Доказательство Выживания

Стучать в дверь Нила являлось неудачей, потому что это также означает стучать в дверь Сета. Ники есть Ники, он достаточно наивен, чтобы сохранять оптимизм в отношении того, что именно сносный обитатель этой комнаты ответит, но — — Какого хрена ты хочешь? — спрашивает Сет в знак приветствия, лишая хорошего настроение Ники пятью слогами в разговоре. — Нил, — отвечает Ники. — Он здесь? Сет бросает на него беглый взгляд, который от любого бы другого заставил Ники сделать замечание о том, что он его оценивает, но он действительно не в настроении отражать любые оскорбления, которые Сет решает бросить в его адрес сегодня. Вместо этого Ники в ответ бросает на него в ответ едва заметный взгляд, на его потрепанные спортивные штаны и запачканную футболку с короткими рукавами, а также на надпись track marks. — Какого хрена ты на меня смотришь? — огрызается Сет. Ники поднимает руки в ленивой капитуляции. — Ты первый посмотрел на меня. Как я уже сказал, я здесь только ради Нила. Я подожду здесь, пока ты приведешь его, чтобы не оставить следов своей гомосексуальности на твоем ковре. Сет ухмыляется, а затем, что немыслимо, отходит в сторону, чтобы впустить Ники. — Он в ванной. Ты можешь просто подождать здесь. —...Серьезно? — Я могу быть вежливым, — говорит он (что является новостью для Ники), но затем стремительно отходит от двери и оставляет Ники на пороге, прямо опровергая свое заявление. — Закрой ее за собой. Я не хочу, чтобы эти неудачники по лакроссу в другом конце зала видели меня. Ники повинуется, задаваясь вопросом, попал ли он в альтернативное измерение, когда вышел из собственного общежития. Он прислоняется к закрытой двери и осматривает беспорядок, царящий на диване, где Сет гнил весь день, если судить по грудам упаковок от закусок и смятым банкам из-под Red Bull. Верный слову Сета, дверь ванной закрыта и освещена изнутри. Ники медленно выдыхает, в то время как Сет сворачивается в угрюмую кучу на диване и выключает телевизор. Ему приходится вытянуть руку, чтобы заставить пульт работать правильно, и снова взгляд Ники прикован к бледной внутренней стороне его локтя. Именно этот образ заставляет Ники думать об Аароне, а затем предательский мозг Ники проводит несколько нежелательных сравнений между его двоюродным братом и этим куском дерьма: Аарон с его нескончаемым запасом консервных банок «Монстр», черствость, вспыльчивый характер, субботние вечера, проведенные в угрюмом молчании перед экраном телевизора... Зависимость, даже если Сет гораздо ближе к рецидиву, чем Аарон за последние годы, даже если кожа Аарона не тронута там, где следы Сета все еще исчезают. Ники не дурак — он, как никто другой, знает, что трезвость Сета — это прикосновение и уход, что следы от треков исчезают только потому, что он склонился к порокам, которые не оставляют физических следов. Он знает, что Сет увлекается примерно тем же дерьмом, что и Аарон, до того, как Аарон провел неделю, спя в ванне и поедая консервированные равиоли пластиковой ложечкой, пока выводил из организма ядовитые таблетки. Он знает, что нужно держать Сета подальше от его семьи, и не только потому, что у него личная вендетта против Ники. Но…Ники сомневается, что кто-либо когда-то заботился о Сете настолько, чтобы помочь ему очиститься и оставаться чистым. Не так, как Эндрю заботится об Аароне (потому что, каким бы извращенным ни был их язык любви, какой бы небезопасной ни была эта детоксикация, Ники может видеть в этом нити любви, даже когда он отгоняет эхо воспоминаний о страдальческом хныканье Аарона из-за запертой двери). Единственный человек, о котором Ники может подумать, кто мог бы попробовать, это Эллисон, но их отношения и так достаточно напряженные в хороший день — заманивание ее типа-парня в ванной общежития может быть тем, что в конце концов разлучит их навсегда. Однако Сет, скорее всего, был трезв, когда Ваймак завербовал его. Все знают, что Эбби проверяет наличие следов, поэтому он, должно быть, остановился перед тем, как приехать в Пальметто. Жаль, думает Ники, что Сету пришлось все испортить, когда пятикурсники втянули его в свое дерьмо. Не то чтобы Ники испытывал какое-то искреннее сострадание к парню, но, возможно, он был бы более терпимым как личность, если бы он не принимал что-то или активно не боролся с рецидивом. — В любом случае, зачем он тебе нужен? — спрашивает Сет, отвлекая Ники от его размышлений. — А? — Джостен, — говорит Сет, произнося это так, как будто это должно было быть очевидно. — Для. Чего. Он. Тебе. Нужен. Каждый атом едва существующего, слабого сочувствия Ники к Сету испаряется. — Не твое дело. Сет больше ничего не говорит. Ники считает, что по крайней мере, Сет не назвал его грубым. Планка настолько низка, что опускается до ядра Земли, но оптимизм Ники воспринимает тот факт, что Сет не только впустил его внутрь, но и до сих пор открыто не оскорбил, как малую толику роста. И если он настоящий, это только вопрос времени, когда Сет снова плюнет ему в лицо. Ники возьмет то, что сможет получить, пока это возможно. — Ники? Что это? — вот Нил, разрушающий все его размышления, связанные с Сетом, вопросительным взглядом своих фальшивых карих глаз. Спустя месяц Сет Гордон мертв. На заднем сиденье GS Ники пьян, онемел и дрожит, вспоминая тот день. Думая о том, как шрамы на внутренней стороне локтей Сета напомнили ему об Аароне. Рядом с ним застыл Аарон с широко раскрытыми глазами. Ники знает, что они оба думают об этом: в другой жизни это мог быть Аарон. — Давай, — тихо говорит Ники. Он собирает воедино все сложные чувства, пронизывающие его, потому что у него есть двоюродный брат, и потому что Сет больше не заживет, независимо от того, как долго они просидят в этой машине. — Здесь холодно. Давай отведем тебя во внутрь.