Этот странный мир

В резиденции было довольно прохладно. Но Тори ежилась не от холода, а от настоящего животного страха. Ей ни разу не приходилось испытывать на себе ни плеть, ни что-либо другое. Поэтому она совершенно не знала чего ожидать. «Постарайся не сильно орать!», – сказала ей тогда Аскор. Вот еще! Она вообще не собирается орать! Уж найдет как-нибудь в себе силы вытерпеть это молча. Тем более это будет видеть вся эта страна! Какой позор… Леди Зедварт тщательно и с нескрываемым удовлетворением проинструктировала девушку о том, что ее ждет. - И чтоб без фокусов! – предупредила она Тори, которая в ответ промолчала. Без фокусов не обойдется, но Зедварт совсем не обязательно об этом знать. Вопрос в том, насколько этот фокус будет зрелищен и эффективен. Без пяти минут десять Тори вместе с Зедварт стояли около двери в зал, которому сегодня суждено было стать почти что плахой для девушки. Тори нахмуренно ожидала своей участи, пытаясь скрыть волнение. Стоявшая рядом женщина свои ухмылки скрыть не пыталась. Она изредка бросала косые прищуренные взгляды на Тори, всем своим видом показывая, что она рада тому, что сейчас произойдет. В коридоре не было ни души. Все, кому положено было быть в этот момент в зале, уже, похоже, были там. Секундная стрелка на часах, висевших прямо над дверью, приблизилась к самой верхней точке. Тори была вынуждена прикрыть рукой глаза, так как яркий солнечный свет из вдруг распахнутой настежь двери ослепил ее. Венгера слегка подтолкнула девушку вперед. Сделав несколько шагов и проморгавшись, Тори удалось рассмотреть место, где она оказалась. Это был просторный зал с золотой отделкой. По бокам от двери стояло двое гвардейцев, невозмутимо несших свою службу, один из которых был АСКОР! У девушки перехватило дыхание. Вряд ли молодой человек был здесь по собственной воле. Он не смотрел на Тори – его невидящий взгляд был устремлен в даль, в сторону больших окон. Рядом с ним стояла молодая девушка чуть старше Тори в медицинском халате, которая окинула вошедшую скептическим взглядом, значение которого та не поняла. Справа полукругом стояли длинные столы в пять рядов, за которыми разместились члены Большого совета. Тори было некогда считать, присутствовали ли здесь все тридцать шесть человек. Взяв себя в руки, она быстро пробежалась по лицам, прочитав на некоторых из них сочувствие, на некоторых – безразличие, на некоторых – безмятежность и спокойствие, а на некоторых – ухмылки. Леди Зедварт отделилась от Тори и заняла свое место среди сенаторов, присоединившись к когорте ухмыляющихся. Тори, честно говоря, надеялась, что сочувствующих будет больше. Именно эти люди будут решать ее судьбу, если все получится так, как она хотела. Слева также полукругом стояли столы, но за ними было пусто. И, наконец, в центре зала, прямо между длинными столами, стояла… некая конструкция, которая, видимо, и предназначалась для нее, Тори. Это было похоже на обычный… турник, только столбики у него были расставлены пошире. Что-то подсказывало Тори, что эта перекладина стоит тут не всегда, но сомневаться в надежности конструкции не приходилось. Девушка инстинктивно сжала кулаки. Все это было так странно. Представить, что такое происходит в ее родном мире, было попросту невозможно. А здесь все это – обычное дело. «Вот поэтому и успокойся. Скоро ты забудешь все это, как страшный сон», – сказала Тори сама себе. Сзади послышались шаги. Тори даже не пришлось оборачиваться. Она и так знала, кому они принадлежат. Президент Майдон поравнялась с ней и взглянула на девушку невозмутимым спокойным взглядом. Хорошо хоть на ее лице не было никаких ухмылочек. Наверное, она вдобавок ко всему переживает еще и из-за народных волнений. Сегодня Президент была одета в одежду, которая должна позволить ей исполнить все то, что она задумала. На ней был жокейский костюм: черные высокие сапоги, белые леггинсы и белая рубашка с длинным рукавом, поверх которой была наброшена строгая черная жилетка. Хлыста не хватает… - Без фокусов, – тихо произнесла Майдон. Тори сжала губы. Президент нахмурилась и хотела сказать что-то