Смеяться над королём

Быстрым нервным шагом Фёдор проходил многочисленные коридоры и лестницы. День назад разъехались гости, и принц думал, что жизнь снова войдёт в привычное русло, где ничего не происходит. Но что-то ощутимо пошло не так. Отец желает его видеть. Вроде ничего, может речь в очередной раз зайдёт о помолвке будущего короля, может об оскорблении юного Пушкина, может. Точнее могло бы быть. Но отец желает говорить в тонном зале. На светские беседы, на пожелания и советы король всегда приглашает принца в сад или первую обеденную. И если бы отец решил обсудить отказ всем девушкам, то позвал бы туда. Мысли роем велись в голове, пока каблуки отстукивали неравномерный бит от начищенного пола. Фёдор пытался собраться, пока шёл, пока стоял у дверей тронного зала, не решаясь войти. Рука уже была занесена, ему стоит только дотронуться до двери, как её распахнут. Но нет. Ужасное предчувствие. — Боже правый, соберись. — тихо на выходе проговорил принц и выпрямился, расправляя плечи и вскидывая голову. — Ничего он мне не сделает. С этой мыслью двери все же распахнулись перед его высочеством, и он пришёл внутрь. Слуги тут же разбежались. Просторная каменно-мраморная зала с огромными окнами, что днем служили единственным светом за ненадобностью остальных, украшенная фамильными гобеленами, а в центре, на дополнительном подъёме, возвышается королевский трон. Мечта и проклятье. Принц остановился на почтительном расстоянии и склонился в поясном поклоне. — Votre Sainte Majesté, mon roi. — начал юноша, выпрямляясь. Его взгляд пересекся к королевским. Холод. Точно не к добру. — Отец, вы желали меня видеть. Михайл II смотрел на сына тяжело. Фёдор к такому не привык. Он видел этот взгляд, обращений к другим, но ни разу не был сам под ним. Ведь никогда не был разочарованием короны. И сейчас не должен быть, тогда отчего? — Желал. — мужчина держал непонятную принцу паузу. — Как долго ты думал, что я слеп? — Не найдясь что ответить, или понимая незаконченность речи, Фёдор молчал. — Как долго ты думал, что я глух? — Я право не понимаю о чем вы… — Что я глуп? Или столь наивен? — на попытку вставить слово, король лишь поднял тон, заставляя принца молчать. Фёдор сглотнул. Всё ещё не понимая, чем вызвал гнев отца именно сейчас, не после ночной вылазки, он лишь выразительно смотрел, желая через глаза передать непонимание ситуации. — Я позволил тебе выходить в город. Grands Dieux!. Ты думал я не знал? — хотелось усмехнулся, но принц подавил в себе это желание. Предполагал. Все таки во дворце трудно что-то утаить. Но гнев явно был вызван чем то иным. — Я даже позволил тебе шастать в этом… в этих отребьих местах! Развлекаться с дешёвыми девицами в греховных местах, que Dieu ait pitié!— все юношами были! — голос короля подскакивал выше. — Но за что, за что ты так со мной? — Отец, я… — вновь попытался заговорить Фёдор, но его явно не хотели слушать. — За что ты так с королевском?! — в экспрессии Михайл подскочил с трона, но быстро опустился назад, более грузно. — Ей, отребье всех стран! Стекайтесь сюда! Были вы преступниками, бродягами да пьяницами? Отлично, станете у нас вы элитой! Ведь только так и набирает король у нас друзей! Вот пост за глазки, вот за воровство! Да? Принц слушал. Даже закрыл глаза, чтобы привести мысли в порядок. Он начинал понимать. О боже, начинал понимать. Мысль беспокойной мышью вылась в голове, будто желая прогрызть мозги, слово это сыр. Отдало в виски. — Отец. Говорите прощу прямо. — набравшись наглости, Фёдор посмотрел ровно в отцовские глаза. На секунду в них промелькнуло негодование, что вскоре вновь сменилось злостью. — Прямо? Прямо! А я скажу тебе прямо! — король, опершись руками о подлокотники трона, поднялся с него. — Ты можешь сколько угодно порочиться с дешёвыми шлюхами в компании пьяных уродов. Но никогда!.. Ты… — рука взметнулась, указывая на принца. — Не смей порочить основы бытия. Возлежать с мужчиной, боже! Bien que dans le chaudron infernal, vous cuisinez pour cela, et ce ne sera pas suffisant! По голове ударили. Как? Кто увидел? Боже. Мысли стали носиться слишком быстро, меняясь до того, как хоть одна дойдёт до финала. Отец продолжал то ругать его на французском, то начинал молиться, пока принц стоял в оцепенении. Взгляд фокусировался на неровностях каменной кладки сзади. Михайл, то ли накричавшись, то ли намолившись, остыл и осел на трон. Руку приложил к лицу, начиная тереть нос и глаза, как будто в глубочайших раздумьях. А после резко взметнул взгляд на сына. — Bon Dieu! Я ведь знаю, что ты не такой! Не рушь мои надежды! — король замолчал, будто приходил к какой-то мысли, после чего вновь чуть ли не накинулся. — Не говори, что из-за этого проклятого мальчишки ты отвергаешь всех девушек?! — Нет! — наконец отмерев, вскрикнул Фёдор. — Нет, по другим причинам. — Боже правый, каким ещё? Все беды, все беды из-за этого проклятого… — король осекся и не стал продолжать. — Я дал тебе компанию благородных, почему ты якшаешься с дворовым псом?! Принц молчал. Хотелось крикнуть, что эти «благородные» столь тупы и тщеславны, что блевать тянет, но поразмыслив менее секунды Фёдор решил молчать. — Все проблемы, все! Démon blanc… Твою душу, твоё тело искушает, словно змей. Пятнает честь принца, а с ним и короны… — Да ничего он не делает! — все-таки не выдержал Фёдор. Потом он долго будет корить себя за эти слова, но от чего-то сказать их решился. — Более того, разница короне какая? Будто шлюхи и бастарды не позорят, а… — Ты смеешь дерзить мне?! — Михайл вновь поднялся с трона и повысил голос, а Фёдор инстинктивно сделал шаг назад. — Как смеешь дерзить своему королю?! Страх когтистыми лапами тёрна начал окутывать сердце принца. Страх, не ведомый доселе. — И что? — сказал он, тихим тоном, но в провисшей тишине зала он раздался эхом. — Лишите меня трона? Отошлете из столицы, раз корону порчу? Только сына больше у вас нет. Король затих так же. Он опустился на трон и приложил руку к губам, задумываясь. Фёдор считал секунды. — Брат мой двоюродный войну ведёт на чужой земле. — негромко, особенно относительно пламенной речи до этого, проговорил Михайл. — Глупая война, но для дипломатии важна. Знал бы, если бы интересовался чем-то кроме пьянства и распутства. — Отошлете меня воевать? — тут же спросил принц. — А ежели умру? — Не тебя. Сердце пропустило удар. Нет. Нет, нет, нет. Тело вдруг пробрала дрожь. Страх, наверно больший, чем до этого, въелся под кожу. — Пусть сдохнет демон, хоть как-то грехи искупить попробует. — Отец… — Иди. Разговор окончен. Несмотря на невысказанные слова, Фёдор, чуть дрожа, склонился в поклоне и удалился из зала. Хотя что бы он сказал? Будто решение отца переменилось бы. Не казнил хотя-бы, но…

