Снова вместе

Стул успокаивающе скрипел, пока несколько домашних палочек скрежетали о старые, но по прежнему красивые тарелки с желтым орнаментом по краям. Кацуки всё ещё вел себя тихо, хоть и его детская привычка хмурится не уходила, только теперь он стал более аккуратно тянуться к тарелке с тушёными овощами, беря её и медленно высыпая нужное количество на тарелку с рисом. Затем он так же ставил всё на место и возвращался к еде, совсем не отвлекаясь на вкус и постороннее, как казалось, ведь он наверняка бы заметил свой любимый острый соус, правда? Родители встревоженно переглядывались, Мицуки изредка вдыхала и открывала рот, готовясь что-то сказать, но внезапно замолкала и мотая головой, возвращалась к еде. Отец же просто тяжело вздыхал каждый раз, когда ему удавалось взглянуть на сына. И всё же, спустя третью или пятую переглядку и уже четвёртую попытку матери начать разговор, Бакуго не выдержал. - Что?- усталый взгляд устремился исподлобья прямо на женщину, давая понять, что пора бы наконец заговорить. - Что случилось?- робко выдала женщина, обеспокоенно глядя на сына, пока тот возвращал свой взгляд в тарелку. - Ничего, блять, не случилось.- почти рявкнул тот. Вот и настоящий Кацуки стал проявляться.- всё просто прекрасно! Последнее он добавил чуть тише, но всё с той же злобой. - Кацуки..- снова начала мать, кидая на отца взрывного мальчишки ещё один печальный взгляд. Нет, она привыкла к мату в этом доме, понимала, что такой вот характер у её сына и от слов он хуже не станет, она привыкла к такому его поведению и если быть честным — это даже успокоило. Только вот причина таких слов и поведения была ясна, но действий парня — нет. - я имела в виду, что ты впервые за эту неделю ешь с нами. - Просто захотел поесть, что не так?- резким движением рук в стороны, Кацуки кинул злобно-непонимающий взгляд на своё семейство, но вскоре опустил уже более расслабленный взгляд в тарелку.- я не могу так и лежать дальше, вот и всё. Тишина вновь наполнила комнату, слышались лишь те же палочки, бьющиеся о тарелки, хлюпание напитков в красивых кружках и скрип стула Кацуки. До того случая подобной тишины в доме никогда не было, хоть какой-то разговор за столом был, пусть и пустой, совсем ни о чём, но от этого на душе было по своему тепло. *** - Руки.- прозвучал строгий и командный тон, после чего из под руки отца исчезла чашка и пара тарелок.- я сам помою. - А..спасибо.- замерев на долю секунды, мужчина невольно подчинился и позволил сыну забрать посуду. Он так же был обеспокоен всем, но оставался лишь наблюдателем. Он каждый раз провожал и осматривал Бакуго, стоило тому пройти мимо, каждый раз смотрел ему в след, стоило тому уйти и каждый раз лишь обеспокоенно сводил брови, понимая, что он снова не может ничего сделать. С того момента, как Кацуки получил причуду..нет, с момента, как он родился, Масару был счастлив. Всё что нужно ведь! Прекрасная жена, работа, дом и главное — сын. Затем первый шаг, отец снимал на камеру старого телефона, первое слово: «мама», отец снимал, прекрасная причуда! И снова отец снимал на камеру. Так было и дальше, везде Масару был рядом, но Мицуки — учила, она поддерживала, когда малыш только сделал свой первый шаг, обрабатывала рану, когда он первый раз поранился причудой, ох..этот момент. Когда Кацуки строго запретили играться причудой, он лишь покивал и убежал на улицу, хвастаться друзьям, сияя от счастья словно маленький бенгальский огонёк. А вечером он вернулся со слегка палёными волосами, грязью на одежде и поцарапанными локтями. С дрожащей губой, он держался за край своей синей футболочки, хмурясь и гордо задирая голову, пока его красный носик и мокрые глаза выдавали явные попытки сдержать слёзы. Он не плакал даже когда мама ругала его, когда обрабатывала раны и когда наказывала, но он хотя бы послушал её. А теперь Кацуки четырнадцать, он всё такой же. Гордый и словно маленький бенгальский огонёк в семье, стремиться стать героем, учится прекрасно, хоть и имеет взрывной характер. Он всегда со всеми трудностями справлялся, злился, но делал, не сдавался. Масару всё видел, всё замечал и запоминал, иногда помогая этим Мицуки. Как бы там ни было, но иногда она не могла понять или знать того, что понимал и знал отец, как бы близко к Кацуки она не было. И вот, впервые наступил момент, когда Мицуки не хватает сил и уверенности, чтобы быть рядом с сыном, Масару — не хватает уверенности в своих знаниях, чтобы подойти к этому огоньку, но беспокойство присущее самому мужчине лишь лило бензина для родительского беспокойства, пробуждая в Бакуго уверенность для разговора. Одного единственного, вправду настоящего разговора с сыном. - Кацуки..