отошёл, и возможно, даже собирался поднять вещь и уйти, но ему не дали. Как только юноша поднялся и начал наматывать на руку второй плащ, принц вскинул руки, выставляя их вытянутыми перед собой. На лице Коли промелькнуло секундное удивление, короткое, впрочем, быстро сменилось на уставший вздох. — Совсем как дите малое, а кто из нас старше? — сетовал он, стаскивая с венценосной особы тунику и забирая её тоже. — Оно…там. — Федор пространно указал на один из шкафов, посылая друга найти там его ночное платье. — Да знаю я. Пока Николай ходил, принц задумался. Куда он потом девает всю эту одежду. Ведь каждый раз разное приносит. Или просто Фёдор не придёт значения. А может одинаковые, например, штаны, а туника с плащом другие? Нет, удобнее плащ один. А плащ один? Он — самая важная часть, должен быть разным. Но смысл? Ночное платье было передано, и Федор, оторвавшись от непрерывного созерцания кучи одежды, брошенной Колей на пол, соизволил удалиться за ширму, бросив короткое «merci». Когда же он вернётся, второй юноша все ещё будет в комнате. Коля убрал все косвенные улики их ночного похода, попутно уронив стопку чего-то очень, наверно, важного с кофейного столика. Фёдор потёр переносицу, вновь силясь вернуть себе хоть каплю самообладания. А потом решил, что смысла в том мало. От больной головы с утра не уйдёт все равно. Мягкая перина кровати приняла хозяина благодатно, готовясь погрузить в сон немедля. Но для полного успокоения не хватало одной вещи. — Николай. — тихо, но в общей атмосфере достаточно, позвал принц. Названный юноша тут же обернулся и, не дожидаясь следующей реплики, но понимая ее суть, принялся исполнять. — Viens ici Коля садится на постель так, чтобы лежачему человеку до него было недолго тянутся. Тонкие бледные, особенно в свете луны, венценосные пальцы лёгким движением стянули ленточку, что держала косу и протянули хозяину. Коля забрал её, зажимая в кулаке. А принц, засыпая, перебирал белоснежные локоны. Успокаивался. Привычка шла ещё с детства. Сколько бы Фёдор не язвил и шутил насчёт цвета и длины, а стричь запрещал. Поэтому сколько бы неудобно не было ухаживать за волосами, мыть их, плести, сколько бы они не не соответствовали статусу и полу, Коля их не стриг. Приказ принца. Удовольствие принца. Так юноши пробудут, пока сон не унесёт принца. Тогда шут тихо и быстро уберется из его покоев до следующего дня.