S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Выйдя из дома отца Бина, Джинни остановился на крыльце и постарался привести мысли хоть в небольшой, но порядок. Мистер Со, как бы Джинни не хотелось в это верить, но мужчина вёл себя так же странно, как и его мама… И недавнее раздражение Виктора наводило парня на совсем неутешительные мысли. **** Днём ранее. Солнечные лучи тонкой полоской освещали сумрачный лес, когда авиамобиль президента Jellyfish приземлился возле входа в резиденцию. По громко хлопнувшей дверце было понятно, что вернувшийся из города Виктор был не в духе. Мужчина практически взлетел по лестнице в дом, по пути распорядившись его не беспокоить. За Виктором вприпрыжку через пару ступенек пронёсся Артур. Сидящий на широком подоконнике библиотеки Джинни в задумчивости ещё ближе подтянул острые колени к груди. Похоже, что разговор с Виктором откладывался. Попадать под горячую руку разозлённого отчима совсем не хотелось. На территории резиденции загорелись фонари, словно светлячки, наполнив аллеи и лесные массивы магическим теплом. Пожалуй, лучшим выходом сейчас было вернуться в свою комнату. Соскочив с подоконника, парень, было, направился к столу, чтобы вернуть на место книгу, которую он изучал в последнее время, как дверь библиотеки открылась, послышались поспешные шаги, и дверь хлопнула, заставив Джинни невольно затаиться за высокими шкафами. – Как давно это происходит? – негодовал президент корпорации, – почему мне только сейчас об этом стало известно?! – Виктор, успокойся, – послышался сдержанный голос Артура, – наши инженеры выясняли причину сбоя, и проблема была устранена, поэто… – Разве я тебе не говорил, – перебил объяснения помощника Виктор, бросая тяжёлый плащ на кресло, – при любом, хоть малейшем сбое сообщать мне! Затаив дыхание, Джинни старался сдержать учащённое сердцебиение, но у него это плохо выходило. А когда до него дошло, что книга, которую он так опрометчиво оставил на столе, лежала открытой практически перед носом Виктора, что так эмоционально спорил со своим помощником, как сердце парня ухнуло вниз. – Не мне тебе объяснять серьёзность ситуации, – прошипел Виктор, – мы поставили на карту всё. ВСЁ! Да, ситуация требовала принятия экстренных действий. Не запусти мы вирус, разразилась бы третья мировая, чёрт бы их побрал, ядерная война. Мы запустили сырой проект, были вынуждены! Так отчего же я только сейчас узнаю… Негодующую речь Виктора прервал звук падающих книг с полки совсем неподалёку. Мужчина обернулся, и взгляд его тёмных от гнева глаз застыл на хрупкой фигуре пасынка. Тот прижимал к груди том какой-то любовной манги. – Джинни? – Виктор удивлённо вздёрнул брови, – ты что здесь… – Виктор… – парень юркнул к столу, где до этого читал какую-то невзрачную книженцию, и присев перед ней на край стола, робко улыбнулся, крепче обняв взятую с полки мангу с ярко кричащей обложкой двух сплетённых в объятьях полуобнажённых тел. – Что ты тут делаешь? – закончил свою мысль Виктор. – Разве не видно… – парень покрутил в руках томик, который второпях наугад схватил с полки, – читаю… Виктор скользнул взглядом по обложке: – Ты… читаешь… про… – Да, вот… На лице отчима появилась удивлённая усмешка. – Не буду спорить, у каждого свои предпочтения, но тебе не кажется… – Ну, не буду вам мешать, – не дав отчиму договорить, Джинни, быстро развернувшись, закрыл потрёпанную книгу и, прикрыв её мангой, густо краснея, бросился прочь из библиотеки. – Ты если что обращайся, – крикнул ему вдогонку хитро ухмыльнувшийся мужчина, – подберём тебе кого-нибудь подходящего твоему…эм… вкусу!