Этот странный мир

Тори стояла в центре зала напротив сенаторов. Обнаженная до пояса. Грудь прикрывал лифчик телесного цвета, в котором не было ни одной бретельки – он аккуратно крепился прямо к коже по бокам. Зедварт сказала девушке надеть его, если та не хочет, чтобы все видели ее совсем нагой. Руки Тори на ширине плеч были накрепко прикованы к перекладине с помощью кожаных наручников. И теперь она стояла так перед всеми. Абсолютно беспомощная. С вытянутыми вверх руками, которые уже начали понемногу затекать. Самым ужасающим было то, что Тори видела себя на экране за спинами членов Большого Совета. А на экране сзади, как она знала, светилась ее спина. Ее видели все. Со всех сторон. Еще и Аскор все это будет видеть! Двадцать два голоса. Одним меньше – и все! Наказания бы просто не было! Ну как же так. Девушка переступила с ноги на ногу и вздохнула. Пауза перед началом публичной порки явно затянулась. Когда Президент объявила результаты голосования, Тори даже не стала долго ждать, сразу же сбросив с себя камуфляжную куртку и белую футболку. Точно так же ни слова не говоря, Карнелия Майдон подошла к ней и лично защелкнула наручники на ее запястьях. Встретившись с ней взглядом, Тори подумала, что она наверняка сейчас больше похожа на девчонку, которую сейчас отлупят за то, что она своровала яблоки в соседском огороде, а не на народного героя, защитить которого пытались все те люди на площади. Во взгляде Президента сквозила беспощадность и… удовлетворение. Она явно была рада, что все закончилось в ее пользу. Только вот закончилось ли? Тори ответила ей дерзким вызывающим взглядом, и женщина чуть усмехнулась, специально посильнее дернув наручники, якобы проверяя, насколько прочно они закреплены. Тори была вынуждена провести несколько минут в томительном ожидании. Ей не было видно, что делает за ее спиной Карнелия Майдон. Сначала она что-то бурно обсуждала с врачом, которая подошла к ней. Судя по интонациям и напряжению, витавшему в воздухе, врач что-то пыталась доказать Майдон, но та упрямо отвергала все доводы. Тори нахмурилась, пытаясь понять, о чем идет разговор, но они говорили очень тихо. После этого разговора девушка-врач недовольно отошла в сторону, пробормотав «Я предупредила». Еще некоторое время в зале стояла полнейшая тишина, а на висящем напротив нее экране Тори видела лишь себя саму и головы членов Совета. И тут на мониторе появилась Президент Майдон, которая держала в руках плеть. У Тори едва не полезли из орбит глаза. Когда ей говорили про пятьдесят ударов плетью, она представляла себе короткую кожаную плеть с несколькими хвостиками, желательно мягкую, наподобие тех, что в их мире используют в своих сексуальных играх всякие извращенцы. НО ПОЧЕМУ ЕЙ НИКТО НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТА ПЛЕТЬ БУДЕТ СКОРЕЕ НАПОМИНАТЬ ХЛЫСТ ДЛЯ ЛОШАДЕЙ??? ПОЧЕМУ? Это на самом деле был длинный гибкий хлыст, больше даже похожий на кнут, с ребристой рукояткой. Гибкая часть хлыста к концу становилась все тоньше, а к самому кончику была как будто приделана еще одна совсем тоненькая веревочка с маленьким узелком на конце. Майдон невозмутимо подошла к Тори, небрежно держа в правой руке сложенную плеть, а левой рукой ловко сняла с лифчика Тори почти незаметный микрофон-петличку. - Тебя и так будет слышно, – почти шепотом проговорила она. Глаза Тори раскрылись от ужаса. Она знала, что это все транслируется, но не смогла скрыть своего страха. Может быть, если бы она видела всех тех людей, которые сейчас находятся на площади и поддерживают ее, она бы сумела как-то собраться, но здесь она была совершенно одна! На сенаторов она старалась не смотреть. Их бездушные лица не добавляли оптимизма. А Аскора и врача, которая, как ей показалось, была больше на ее стороне, ей было не видно. Президент сделала несколько шагов назад, легким движением руки заставив плеть висеть. - Дитори Шевески, – громко объявила Майдон. – Пятьдесят плетей. Тори опустила голову вниз, чтобы не видеть того, что будет дальше. В следующую секунду раздался оглушительный свист, и резкая боль пронзила спину девушки. Тори инстинктивно дернулась, стиснув зубы. Не поднимая головы, она облизнула губы и приготовилась к следующему удару, который не заставил себя долго ждать. Тори не могла видеть, как первая полоса на спине уже набухла и стала ярко-красной, а вторая вырисовывалась чуть ниже и была пока чуть светлее, чем первая. Девушка выдохнула. «Так я долго не продержусь. Но мне нельзя по-другому!» Плеяда последующих ударов была похожа на спринтерский забег. Удар – стиснуть зубы – собраться перед следующим – удар – стиснуть зубы – собраться перед следующим. И так далее. Майдон делала небольшие паузы между ударами, из-за чего у Тори появлялось несколько секунд, чтобы еще крепче сжать кулаки – так чтобы ногти впились в ладони – и попытаться заглушить боль. Десятый удар. Тори дернулась сильнее, чем раньше, и буквально повисла на наручниках. У нее почти не осталось сил в ногах. Как? Как вытерпеть еще сорок таких же ударов?! Она все еще не поднимала головы. Внезапно сзади послышались шаги. Слева от Тори снова стояла Майдон. Ее красивое, но жесткое лицо было буквально в паре сантиметров от лица Тори. Девушка медленно и глубоко дышала, пользуясь предоставленной возможностью. Ее начинала бить мелкая дрожь. - Неужели ты думала, что мы позволим тебе это провернуть? – вкрадчиво прошептала Майдон. – На заседании не было троих человек – самых неудобных. Прямо таких, как ты, – Президент еще больше наклонилась к Тори. – Они могли бы изменить ход голосования и даже повлиять на других. Но они… по различным причинам не смогли присутствовать здесь сегодня, – многозначительно улыбнулась женщина. «Тварь». Президент отошла обратно и замахнулась плетью. Четкие выверенные удары снова и снова ложились на спину Тори. Та короткая передышка позволила ей немного успокоиться. Девушка даже успевала отсчитывать в своей голове удары, несмотря на жгучую боль, волнами разливавшуюся по всему телу. Хотя в этом не было необходимости. В левом углу экрана вырисовывались крупные цифры, меняющиеся с каждым ударом. Тори казалось, что ее просто разрывают на части. Она украдкой взглянула на членов Совета и даже увидела в глазах некоторых из них сострадание. А вот Венгера Зедварт, хмурясь, наблюдала за наказанием. Долго смотреть перед собой Тори не стала, потому что на экране она видела не только себя, но и Карнелию Майдон, с абсолютным хладнокровием припечатывающую плеть к спине Тори. Видеть это было свыше возможностей девушки. После пятнадцатого удара Тори начала осознавать, что гореть начинает не только спина, но и правый бок. Плеть захлестывала ее спину, едва не доставая до живота и груди. Тори взглянула туда и чуть пошатнулась, обнаружив капельки крови на своем теле. Практически сразу Майдон перешла на другую сторону. Теперь удары ложились поперек тех, которые уже были нанесены ранее, не попадая по израненному правому боку. Тори тяжело дышала. Она просто не могла позволить себе закричать или как-то слишком явно показать свою слабость! Она не пойдет на поводу у этих садистов! Увидев краем глаза на экране число «20», Тори чуть не застонала. Еще тридцатка! Это так много! Майдон снова подошла к прикованной девушке и, подняв с помощью рукоятки плети ее лицо за подбородок, внимательно поглядела на нее. Тори дернулась, но рукоятка еще сильнее впилась в подбородок, а делать более резкие движения у девушки не было возможности из-за фиксации рук, которых, кстати, Тори уже не чувствовала – до такой степени они онемели. Она ответила женщине твердым взглядом. Майдон опустила рукоятку, и голова Тори снова опустилась вниз. Силы покидали ее. - Я предлагаю тебе компромисс, – тихо произнесла Президент. – Ты делаешь вид, что тебе больно. Чтобы все это поняли! И я сокращаю наказание до тридцати ударов. Идет? Тори молчала. - Осталось всего десять. Это хорошая сделка, – Майдон еще ближе наклонилась к девушке. «Десять… и все закончится?» В голове у Тори была именно эта мысль – что скоро все может закончиться. Ей надо только… признать свою слабость. Признать то, что Карнелия Майдон здесь главная. Ее слово – закон, а все остальные ей подчиняются. И все закончится. Это действительное хорошее предложение. - Не для меня. Тори даже не поняла, почему у нее вырвались эти слова. Она ведь хотела согласиться. Хотела! Она не может больше это терпеть! Затекшие руки, горящая спина и ничего не соображающая голова. Но вылетевшее слово назад не воротишь. Майдон прищурила глаза. - Как бы не пришлось жалеть об этом, – покачала она головой. Она махнула рукой врачу, и молодая девушка подошла к Тори. Она внимательно осмотрела ее спину, заглянула в глаза, прощупала пульс и даже приставила к руке какой-то маленький приборчик. Неодобрительно взглянув на затекшие руки Тори, она все же кивнула головой, и порка возобновилась. Тори показалось, что удары, начиная с этого, стали немного сильнее. Наверное, она сильно разозлила Майдон. Та наверняка хотела, чтобы Тори чувствовала себя униженной, рыдала навзрыд, а еще лучше – умоляла бы о снисхождении у всех на глазах. Но Тори этого не делала. Унижение