S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

День выдался ветреным, но тёплым. За окном шелестел алый океан кленовых листьев. Октябрьское солнце клонило к закату, оставляя после себя приятную истому, которая уже вечером неизбежно испарится миражами, уступая дорогу бодрящей прохладе. В открытые настежь двери традиционной деревянной постройки в японском стиле веяло спелой рябиной, резные листья которой желтели на фоне высокого синего неба. Феликс в задумчивости остановился возле входа, не осмеливаясь потревожить своим присутствием, сидящую на деревянном полу, тонкую фигуру юноши. Закрыв глаза, он сидел в позе лотоса посередине пустующей комнаты и слушал. Слушал, как что-то нашёптывал ему на ухо играющий с его каштановыми волосами осенний ветер, как нежной трелью восхваляют благодарность жизни лесные птицы, как довольно и умиротворённо шелестит океан листвы под порывами неугомонного ветра и переливаются китайские колокольчики, висящие под крышей возле входа. Не обращая внимания на растрёпанную чёлку, которая чуть небрежными перьями спадала на его загорелое с тонкими чертами лицо, юноша глубоко и размеренно вздохнул. Феликс горько усмехнулся: Ли Ян. Если бы не этот юноша, был бы он ещё жив? В тот промозглый серый вечер дождь разошёлся не на шутку. В пабе, где четырнадцатилетний Феликс отрабатывал долги за своего непутёвого отца, по радио предупреждали о надвигающейся буре и просили жителей города по возможности оставаться в своих домах. И Феликс так бы и сделал. Ведь жил он на тот момент в подсобке с кучей коробок, что за барной стойкой, рядом с выходом к мусорным бакам. Ну как жил… – выживал. Но именно в тот самый вечер он подслушал разговор своего тучного с сальным взглядом босса с каким-то высоким хлыщом с серым лицом и похотливым взглядом. И то, что он услышал – исказило лицо четырнадцатилетнего парня от ужаса. Бежать он не успел. Его жёстко схватили за волосы, и приказали не рыпаться, если он, этот костлявый мешок почти ничего не стоящих костей, ещё хочет немного пожить и побыстрее расплатиться с долгами своего папаши. А потом… всё было как в тумане: чьи-то руки с силой вонзившиеся в его тонкую шею, потом проклятья в его адрес за то, что кусаться вздумал. Пощёчина, кровь, мокро… Как он оказался на улице под проливным дождём Феликс не помнил. Он бежал, бежал в панике по мокрым переулкам провонявшегося насквозь смрадом и зловонием подпольного Сеула. Спотыкаясь, падая в грязь и снова поднимаясь, он бежал от уготованной ему судьбы – только не так, только не с ним! Молния, гром. И вроде оторвался. Пытаясь сдержать тяжёлое дыхание, он притаился возле мокрой кирпичной стены в какой-то подворотне, которая по запаху, похоже, была обихоженным местом для местных пьянчуг. Не повезло: били его четверо. Нет, не те, что гнались, кто-то другой… Больно в живот, по почкам и лицу, да так, что падая в лужу на колени, почти забыл кто он и где. Ничего не нашли. Да и нечего было взять. Нож в бок. Острая боль. Упал прямо в лужу возле мусорных баков. Молния, гром. Лицо в ночное небо. Кровь по щеке. Сдохнуть… лучше так сдохнуть, чем… Главное, чтобы не нашли… – Феликс… – вернул его из тяжёлых воспоминаний звонкий голос, – ты в порядке? Феликс тряхнул головой, отгоняя события юных лет, и бросил взгляд на смотрящего на него в упор юношу, который, наконец, обратил на гостя своё пристальное внимание. Если бы не Ли Ян… если бы не говорящий с Матерью-Природой… что бы с ним стало? Феликс прикусил пересохшую губу – знать не хотелось. – Да, я… – выдохнул он, беря себя в руки, – в полном порядке, – и смиренно добавил: – шанши* (上师 shàngshī обращение в китайском языке: духовный наставник, учитель, властитель дум). – Правда… – на миловидном лице юноши нарисовалась белоснежная улыбка, оголяя острые зубки, – ну что там застыл, как неприкаянный