еще, но тут один из членов Большого совета поднялся со своего места и вышел на середину, оказавшись прямо перед турником лицом к остальным сенаторам. Только сейчас Тори обратила внимание на то, что на обеих стенах были огромные экраны, один из которых транслировал лицо мужчины, а второй – его спину в полный рост. Поняв, что это значит лично для нее, Тори сглотнула, подавляя в себе желание сбежать подальше. Все будут видеть всё в деталях! И спину, и лицо! И все будут видеть ее реакцию на каждый удар. Тори внутренне похолодела. «Ладно, еще остается призрачная надежда, что всего этого не будет». Тори, тщательно проинструктированная Зедварт, знала, что после вступительного слова председателя Большого совета следующее слово принадлежит ей. Она медленно двинулась вперед, когда тот произнес несколько дежурных и ничего не значивших фраз, призванных разъяснить, для чего же они все здесь собрались. Стоять прямо около этой чертовой перекладины было не по себе, но Тори нашла в себе силы повернуться лицом к членам Совета. Чуть поодаль от нее встала Президент Майдон, и у девушки создалось ощущение, что они вместе с ней выглядят как кролик с удавом. Кролик знает, что никуда не денется, а удав с абсолютным спокойствием наблюдает за метаниями (пусть и внутренними) кролика. Тори тяжело вздохнула, пытаясь, как ей настоятельно рекомендовала Венгера Зедварт, изобразить полнейшее раскаяние. Она слегка потупила взгляд. Решив, что слова приветствия, пожалуй, будут звучать глупо, Тори приступила сразу к делу. - Когда я, вопреки оглашенному Президентом запрету вести переговоры с энезийцами, все же отправилась к ним, я лишь хотела достичь мира между Объединенными территориями и народом, который по не понятным для меня причинам не желает стать частью этого государства. Я не думала, что это приведет к таким последствиям, и моя недальновидность вылилась в заключении мира с энезийцами на возможно не слишком выгодных для Объединенных территорий условиях. Тори сглотнула: - Я приношу свои глубочайшие извинения всему народу Объединенных территорий и лично Президенту страны, – Тори не стала оборачиваться к стоящей за ней женщине, а просто взглянула ей в глаза через экран. – За то, что я нарушила Ваш приказ. Я готова искупить свою вину и принять любое наказание от Президента Объединенных территорий. Даже отсюда из-за плотно закрытых окон были слышны отдельные громкие крики. Судя по всему, народ не верил ни единому слову, произнесенному девушкой, считая, что они сказаны ей под давлением. Тори плотно сжала губы, видя недовольное лицо Зедварт. Женщина сказала ей, что она должна попросить Майдон о наказании, но это было уже чересчур. Тори не собиралась этого делать. Вместо этого она продолжила более твердо и уверенно. - Но я хочу, чтобы наказание было произведено в полном соответствии с законами вашего государства, – вскинула голову Тори. Крики затихли. Она прекрасно видела, как при этих словах сидевшие напротив нее уважаемые люди зашевелились, переглядываясь друг с другом. Карнелия Майдон, лицо которой Тори видела на экране напротив себя, сохраняла напускное спокойствие. По-другому ей было нельзя: она была в центре трансляции вместе с Тори. Все ждали продолжения. Тори казалось, что ее сердце сейчас выскочит из груди. - Я внимательно прочла Устав воинских формирований Объединенных территорий. Там прямо указано, что телесные наказание в качестве дисциплинарного воздействия за нарушение приказов командования могут назначаться только военнослужащим-гражданам Объединенных территорий либо наемникам. Я не являюсь гражданином вашего государства, – продолжала Тори, наблюдая, как искажается от ярости лицо Венгеры Зедварт. – Как и не являюсь наемником, поскольку я не подписывала контракт и мне не платят вознаграждение. Тем не менее, моя форма свидетельствует о том, что я придерживаюсь стороны Объединенных территорий. Полагаю, этот случай редкостен и достаточно уникален. Отец мог бы ей гордиться. - В Уставе говорится о том, что телесные наказания военнослужащим, не являющимся гражданами Объединенных территорий, могут приводиться