как ты?- и где уверенность? Пропала, когда Масару подошёл ближе к Кацуки на пару шагов. - Шикарно, блять! Чё ты ещё хочешь услышать, старик?- огрызнулся тот в ответ, усердно вымывая весь жир с тарелки и ставя её на одну из мокрых, желая образовать стопку посуды и вытереть ей чуть позже. - Я хочу услышать правду.- на минутку, даже на секунду, голос отца стал серьёзным, но беспокойства не терял. Шла минута, вторая, стопка посуды постепенно приобрела ещё одну тарелочку с жёлтым орнаментом, затем более глубокую маленькую, из той же серии, и старший не выдержал. - Мы волнуемся за тебя, Кацуки.. - И что? Мне плевать. - Нет, тебе не плевать.- вновь секундный строгий тон и папин огонёк остановился, давая понять, что отец прав. С тяжёлым вздохом мужчина так и не решился подойти ближе, лишь скользнул рукой по одной из столешниц, отделяющей его и сына, и просто опустил взгляд на свою руку.- Я понимаю, это тяжело пережить, я знаю, что ты не забудешь об этом и не сможешь. Но, Кацуки, у тебя есть мы с Мицуки, мы ведь твои родители.. Мужчина поднял взгляд, наконец замечая, как вместо маленького мальчика, он теперь видит сильную спину подростка. Сгорбленного, явно уставшего от происходящего и пережитого. Пока вода продолжала бежать в уже слегка пенную воду, где Кацуки усердно мыл посуду, Масару видел, что сейчас парень полностью слушал отца. Была у того забавная вещица, что отец подметил далеко не сразу — сидя спиной к собеседнику, парень замирал, оставляя свои дела, и слегка поворачивал голову. Так он проявлял уважение к собеседнику и показывал, что слушал, когда не мог или не хотел поворачиваться лицом. - Мы всегда можем тебя выслушать или..оплатить специалиста. Только пожалуйста, не молчи, Кацуки.- к концу предложения голос давал понять обо всём волнение, рука мужчины сжалась в кулак, будто «старик» пытался успокоится и сдерживал себя. Правда от чего? Реветь или кричать тот не стал бы никогда, и Кацуки это знал. - Ни черта ты не понимаешь. Вы оба.- снова послышалось шуршание мочалки на тарелке и Бакуго вернул свой взгляд на посуду, говоря всё так же раздражительно, но более тихо и спокойно.- я буду в норме старик, вали уже к этой ведьме. Тяжелый выдох сорвался их уст мужчины, заставляя его понять, что он не сможет стать таким же важным участником жизни сына, как Мицуки. Он по прежнему бессилен в проблемах, по прежнему просто «старик», на которого мало обращают внимания, не слушают и в общем-то гонят. И вот, он вновь ждёт минутку, будто случится чудо, и делает шаг в гостиную, где его должна была ждать Мицуки. - Ты ей нужен больше, а я..- прозвучал щелчок и шум воды прекратился, дав Масару услышать не только тяжёлый выдох, но и тихое шмыганье. Кацуки так и не повернулся к нему лицом, но этих жестов и звуков хватало, что мы мужчина понял, что его услышали - буду в порядке. А теперь свали наконец! Задолбал.. Угасшая секунду назад надежда вновь загорелась. Это всё ведь к хорошему, да? Он сказал, что будет в порядке, значит так и будет?.. Так хотелось верить в это. Так хотелось, что Масару поверил. *** Отец ушёл и Кацуки остался один с влажной посудой. Быстро вытерев рукавом нос, парень как и планировал — вытирал тарелки и чашки, ставя всё на места довольно бережно и аккуратно, с какой-то заботой. Он старался сделать всё, что бы просто было о чём думать, лишь бы больше не видеть в маленьких блестящих каплях на белой и гладкой поверхности, его глаза. Стеклянные, мёртвые глаза. Вновь делая глубокий вдох и выдох, Бакуго вытер эту мерзкую каплю и слегка поднял тарелку, желая увидеть на