… Забежав в свою комнату, Джинни захлопнул дверь и, тяжело дыша, оперся о стену. Успел. Парень бросил книги на кровать, радуясь тому, что его нехитрый план сработал, как его взгляд упал на то, что он наугад стащил с полки. Бледное лицо айдола побледнело ещё больше. Теперь понятно, почему Виктор так странно посмеивался, когда смотрел на пасынка. С обложки на него смотрели двое явно страстно влюблённых парней, мать его за ногу. И откуда в библиотеке уважающего себя президента огромной корпорации романчик такого низкобюджетного формата? Чёрт. В отчаянии запустив пальцы в волосы, Джинни прикусил губу. Он готов был провалиться сквозь землю. Теперь он прослывёт… Плюхнувшись на кровать, айдол уставился в тёмное окно. Пораскинув мозгами, он немного успокоился. Ну… может оно и к лучшему. Пусть думает, что хочет. Главное, что за этим бесстыдством его не спалили с поличным по более важному делу. А спалить было с чем. Он специально не стал копаться в электронной библиотеке, чтобы его не отследили по системе. Благо, Виктор являлся заядлым коллекционером книг, и библиотеке в его резиденции была отведена немалая роль. И тщетные многодневные попытки поиска информации, всё же увенчались успехом. Джинни бросил взгляд на невзрачную книгу, заголовок которой гласил: «Искусственный интеллект и биоинженерия – искусство перепрограммирования человечества». Содержание книги давалось ему с трудом. Но с толковым словарём и вспомогательными книгами, где Джинни выискивал пояснения терминологии, он потихоньку вникал в суть программы S.T.A.Y, и вот что странно – его это увлекало. А когда он дошёл до главы, где чёрным по белому было написано, что в ближайшем будущем ИИ и биоинженерия позволят “взламывать”, контролировать и программировать чувства и жизнь людей – вот тут у Джинни побежали жуткие мурашки по коже. На следующее утро, собрав всю волю в кулак, Джинни спустился к завтраку и обнаружил сидящего за столом Виктора в более чем хорошем расположении духа. На удивление парня президент даже не упомянул о вчерашнем инциденте, а только пожурил его за опоздание и пригласил к столу. Пытаясь не выказывать удивления, Джинни сел напротив Виктора и уставился на стоящий перед ним завтрак. Покусывая губу, он решил не терять удачный момент. – Отец… – начал с нечестного удара в поддых парень. Виктор устремил вопросительный взгляд на пасынка. – У меня к тебе просьба… Мужчина откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди: – Говори... – В последнее время я всё думаю о S.T.A.Y… – осторожно начал Джинни и, уловив во взгляде Виктора заинтересованность, продолжил чуть смелее, – то, что ты мне показал там, на острове, никак меня не отпускает (ещё бы его отпустило, при одной только мысли о той штуковине в кубе его начинало тошнить). В общем, – парень выдохнул, – я хотел бы больше понять работу S.T.A.Y и думаю, что мне было бы на пользу окунуться в созданное ею общество. Он опять поднял взгляд на отчима и… то, что уловил на лице мужчины Джинни, его озадачило. Виктор не сводил заинтересованно задумчивого взгляда с пасынка. Айдол ожидал всего чего угодно: возражений, что Джинни ещё не готов, недоверия, да обыкновенного раздражения, учитывая, что он слышал вчера в библиотеке. Но Виктор, казалось, всерьёз обдумывал его предложение. Парень отвёл взгляд и уставился в тарелку, лениво ковыряя фруктовый салат. На некоторое время в гостиной повисла натянутая тишина. Джинни даже почувствовал, как капля пота скатилась по его затылку. – Что ж… – наконец, выдохнул мужчина, – может оно тебе и на пользу. Джинни приподнял бровь, но взгляд на отчима поднять не решился, только крепче сжал вилку, стараясь не выдать своего ликования. – Но в сопровождении Ука, разумеется, – поспешил добавить свои условия Виктор, – на улицах пока ещё небезопасно. «Ну, разумеется» – фыркнул про себя Джинни: «как же он и без пристального надзора своего