S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

За окном всё шелестел серый осенний дождь. Царивший в комнате тихий, прохладный полумрак, изредка прерывался чьими-то тревожными всхлипами. А там за дверьми его палаты суетились врачи, должно быть занятые своими важными неотложными делами. Хан просидел возле кровати спящего друга отведённые ему на посещение добрые полчаса и, слегка сжав руку Минхо, всё-таки поднялся и быстро пошёл к выходу из палаты, на ходу вытирая с лица непонятно откуда взявшиеся слёзы. Минхо тяжело вздохнул и, набравшись сил, приоткрыл глаза, провожая взглядом исчезающую за дверью фигуру учёного. Хан приходил каждый день в одно и то же строго отведённое ему время. И каждый день находил друга спящим. Ну, таковым представал перед ним сам Минхо, нагло и жестоко притворяясь погружённым в сладкие сны царства Морфея. Почему он так поступал, доктор и сам не сразу понял. Но, осознав причину позже, едко усмехнулся самому себе: открой он глаза и не выдержал бы тревожный, переживающий за него взгляд на себе. А что ещё хуже – так это сострадание, которым, Минхо уверен, был бы полон каждый, кто бы смог лицезреть его на этой больничной койке. А уж Хана хлебом не корми, дай посострадать, а ещё и отчитать друга за неразумное решение, которое могло стоить Минхо жизни. Поэтому вот, да, Минхо тупо продолжал, как трус игнорировать единственного близкого человека допущенного к нему в палату. Сначала Хан от нечего делать пытался вести тихие беседы-монологи, бубня себе под нос. А уж он любил поговорить. И стоило учёному раскрыть свой рот, как его уже было не остановить. Говорил Хан обо всём и вроде как и ни о чём. Сетовал он на проклятый сезон дождей, и на то, что дорожки в бамбуковом лесу, что ведут в корпус медицинских исследований, скоро превратятся в одну сплошную реку. Передавал приветы от ребят. Так Минхо узнал, что Сынмин с Бином успешно справляются с порученным им заданием по поиску подходящих кандидатур для VENOM, хотя Хан, конечно, очень сомневается в препарате, который вводят друзьям для распознания необходимых VENOM генов в организме нужных им людей. Но тут у Хана были связаны руки – что он мог поделать рядовой здесь учёный био-технолог. А ещё говорил, что Крис места себе до сих пор не находит, никак не успокоится из-за потери Джинни, и всё переживает за состояние Минхо. И тут Хан с благодарностью, конечно же, соглашался, что у Криса голова работает что надо, и если бы не его наставления, хрен бы учёный смог сейчас сидеть вот тут вот рядом с другом. А вот Чонин похоже прославил свою персону в отделе информационных технологий. Этот парнишка стоило ему только коснуться клавиатуры современных девайсов, с первых самых дней творил на просторах интернета чудеса. Вот и сейчас он чем-то там отличился. Феликс вот недавно вернулся… и они о чем-то лихо повздорили с Крисом… Но на этом Хан прикусил губу и больше к этой теме не возвращался. В общем, как говорится, жизнь шла своим чередом, только вот Минхо! засранец! предатель этакий! Хан не смущаясь обзывал друга на чём свет стоит – ведь Минхо никак не хотел поправляться. А вот кто теперь будет с ним цапаться как кошка с собакой до выпученных друг на друга глаз, доказывая до посинения свою правоту?! А?! И неважно в профессиональном ли было это плане, или спор по поводу очередного творческого беспорядка в комнате, которую они делили на двоих. Теперь и творческий-то беспорядок не хотелось Хану особо-то устраивать. Да, что уж там! Все скучают! А этот проклятый кошатник всё лежит и бойкотирует. Да, Хан много и без разбора говорил, и у Минхо, порой мозг гудел, как улей полный пчёл, после получасового посещения друга. И