она, конечно, испытывала, но поддаваться планам Майдон полностью девушка не собиралась. Она в очередной раз стиснула зубы вместо того, чтобы заорать после удара. Еще десяток плетей прошли для Тори как в тумане. Ее спасала мысль о том, что скоро все закончится, и она будет дома, в своем мире. Где ее и пальцем никто не тронет. Тори было жарко. Настолько жарко, что она бы с удовольствием выпила целую бутылку воды, а еще лучше – занырнула в какую-нибудь речку. Только вот в этом мире с пресной водой была напряженка. Единственная река, которую она здесь видела, была на землях энезийцев. Тридцать три. Именно такое число светилось на экране, когда врач с сочувствующим выражением лица прислонила к пересохшим губам Тори бутылку с водой. - Еще немного, держись, – еле слышно произнесла она, практически не шевеля губами. Тори хотела что-то ответить, но сил не было совершенно. Она даже не могла посчитать, сколько ударов еще осталось. Как только врач отошла, в воздухе раздался уже знакомый свист, после которого обычно спину обжигало резкой болью. Но на этот раз вспышки боли не последовало. Тори подняла глаза, и увидела, что Майдон по какой-то причине прекратила замах, опустив плеть в пол, а не на спину жертвы. Краем глаза девушка уловила, что к Карнелии Майдон направлялся Аскор. Он что-то сказал Президенту, параллельно показывая ей свой планшет. - Да закончим мы уже сегодня с этим или нет! Тори как будто издалека услышала голос Майдон. Сенаторы перешептывались и вопросительно переглядывались, тоже не понимая, что происходит. Президент двинулась вперед, встав на пару шагов впереди Тори, обессиленно висевшей в своих путах. - Граждане! Я понимаю ваше волнение и недовольство. Мне, так же как и вам, наказание Дитори Шевески не доставляет никакого удовольствия. Должна вам сказать, что после двадцати ударов я предлагала Дитори закончить наказание на тридцати ударах. Но вы же знаете ее приверженность правилам и порядку! Это самоотверженная девушка отказалась принимать мое помилование. Ведь так, Дитори? Карнелия Майдон обернулась к Тори, у которой от услышанного лезли на лоб глаза. Это же надо так все перевернуть! Ответ на вопрос был только один - Я отказалась, – Тори едва шевелила языком, медленно произнося слова, – от окончания наказания на тридцати ударах, так как… - Поэтому, – громким голосом Майдон прервала ее, – из уважения к ее воле я призываю вас прекратить наступление на резиденцию и сложить оружие. Наказание должно быть доведено до конца. Тори снова стиснула зубы. На этот раз из-за того, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. Если ситуация настолько серьезная, она на самом деле готова продержаться до конца, лишь бы только она не стала причиной гражданской войны. Карнелия посмотрела на Аскора, и тот едва заметно кивнул в ответ. Семнадцать. Тори наконец посчитала, сколько ей еще осталось. Это много. Это меньше, чем она уже перенесла, но все еще много. Она не сомневалась, что ее спина представляла собой плачевное зрелище. Такой большой перерыв, как же не хочется… Опять боль! Резкая, жгучая, заполоняющая все сознание. Мешающая думать. Понимать, что происходит вокруг. Удары частично приходились уже по плечам. Судя по всему, живого места на спине действительно не было. Тори попыталась сжать руки в кулаки, чтобы хоть как-то мобилизовать остаток сил, но руки отказывались слушаться. Через несколько ударов практически рядом с Тори встала врач. Она внимательно следила за состоянием девушки, чем, похоже, очень подбешивала Карнелию Майдон. Та по-прежнему наносила резкие точные удары поперек уже набухших багровых рубцов. Один из последних ударов чуть не заставил Тори громко застонать. Последним усилием воли она сдержалась, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Может, если потерять сознание, все закончится раньше? Тори закрыла глаза, дергаясь от каждого удара. Сорок девять. Пятьдесят. Потерять сознание не удалось. Но зато у нее получилось продержаться. Она это сделала! На улице послышались воодушевленные крики. Врач сразу же подбежала к Тори. Той было плохо, реально плохо, она почти ничего не соображала. Девушка чем-то брызнула ей на лицо и отстегнула ее руки от кожаных фиксаторов. Тори зашипела от боли, когда к рукам снова начала возвращаться чувствительность. Майдон стояла рядом, невозмутимо наблюдая за происходящим. - Наказание Дитори Шевески окончено, – произнесла она на камеру, и та почти сразу выключилась. - Мне кажется, Ваши белые штаны запачкались, госпожа Президент. Это было последнее, что успела произнесла Тори перед тем, как рухнуть на пол.