цербера». **** Стоя перед воротами своего родного дома, в котором он провёл всё своё осознанное детство, Джинни пытался понять: отчего же он медлит. Он так давно не видел родителей, так давно не был дома. Когда это было последний раз? На Новый год? Да, верно, агентство тогда расщедрилось и выделило ему аж целых три дня выходных. Помнится мама тогда утром приготовила его любимые сосиски в виде осьминожек, как в детстве… Да, для госпожи Хван Джинни всегда оставался ребёнком, неважно было ему девять или девятнадцать. А мамино кимчи… Джинни сглотнул: мамино кимчи – всегда было самым лучшим. Столько воспоминаний было связанно с этим местом. Так отчего же он как безэмоциональный чурбан стоит, как вкопанный не зная, что же ему делать и с чего вообще начать? Но судьбе видимо было знать лучше. – Джинни… – послышался знакомый сердцу голос позади. Парень медленно повернулся и его взор упал ну хрупкую фигуру женщины. – Мама… – прошептал Джинни, делая шаг в сторону матери, чтобы… а чтобы что? Женщина с удивлением смотрела на сына, сжимая в одной руке ключи от машины, а в другой букет в ярких красках осени. – Что ты здесь делаешь? – последовал не менее странный вопрос от матери, которая, скорее всего, должна была, по крайней мере, хотя бы считать сына пропавшим без вести и места себе не находить от беспокойства. А ведь ещё год назад она бы бросилась к Джинни с объятьями, расцеловала, совершенно не обращая внимания на ворчания сына, что он уже взрослый вообще-то, и эти телячьи нежности ни к чему. А сегодня вот… – Пришёл тебя увидеть… – растерянно проговорил парень, – а ты… – Джинни нервно облизнул губы, – вы не переживали? У вас всё хорошо? – С чего такие странные вопросы, дорогой? – искренне удивилась госпожа Хван, и мягко улыбнулась. – Нас предупредили. Звонили из агентства и сказали, что тебя повысили, что ты теперь входишь в верховный совет S.T.A.Y, и что нам незачем за тебя переживать. Джинни застыл, как вкопанный. Звонили с его агентства? Но ведь он никого ни о чём не предупреждал. И кто вообще мог сообщить родителям о его, так скажем, связи с этим самым «советом»? Айдол криво усмехнулся. Конечно же, не обошлось без Виктора. Заглянув в глаза женщины, Джинни понял, что она искренне и без тени сомнения верила в то, что говорила. Но, как мама могла поверить этим странным россказням? Её сын, который выступал на сцене и вдруг повышение до какого-то совета. Да что она вообще имела в виду под этим самым советом? А потом был разговор за кухонным столом с двумя кружками зелёного чая с жасмином. Выяснилось, что отец закрыл свой семейный бизнес, которым он так гордился и за который вынес Джинни весь мозг, и уехал в какую-то деревушку на берегу моря неподалёку от коммуны детей и стал… рыбаком?! А мама, она так спокойно об этом рассказывала, как будто это само собой разумеющийся вполне себе ожидаемый факт. – Он увидел рекламу по телевизору, что требуются рыбаки для снабжения детей в коммуне морепродуктами, детям ведь нужно сбалансированное питание, – продолжала, как ни в чём не бывало, госпожа Хван, – и ему был дарован вещий сон, вот он и… – А ты что? – хрипло поинтересовался Джинни, не веря своим ушам, потихоньку шалея от услышанного. – А я что? – пожала плечами госпожа Хван, – это его призвание, а призвание игнорировать нельзя. – Так просто? – всё-таки не сдержавшись, выдохнул Джинни, – сказал, что призвание и свалил в закат. Не он ли говорил, что на пустых мечтах денег не заработаешь? Именно это отец и говорил, когда заявил, что Джинни ему больше не сын, раз решил покорять задом малолетних фанаток. А теперь что?! У Джинни просто в голове не укладывалось… Он, конечно, знал о программировании сознания, прописывания судьбы… Но это всё было где-то