доктор был готов расцеловать того, кто установил лимит на посещение. Но… в какой-то из дней… В очередной раз зайдя и обнаружив друга спящим, Хан замолчал. И вот уже третий день подряд он просто молча сидел у постели, иногда всхлипывая в тишине, и уходил, так и не проронив ни слова. Что могло так изменить поведение безудержно треплющейся по поводу и без белки, Минхо оставалось только догадываться, но даже искренние переживания за друга, пока не давали сил доктору начать с ним диалог. Ведь пришлось бы объясняться и мусолить тему принятия такого вот, по мнению Хана безрассудного решения доктора. Нет, говорить с Ханом Минхо сейчас просто-напросто не хотелось и не моглось. А сегодня он почувствовал что-то странное – это чувство: как будто энергетические волны, исходящие от Хана, дотрагивались кожи доктора, сообщая Минхо, как печален и подавлен друг. Он ещё не совсем понимал, как это работает, но ощущение было странно-удивительным. Неужели коты так чувствуют ауру человека? Неужели коты именно так понимают окружающий мир: сквозь вибрирующее поле окружающих предметов и заполняющее всё, кажущееся человеку пустое, пространство вокруг? Дверь за Ханом закрылась уже давно. А Минхо только сейчас позволил себе наконец-то сесть. Его взгляд упал на половину облетевшее за окном дерево, на мокрых ветвях которого, щебеча что-то на своём лесном, ютились взъерошенные от промозглого дождя птички. Дверь скрипнула, и полоска электрического света дорожкой пробежала по тёмному деревянному полу, осветив стоящие на нём голые ступни Минхо. Доктор встревоженно повернул голову ко входу и, устремив взор на проскользнувшую фигуру, потянул носом. Запах он узнал сразу, а вот образ… Его волосы… Вместо привычного такого яркого цвета, на голове парня красовалась копна взлохмаченных серо-голубых волос. Минхо тихонько чертыхнулся. Когда же, наконец, он сможет привыкнуть к этому чёртову зрению? Когда у него получится привыкнуть к новому себе? И получится ли? И в первый раз после проведённой операции, в голову Минхо прокралась предательская мысль – а не зря ли он вообще всё это затеял? Может, Хан был абсолютно прав, попрекая его самовольным и необдуманным таким вот поступком… И на самом деле Минхо избегает друга оттого что жалеет о содеянном? Парень тем временем подошёл к плоскому белому диску, на котором сидел Минхо и с интересом уставился на больного. – Ну, привет, Минхо, – не сводя хитроватого прищура светло-болотных глаз с доктора, непринуждённо поздоровался вошедший, – как же сладко тебе спиться в визиты своего лучшего друга… Минхо выдохнул. Лука… Этот парень… **** Четыре месяца назад. – Что здесь происходит? – потребовал объяснений застывший на пороге кухни Кристофер. Он смерил встревоженным взглядом стоящего возле стола со стаканом воды испуганного Хана. И перевёл взор на прижимающего какого-то незнакомца к стене Минхо. Доктор, выкрутив его руку за спину, прижимая того локтем сзади на затылок, что-то шипел на ухо рыжему парню. – Минхо, эй! – Крис подбежал к другу и в удивлении уставился на рыжеволосого, – ты что? Это кто? Не отпустишь? – Вот и мне интересно – кто это, – надавил на последние два слова доктор, – и откуда? – добавил, процедив сквозь зубы. – Я же сказал, что друг я! – брызгая слюной, придавленный щекой к стене, постарался оправдаться незнакомец, – друг Феликса я! Отпусти… давай поговорим спокойно, как разумные люди. – Минхо-я, – осторожно позвал Крис, – он прав… отпусти его, и мы вместе все поговорим. – Чёрта с два, – процедил Минхо, – ты его глаза не видел, – и с новой силой придавив парня к стене, потребовал, – давай так выкладывай всё как есть. – А что с его глазами? – тут же ухватился за