.......

Увидеться не удавалось. Фёдор от животного страха, коим он думал, что не обладал, не желал напрямую звать шута к себе. А встретиться случайно не получалось. Обычно вездесущий, сейчас Николай слово и правда в преисподнюю провалился. Хотя его понять легко. Но мысли становились все мрачнее. Нет, не могли же его в тот же день выслать. Хотя-бы поутру. Надо встретиться. — А зачем? — вслух рассуждал принц, сверля взглядом камин в пустых покоях. — Что я скажу? — чай, что был заказан с час назад, успел полностью остыть и потерять во вкусе. Как остынет и потеряет жизнь Фёдора без Николая. — И должен ли? Ночь уже спустилась на королевство. Луна сегодня другая, звезды другие, небо совершенно иное. Всё в тумане, но не в том загадочном и мистическом, как иногда случается, а в противном, холодном туманом, что застилает все. Луны нет почти, месяц лишь слабо белеет. Звёзд почти не видно. Ночь тёмная, противная. Резкий звук вывел принца из подобия транса, в который он успел впасть. Чёрный ворон сел на окно и громко об этом объявил. Фёдор встрепенулся и уставился на птицу, что смотрела в ответ. Она будто манила к себе. Принц быстрым шагом подошёл к ней, чем сильно напугал, и распахнул окно. Ворон, каркнув, слетел, а с улицы резко повеяло холодом. Однако Фёдор так и продолжал сверлись взглядом пустоту. Ещё одно белое пятно. Принц склонил голову на бок, рассматривая белого голубя из королевской голубятни, что сидел на крыше домика садовника. Птичка явно вырвалась. Но как и всякий зверь, выросшей в неволе, не совладала с внешним миром. Крыло голубя было подбито. А птица без крыла обречена. Рядом сел ворон. Тот ли самый, или другой, разницы мало. Голубь курлыкнул и потянулся шейкой к нему, но в ответ получил агрессию. Отшатнувшись, белая птица попятилась назад и, пытаясь сбежать, попыталась взлететь. Но лишь махнув один раз, упала вниз. Ворон слетел следом, а за ним ещё такие же. Стая. Когда чёрные птицы, доделав свое дело, разошлись, Фёдор увидел на садовых дорожках, среди кустов, мёртвого белого голубя с вспоротым брюшком и поеденными кишками. Противное зрелище. Однако принц ещё долго не мог отвести взгляд, сверля им труп птицы. В груди будто что-то сжалось. — Нет. — завороженно поговорил Фёдор. — Нет, нет, боже… Юноша отмахнулся от мыслей, закрепив это жестом, и отошёл от окна, возвращаясь назад в кресло у камина. По кружке чая он лишь мазнул взглядом, хороня и её в своей голове. — Что я несу? — принц закрыл глаза и потёр переносицу. Мозг ярко нарисовал картинку мёртвого голубя. — Я должен поговорить с ним.