в исполнение только с одобрения членов Большого Совета. Необходимо квалифицированное большинство в две трети голосов. Поэтому чтобы поддержать законность решения Президента и не нарушить годами складывающиеся в вашем государстве традиции, я прошу вас, уважаемые члены Большого Совета, проголосовать так, как вы считаете нужным. На улице снова послышались крики, теперь похожие на одобрительные. Карнелия Майдон сделала два шага влево, оказавшись вне камер. Тори видела, как отключился звук трансляции, поскольку маленькая картинка с микрофоном в нижнем правом углу экрана оказалась перечеркнутой. Изображение продолжало транслироваться. Сенаторы вопросительно переглядывались друг с другом, начиная громко обсуждать заявление, сделанное Тори. - Что ты, черт возьми, творишь? – спросила Президент. К кому она обращалась – было ясно и так. Тори повернулась к ней и тоже вышла из объектива. Теперь они стояли лицом друг к другу. - Я просто хочу, чтобы все было по правилам, – невинно ответила девушка. – Вряд ли бы народу понравилось, если то, что я сейчас сказала, выяснилось бы после наказания. - Я не планировала делать наказание слишком суровым, но ты вынудила меня поменять планы, – металлическим голосом произнесла Майдон. Члены Большого Совета все еще переговаривались между собой, не думая начинать голосование. Они явно ждали отмашки со стороны Президента. И тут Тори осенило: - Вы знали об этом! По лицу собеседницы она поняла, что была права. - Вы знали о том, что нужно решение Совета. Но Вы не уверены, что Совет Вас поддержит, – широко улыбнулась Тори. – Квалифицированного большинства вашей партии там нет. - Ты невыносима, – просто ответила Майдон. – Совет поддержит меня. И если ты действительно думала что-то изменить своей выходкой, то совершенно зря. С этими словами женщина махнула рукой и микрофон снова включился. Она подошла на то же место, где ранее стояла Тори, оказавшись в центре трансляции и прямо перед сенаторами. - Я благодарю Дитори Шевески за то, что она указала нам на недопустимую ошибку при назначении наказания и предотвратила нарушение порядка его назначения. Уважаемые члены Большого Совета, Вы знаете обстоятельства совершения дисциплинарного проступка и знаете эту девушку. Обращаю внимание, что Дитори, по ее словам, согласна с тем, что сознательно нарушила мой приказ, и готова искупить свою вину согласно нашим порядкам. Прошу вас приступить к голосованию. С этими словам Майдон отошла к окну, скрестив на груди руки. Тори пришлось ожидать своей участи на том же месте. Теперь она действительно не верила в успех предпринятого ей мероприятия. Президент была так уверена в собственной победе. Она взглянула на Аскора. Тот стоял также невозмутимо, но пронзительно посмотрел на девушку и с сожалением едва заметно мотнул головой. Голосование было тайным. Тори посчитала количество сенаторов, присутствующих в зале: их было тридцать три человека. Троих не было, но две трети голосов всегда считались от присутствующих. А это означает, что достаточно набрать двадцать два голоса за наказание Тори. И она будет выпорота прямо здесь и сейчас. Партии Майдон принадлежит двадцать голосов из тридцати шести. Остальные шестнадцать принадлежат другим партиям, и они из вредности будут голосовать против, чтобы посмотреть, как опозорится Президент. У Тори есть шанс! Но она ведь не знает, какой партии принадлежат те трое человек, которых сегодня нет. Если среди них – приспешники Майдон, то это хорошо. Вероятность голосования против возрастает. Но если все двадцать из ее партии здесь, это конец… Сенаторы, не торопясь, делали свой выбор. Некоторые уже нажимали соответствующие кнопки на специальных приборах для голосования, размещенных на каждом столе. Тори пыталась вглядеться в лица членов Совета. Венгера Зедварт с широкой ухмылкой на лице взглянула на девушку. Также поступили сидевшие рядом с ней мужчина и женщина. - Голосование окончено, госпожа Президент, – поднялся со своего места Председатель Большого Совета. Майдон подошла к столу с компьютером, изучая итоги голосования. И Тори поняла, что она проиграла.