информацию Кристофер, переведя взгляд с заложника на Хана. – Не смотри так на меня, – выдохнул Хан, – парень сказал, что Феликс позвал его, чтобы он помог добраться нам до Пусана, и обещал всё рассказать, только вот воды попросил, – Хан в доказательство протянул Крису полный стакан, – но пока я наливал воду, Минхо вдруг, как взбеленился и вот… Учёный растерянно пожал плечами, во взгляде читалось полное непонимание происходящего. – Минхо, слышишь? – опять обратился к другу Крис, – я понимаю, что осторожность не повредит, но тебе не кажется, что это через-чур? Он ведь абсолютно безоружный. – Его глаза, – продолжал, как параноик повторять доктор, – ты не понимаешь, с ними что-то не так. – Что не так? – мягко спросил Кристофер, явно переживая за состояние друга. – Они не человеческие, – встревожено выдавил Минхо, – они… они… – звериные. – Ну-ка отпусти, – мягко проговорил Крис, осторожно нажав на руки друга, – давай, обещаю, что мы во всём вместе разберёмся. Минхо сжал зубы до белёсых скул, но всё же отпустил крепкую хватку. Отлипший от стены парень, пару раз глубоко вздохнул и, повернувшись к Кристоферу, приветливо улыбнулся. Все трое устремили внимательный взгляд в глаза нового знакомого, но… глаза парня, если и выдавали его, то только светло-болотным оттенком, говоря о том, что в роду у парня явно кто-то из родителей был не корейских кровей. – Не может быть… – недоверчиво прошипел Минхо, – я точно видел, сам видел эти звериные янтарные зрачки. – Простите, если я вызвал у вас недоверие, – в свою очередь отозвался рыжеволосый парень, слегка склонив перед Крисом голову, – меня зовут Лука, и я друг Феликса. Уловив, что Кристофер уже, было, открыл рот, чтобы что-то сказать, Лука пронырливо его перебил: – Я прекрасно понимаю, что не достоин вашего доверия, тем более, в такое сложное для всех время, кто тут будет вообще кому-то верить… – не сводя с Криса своих болотных глаз, парень быстро облизнувшись, озорно прикусил острым клычком губу, – но у нас мало времени… Понимаете… Дальше всё было, как в тумане. Хан согласно кивал заверениям Луки, что самый лучший исследовательский центр, который им нужен, находится именно у него в организации под названием VENOM. Кристофер отчего-то посчитал, что похищение Джинни и погоня Феликса за своим другом не должна совсем волновать их, потому что парни взрослые, уж как-нибудь да разберутся, ведь существовали же они как-то вдвоём до знакомства с их общей компанией. Вышедший к ним на встречу Чонин, который попытался выяснить, что такое странное происходит с его друзьями, при взгляде на нового рыжего знакомого, тут же вызвался пойти и найти патрулирующих территорию Бина с Сынмином, клятвенно обещая Луке ни за что не раскрывать причину их поиска, согласившись на все сто, что лучше, чем Лука никто и не справится с объяснениями почему всем им срочно нужно направляться именно в VENOM. С чем, конечно же, согласились оба бывших военных, прибывших в дом. И только Минхо до самого конца пытался бороться с чарами прохвоста, то и дела тряся одурманенной головой. Но давалось ему это очень тяжело. И Луке пришлось просто-напросто вырубить парня, удостоверившись, что Феликс был прав, говоря о том, что Минхо лучше всех готов. Да, стоило тогда парням прислушаться к чуйке Минхо, но… кто уж устоит против профессионального охотника VENOM? Вот разве что Минхо… **** В небольшом, уютном кафе тихо мурлыкала музыка. Джинни сидел за столиком напротив окна и в задумчивости наблюдал, как стекали по стеклу капли дождя, размазывая осенние краски порыжевшей листвы, серых зданий и мокрых тротуаров, по которым сновали ёжившиеся от промозглой погоды размытые силуэты прохожих. Его