возле порога? Подойди. Феликс пересёк просторную комнату и, поклонившись, сел на колени напротив юноши. – Прекрасная сегодня погода, – улыбнулся Ли Ян, устремив взгляд своих лучистых янтарных глаз на собеседника, – сегодня ночью первые заморозки, чувствуешь? Феликс прикрыл глаза и повёл носом: запах рябины чувствовался особо остро, а сухая, пыльная земля застыла в ожидании сырости. Его слух уловил движение крыльев. Феликс хорошо знал звук этих крыльев – на ветку рябины присел Лорд. – Как ты себя чувствуешь, Феликс? – вдруг поинтересовался Ли Ян. Парень открыл глаза и натолкнулся на внимательно изучающий его взгляд любопытных глаз шанши. Этот взгляд… Феликс слишком хорошо знал этот взгляд, который появился тогда из промозглой темноты мафиозного квартала, где испускал свой последний вздох тощий, беспомощный, потерявший всякую надежду подросток. Пугающий взгляд хищника, медленно приближающегося к своей добыче. Хищник, который расчётливо принюхивался, оценивая его стоимость. И уловил… Тонкий аромат особенности: аромат будущего дитя природы. Именно он, Ли Ян, подобрал беспризорника с грязных улиц бандитского Сеула. Чему Феликс был безгранично благодарен и обязан жизнью, но он так же и прекрасно осознавал, что благодарить нужно ещё и свои гены, ведь не найди в нём того особенного, что искал шанши, Ли Ян бы безжалостно бросил его там подыхать под проливным дождём. Да, таким уж был Ли Ян, говорящий с Матерью-Природой, шанши организации VENOM: заботливым отцом и жестоким карателем, тут уж как кому и когда повезёт… Вкрадчиво вглядываясь в лицо, застывшего как кролик перед удавом, Феликса, шанши мягко, почти по-кошачьи протянул: – Коматозное проклятье не прогрессирует? Феликс отрицательно покачал головой и, достав из-за пазухи куртки какое-то устройство, аккуратно, поддерживая второй рукой, передал его Ли Яну. Шанши заинтересованно вскинул бровь и, вызвав сенсорную панель, переместил данные с носителя на возникший перед ним из ниоткуда прозрачный дисплей. – Отчёты научной команды, сделанные сегодня утром при полном тестировании моего организма, – пояснил Феликс, – как Вы и предполагали, вирусу сложно справиться с видоизменённым геномом, и препарат полностью купирует моменты краткого помутнения. – Забавно… – с каким-то звериным азартом облизнув губы, заключил Ли Ян, и задумался, сложив изящные, но сильные покрытые странными пятнами-татуировками, как у гепарда, руки на груди. – Как там Виктор? – вдруг поинтересовался шанши, бросив на Феликса искрящийся детской забавой взгляд. – Всё по плану, – коротко ответил Феликс, чувствуя, как учащается сердцебиение и потеют ладони. Ему совсем не хотелось обсуждать тему Виктора с шанши, ведь где Виктор – там и Джинни, а где Джинни – там и проблемы Феликса. Как бы ни был предан солдат VENOM своему шанши, дружеская привязанность к этому непутёвому мальчишке и чувство вины так и не давали душевного покоя обычно бесчувственному солдату все эти долгие четыре месяца. Ведь он же мог! В его руках было спасти Джинни в тот день, всего-то стоило-то, но… что уж тут, теперь… как есть. – Вот и прекрасно, – удовлетворённо прозвенел Ли Ян, – только вот… – юноша чуть запнулся, – тебя… что-то тревожит? – в переливающемся колокольчиками звонком голосе Ли Яна Феликс уловил нотки подозрения. И врать Феликс перед лицом своего спасителя – не смел. А врать было о чём… Только не Джинни… И пришлось выбирать, уж простит его Крис. «– Ты знал, что Минхо согласился на операцию? – тревожный голос Кристофера смешался с порывами шквального ветра волнующего шелестящие макушки осенних деревьев. Они стояли на открытой деревянной террасе, что смотрела в густой лесной массив. По низкому голосу Криса было слышно, что парень в ярости. – Такого рода операции в VENOM проводятся давно, – поспешил успокоить парня Феликс, – ему