свету от люстры, всё ли он вытер? Будто это было так важно, настолько важно, чтобы даже полностью уйти в свои мысли, разглядывая эту несчастную тарелку. - Какие красивые, Каччан! Знакомый, слегка восторженный голос и Бакуго невольно вздрогнул, выпуская тарелку из рук. Она же сразу полетела на столешницу, а затем соскользнула на пол и громко разбилась, выводя Кацуки из оцепенения. Он резко развернулся, упираясь руками в столешницу и хватаясь за кофту в области груди. Тяжелое, рваное дыхание, сердце прямо таки выпрыгивало, а кроме него ничего не было слышно. Кацуки просто смотрел прямо, он знал, что откуда-то шёл этот голос, и это не было у него в голове, он знал это, просто знал. Но так ли это? Никого не было, лишь он, его тяжелое дыхание и ослабевшее тело, что медленно сползало на пол, пока слышался топот родителей. Они бежали к парню, ведь по прежнему не знали, что может произойти с Кацуки, оставь этот звук незамеченным. - Кацуки! Дорогой! - мама сразу оказалась рядом, избегая уже замеченных осколков, стараясь понять что с сыном и так же держать себя в руках.- Что такое? С сердцем что-то?! - Не..Нет.- с трудом выдал Кацуки, быстро моргая и начиная успокаивать собственное дыхание, пока его глаза оставались всё в том же положение. Смешанные чувства ужаса, печали и радости виднелись, но вскоре он пришёл в себя и наконец поднялся, не без помощи Мицуки. Ну не могла же она просто смотреть, как тот с дрожащими руками пытается встать. - Что случилось?- послышался не менее взволнованный голос отца в стороне, но Кацуки вновь промолчал. И вновь Масару думал спросить, как его перебил сын. - Вы..не слышали его? - растерянно, напугано и так пусто спросил Кацуки, не выпуская свою кофту из руки. - Его?- переспросили родители, заметно беспокоясь лишь сильнее и кидая друг другу напряжённые взгляды, пока Мицуки не продолжила. - Кого его? - Изуку..- уже более тихо ответил тот, устремляя совсем новый взгляд. Встревоженные глазки бегали по лицу матери, а она лишь робко помотала головой, вновь поворачиваясь к мужу. - Нет. Нет, Кацуки. Изуку здесь быть не может.- заговорила она, крепче взявшись за плечи парня.- может.. - Да, похер. Показалось значит.- будто ничего и не было, он резко вернулся к своему прежнему виду, и лишь прикусил нижнюю губу, убирая руки матери от себя. - Показалось? Кацуки, может всё-таки сходим к специалисту? Всего разок..- Масару чувствовал, знал, что это не хорошо. Он видел и понимал, что все жесты сына — притворство, Кацуки точно был уверен, что ему не показалось, он просто не хотел показаться не таким и «вовремя» понял, что сказал. - Я чё, на психа похож? Устал и всё, отвали, старик.- вновь он за старое, впрочем, это его поведение успокоило Мицуки, она надеялась, что он так возвращается в норму и просто тяжело переносит осознание смерти друга детства. Она лишь пару минут постояла рядом с Кацуки, пока тот не взглянул на неё, вновь слегка скалясь. - Что опять?! Валите уже, дайте я, блять, закончу. Тем более теперь у меня ещё есть одна работа тут, ну прекрасно! Женщина слабо улыбнулась, решивч что это «показалось» просто последствие недосыпа Кацуки, и ничего более серьёзного, а после она вернулась к мужу, шепнула на ушко, что всё будет в порядке и повела за собой в гостиную, дабы продолжить их отдых, пока Кацуки, по её мнению, пытается вылезти из своих проблем и мыслей. И всё же, отец хотел верить, что всё будет в порядке, но.. «Просто верь.» - сказал себе старший Бакуго и попытался успокоить свои переживания, вновь послушно следуя за женой. И что теперь оставалось думать Кацуки? Да, за своим языком следить стоит, маме нервов хватает, а отец вообще! Видит всё насквозь, слишком много и слишком хорошо знает. Но это не имело значение, сейчас было кое-что важнее. Почему он слышит Изуку? Видит его почему? Вообще, что это было?! Изуку мертв! Его больше нет, нет и точка. « Хороший сон..- говорил себе Кацуки, закончив убирать на кухне. Холодная и влажная от тряпки рука прикоснулась ко лбу, пока парень просто оперся спиной на столешницу у раковины.- мне не помешал бы хороший сон. Только как теперь спать блять?!»