Китайское Королевство

             * * *              День ближе к вечеру, сад в Императорской резиденции                     – Матушка*, вы хотели меня видеть? – Император Чжэн быстрым шагом подошел к моложавой женщине лет сорока в коротком охотничьем ханьфу степного стиля, что спокойно целилась из лука в мишень, расположенную в самом конце лужайки – так далеко, что ее едва было видно.       Коротко кивнув, женщина спустила тетиву – та зазвенела, а стрела с легким свистом попала прямо в "яблочко" – и повернулась к Императору.       – Да, но надеялась, что ты придешь к обеду. Впрочем, я оставила тебе твое любимое жаркое с грибами.       – Вторая сестра постаралась?       – Да, она вчера выбиралась поохотиться. Немного расстроилась, что без тебя – впрочем, взяла и на твою долю.       – Обещаю исправиться и в следующий раз взять на ее, – тихо рассмеялся Император.       – Смотри не забудь!       Легким жестом бросив свой лук Чжэну – предлагая присоединиться, она взяла у слуги из сопровождения другой, более длинный. Чжэн выбрал стрелу и тоже отправил в цель – стрела вошла совсем рядом со стрелой женщины.       – Опять задержался на Совете? На тебя это не похоже.       – Нет, – Чжэн чуть нахмурился. – Гэ задержал. Он отпросился в отставку, весь день Сюй готовил приказы – для него, для генералов... На Совет я только пойду, его перенесли на вечер, – он недовольно встряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли. – Так с чем ты позвала меня? Неужели накормить обедом и отчитать, что не уделяю достаточно внимания сестре?       – И это тоже, – с улыбкой сказала женщина. Стрелы в ее колчане уже кончились, утыкав мишень, ставшую напоминать рассерженного ежа. Чжэн еле находил место для своих.       Чуть вздохнув – то ли тому, что стрелы, которыми пришлось поделиться с Императором, закончились быстрее ожидаемого, то ли предстоящему разговору, она дождалась, пока Чжэн отправит свою последнюю стрелу, и махнула рукой в сторону беседки.       – Идем. Жаркое для тебя уже упаковали и отправили, но остались еще мясные лепешки и фруктовый отвар со льдом. Перекусим, освежимся и поговорим.              Они без церемоний расселись на подушках – Четвертая Супруга Императора Хэ, единственная оставшаяся в живых и, как нынешний матриарх императорской семьи, теперь считавшаяся "матушкой" Чжэна, была родом из степных племен – и ненамного старше самого Императора. Хотя она после брака и освоила традиции, обычаи и этикет Вэй, Чжэн, ненавидевший излишние церемонии, предпочитал видеть ее и ее родную дочь, Вторую Принцессу, именно такими – свободными, прямыми и открытыми. Новоявленная "матушка" совершенно не возражала.        – Я хотела поговорить с тобой о браке Мэй, – протянув Чжэну обещанную лепешку, она без церемоний стала разливать отвар из кувшина по серебряным кубкам.       Чжэн чуть не застонал.       – Ма-а-тушка, и ты туда же?! Все хотят поговорить со мной о браке Мэй! Совет через раз поднимает этот вопрос! Вэйлин через день намекает, что пора бы наконец оформить отношения сестры с Цзяном-старшим, а то уже неприлично! Вот только сама Мэй ждет, пока Янь откажутся от помолвки, не желая быть крайней в этом вопросе!       – Ее можно понять. Она должна была выйти за законного сына Императора и Императрицы, благородного и хорошо воспитанного молодого человека, но он и его братья – все скончались, а Император Янь где-то нашел своего бастарда, необразованного гуляку, и назначил наследником. Ни одна приличная семья не будет рада выдать дочь за такого человека. Ваш отец разумно отказался от такой замены, но ни одна сторона не желает первой разорвать помолвку.       – Это политика, матушка. Разрыв помолвки впоследствии можно использовать как повод, как нанесенную обиду для оправдания дурных действий со своей стороны. Сестра это понимает даже лучше меня. Хотя с Северной Янь у нас долгие добрососедские отношения, "волки" тоже ищут союза с Янь, надеясь использовать его не только против степняков, но и против нас. Брак должен был скрепить наши отношения с Янь, потому помолвку заключили сразу после рождения Мэй...       – Но суженый Мэй погиб, а Император Янь с твоим отцом не договорились; траур по вашему отцу использовали, чтобы потянуть время – но он уже окончен. Откладывать больше нельзя. О Мэй не рискуют судачить, только понимая эту ситуацию – брак Первой принцессы всегда дело непростое, да и требовать брака во время траура никто бы не решился, но теперь... твоим второй и третьей сестре также подошел брачный возраст, а они не могут вести разговор о помолвке и свадьбе до свадьбы старшей сестры.       – Они уже кого-то... выбрали? Или... ты?       – Нет. Но, похоже, выбрала Мэй.       Чжэн вздохнул.       – Ты хочешь, чтобы я, наконец, принял решение и сам разорвал эту злосчастную помолвку?       – И да, и нет. Из этой ситуации есть выход. Мир и дружба с Янь должны быть подкреплены брачным союзом императорских семей, но это не обязательно должен быть брак с Мэй.       – А с кем? Отдать бастарду Янь не Мэй, а одну из младших сестер, сославшись на возраст? Или одну из дочерей дяди Ляня? Матушка, кем ты меня считаешь?! Пока я глава семьи, я не отдам этому распутнику ни одной девушки фамилии Ян!       – Этого и не требуется. У тебя есть не только сестры. У тебя еще есть брат. В Северной Янь нет достойных принцев – но это не значит, что в императорской семье Янь не найдется подходящей невесты. У Гэ есть наложницы, но пока нет главной жены.       – Матушка, я... я не могу с ним так поступить. Я уже заставил его взять наложниц. И, похоже, зря. Что до старшей жены.... пусть Гэ все же выберет сам. Ту, что придется ему по нраву.       – Чжэн... Гэ сам это предложил.       – Что? Гэ... сам? Но... почему он говорил об этом с тобой? Почему не пришел ко мне?       Четвертая Супруга тихо вздохнула.       – Потому что разговор с матушкой – дело семейное, а разговор с Императором – дело политическое. Гэ обеспокоен судьбой младших сестер, которым уже пора искать мужа, и готов заменить Мэй, взяв любую жену, которую предложит Янь, с тем, чтобы закрыть вопрос этой несчастной помолвки. Мэй, наконец, выйдет замуж за Цзяна, и уже ничто не помешает свадьбам младших сестер. Но переговоры с Янь – это политика, а Гэ... избегает политики. Если бы он сам поднял этот вопрос, могли решить, что у него свои интересы в Янь. Но все, что его интересует, это счастье родных сестер.       – Но, матушка... ты же знаешь, почему он еще не женился. Он болен, у него... не может быть детей. Янь не предложит ему достойной жены.       – Гэ это знает. Он готов взять бездетную, искалеченную, старую или вдову, и усыновить ее ребенка или ребенка из сирот Янь – лишь бы девушка была спокойного нрава, а Янь было бы достаточно этого брака для подтверждения дружбы.       Чжэн в свою очередь тихо вздохнул.       – Хорошо, матушка, я понял. Я завтра же отправлю послов в Янь.              ---       * В китайском много вариантов для обращения к матери с различными нюансами, в русском меньше, потому использовано "матушка". В данном случае это вежливое обращение к супруге отца, которая теперь занимает место матери. Мать Императора Чжэна, принцессы Мэй и принца Гэ – Императрица Хэ, мать погибшего принца Яня – вторая Супруга Сюй, мать Второй принцессы – ныне здравствующая Четвертая Супруга (ее фамилия труднопроизносима для местных и не используется), мать Третьей Принцессы – Третья Супруга Сюнь, мать Четвертой принцессы – безымянная наложница, и она считается (приемной) дочерью Четвертой Супруги.                     * * *              Давешний любопытный ворон вновь раскачивался на створке окна, с интересом заглядывая на чердак Императорской библиотеки. Медленно опускающееся к вечеру солнце еще окрашивало крыши золотисто-розовым светом, но в комнате уже царил предвечерний сумрак, заставляя князя подслеповато щуриться, всматриваясь в мелкий шрифт крохотных свитков-записок, которыми был завален весь его чайно-рабочий столик у окна.       – Я принесу свечи.       – Оставь пока, – князь жестом остановил молодого Вэя, устало зажмурился и, отложив очередную записку, устало потер глаза. – Приказ о назначении Цзяна на мое место уже подписали?       – Пока нет. Император дал министрам отоспаться после праздника, но все же собрал их вскоре после обеда. Объявить о вашей отставке, отставке генералов и ваших новых назначениях. Но в кулуарах опять начались споры – Цзян или Се. Император сослался на необходимость передачи вами дел перед новым назначением – хотя вы уже фактически все передали и отправили все отчеты.       – Хорошо.       – Я полагал, вы поставите не на Цзяна, а на генерала Ло.       Князь Гэ чуть покачал головой.       – Ходят слухи, что генерал Цзян в эту кампанию получил достаточно доказательств махинаций некоторых военных и чиновников Военного Ведомства, и, насколько я успел его узнать, он достаточно честен и принципиален, чтобы не убирать их "под сукно". С должностью Главнокомандующего он сможет спокойно начать чистку рядов в Северной Армии, а Ее Высочество принцесса Мэй по нежной дружбе прикроет ему спину. Новоназначенному главе Цензората также необходимо выслужиться, так что все будут при деле. После успешного завершения сей сложной задачи генерал получит заслуженное уважение и награду Императора, и наконец сможет предложить брак принцессе. Которая вряд ли согласится надолго отпускать с таким трудом обретенного мужа – так что вскоре генерал, думаю, станет главой Военного Ведомства. Поскольку нарывов там вскрывать еще много – а с Севером, надеюсь, уже будет заключен какой-никакой, но мир, и на границе станет попросту скучно.       – Помолвка с Янь не помешает?       – Надеюсь, матушка сумеет решить этот вопрос.       – Значит, Цзян благополучно уберет Се, и тогда Севером займется Ло?       – Нет. Генерал Ло понадобится на юге.       – Юге?       – Он – ученик генерала Гу, всю жизнь провел в регулярной армии, но – на Севере, ему нужен иной опыт. Боюсь, вскоре придется восстанавливать Южную Армию. И лучше, если мы будем готовы заранее.       – Вычищать разбойников Цзянху?       – С помощью регулярной армии – что пытаться тараном прибить стайку воробьев. Нет. Южные племена. Если они перестанут грызться, у нас в подбрюшье возникнет Великая Чу, которая вряд ли успокоится на этом. Цзянху не станут ей заслоном. Но одной армии будет недостаточно. Форпосты, дороги, снабжение – в противостоянии с Севером это отлаживалось столетиями, поколения военных выросли на битвах там. Найти генералов для сражения на севере не сложно. На юге же власть Императора ныне превратилась в формальность. Чиновники лишь для вида сидят на местах, а в реальности правят всем кланы мастеров цзянху, шайки разбойников да торгаши. Не наведя там порядок, Южная Армия окажется что в глухих диких джунглях. В лучших раскладах потребуется самое меньшее лет пять. Есть ли они у Вэй? Не знаю. Если Восточная Лу не поймет опасность и не поможет с внесением раскола меж племенами... мы можем не успеть. Кроме того, в любом случае Вэй пора прекратить впустую растрачивать ценности юга, оседающие в карманах вороватых чиновников, разбойников и мошенников (Цзянху). Так что начинай собирать сведения и связи по югу. Север и Военное Ведомство оставим генералу Цзяну и принцессе, а я поинтересуюсь Ведомством Правосудия.       – Вы уверены, что Север отдадут Цзяну, а Юг отдадут Ло? Се остался на Севере, когда вы отправились с докладом в Столицу – разве не он должен получить жетон как ваш первый заместитель, если не считать стариков-генералов? Думаете, принцесса Мэй вмешается? Но что скажет Совет на столь явное вмешательство?       Князь тихо вздохнул.       – Кланы Ван и Цай ведут борьбу за жетон Северной Армии уже не одно поколение, поскольку право на жетон Главнокомандующего имеют всего пять фамилий, хотя ныне и утративших воинские навыки, но Ван и Цай, все еще семьи военных, в них не входят – в отличие от меня и Цзяна. Хотя Гу и получил жетон вне сих правил – но это было отдельное решение Императора Кэ, а времена после смуты Императрицы Мао позволяли и не такое... Северная Армия же – по сути и есть основная армия Вэй. С Ци и Лу у нас столь долгий мир, что Западная и Восточная Армии – лишь формальность, а Южной считай и нет. После гибели Главнокомандующего Гу Император Хэ решил вопрос этой борьбы, поставив Главнокомандующим своего фаворита – представителя мелкой боковой ветви, но подходящей фамилии Хэ, верного и обязанного лично ему. Ван и Цай учли этот урок, и каждый сделал ставку также на подходящую фамилию: генерал Ван свел дружбу с одним из Цзянов, сговорившись о браке его сына и своей племянницы, а Цай усыновил юношу из боковой ветви Се. Ван-младший – достойный человек, но слишком слаб здоровьем для карьеры военного, потому служит в Военном Ведомстве; его братья еще слишком малы. У Цая же были проблемы что с женщинами, что с детьми – есть бастарды, но семья Цай строгих правил и их не признает, потому их старейшины и позволили принять Се. Когда зимой умер Хэ, генералы включились в борьбу за жетон что Северной Армии – для себя, что Главнокомандующего – для своих ставленников. Но главный жетон перехватил я, впоследствии убедив каждого, что я на его стороне. Моя первая наложница – племянница генерала Ван, которая должна была стать женой генерала Цзян – но тот увлекся принцессой Мэй, и Ван предпочла брак со мной браку с его младшим братом. Моя вторая наложница – внучка генерала Хань, командующего столичным гарнизоном и близкого к семье Цай. Обе сами изъявили желание на брак, обе – из близкого окружения принцессы Мэй, обеих привела к Его Величеству лично принцесса, чтобы тот подписал указ. Генерал Ван всюду хвастается, что его племянница совершенно очаровала меня, так, что я полностью под пятой семьи Ван. Об отношениях генерала Цзян, без малого приемного сына генерала Ван, с принцессой Мэй, в столице знают даже монахи – и все знают о моих отношениях со старшей сестрой. Потому я приблизил к себе Се, сделав фактически своим первым заместителем, а заодно и Ло, который был при Гу и случаем прибился к Цай. Но Се проворовался, и вскоре об этом станет известно.       – Вас не...       – Не беспокойся. В отличие от неприятностей с Шунь, здесь мне нечего предъявить, тем более, как я и сказал, у меня прекрасные отношения с семействами Ван и Хань. Цзян в ближайшее время утопит Се и получит жетон Главнокомандующего. Если Се не успеет его убить, но это непросто. Тогда у Цай останется только Ло, но Север из-за скандала с Се ему не дадут, а отправят на "бесперспективный" Юг – и Цай согласятся, дабы получить хоть что-то.       – А почему Юг не возьмет сам генерал Цай? Из-за нынешней отставки? Но если генерал Ван, получив жетон Главнокомандующего для Цзяна, попытается добыть себе жетон Северной...       – Из-за здоровья. Генерал Цай не переносит жару. В южном климате он долго не протянет, и понимает это. Иначе он ни за что не согласится, потеряв Се, сделать ставку на воспитанника генерала Гу. Так что Цай постараются и ради назначения, и ради того, чтобы генералу Ло на юге было чем заняться. Впрочем, картели Цзянху и без того последние годы порядком обнаглели.       – Я слышал, молодой Ма после возвращения из Шунь отправился на юг. Якобы взять за мягкое место главарей банды контрабандистов, промышлявших в столице.       – Полагаешь, его отправил отец? Сомневаюсь. Скоро лет десять, если не больше, как Глава Ма пытается убедить сына перейти в Тайное Управление, и безуспешно. Молодой господин Ма не жалует политику и предпочитает ловить обычных преступников. Которых можно судить по справедливости. Так что скорее он еще расследует дело управляющего и казны княжества.       – Есть новости по Шунь?       – Те позже расскажет. Пока же вернемся к другим делам. Уже известно, к какому отделу Военного Ведомства меня приписали?       – Советником к Главе.       Князь устало вздохнул.       – Не успели перевести поближе к Вану-младшему?       – Решал Его Величество...       – Хорошо. Что-нибудь придумаю, с этим не вмешивайся. Что по зернохранилищам и закупкам зерна?       – Вот отчеты...       – Скажи кратко. Я не спал три ночи и уже почти ничего не вижу, – князь устало прикрыл глаза ладонями.       – Закупили девять десятых планируемого, это поддерживает цены, и мы истратили почти все наши резервы. Совет ожидаемо поднял вопрос о налогах...       – Это я знаю, – перебил князь. – Что с хранилищами?       – Благополучно отстроены, загружены и охраняются. Но если следующий год будет таким же урожайным, старое зерно станет убытком. Стоит ли оно того?       – Даже если с Лан не будет заключен мир, его можно будет продать в Янь, а торговцы Янь любой избыток перепродадут в Лан. У севера никогда нет избытка зерна. В случае же голода...       – Вы ждете голод?       – Три года – счастливых, четвертый – несчастливый.       – Гадаете? Но, может, все объясняется более разумно – старые каналы расчищены, отстроены новые, работы продолжаются... вот и объяснение хорошим урожаям.       – Гадаю? А, впрочем, ты прав. Можно и погадать. Достопочтенный ворон, не поможете ли нам?       Князь поднял глаза на сидящую на створке окна птицу, обхватил ладонью горсть гадательных палочек из стакана на столе, аккуратно вытащил и рассыпал на подоконнике.       Ворон с интересом склонил голову на бок.       – Ох, прошу прощения, как же я забыл...       Князь взял со стола миску печенья, также поставил на подоконник и медленно поклонился ворону:       – Почтительно прошу принять это подношение...       Молодой Вэй прикрыл лицо рукой, почти скрывшись за длинным рукавом, но птица милостиво спорхнула на окно...                     * * *              В ворота усадьбы Ма въехал верхом молодой симпатичный мужчина лет тридцати, легко спешился, кинув поводья слугам, и тут же был окружен выводком детей:        – Папа, папа приехал!       Потрепав по макушкам всех четверых сыновей, он подошел к миловидной женщине, держащей на руках девочку лет трех. Та присела в коротком реверансе:       – Приветствую супруга и поздравляю с благополучным возвращением, – она улыбнулась. – Сестрицы скоро вернутся, прошу простить их...       – Ну что ты, какие извинения! – мужчина аккуратно поцеловал жену в щеку, та зарделась. – Дома все благополучно?       – Все замечательно! Третья племянница благополучно родила, примите мои поздравления, вы теперь двоюродный дедушка! – женщина вновь присела в коротком реверансе.       – Ох, действительно замечательно. Надеюсь, я не пропущу день представления ребенка. Ты же подготовишь все необходимое?       – Конечно!       Дочка тем временем тянула ладошки к папе.       – Погоди, милая, папа только с дороги и грязный, вот умоется, переоденется и поиграет с тобой.       – А с нами? – тут же заканючил один из ребятишек, дергая его за полу.       – Тише-тише, – попыталась угомонить их женщина. – Ваш отец только с дороги, ему надо принять ванну, переодеться, поужинать и отдохнуть. Завтра с вами поиграет.       – Правда-правда? А не сегодня вечером?       – Я постараюсь, – серьезно ответил мужчина. – Но сперва мне надо повидать вашего дедушку. Я тоже соскучился по своему папе, – насмешливо сказал он.       – Господин Ма только что ушел в Оранжерею, – сказала женщина. – Как всегда, не меньше чем на полтора больших часа. У вас как раз есть время умыться, переодеться и поужинать...       – И еще час с вами поиграть, – мужчина наклонился к детям, заставив тех радостно заголосить.                     * * *       Кабинет Главы Ма в Усадьбе Ма, поздний вечер                     Полноватый седой старик в темном одеянии высокопоставленного чиновника выложил на стол крупную, размером с ладонь, золоченую бирку, заставив блеснуть в свете многочисленных свечей:       – Второй Глава недавно передал мне отчеты по этому делу, но времени перечитывать эту писанину жаль, а время позднее, так что рассказывай.       Уже знакомый молодой мужчина кивнул и устало вытянулся в кресле.       – Кратко все равно не выйдет. На первый взгляд все казалось несчастным случаем. Управляющий княжества прибыл в столицу, якобы с отчетами, чтобы передать их людям князя Шунь, а те переслали бы бумаги на Север. По прибытии он, не теряя времени даром, отправился поразвлечься, и для того нанял на весь вечер прогулочную лодку, куда пригласил девиц из "цветочного дома" – покататься по реке на виду у всех, слух музыкой в окружении нарядных барышень услаждая да якобы дорогое вино распивая. Обычное поведение провинциала, который хочет пустить пыль в глаза. Но погода по весне переменчива и его подвела – если днем еще изредка проглядывало солнце, то к вечеру задул холодный ветер, засобирался дождь. Зрителей у сей роскошной прогулки оказалось немного, а столичные цены ты лучше меня знаешь. Но за лодку было уплачено до ночи, и наш скареда, вместо того, чтобы продолжить кутить в "цветочном доме", высадил девиц на ближайшей пристани, оплатив им лишь время в лодке. Девицы устроили скандал, мол, время позднее, до дома далеко, ежели с нами что случится – подадим жалобу, будете отвечать. Кое-как жадный старик выдал медяков на повозку и отослал с ними пару своих слуг – проследить, чтобы девицы не смошенничали, ложно обвинив в ущербе и вытребовав компенсацию. Сам же остался в лодке с лодочником – допивать вино, пока тот довезет его до ближайшей к гостинице пристани. Но в гостиницу он не вернулся. Поутру слуги отправились его искать, а к вечеру – заявили о пропаже хозяина в столичную управу. Еще через день в реке выловили утопленника, в котором слуги и признали хозяина.       – Нет сомнений в личности? Труп же пробыл в воде, распух и мог быть объеден рыбами. Слуги не могли соврать?       – Нет. Опознали его не только слуги, но и хозяин гостиницы, и охранник из "цветочного дома". Сговор маловероятен. По первому заключению осмотрщика управы, смерть была несчастным случаем – утопший был сильно пьян, на теле никаких следов насилия. Не будь старик управляющим княжества, дело закрыли бы еще в управе. Но чиновники управы подстраховались и передали дело в Ведомство Правосудия. Осмотрщик Ведомства также не нашел ничего подозрительного, кроме нескольких небольших синяков на плечах – но их могли оставить, пытаясь поддержать падающего грузного пьяницу. Чтобы окончательно закрыть дело, еще раз расспросили слуг, отправились искать лодочника и возможных свидетелей утопления, а также заглянули в гостиницу. И вот тут потихоньку стали вырисовываться странности.       Во-первых, лодочник исчез, а его лодку, пустую, нашли сильно ниже по течению реки, в прибрежных зарослях. Места там заболоченные, выбраться на берег сложно. Судя по осмотру лодки, оказавшейся в прибрежной жидкой грязи, лодочник сошел с нее раньше – или на пристани, или пересел в другую лодку, или добрался до твердого берега выше по течению и с другой стороны, вплавь. Скорее первое. Следователь предположил, что лодочник испугался обвинений в недосмотре и небрежности, из-за которых погиб важный человек, и бежал. Он объявил лодочника в розыск и расспросил его окружение. Тот оказался не столичным жителем, а пришлым – весьма разбогатевший рыбак, который решил попытать счастья в столице и года четыре назад выкупил прогулочную лодку и место в гильдии. Но дело казалось не таким выгодным, как он рассчитывал, и после летнего прогулочного сезона он собирался лодку продать и податься обратно, в родные края. Вместе с розыскным листом отправили запрос на его родину – примерно через месяц пришел ответ, что тот там не появлялся, родные его не видели, только весточку да подарки на Новый год и получили. По выводам следователя, лодочник бежал в панике – в своей лачуге не появлялся, вещи оттуда не брал. Лодку с лачугой тщательно обыскали, и нашли лишь какие-то гроши. Судя по всему, свое добро он хранил в лодке или в тайнике на берегу – рыбаки часто так поступают, припрятывая заначку от сварливых жен и матерей; испугавшись, он схватил самое ценное из лодки, не позарившись даже на дорогой сервиз для вина, и бежал. Пока все вроде бы имеет приемлемое объяснение, кроме одного – где и как он сошел на берег? Сойдя на пристани, он должен был бы выбираться через городские ворота, рискуя не успеть до их закрытия и попасться патрулю. В этом случае разумнее было бы вернуться домой, собрать скарб и дождаться утра. В утренней толпе легче затеряться, это безопаснее, чем привлекать излишнее внимание среди единичных припозднившихся путников. Но домой он не возвращался. В воду, чтобы добраться вплавь, думаю, он не бросился бы – вода еще ледяная, да в ней только что оказался утопленник. И дело к ночи. Рыбаки суеверны – решил бы, что утопленник его с собой за компанию на тот свет прихватит. Нет, этот вариант исключаем. Остается третий вариант. На реке, в своей лодке, должно быть, он чувствовал себя в большей безопасности, чем в чужом городе. Речной патруль ему более знаком, чем городская стража, богатые господа часто задерживаются при прогулках, выбраться за город даже за полночь много проще. Утонувшего не нашли бы меньшее до утра. Можно было покинуть город по реке, вскоре добраться до Чжэнчжоу, в пригороде продать лодку и затеряться среди торговцев, отправившись с попутным караваном. Но лодка, судя по всему, брошена еще в городе. Запаниковал? Но как настолько паникующий человек смог успешно скрыться от Ведомства? На воротах и стража с опытом, и Управление частенько приглядывает – излишне беспокоящихся примечают. Это был первый нерешенный вопрос – как и куда делся вероятный главный свидетель несчастного случая?       