ничего не угрожало. – Ты знал или нет? – надавил голосом Кристофер. Обняв себя руками, он глядел на волнующуюся листву и кружащийся в воздухе листопад: похоже, если ветер сохраниться, то завтра от этих шикарных крон останется лишь половина… – Знал, – твёрдо проговорил Феликс, и добавил: – и это был его выбор. Крис скрежетнул зубами, но остался стоять в той же позе. – Это второй раз… – прорычал Кристофер, – второй раз, как ты сам себе на уме… – Так нужно было, – выдавил из себя Феликс, – так распорядилась Мать-Природа. – Так распорядился Ли Ян, – надавил лидер, и добавил: – давай называть вещи своими именами. – Ли Ян говорящий с Мат… – Ох, ради всего святого, Феликс, – раздражённо перебил парня Кристофер, – давай только не опять, мы все прекрасно знаем – кто такой Ли Ян. – Тебе не понять… – шёпот Феликса захлестнул бушующий ветер. – Не понять конкретно чего? – Крис наконец-то устремил свой холодный взор на стоящего рядом с ним парня, – что он возомнил себя гласом земным и решил, что Вселенная даёт ему право на эксперименты и опыты с геномом человека? Или что он возомнил себя неким Питером Пеном, который собирает по задворкам беспризорных, но перспективных в геноме ребят, над которыми опять-таки проводит свои опыты? – И что? – еле сдерживаясь, процедил Феликс, – что с того? Да, пусть и собирает, пусть и проводит опыты, но всё это только с нашего согласия, никто никого не принуждает. – Только мозги промывает, – нервно выплюнул Кристофер, – а так то, да… не принуждает. Посмотри теперь на Минхо. Мой друг! – не выдержав, взревел Крис, – Мой. Лучший. Друг! Там! Лежит, превращаясь в хрен знает кого! Тяжело дыша, лидер устремил полный ярости и неудержимой боли взгляд на замершего перед ним чуть в растерянности Феликса. Он ещё никогда не видел Криса таким взбешённым. – Ты хочешь сказать, что я – хрен знает кто? – тихо пробасил Феликс, не сводя потемневшего взгляда с собеседника, – говоришь, игра в Питера Пена? А ты… – он облизнул обветренные губы, – ты знаешь, куда деваются беспризорники? Ты знаешь, что такое жрать очистки от картошки да объедки из мусорных баков вместо чашки хотя бы холодного вчерашнего риса? Кристофер от неожиданности замер. И только порывы шквального ветра, гнувшие деревья, нарушали натянутую тишину. – Куда там тебе, любимый сын своих родителей, – ядовито выплюнул Феликс, – пусть и на полжизни! – поспешил заверить он, поймав полный боли взгляд друга, – но она у тебя была – эта любовь. Куда уж тебе знать, что такое глотать презрительные, брезгливые взгляды сверху вниз и едкие нравоучения «сочувствующих» твоей судьбе прохожих типа: учился бы лучше, чем на улице рваньём попрошайничать, – сорвался Феликс, не обращая внимания, как побледнело лицо Кристофера при упоминании родителей. Феликс замер на несколько секунд, переводя дыхание, и тут же продолжил: – Куда тебе знать… А я знаю, – выдавил он из себя. – И ОН! Знает! Опершись вытянутыми руками о деревянные поручни, парень устремил свой взор на лесной массив. – Ты пойми, – пользуясь безмолвием со стороны лидера, продолжил уже чуть сдержаннее Феликс, – Ли Ян не монстр какой и не враг. Он только хочет, чтобы человек наконец-то! научился понимать и беречь Природу, научился сосуществовать с природой. Ты себе не представляешь, как видится мир, когда ты становишься нечто большим, чем просто человеком… – Человек на то и создан человеком, чтобы ничего в нём не менять. Мы такие – какой создала нас природа, Феликс, – наконец, после долгого молчания прервал монолог друга Крис, – а то, что делает Ли Ян… идёт вразрез с законами Природы… и мне этого никогда не понять. Мы такие – какие есть, и если Земле будет угодно – она сама нас изменит путём эволюции, как это было всегда. Феликс бросил отчаянный взгляд на неприступного друга: – Ты ведь не поймёшь, так? – Так, – отрезал