взгляд задержался на тёмной фигуре, призраком стоящей спиной возле окна снаружи. Ук – неизменный цербер, всюду следующий по пятам за наследником Jellyfish. Сделав шаг навстречу Виктору, айдол был вознаграждён свободой передвижения за пределами резиденции. Ну как свободой… Джинни поймал настороженный взгляд Ука через окно… относительной, конечно, свободой. Но он хотя бы выторговал себе одиночество за столиком в кафейне… опять же, айдол прервал зрительный контакт со своим секретарём, относительное… Джинни сделал глоток горячего американо и его взгляд остановился на стоящей на столе небольшой тыкве, на которой в лучших традициях Хэллоуина была вырезана рожица. Айдол горько усмехнулся. Те немногочисленные снова открывшиеся кафе и магазины, которые были рады пока даже редким посетителям, уже вовсю пестрели декорациями по случаю Дня Всех Святых. А вот у Джинни на душе уже несколько дней царил неописуемый кошмар и без вот этих вот надуманно устрашающих декораций. Он неосознанно взял в руки лежащую на столе оранжевую салфетку и начал задумчиво вертеть её в руках – успокаивало. Как оказалось, заражённых вирусом S.T.A.Y вводили в новую жизнь поэтапно. Сначала тех, кто обеспечивает важную для жизни города инфраструктуру, а там уж… как S.T.A.Y решит. Это программа… Джинни передёрнул плечами. Она его пугала, а вот Виктор отчего-то наоборот слепо полагался на любые решения, принятые этим искусственным интеллектом. Именно искусственным интеллектом, в этом Джинни был уже точно уверен. Ведь он видел её, своими собственными глазами видел её… там… Парень вздохнул, и устало прикрыл глаза. Мысли тут же потянулись в тот самый день. Пару дней назад авиамобиль с гулом начал снижение посреди неспокойного тёмного моря. Айдол даже начал серьёзно так переживать – а не решил ли его новоиспечённый папаша-по-совместительству-психопат угробить их всех в одночасье. Но стоило мобилю спуститься чуть ниже, как завеса спала, и Джинни увидел небольшой одинокий остров, хмуро возвышающийся посередине бескрайнего моря. Защищённый энергетическим барьером, надёжно спрятанный от посторонних глаз остров наводил Джинни на мысль, что место, в которое привёз его Виктор, должно быть, было очень важным. По телу айдола побежали колючие мурашки, и парень почувствовал, как вспотели его ладони. Джинни вдруг поймал себя на трусливой мысли, что ему совершенно не хочется знать, что находилось на берегах этого так хорошо спрятанного острова, но… Ох, если бы только Джинни мог это развидеть… Сделав ещё один глоток крепкого кофе, парень в задумчивости прикусил губу. Выйдя из машины, он, как от него и ожидали, послушно последовал за отчимом вглубь укутанного осенним убранством парка, где в лучах вечернего солнца белело современное огромное строение. На протяжении всего пути, его не покидало неприятное ощущение какой-то мерзкой липкости, что душило изнутри. Чувство, что Джинни попал в неправильное место, в котором он никогда не должен был оказаться, тревожно пульсировало в висках. Сжав руки в кулаки, айдол, пытаясь ничем не выдать себя, уверенно следовал за, похоже, наоборот наслаждающимся моментом Виктором – ведь наконец-то на сокровенные святые для него земли ступил наследник Jellyfish. Войдя в просторный светлый холл, они успешно миновали охрану, которой здесь, казалось, было больше, чем жителей в новом Сеуле. Поднявшись по мраморной лестнице на второй этаж, Виктор, открыв дверь, пригласил парня внутрь. Они оказались на смотровом мостике, а там внизу перед ними распростёрся огромный зал, напичканный прозрачными дисплеями перед которыми работала целая команда профессиональных инженеров-айтишников. – Добро пожаловать в центр управления