Во-вторых, следователь обратил внимание, что при управляющем не было денег и бумаг, потому не исключил возможность воровства или ограбления, даже не связанных с утоплением, учитывая бегство лодочника: например, тот, испытывая денежные затруднения, решил ограбить так удачно оставленного без охраны богатея из провинции и скрыться, бросив лодку с пьяным стариком, а тот ночью да спьяну и утоп, пытаясь выбраться с лодки или поскользнувшись. Вечером был туман, ночью – небольшой дождь, и палуба лодки, как и доски пристани, могли быть мокрыми и скользкими. Да и слуги могли позариться, свалив все на девиц или столичных воров. Потому следователь тщательно опросил девиц и слуг. В их показаниях противоречий не нашлось, как и излишней слаженности, что было бы при сговоре. Старик, действительно, из тщеславия решил публично покутить, но был весьма прижимист, и, когда затея не удалась, с горя крепко приложился к вину и выгнал девиц, чтобы сэкономить. И слуг с ними отпустил лишь потому, что те пригрозили – так что все, судя по всему, произошло спонтанно. Деньги же при нем были – покрасоваться богатством, хотя основные ценности и оставили в гостинице под охраной. Следователь отправился проверить и составить опись. И тут возник второй интересный вопрос. Ни при утопшем, ни в его комнате в гостинице не нашлось отчетов, которые управляющий привез в столицу. Но слуги сказали, что управляющий еще не был в усадьбе князя, или они не знают о том. Следовало отправиться расспросить людей князя. И, поскольку такие расспросы уже касались ближайшего окружения князя Шунь, члена Императорской семьи, потребовался более высокопоставленный чиновник. Глава Ведомства Правосудия "удачно" вспомнил о том, что у него служит сын Главы Тайного Управления и, не слишком долго думая, поручил это дело мне. Сходить в усадьбу князя, разузнать судьбу отчетов и возвращаться к своим делам.       При расспросах выявилась следующая странность.       Очевидно, что по прибытии управляющий первым делом должен был бы доложиться людям князя. Однако принц Гэ получил титул князя Шунь лишь парой месяцев ранее, вскоре после Нового Года, вместе с должностью Главнокомандующего, усадьбой и парой наложниц. До того он скромно жил в своем павильоне в Императорской резиденции, и всей свиты за ним числилось – девчонка для уборки павильона да слуга-помощник, мелкий порученец из обедневших дворян. Письма разнести, за покупками сходить. Даже в телохранители не годится, меч для вида носит. Для всего прочего – воды для купания натаскать, одежду постирать – принц пользовался прислугой в резиденции, приплачивая им, но относились они к ее штату. А при выездах для охраны брал пару императорских гвардейцев.       – Верно, – кивнул старик Ма. – Павильон Пуэрарии раньше был любимой тихой беседкой Императора Кэ и относился к Императорскому дворцу. Когда Император Хэ отселил туда больного ребенка, чтобы того не беспокоили, Павильон переподчинили Ирисовому дворцу, резиденции Императрицы. Войдя в возраст, третий принц обзавелся бы усадьбой в столице, куда впоследствии привел бы супругу... впрочем, на это никто и не рассчитывал. Что он доживет.       – А после он решил последовать примеру наследника семьи Дэ и податься в монахи.       Старик Ма что-то неразборчиво хмыкнул.       – Даже если бы не решил – от мальчишки, который в любой момент может преставиться, толку не много – должность не дашь, приличный брак не устроишь. – Он задумчиво потер подбородок. – Сложись все иначе – все равно быть ему столичным бездельником, довольствуясь титулом принца. Княжество Шунь, пусть мало и бедно, но несет титул, это слишком привлекательный куш, чтобы оставлять его никчемному хворому, а не подкупить им одно из семейств.       – Семейство Хэ?       Старик Ма кивнул.       – Впрочем, давай к делу, о политике потом отдельно поговорим, если захочешь.       Тут уже Ма-младший хмыкнул:       – О политике придется гораздо раньше. Впрочем, продолжаю. Принц Гэ, получив после смерти Главнокомандующего Хэ и его княжество Шунь, и его должность, спешно отбыл по долгу службы на Север, прихватив с собой единственного слугу. Дела княжества он при этом оставил прежнему управляющему, ничего не меняя. А наложницы, поселившись в пожалованной столичной усадьбе князя, наняли прислугу, чтобы вести домашние хозяйственные дела, не имея прав на большее.       – То есть, управляющему и не было смысла появляться в усадьбе князя.       – Верно. Но отчеты в расположение войск обычной почтой не перешлешь – либо с людьми князя, либо через Военное Ведомство. Людей, что могут стать гонцами, у князя в столице, по крайней мере официально, нет, но в Военном Ведомстве управляющий также не появлялся.       – Если отчеты вообще были привезены, – проворчал старик Ма. – Управляющий мог и не напрягаться, отчитываясь перед самим собой, и оставив все бумаги в Шунь до возвращения князя. Пустой предлог для поездки в столицу.       – Верно. Но неподтвержденные догадки к делу не пришьешь. Я попросил помочь барышню Чэнь и отправился с ней осмотреть лодку, гостиницу и расспросить девиц со слугами.       – Вечно ты ее отрываешь на свои дела, – проворчал старик Ма.       – Что поделать, ныне только в Тайном управлении служат женщины, а женщины с женщинами более откровенны. Вот если бы в Ведомстве у меня были коллеги, как барышня Чэнь... – мечтательно протянул младший Ма.       – Даже не думай! После Императрицы Мао... этих ее необразованных чиновниц с раздаренными чинами и титулами... Тьху. Лучше сам переставай дурить и в Управление переходи.       – Скучно! У тебя одни вороватые старики-политиканы или не менее вороватые глупые слуги. В Ведомстве интереснее. Вот только девиц на подмогу сильно не хватает.       – Да зачем тебе девицы? Позор один.       – Как зачем? Как раз для соблюдения приличий. Нужно девицу допросить – так без присутствия отца или старшего брата ее и не допросишь толком. А если те сами замешаны? Или барышня стесняется при них говорить? А тем более если требуется барышню обыскать – о, это вообще сплошная головная боль! Тут к шкафу подойдешь – уже в истерике бьется, что мужчина на ее нижние одеяния взглянет, а к самой прикоснуться – вообще ни-ни, будто ее невинности лишают! А эти якобы невинные овечки то яд за пазухой прячут, то кинжал в прическе. Но голосят, словно я их обесчестил, и мне только в жены их остается взять! Да мне такой гарем по чину не положен – если каждую обыскиваемую или подозреваемую потом в жены брать! Да меня собственные супруги зарежут, задушат и отравят. Одновременно. А вот когда барышня Чэнь за дело берется – никому и возразить нечего. Ни девицам, ни их родственникам. И не только потому, что у нее жетон Управления.       Старик Ма лишь скептически хмыкнул.       – Ладно, давай, расскажу дальше. Мы еще раз внимательно осмотрели лодку. Нашли несколько пятен не слишком старой крови и обратили внимание на сервиз – не хватало одной чашки, а на другой обнаружились следы помады любопытного цвета. Этот пигмент только недавно вошел в моду, еще редок и дорог, его могут позволить себе только высококлассные куртизанки и аристократки, но явно не девицы, на которых пытались сэкономить. Появилась версия, что старик, перебрав, решил утешить себя и все же кутнуть, пригласив дорогую барышню. Но "с улицы" к таким барышням не попасть. Это очень сложно и очень дорого, за серебро не купишь. Чэнь на всякий случай порасспросила – нет, никаких подозрительных старых пьяниц, трясущих мошной, никто в "цветочных домах" в тот вечер не видел.       – Аристократка... – вновь задумчиво потер подбородок старик Ма. – Наложница Ван? Хань слишком глупа. Но что ей делать на лодке? Почему не в усадьбе? Зачем тайно встречаться, рискуя репутацией? Или она, или кто-то из окружения принцессы Мэй по заданию той расспрашивал управляющего о делах князя? Кровь, возможно, лодочника – убрали свидетеля встречи. Но идти на убийство? Довольно же маски и шляпы с вуалью, серебрушки, и выдать за тайную встречу с куртизанкой, чтобы лодочник ничего не заподозрил и промолчал. Были неосторожны? Заподозрили лодочника, что тот подослан? Тогда почему после убийства убрали не ту чашку? Или подбросили ее специально?       Младший Ма тихо хмыкнул.       – Кровь оказалась не лодочника – старик, ругаясь с девицами, дал одной оплеуху за грубость. У той пошла носом кровь, старик перепугался, что те пожалуются и поднимется шум, и потому согласился оплатить им повозку, и послал слуг – верно, проследить, чтобы те не свернули к управе. Оттуда же и синяки с царапинами на его плечах, девицы цеплялись за него, требуя платы. Однако Чэнь, как и я, не найдя объяснений чашкам, вытребовала труп управляющего и вскрыла. Не знаю, что у нее за чутье и методы, но она выяснила, что старику подмешали снотворное. Которое не следует мешать с вином. Старик помер бы большее через полчаса, но был брошен в реку и захлебнулся, вероятно, даже не приходя в сознание. Сам бы он и сдвинуться не мог.       – Убийство?       – Верно. Куртизанка или аристократка, чьи следы остались на чашке, вероятно, подмешала снотворное в вино управляющему княжества, почти доведя до смерти, а после он был утоплен. Это не девицы "цветочного дома" от обиды – мы тщательно проверили, и время смерти не сходится, даже несмотря на холодную воду – по содержимому желудка, и нашелся свидетель, лодку видели с лодочником и еще живым стариком. Дело вышло серьезное, Чэнь забрала его в Тайное Управление и уже в свою очередь официально привлекла меня к сотрудничеству как расследовавшего дело до нее. Пока она искала в столице, я отправился в Шунь разузнать об отчетах. И вот тут выяснилось третье удивительное. Управляющий, воспользовавшись своим положением и печатями княжества, набрал долгов. Также удивительно, что при подъезде к княжеству я столкнулся с чиновником Ши, бывшим чиновником казначейства, которого князь отправил разбираться с делами.       – Ши... Ши... Цензорат?       – Верно. Немногие знают, что Ши негласно работал и до сих пор работает на Цензорат. Он принципиален и крайне неуживчив, но в деле разбирается хорошо, потому, пусть с ним рядом работать и не хотят, от услуг в сложных делах не оказываются. По словам Ши, его, как отставного чиновника казначейства, неплохо разбирающегося в финансовых вопросах, порекомендовали князю незадолго до отъезда того на Север. Князь был слишком занят делами армии, но, должно быть, прибыв на Север и чуть освоившись, выкроил чуть времени, чтобы написать пару писем и попросить Ши присмотреть за делами княжества. В основном беспокоясь об уплате налогов и должном оформлении бумаг.       – Бывшие чиновники часто удачно пристраиваются такими советниками при крупных землевладельцах, – кивнув, подтвердил Ма-старший. – Однако тут, похоже, подсуетился Цзюй. Интересно, чем его княжество Шунь заинтересовало, чтобы посылать туда Ши?       – Возможно, ведущимися по соседству и оплачиваемыми из казны работами. План крупной реконструкции каналов разработан еще при Императоре Кэ, обсуждался еще Императором Хэ, а часть плана принята в работу при Императоре Чжэне три года назад. Ремонтируются дамбы, расчищаются русла рек, прокладываются каналы, в том числе ирригационная сеть в поля. Шунь – бедное княжество, горы, покрытые лесами, почти без сельского хозяйства, и не входит в эти планы, но хороший лес необходим для строительства, и в немалом количестве. Впервые за много лет Шунь снабжает не только древесиной для мебели и дровами, но и получило государственные контракты. Собственно, под них управляющий и назанимал денег. Мол, надо нанять народ для рубки леса, нанять или закупить телеги, закупить зерно для прокорма этой оравы, инструменты, а задаток мал – чиновники же каждый медяк считают да проверяют. Такие контракты – дело почти верное, после выполнения работ все гарантированно оплачивается, а управляющий просил в долг немного. Вот только – у многих. А поскольку он прошлые годы уже так же занимал под те же доводы и исправно заплатил – ему с удовольствием одолжили.       – Цензорат прознал об этом и послал Ши негласно проверить?       – Нет. Это выяснилось уже на месте. Нанятые помощником управляющего рабочие потребовали оплату, тут и выяснилось, что в казне княжества мышь повесилась. Буквально. В хранилище казны должны были стоять сундуки с серебром, тысячи лян, но там и медяшки не завалялось. Пыльно и пусто. До смерти управляющего тот брал деньги на текущую оплату рабочим у местных под эти самые расписки – мол, работникам все равно мелочь приходится раздавать, а покрупнее выдашь – так они же к вам менять эти слитки и отправятся, а в положенное охраняемое хранилище столько меди никак не набить. Так что перед каждой выдачей денег немало меди и мелкого серебра собиралось по местным, раздавалось и почти тут же возвращалось к ним оплатой от рабочих. Мелкие серебрушки работяги припасали, а вот медь почти всю вскоре тратили. Не первый год так было, все привыкли, разве что последние годы рабочих больше стало. Так что никто и не удивился, что управляющий вдруг стал у большего числа людей занимать. А как до княжества дошли вести, что управляющий утоп, хранилище сразу в присутствии властей опечатали, не вскрывая – только у управляющего якобы был ключ, и стали ждать нового управляющего, утвержденного князем. Тот, занятый на Севере, текущими делами поручил заняться помощнику управляющего и Ши, мол, вернется – назначит нового. Помощник чином не вышел, чтобы его назначать, с Ши о такой ответственности тоже разговора у князя не было. Налоги к концу года платить, как и по имперским контрактам отчитываться, так что время было. Вот только оплата рабочим – каждый месяц, а статус помощника управляющего не всем местным показался надежным для расписок. Тогда решили вскрыть хранилище, взять крупные слитки и разменять на мелочь. Заодно произвести опись и сверить с учетными книгами – Ши, похоже, не хотел терять времени. Открыли – а там пусто. Совсем. Пыль такая, словно его год и более не открывали. И из учетных книг – только те, что у помощника были, по мелочи, остальные неизвестно где. Начальник округа сразу арестовал помощника управляющего, но тот не знал ничего – мелкий человек, лишь мелкими местными делами занимался. В княжестве тем временем чуть бунт не случился от слухов о пропаже казны, но помощник князя, посланный с подтверждением новых полномочий Ши как временного заместителя управляющего, показал и выдал в залог золото. Это успокоило народ – сочли, что казна была просто обращена в золотые слитки и припрятана в тайнике поменьше. Все же в этом захолустье стражи мало, а как с имперскими контрактами обороты стали больше – на казну кто и позариться мог. Похвалили за предусмотрительность старика управляющего, благословен будь Небесами, и успокоились.       – Золото? Его Величество вмешался? – чуть наморщил лоб старик Ма.       Младший Ма рассмеялся.       – Нет, помощник князя и его смекалка.       – Ммм?       – Когда рабочие поняли, что им могут не заплатить, взяли топоры и дубины и отправились требовать свое – к чиновнику Ши и помощнику князя. И я там невольно оказался – поскольку расследовал дело управляющего. Мы как раз обыскивали дом, я искал те самые отчеты, а помощник князя и чиновник Ши – учетные книги. Княжеская усадьба, где с позволения князей жил управляющий, стоит на отшибе – так что мы оказались в окружении. За подмогой властям не послать, да и у тех стражи может не хватить утихомирить толпу. Работяги грозились спалить нас вместе с усадьбой. Мы потянули время и с помощью местного мальчишки сумели все же отправить весточку властям, но и начальник округа ничего толком не мог сделать со своей горсткой стражников. Тем более те привыкли разве что пьяные драки разнимать и воришек ловить – куда им против озлобленных лесорубов! Пока ждали властей, мы продолжили обыскивать усадьбу, стараясь найти тайник управляющего или какие-нибудь ценности, чтобы откупиться, но в доме этого скареды были только недорогие безделушки – деревянные статуэтки, вазочки и прочий дешевый хлам с рынка. И тут мы обратили внимание на декоративные золотые слитки, что используют для привлечения богатства. Управляющий явно питал к ним пристрастие, как и к жабам с монетками, в каждой комнате на полках стояли, кое-где целыми кучками. Помощник князя, молодой господин Те, предложил собрать их в шкатулку и показать издали – если работники поверят, что это золото, которое надо лишь разменять, то разойдутся, если нет – можно бросить его наживкой и, пока работяги на него отвлекутся, сбежать. Собирая позолоченные бронзовые слиточки в подходящую шкатулку и заклеивая декоративные надписи, выдавшие бы фальшивку, подобием описных листков, мы заметили, что парочка из них значительно тяжелее. Это оказались настоящие золотые слитки, хитроумно припрятанные среди декоративных. И, когда появился начальник округа со своими людьми, показали ему эти настоящие слитки, а остальные, декоративные – в шкатулке издали. Тогда тот клятвенно заверил всех присутствующих, что вот эти слитки у него в руках – настоящее императорское золото с клеймом. И даже не соврал. Прибывшие с ним чиновники также подтвердили, что слитки настоящие. С тем работников успокоили, мол, казна никуда не пропала, вот золото, вам будет заплачено, как только его разменяют на серебро и медь, а ежели продолжите бузить – не только денег не увидите, но и как бунтари будете отправлены на каторгу. Местные, прибывшие поглазеть, быстро разнесли эту весть по своим, а те схватили дубины и встали на страже, чтобы пришлые работяги княжескую казну не разграбили – она же гарантировала оплату их расписок. Работники, малость поразмыслив, угомонились – и горстку слитков на всех не переделить, и местные бы их из округа не выпустили. Так мы выбрались из этой передряги. Пару тех настоящих слитков передали в хранилище казны начальника округа как залог, на всякий случай опечатав и сохранив на будущее как улику, заплатили рабочим, а зачинщикам бунта – всыпали палок. Чиновник Ши начал делать опись расписок, мол, всем выплатим по ним, но нужно знать, сколько золота менять и сколько серебра и меди привозить. Местные окончательно успокоились, а я вернулся в Лоян со стопкой докладов. Ты же уехал в Лян, и дело об исчезновении княжеской казны передали кому-то из твоих заместителей. Кому, мне, как понимаешь, не доложили. Но дело об убийстве осталось у нас в Ведомстве. Чэнь так и не нашла ту куртизанку или аристократку. Отпечаток помады был смазанный, даже не прикинуть форму ее губ. Но это не наложницы князя, они такой не пользуются. Лодочник тоже как в Диюй провалился, а без помощи крепкого мужчины маловероятно, что женщина смогла бы выкинуть тело в реку. Борта у лодки довольно высокие, а старик был довольно грузен и тяжел. Поскольку дело выглядит бесперспективным, да еще семейство Хэ замешано, Глава Ведомства мечтает представить его самоубийством и закрыть. Мол, что говорит осмотрщик Управления – это их дело, а по заключению нашего – ненасильственно утоп, помереть от отравления еще не успел, да и разрешения на вскрытие Ведомство не давало. А раз наделал долгов – верно, боялся разоблачения от князя, потому напился и утопился. Мол, есть причина убиться, а у нас – все доводы закрыть дело.       – На девиц "цветочного дома" свалить убийство Глава не попытался?       – Владелец того весеннего дома – один из людей принца Ляня. Себе дороже. Глава пытался убедить меня найти способ и закрыть дело, но я все же решил потянуть время и дождаться выводов Ши. Можно наделать долгов и раздать расписок в одиночку, но расхитить в одиночку всю казну княжества, и так, чтобы никто ничего не заметил? Не верю. Кто-то избавился от старика, как только княжество перешло к принцу Гэ. Кто-то весьма важный. Который по зубам только Управлению или Цензорату. Так что дело о убийстве пока не закрыл, а взял давно висевшее дело контрабандистов и сбежал на юг. Заодно поискать кое-какие следы насчет управляющего. Вот, только вернулся.       – Контрабандистов поймал?       – Конечно. Не главарей, естественно, за крупной рыбой в цзянху отдельную рыбалку устраивать надо, но особо мешающую рыбешку половил и припугнул. Так что посоветуешь делать с делом старика-управляющего?       – Не закрывать – ты умно поступил, если закроешь по столь смехотворным доводам, а потом правда всплывет, ни ты, ни Ведомство не отмоетесь, и появится повод тебя отослать, – но и не торопись. Главу Ведомства можно понять. Пока ты отсутствовал, доклад Ши пришел в Цензорат, и те отправились с обыском в дом Хэ. К сожалению, похоже, опоздали. Вдова генерала тем временем подняла вой на всю столицу, мол, обижают несчастную женщину, клевещут, порочат доброе имя мужа, что, мол, при нем кража совершена, по его недосмотру, хотят долги управляющего на честное семейство повесить, по миру пустить. Подняла все свои связи, подала в суд на князя за ложный донос и клевету – формально Ши сейчас его человек, им нанят. Ши все еще копал в Шунь, князь был занят на севере, оба про суд, думаю, даже не успели прознать, и никто от лица князя ответчиком в суд не явился. Суд присудил вдове компенсацию, а князь, похоже, и спорить не стал.       – Разве это по правилам?       – Увы, формальный недочет. Чтобы ответчик не мог сослаться, что не знал о суде, считается, что почта работает исправно, и установлены сроки оповещения. Формально оба считаются живущими, то есть находящимися в столице. Даром что до князя этим летом обычная почта так просто не дошла бы, а Ши был в Шунь. Они провернули все в несколько дней, даже Его Величество не успел узнать. Есть решение суда. Теперь что Ши, что князь формально считаются виновными, и слова против семейства Хэ сказать не могут по этому делу без серьезных последствий.       – То есть ответственность за все действия управляющего теперь нести князю Гэ?       – Пока так. Если Цензорат не найдет настоящих виновных, стоявших за спиной управляющего, и похищенное.       – Пфф. Есть шансы?       – Не знаю. У Тайного Управления, Цензората и Ведомства Правосудия свои области ответственности, даже если дела пересекаются. Как убийство управляющего больше относится к делам Ведомства, и потому полностью не изъято, так и это хищение казны княжества – дело преимущественно Цензората, хотя формально управляющий – не императорский чиновник, и это частное дело. Но это не выкрасть кошелек или драгоценную шпильку, или даже сундук личного серебра князя, хищения такого уровня наносят вред всему государству, потому ими занимается уже не Ведомство Правосудия, а Цензорат. Ты сам лично видел – если бы не заплатили рабочим, работы по имперскому контракту не были бы выполнены. И это уже дело Цензората.       – Жизни князя оно не угрожает, но угрожает его имуществу и репутации. Разве Управление не должно вмешаться?       – Пока формально князя никто не обвинял, ведется расследование. Если Управление будет переходить дорогу Цензорату или Ведомству Правосудия, мы будем лишь без толку толкаться локтями к взаимной обиде, а противостояние наших ведомств станет бедой для государства. Формально князь принял дела княжества и отвечает за них. Но он принял и должность Главнокомандующего, и дела Северной Армии. И все понимают, какие приоритеты и почему им расставлены. Люди не настолько дураки. Если бы князь побежал пересчитывать доходы княжества вместо того, чтобы ехать на Север – вот тогда репутации князя был бы нанесен настоящий урон. Но он, хилый болезненный юноша, отправился защищать страну, вернулся героем и с победой, пока старик-управляющий, можно сказать, от его имени набирал долги и расхищал казну княжества. Обвинить князя Гэ в этих хищениях, что он знал о них и тем более участвовал, крайне сложно, самое большее обвинение – в недосмотре, что он не проверил старика, приняв дела, глупо доверился ему. При таких обвинениях сам князь будет выглядеть жертвой, общественное мнение будет на его стороне. Так что пока князь поступил мудро, не вступая в спор с вдовой Хэ. Если хищения совершены с попустительства и недосмотра Главнокомандующего Хэ, прошлого князя, и вдова о них не знала, она такая же жертва, как князь. В глазах общества не предосудительно, что она защищает себя.       – Обвиняя князя, – усмехнулся молодой Ма. – Действительно ли старик Хэ ничего не знал?       – Это сейчас и выясняет Цензорат.       – Значит, Управление тоже ждет. Как и я. На этом, думаю, допрос окончен?       – Почти. Еще одно, – проворчал старик Ма. – Коль скоро тебе еще возиться с этим делом, да и дело, связанное с Императорской семьей, в твоей жизни небось не последнее, дам несколько советов, как тебе обращаться с принцем Гэ, дабы ты дров не наломал. Первое и главное – никогда не угрожай ему. Даже вскользь, даже в шутку. Даже если считаешь его главным подозреваемым – всегда обращайся с ним уважительно и благожелательно, как с не замаранным в деле случайным свидетелем. Не потому, что он член Императорской семьи и князь... Но не лебези – впрочем, этого ты и так не умеешь. Спрашивай его мнения, совета или помощи – если повезет, принц тебе даже что-то намекнет. Однако сделай вид, что поверил, что сказанное – исключительно размышления и догадки, а не факты. Это манера речи: Его Высочество не склонен слепо верить даже тому, что видел своими глазами, а тем более услышанному, тем более через десятые руки, и что-то безусловно утверждать. "Слово не воробей". Говорят, внук походит на деда; принц в этом пошел в Императора Кэ, хоть и родился уже после его смерти. Вот кто умел высказывать догадки... как и ходить вокруг да около... впрочем, что вспоминать, к делу. Итак, никогда не угрожай принцу, иначе он решит, что ты – его противник, и все так или иначе узнанное будет использовано исключительно против него. И принц замкнется в такую раковину, что ты до конца жизни ни от него, ни от его людей и слова лишнего не добьешься. Второе. Запомни, принц серьезно болен. Он слаб телом, у него часто болит голова, он почти всегда мерзнет и почти всегда голоден. Хочешь, чтобы у него были силы с тобой поговорить, а не желание отделаться от тебя побыстрее – позаботься о его комфорте. Беседовать нужно в тихом, спокойном месте, где нет посторонних, где можно сесть в углу подальше от сквозняков. И лучше на "нейтральной" территории. Принца несложно встретить в городе – на выходе из Храма, из аптечной лавки, из "Тяньюй" и обратиться с "парой мелких вопросов", засев в какой-нибудь приличной чайной. Не нужно изысков – но у принца под рукой должен быть горячий чай и скромные закуски, это заставит его задержаться, а тебе даст возможность расспросить его. Впрочем...       Глава Ма задумчиво погладил бородку.       – Так и быть, сделаю тебе еще одно одолжение. Ненавижу говорить за едой о делах, но я все равно собирался расспросить принца насчет "северных шаманов" и наведенной ими порчи, так что пригласил его на обед. Я как раз привез из Лян несколько новых рецептов... так что присоединишься к нам.       – "Северных шаманов"?       – Да, – проворчал старик Ма. – К вопросу о том, что каждый должен выполнять свою работу, правила пишутся не просто так, а у маленьких дел бывают крупные последствия. Третий(ья)* Глава по глупости посетовал(а)* при принце о гуевых "доносах о наведенной порче". Подобные жалобы, мол, муж-солдат вернулся с Севера и стал одержим демоном, были всегда, но последние года три стали "горячей картошкой", что перекидывали между ведомствами. После смены главы Ведомства Ритуалов там заявили, что являются образованными учеными мужами и не намерены поддерживать пустые крестьянские суеверия, и дали жалобщикам от ворот поворот. Те кинулись со своими жалобами кто куда – к судьям или прямо в Ведомство Правосудия, мол, демоны бесчинствуют, вред учиняют, изловите и накажите по справедливости; к городским главам и губернаторам, чтобы они обратились к "Белым драконам" – а этих волшебников еще поди сыщи; к настоятелям монастырей и храмов... и, естественно, там им тоже не могли помочь, ибо сроду такими делами не занимались. Жалобщики продолжили обивать пороги, количество жалоб увеличилось в десятки раз, как и количество недовольных – и тогда все нашли крайнего. Тайное Управление. Мол, народ уже кипит, от недовольства один шаг до бунта, а это ваше дело! Повлияйте, мол, на Ведомство Ритуалов! Заставьте заняться делом! Вот только мы не вправе, и сундуки бумаг стали циркулировать уже внутри Управления, перекидываемые между главами. В тот раз они свалились на Третьего(ю) Главу. И тот(та) не нашел(ла) ничего лучше, чем якобы невинно-наивно пожаловаться при Третьем принце, в расчете, что тот доведет имеющуюся проблему до Его Величества. А вместо этого принц все не так понял и сам занялся этим делом – взял придворного даоса, отправился расспрашивать этих якобы одержимых отставников, несчастных вдов, соседей... и даже выпросил у Его Величества должность Главнокомандующего, чтобы лично отправиться на Север! И вот теперь мне любопытно, что же принц в итоге откопал...       – Значит, слухи от том, что Третий принц служит в Тайном Управлении и ты готовишь его в преемники...       – Чушь! – сердито оборвал Ма. – Есть правила. Тайное Управление подчиняется только и непосредственно Его Величеству. Никто из членов Императорской семьи не может иметь к нему отношения, это вопрос государственной безопасности! Никто не может служить в Тайном Управлении, претендовать на должность одного из глав и даже просто получать сведения! Но само Тайное Управление по долгу службы обязано получать сведения откуда угодно, в том числе по необходимости и от членов Императорской семьи. Тот жетон Управления, что у принца – фактически низшего ранга и пригоден разве что на то, чтобы беспрепятственно передать любое сообщение лично мне или одному из глав, или в случае чрезвычайной ситуации обратиться за помощью к любому служащему Управления и не получить отказа.       – Но разве он... не член Императорской семьи, чтобы отказывать ему?       – Не все понимают не только букву, но и суть правил. Проще выдать принцу жетон, чем растолковывать всем служащим управления до последнего разные... нюансы отношений Управления и Императорской семьи. Благополучие Императорской семьи – в интересах принца, потому я выдал ему жетон. И закроем на этом сей разговор.       – Хорошо, отец.              ---       * в китайском это может относиться как к мужчине, как и к женщине. Поскольку практически никто не знает истинного пола этого мастера перевоплощений – мужчина это, женщина или евнух, и в обществе нет единого мнения, в тексте на русском автору приходится выходить из положения именно так.                            * * *              Вечер, чердак Императорской Библиотеки                     – Князь, эта вздорная баба и ее проигравшийся сыночек-прохиндей... уверен, они замешаны. И все знали, – буркнул Те.       – Тшшш. Госпожа Хэ – почтенная вдова прославленного генерала, так что, будь добр, прояви уважение к достойной матроне и не позорь меня, – тихим голосом увещевал князь помощника.       – Ффф. Нас же никто не слышит!       – Иногда и у стен бывают уши. Нечетко услышанное всегда может быть неверно истолковано. Так что лучше молчать или не говорить ничего, что может быть понято превратно. Например, только что произнесенные тобой слова могут счесть оскорблением вдовы Хэ, ты – мой человек, а я и так осужден за клевету. Второй суд имеет право уже отправить меня в тюрьму. Так что придержи излишние эпитеты и просто объясни, почему ты считаешь, что вдова Хэ знает что-то о делах мужа?       – Не считал, пока не оказался в доме и вместе с молодым Ма не нашел золото среди побрякушек. Еще в начале весны, до вашего отъезда, она чрезмерно рьяно рвалась в усадьбу в Шунь. Мол, там дорогие ее сердцу, единственные в своем роде вещи. Но я навел справки – госпожа Хэ уже много лет не покидала столицу. Как такое ценное и дорогое могло оказаться в, да, принадлежащем их семье по бумагам, доме, но где она, должно быть, никогда и не бывала, и где давно живет чужой человек? Тем более в доме я не видел ничего такого уникального. Я знаю, что недорогие, дешевые вещи могут быть любимыми и памятными, но среди безделушек в доме не было ничего похожего, тем более указывающего на принадлежность госпоже. Живущий в доме был одиноким вдовцом и, полагаю, весьма скаредным при жажде богатства. Более-менее ценные вещи стояли только в зале, где принимают гостей, причем, судя по отсутствию хоть какого-то единого стиля и вкуса, это были не покупки хозяина, а подарки.       – А то ты разбираешься в стилях и вкусах, – негромко усмехнулся Вэй, подкалывая юношу. – Небось, служил принцу Ляню?       – Не служил, но, как-никак, я столичный житель, мы все как раз благодаря принцу неплохо разбираемся. Я, конечно, еще не дошел до того, чтобы подбирать цвет подштанников по цвет заката...       Вэй, делавший глоток чая, чуть не подавился, прыснув в чудом выхваченный платок.       – Кххх... – он еле прокашлялся, похлопываемый по спине Те. – И ты, якобы столичный житель, веришь в эти деревенские побасенки? Как можно верить в эту чушь?       – Это не чушь, – совершенно спокойно отозвался князь, сделав крохотный глоток из своей пиалки. – Дядя, действительно, умеет подбирать себе одежду под настроение погоды, оттенок заката или даже аромат цветов из сада. Не жалуюсь на зрение, но дядя может различать минимум в дюжину раз больше оттенков, чем я. Отличить цвет парного молока от цвета сливок, признаться, мне не под силу. Как и понять, почему одеяние под вечерний аромат ночных фиалок не сиреневое или серовато-сумеречное, а приглушенное фиолетово-изумрудное. С нижним одеянием цвета тех самых сливок.       – Слава Небесам, я служу вам, а не принцу Ляню, – выдохнул Те. – У вас всегда только три цвета – серый, серый и... серый. А нижнее одеяние вообще небеленое. Даже подбирать ничего не нужно.       – Да, тебе бы у дяди не понравилось, – бесстрастно отозвался князь, сделав еще глоток и отставляя пиалку. – Так что же ты нашел в доме в Шунь? Продолжай.       – А, да. Гостиная уставлена дорогими подарками, а в прочих комнатах безвкусные дешевые вещи с рынка. Местные, не столичные, выбранные мужчиной и по случаю, из практических соображений. Например, деревянные статуэтки на полке – грубые, разномастные, но представляют собой набор образцов разной древесины. Словно чтобы не держать там обточенные чурбачки. Такое поставит мужчина, ремесленник, но не благородная столичная дама. В каждом углу эти аляповатые рыночные фэншуйные жабы и слитки – словно хозяин везде расставил свои любимые талисманы, привлекающие богатство. Может, в детстве у него такая жаба со слитком была. Но столичная дама знает основы фэншуя, от такого количества и расстановки она в обморок упадет. Пыльная метелка в глиняной вазе прикрывает пятно – явно сорвана чуть не под окном, это не романтичная засушенная розочка в фарфоре или сухой осенний листик в книге, что девицы могут из-за воспоминаний о свидании хранить годами. Вообще комнаты выглядят как в дешевой гостинице, словно хозяин приходил в дом лишь переночевать. Картин и каллиграфии нет, чтобы подозревать в них ценное творение старого художника. Что такого дорогого среди подобных безделушек может быть для вдовы Хэ? Ничего. Если только она не знала о спрятанном среди декоративных слитков настоящем золоте или ключе к тайнику управляющего.       – Вы нашли тайник? – с интересом спросил Вэй.       – Нет, – отозвался Те, покачав головой. – Я прикинул размеры дома снаружи и проверил комнаты внутри. Даже простучал. Грубо и просто построенный дом, никаких пустот и тайных комнат. На потолке, в балках столько серебра не спрячешь. Золото само по себе тяжелое. Там целый подвал или пещера нужны. Но потайной подпол или подвал на первый взгляд тоже не нашел. А выдавать себя перед Ма не хотелось. Нужно еще раз съездить, осмотреться. Может, князь найдет?       – Думаю, мы не там ищем. Никакой пещеры в горах Шунь с сокровищами, скорее всего, не существует.       – Н-но... управляющий же столько наворовал! Где он все это мог спрятать?       Князь взял лист бумаги и легонько взмахнул в воздухе.       – Бу...мага? То есть... бумажные деньги?!       – Почти.       – Но... это такие крупные деньги... разве они все не на учете Казначейства?       Князь негромко вздохнул.       – Я не сказал ничего про бумаги Казначейства. Я сказал про бумаги.       Вэй, явно что-то понимая, согласно кивнул.       – Управляющий не был дураком и обычным жадным вором, воспользовавшимся возможностью набить собственный карман на безбедную старость. Ему хватило ума спрятать золото на случай экстренной ситуации под рукой и так, что никто не заметил и даже не заподозрил. Лезть в тайник – время, и тайники воры или проверяющие ищут в первую очередь. Но декоративные слитки на самом виду даже деревенского воришку не заинтересуют, а вот взять их в случае опасности – буквально мгновение, если знать, какие из горы безделушек брать. Старик ловко выплачивал наемным рабочим даже при совершенно пустой казне, за чужой счет, обдурив всех местных, а среди торговцев и чиновников не одни идиоты сидят. Он ловко играл с расписками, обменом серебра на медь и обратно. Он понимал, он придумал все эти схемы, кусочек которых вы увидели в Шунь. Он был умным, гениальным... мошенником. Не эти ли таланты привели его на пост управляющего?       Князь, которому явно было тяжело говорить, отпил маленький глоточек чая, переводя дух.       – Не думаю, что при таких талантах он ограничился убогими фокусами с местными дровосеками, лавочниками и чиновниками. А, значит, речь идет совсем о других суммах и способах их спрятать. И, думаю, только чиновнику Ши под силу разобраться в этих схемах.       – Значит, надо передать ему найденные книги управляющего?       – Когда мы их НАЙДЕМ, и только если Ма-старший возьмет над ним опеку. Господин Цзюй не бережет своих людей, а мне защитить чиновника Ши не хватит возможностей. Этот человек подобен охотничьей собаке, которая вцепляется в добычу смертельной хваткой, но, увы, совершенно не различает, схватила она мышь или быка. И хорошо если ей лишь сломают зубы, а не свернут шею. Я озадачил господина Ши своими мелкими делами, отвлекая от ненужного любопытства, пока Глава Ма все же не заинтересуется его талантами – тем более к кому еще мне было обращаться? Не Вэя же просить оформлять налоговые отчеты княжества. Он мне тут, в библиотеке нужен. Иных подходящих знакомств у меня нет. И я даже не предполагал, что чиновник Ши угодит из огня да в полымя.       – Вы не знали, что управляющий Шунь ворует?       – Знал, что он наверняка ворует. А кто нет? Но не представлял масштабы и что он замешан, а то и сам организовал столь сложные и крупные схемы. И, если ты прав насчет некоей госпожи, имеет столь... тесные связи с ее семейством.       – С... ее семейством?       Князь чуть вздохнул.       – По преданиям безумных бродячих сказителей, развлекающих народ в тавернах, одна из крупнейших затей продажных чиновников некоего царства в былые, древние годы – основанная на договорной войне с другим царством, когда война была выгодна обеим сторонам, и потому длилась долгие годы. Также говорят, что в те давние времена одного храброго генерала очень быстро убили потому, что он был чрезмерно принципиален и помогать продажным чиновниками отказался.       – Но... если вы знаете... почему не доложите в Цензорат или Тайное Управление?       – О чем? – усмехнулся князь. – Я говорю о давнем примере. Откуда мне знать, что творится в нынешней политике? Я целыми днями сижу тут, в библиотеке, переписываю старые свитки да изредка записываю случайно услышанные предания и сказки. Истории о занятных схемах обмана, придуманные хитрыми продажными чиновниками прошлых царств, о древних тайных обществах, заговорах времен прежней династии... разве это не прекрасные сюжеты для интересного, хорошо продающегося романа, который, к счастью, не имеет ничего общего с реальностью, или не побасенки, что рассказывают друг другу тайком как страшный секрет юные студенты-кандидаты? Так вот, я лишь пересказываю тебе самые безумные сюжеты, естественно, не имеющие ничего общего с нашим царством и временем. Рассказываю сказки, действия придуманных хитрецов и мошенников в которых напомнили мне нашего старика-управляющего. Вдруг в тебе обнаружится талант, и ты, вдохновленный, по такому сюжету напишешь роман так, что в Лояне бумага подорожает? Тогда я потребую свою долю и покрою убытки своего княжества.       – Князь, вы опять шутите?       – Я никогда не шучу, – спокойно отозвался князь. – Просто другого способа покрыть убытки Шунь у меня пока нет.                     * * *