Крис. Не в силах больше продолжать ругань, Феликс выдохнул и направился к выходу с террасы.» – Значит, ты утверждаешь, что Кристофер… – задумчиво проговорил Ли Ян, после рассказанного Феликсом. – Да, – кивнул парень в ответ. – Ну что же, – снова зазвенел колокольчиками голос шанши, – я услышал тебя, солдат VENOM, ты свободен. **** Сынмин передёрнул ручку на мотоцикле, мотор взревел и новёхонький чёрный Suzuki устремился со всей скорости по трассе вслед за Бином, который то и дело, петляя, умудрялся уворачиваться от лазерных полосок выстрелов преследующих их дронов. Сынмин понимал, что они открытая мишень для врага, и без посторонней помощи им не уйти, если только… если бы только… Но помощи было ждать неоткуда. Бин, зараза! Дёрнул же его чёрт. В ушах свистел ветер, а мимо то и дело проносились выстрелы лазеров. Булькающий шум дрона навис совсем близко над головой. Мин обернулся, прицелился. Выстрел. Мимо. Еле удержался за рулём. И… темнота… **** Пару часов до инцидента. – Как ты думаешь, он счастлив? – тихо спросил Бин, наблюдая из своей засады за окнами дома своего отца. – Ты каждый раз приходишь сюда, когда мы на задании, и каждый раз задаёшь один и тот же вопрос, – хмыкнул Мин. – Это всё оттого, что я не знаю ответа, – выдохнул друг. – Ну, по крайней мере, он всё ещё полицейский, – заключил Мин глядя на припаркованную возле дома полицейскую машину. – Хотя бы не отняли у него выбор всей его жизни… – И то верно, – согласился Бин, поглядывая в дом через оптический термобинокль, – отец у меня хороший полицейский… всегда был. Сынмин бросил тревожный взгляд на друга и вдруг положил свою уверенную руку на сильное плечо Бина: – Ты же знаешь, мы справимся… нужно только подождать… – Ты прав, да, – согласился он, и удивлённо раскрыл глаза, когда возле дома приземлился чёрный Хёндай последней модели. Водитель услужливо раскрыл дверь и из машины вышел темноволосый стройный парень, одетый в бежевое дорогое кашемировое пальто. Осанка, грация движений, уверенная походка – всё говорило о том, что парень был из высокопоставленной семьи чеболей. Но… Бин поднёс термобинокль к глазам и переключил датчик на обычный дневной режим бинокля. – Что за… – недоверчиво проговорил парень. – Как? – Что? – переспросил Сынин, пытаясь разглядеть посетителя, который снимая коричневые кожаные перчатки, уверенной походкой направился ко входу в дом отца Бина. – Джинни… – нервно выдохнул Бин, – что он к чёртовой матери делает у меня дома? Сынмин перехватил бинокль из рук друга и, включив его на терморежим, направил взор через стену. Айдол тем временем, оглянувшись по сторонам, всё же зашёл внутрь, оставив охрану возле входа. – Это же Джинни, да? – всё ещё не веря своим глазам, переспрашивал Бин. – Как он здесь? Почему? – Тише, – шикнул на него Мин, – хочешь, чтобы нас обнаружили? И вся наша миссия пошла прахом? – он бросил на друга суровый взгляд и опять продолжил слежку за домом. Судя по всему, отец Бина пригласил Джинни на кухню, где гостеприимно предложил ему чаю. И айдол с удовольствием согласился, присев за тот самый стол, за которым они когда-то так же сидели с Бином и Крисом, в ожидании прибытия военных, которым их сдал отец, будучи заражённым вирусом. – О чём они там говорят? – не выдержав, Бин выхватил бинокль у друга и попытался разглядеть две фигуры, сидящие друг напротив друга. – Тише будь, – опять шикнул на друга Сынмин. Разговор длился недолго: минут десять. После чего Джинни поднялся из-за стола и, поклонившись в знак уважения, вышел из дома. Бин почти подскочил в полный рост, но был остановлен другом: – Куда собрался? – Поговорить! – нетерпеливо бросил парень. – Почему он пришёл к отцу? Разве это не… – Ты забыл, о чём предупреждал Феликс? – Мин взбросил бровь, сурово глядя на друга, – запрещены любые контакты, а тем более с Джинни. Он