жизнью нашей будущей коммуны – в центр S.T.A.Y, – с каким-то диким ликованием гордо проговорил Виктор. Нервно облизнув пересохшие губы, Джинни перевёл взгляд с суетящихся внизу работников на отчима. – Зачем им столько мониторов? – Чтобы следить, разумеется, – хищно улыбнулся Виктор. Он нажал на несколько кнопок на пульте управления и вызвал дисплей. – Подойди поближе, Джинни, – подозвал к себе пасынка мужчина, – посмотри. Мы создаём идеальное бесконфликтное, работящее общество. Общество без различий в культурах, религиях, с единой историей и ценностями. Вот, что спасёт наш новый мир! – величественно проговорил Виктор, созерцая на дисплее, утопающие в ярко-цветастой листве лесной зоны сопок, домики, что ютились чуть поодаль от песчаного пляжа. – Это… – только смог протянуть Джинни, чтобы не выдать голосом своё напряжение. – Это коммуна, Джинни, коммуна нашего будущего, наша надежда и гордость, – пояснил мужчина, наблюдая за реакцией пасынка, – коммуна детей. – Только детей? – выдохнул парень, наблюдая за приближёнными кадрами, на которых на детской площадке резвились детишки. – Совершенно верно, дорогой. – Но… – Джинни запнулся, но, всё же взяв себя в руки, продолжил, – разве детям не нужны родители? – Ох, Боже упаси детям иметь родителей! Так было в прошлом, ущербном обществе, Джинни, – пояснил Виктор, – скажи мне, разве необученные ничему родители могут вырастить здоровое, адекватное поколение коммуны? Разве у них есть навыки правильного воспитания детей? Они обладают знаниями психологии? Они кормят детей правильной едой? Родители – взрослые занятые люди. Так зачем же обременять их воспитанием детей, что большинство из них делает некачественно, а некоторые и вообще ничего не делают… Нет, Джинни, наше будущее нуждается в профессиональном уходе и заботе. На наших плечах лежит огромная ответственность за воспитание правильного общества – мирного общества без наций, споров и разногласий. – Но а… – парень облизнул губы, раздумывая – стоит ли продолжать размышления далее, но всё же выдохнул, – а как же любовь? Разве могут профессиональные няньки заменить родительскую любовь? В мыслях парня всплыл образ его матери. Пусть и не настоящей, как выяснилось, но она заботилась о нём на протяжении всей сознательной жизни Джинни. Пусть иногда неумело или не совсем верно, но у него был человек, которого он мог назвать мамой. Которая готовила для него вкусные завтраки, собирала в школу, проверяла домашние задания, не спала ночами, когда Джинни пропадал в репетиционных залах, будучи трейни. И в какое бы время Джинни не возвращался бы домой, он был уверен, что дома всегда горит свет, и его ждут. И ему вдруг стало страшно от осознания собственного поведения. Он ведь ни разу не попытался связаться с родителями с того самого момента, как произошла вспышка эпидемии. Отчего же? Пусть Виктор и рассказал ему правду о его биологических родителях, но разве женщина, которая на протяжении стольких лет заботилась о нём, не заслужила переживаний Джинни? Но отчего же… отчего же Джинни совсем не чувствовал тоски? Что же с ним было не так? – Родительская любовь? – вырвал парня из размышлений голос Виктора, – дорогой, современный занятой мир настолько сковал человека в свои тиски, что если в одной из десяти семей ребёнку уделяют достаточно внимания – то это уже чудо. Бывшее современное общество растеряло семейные ценности… к нашему сожалению или… радости. Виктор усмехнулся. – В любом случае, ты должен понять, Джинни, нам удалось с помощью S.T.A.Y предотвратить мировой апокалипсис! Нам удалось сохранить человечество. Но это всего лишь маленькая толика того, что необходимо сделать, чтобы коммуна начала