......

Николай нашёлся в саду. Рассвет только брезжил на горизонте, ночная влажность, подкармливаемая туманом, ещё не ушла. Всё ещё холодно, хотя солнце уже начинает выходить. Вся природа уже или всё ещё спит. Фёдор нет. Он так и не лёг, так и не сомкнул глаз в приятном сне или кошмаре. Может только на мгновения, сидя и смотря на огонь. Поэтому принц уловил звуки шагов, подошёл к окну и увидел того, кого искал. Мысли о внешнем виде не возникло. Костюм со вчера его высочество не менял, только слегка разделся, поэтому практически выбежал в одной рубашке и штанах, наскоро обув сапоги и стянув с кресла меховую накидку, в которую завернулся, стоило выйти из дворца. Бегать принц не любил, да и быстрые сборы вообще не в его духе были. Однако сейчас казалось, что другого момента не будет. Николай его услышал и обернулся. Фёдор, запыхавшись останавливаясь, взглянул в его глаза. Он ждал многого: боли, грусти, гнева, негодования. Но увидел нечто иное, то, чего никогда доселе не было в этих магнитных глазах. Пустоту. Принц молча подошёл. Шут на него уже не смотрел, продолжая глядеть в пустоту впереди. Так они простояли изрядное количество времени. Фёдор вдохнул, набирая воздуха, чтобы начать разговор, но его прервал ужасно спокойный голос с долей грусти. — Меня отсылают. — Николай сглотнул и шумно вздохнул воздух, неуклюже шмыгнув, явно того не хотя. Остаточные сопли после долгой истерики. — Но вы наверно и так знаете. — Знаю. — помедлив ответил принц. Оба вновь замолчали. Тишина ужасно давила. Прервал её новый вдох-всхлип, за которым последовал грустный выдох на манер смешка. Фёдор тут же резким движением повернул голову на Николая. На лице того скривилась широкая вымученная улыбка, которая тут же пропала. Губы плотно сжались, чтобы скоро открыться в том же жесте. Новый всхлип и юноша, почти кусая губы, с вздохом уводил голову вбок и вниз, падая взглядом в траву. — Я не хочу умирать. — сказано тихо, еле слышно, скачущим из-за подступавших слез голосом. — Я не хочу. Николай будто в надежде вскинул взгляд на Фёдора, открывая рот, его так и не решаясь продолжить говорить. Вместо этого он закрывает глаза и отворачивается. Сам принц тоже чувствовал подступающую боль. Сама мысль о потере…нет. — Ты вернешься. — Фёдор пытался придать своему голосу всю уверенность, на которую он только был сейчас способен. Насколько получилось можно было понять по ещё сильнее опустившейся голове Николая и появившийся на его лице улыбке. Длинной, но почти закрытой. Юноша начал качать головой, отрицая саму возможность предложенного варианта. Улыбка ушла. Губа до боли прокусана. Глаза зажмурены. — Нет. — не прекращая качать головой заговорил Николай. — Нет, нет, нет. Нет. Фёдор мог лишь смотреть, не представляя что мог бы сделать, чтобы помочь. Но юноша успокоился и сам. — Я слаб. Я не готов. — он вновь вскинул голову, на этот раз удерживая контакт глаз. — Я ни разу не держал в руках меч. Или любое другое оружие. Я хуже оруженосца! Детей садовников или крестьян, они хотя-бы чем то махать умеют! … — Но… — …Меня убьют первым. — Николай отвернулся и фыркнул, пытаясь играть. — Ну, постараются. Вновь воцарилось молчание. Фёдор подбирал слова. Он сам…он сам не верил. Любому бы другому он сказал все прямо. Но сейчас…сейчас иной случай. Случай, когда собственное сердце скрипит о чужом горе. А может и о своём. — Не убьют. — в итоге сказал принц, сглатывая. Его рука опустилась на плечо шута. — Слышишь? — юноша пытался развернуть собеседника и вновь заглянуть в глаза. — Слышишь? Я королевским указом приказываю тебе вернуться назад в целости физической и, желательно, умственной. Николай грустно усмехнулся и повернулся на Фёдора. — А мне казалось, королевским указам я должен погибнуть в бессмысленной войне за чужое влияние. — Чушь. Ты мне ещё тут нужен. — Ну раз я вам нужен, моё святейшество, — улыбка пробивалась через грусть. — То я так уж и быть придумаю как обмануть смерть. Фёдор склонил голову вбок, смотря в другом ракурсе. Его губы тоже тронула лёгкая улыбка. — Ты то сможешь. — Раз вы так верите.

.....

К обеду того же дня Николая во дворце уже не было. Фёдор не видел, как он покидал его. Потому что не хотел. Сердце сжало в терновых тисках. Будто очень важную часть его самого только что оторвали.