уже не… – Наплевать, – выдохнул Бин, порываясь в сторону айдола. – Ненормальный, – прошипел Сынмин, хватая парня за ноги и заваливая его на землю, прикрывая ему рот, – прекрати, что ты творишь, ты нам всё испортишь. – Отпусти, – простонал в ладонь друга Бин, – он же… он к отцу ходил. Вышедший из дома полицейского Джинни выглядел довольно озадаченным. Он чуть задержался на крыльце что-то обдумывая и всё же направился в сторону припаркованного недалеко от дома авиамобиля. Стоящий рядом с машиной Ук, услужливо открыл хозяину дверь, придерживая над его головой ладонь пока не удостоверился, что Джинни сел в машину. Бросив беглый взгляд по периметру, мужчина подозвал к себе стоящего неподалёку амбала, что оглядывал местность на безопасность. Что-то быстро шепнув ему на ухо, Ук развернулся и, сев на место водителя, запустил моторы. Авиамобиль взмыл в небо, и скоро превратился в чёрную точку, оставив Бина тихонько подвывать в руку друга от разочарования упущенной возможности. – Надо уходить, – прошептал на ухо Бина Сынмин, – секретарь у него не из дурных, через пару минут тут будут дроны. Но кто же знал, что современная охранная система города Сеула сработает так быстро… **** Днём ранее. Джинни натянул тетиву лазерного лука, заряд со свистом рассёк воздух и разнёс вдребезги лежащую на пне шишку. Парень закрыл глаза и сделал вдох. Пахло хвоей и утренней свежестью. Солнце медленно поднималось на небосвод, рассеиваясь золотистыми лучами сквозь раскидистые лапы, верхушками уходящих в самое небо, сосен. Это место Джинни обнаружил случайно, когда в очередной раз блуждал по необъятной территории резиденции. Свой хвойный уголок спокойствия. Место, которое по удивительной случайности, осталось девственно не тронутым современными технологиями. Ну а кто бы мог додуматься лезть в сумрачную часть лесного массива? Поэтому айдол приходил сюда нечасто, дабы не пропадать надолго с радаров слежки и не вызывать подозрения у своего секретаря: только, когда нужно было подумать, а заодно занять руки чем-то успокаивающим. И как ни странно стрельба – стала его любимым и помогающим приводить мысли в порядок делом. Он, конечно же, не отказался бы и от настоящей винтовки, но… кто ж ему в своём уме эту винтовку даст на территории резиденции. И вот этот складной лук, который прекрасно помещался в кармане объёмной мастерки, подарок Бина от всего сердца, скрашивал одинокие тренировки Джинни, напоминая ему о тех былых временах, когда парни все вместе одной дружной семьёй… Айдол опять натянул тетиву лука и, прицелившись, выпустил лазерную стрелу – шишка бесшумно упала с дерева на усыпанную пожухлыми ветками хвои землю. Сегодня он опять проснулся от кошмара. Только в этот раз Джинни точно уловил своё имя, его звали, женский голос звал его по имени, говорил, что истосковался, что очень ждёт Джинни, что больше не может томиться в ожидании. И он бы наплевал на этот ночной кошмар, если бы не странное чувство внутри, что его ждут… Джинни ещё раз выстрелил и, выдохнув, отложил лук на пень. Что-то странное творилось с ним. В голове неожиданно всплыл образ мамы. Может это она? Может она всё это время места себе не находила, ждала, искала, все слёзы выплакала… а он… А что он? При мысли о матери ни слезинки, хотя уж на крокодильи слёзы Джинни был горазд, хлебом не корми. Тогда почему? В голову забрела уверенная мысль: «психопат», но он тут же отогнал от себя эту чушь. Вполне он себе испытывает эмоции, только вот отчего-то к родителям… А зная свою мать, он точно был уверен, что она с ума уже сошла от переживаний. Нет, нужно было съездить домой. Костьми ляжет, а Виктора уговорит любой ценой. Хотя бы, чтобы удостоверится, что всё в порядке, заверить маму, что он жив и здоров и прекратить эти кошмарные зовущие Джинни сны по ночам. Лучше поздно, чем никогда… Ведь верно?