своё полное полезное сосуществование. По мере того, как Виктор делился своими идеями и планами мирового масштаба, парню становилось всё страшнее. То, что затеяла Jellyfish – ломало весь уклад прежнего мира. И отчего-то Джинни казалось, что больше «как раньше» уже никогда не будет. – Предотвратив нарастающую по всему миру опасность, мы запустили огромную махину перестройки мирового устройства, – нагнал Джинни голос отчима. – И чтобы запустить эту махину в полное и правильное действие, необходимо пережить хаос и пойти на некие… жертвы ради будущего, – осторожно надавил голосом мужчина. Джинни украдкой посмотрел на президента. Глаза Виктора светились неадекватно-маниакальной жаждой, хищная улыбка не сползала с его красивого лица. – Какие жертвы? – справившись с нервным першением в горле, всё же произнёс парень. – Обо всём по порядку, дорогой… – ушёл от прямого ответа президент, – но я обещаю, что ты узнаешь всё в своё время… Мужчина замолчал, погрузившись в свои какие-то недолгие размышления. И как будто встрепенувшись вдруг быстро проговорил: – Что же это я, ведь цель нашего визита сегодня сюда – не рассуждения о детской коммуне. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Джинни мотнул головой, пытаясь отогнать до жути противную картину, что предстала перед его глазами пару дней назад. В просторной с приглушённым освещением комнате посередине в стеклянном кубе копошилось что-то мерзкое. Отвратительные фиолетовые покрытые змеиной кожей тела-кабеля переплетались между собой, то соединяясь воедино, то разбегаясь, полностью наполняя куб своей сущностью… S.T.A.Y. – искусственный интеллект. Разум, который теперь решал за человека – как, кем и сколько человеку жить в этом скроенном по-новому мире-коммуне. Стоя тогда перед Божеством современности, Джинни еле хватило духу не вывернуть свой желудок наизнанку прямо там перед кубом. А Виктор… Виктор, этот психопат с благоговением созерцал ползающую в кубе массу, изредка с интересом поглядывая на пасынка. И Джинни тогда понадобилось всё его айдоловское мастерство не выдать своё отвращение, которое он испытывал при виде этой гадкой картины. Айдол повёл головой, и отодвинул от себя недопитую кружку кофе. При одном только воспоминании от нового знакомства, парня тут же начало подташнивать. Джинни попросил счёт и, расплатившись, тут же вылетел из кафе. Сделав несколько глубоких вдохов, он поднял лицо к небу, позволив прохладным каплям смочить своё бледное лицо. Стоя в сырости под осенним дождём, он почувствовал, как сердцебиение потихоньку начало приходить в норму. И парень выдохнув, замер, наблюдая, как пар его дыхания растворяется в сыром воздухе. – Прикажете подать авиамобиль, господин? – проговорил преданно стоящий рядом сторожевой псиной Ук. – В резиденцию, – устало выдохнул Джинни, закрыв глаза. **** – Могу я принять заказ? – официант склонил в вежливом поклоне голову перед клиентом, который только что присел за пустующий после Джинни стол. – Латте с ягодным сиропом, – пробасил посетитель, и остановил попытку официанта убрать со стола за предыдущим посетителем, – оставьте всё, как есть. Желание клиента возможно и удивило официанта, но виду тот не подал, и с вежливым поклоном удалился исполнять заказ. Феликс взял кружку с недопитым Джинни кофе и, сделав глоток, сморщился: – Господи, как ты это пьёшь, Джин? Тяжело вздохнув, парень перевёл свой грустный взгляд с пустующей за окном улицы на стол. Там, на деревянной столешнице красовался сложенный из оранжевой бумаги журавлик. Феликс усмехнулся, и аккуратно взял фигурку оригами в свои тёплые руки. Он и не знал, что Джинни, оказывается, так мастерски умел складывать журавликов…