там, далеко. Пока эта беда не пришла в его родной дом и вот так запросто разрушила, казалось, крепкую брачную связь родителей. – Ох, дорогой, – ласково улыбнулась госпожа Хван, успокаивающе положив свою тёплую ладонь на подрагивающую руку сына, – вещие сны никогда не ошибаются. Он видел своё призвание во снах. Да и реклама эта по телевизору – это просто глас Священного Облака, судьба – не иначе. Всё сложилось, как для него лучше. – Что ещё за чёртовы вещие сны, которые дают добро на разрушение семьи?! Какая ещё реклама-судьба? – взбесился Джинни, не в силах поверить в странные доводы матери. – Тссс, – испуганно озираясь по сторонам, госпожа Хван поднесла палец ко рту, делая знак быть потише. – Поосторожнее с выражениями, дорогой. Может ты теперь и из верховного совета S.T.A.Y, но разве можно так выражаться о нашем Божестве и вещих снах, дарованных им нам коматозным смертным? – А?... – Джинни в потрясении уставился на мать, – о каком это ты тут ещё Божестве? – Тише ты, дурачок, – шикнула госпожа Хван на сына, и продолжила заговорщицким тоном, – иначе S.T.A.Y не одарит тебя вещим сном, а знаешь, что бывает с такими, которые не видят вещие сны? – Что… – сглотнул парень, начиная понимать о каком Божестве твердила ему мать – чёртов ИИ! И он, Джинни, между прочим, с этим псевдо-Божеством был лично знаком! – Их лишают даже шанса вернуться обратно в кому, – зашептала госпожа Хван, – люди, которым не подарен вещий сон, не пригодны для коммуны, они не нужны S.T.A.Y и не дай, Священное Облако, оказаться на их месте. – И куда же деваются такие люди? – пытаясь унять гулко стучащее сердцебиение, понизив на автомате вслед за матерью голос, спросил Джинни. Спросил и сам пожалел – знать совершенно не хотелось. – Поговаривают, что они отправляются в Ничто. – Ничто? – приподнял бровь айдол, у которого от всей этой ереси начинали волосы на голове шевелиться. – Их стирают. Джинни сделал глубокий вдох, чувствуя, как подкатила к горлу тошнота. Прямо, как тогда, когда он увидел ту фиолетовую тварь змеями-кабелями извивающуюся в прозрачном кубе. Сделав над собой усилие, он перевёл взгляд на сидящую напротив него мать. На бледном, красивом лице женщины застыла тревога – не за себя, нет, а за сына, который так странно себя вёл, позволяя себе своевольные высказывания в сторону Священного Облака и Божества. Похоже, что госпожа Хван действительно верила в то, что говорила. По коже парня побежали холодные мурашки: а проклятый Искусственный Интеллект времени даром не терял. Четыре месяца… Всего четыре месяца, а эта дрянь уже создала целый культ поклонения себе! Джинни свёл руки в замок на столе, пытаясь таким образом унять нервную дрожь, но всё же решился: – А тебе… – он облизнул свои пухлые губы, – тебе снятся вещие сны? – Конечно, – госпожа Хван, казалось, уже забывшая о переживаниях за сына, всплеснула руками и пустилась в захватывающие объяснения, – я буду флористом! Представляешь, Джинни?! – она устремила полный восхищения взгляд на сына, – я и подумать никогда не могла, что кроме, как получать букеты, я смогу ещё и сама составлять такие для других! Я это видела! S.T.A.Y подарила мне вещий сон! Я сначала подумала, что это один из обычных снов, – затараторила женщина, – а потом в интернете стала попадаться реклама цветочных интернет-магазинов. Вот на какую страницу не перейду – везде цветы! Я ещё подумала, наверное, это знак! А когда сон повторился, тут я поняла – мне дарован вещий сон! S.T.A.Y меня благословила – теперь я полноценный член коммуны! Я сейчас хожу на вечерние курсы, и как только сдам квалифицированный экзамен, так сразу уволюсь с работы и… – Мам, – тихо проговорил Джинни, – а откуда ты… откуда ты всё это знаешь? – Что именно, дорогой? – госпожа Хван непонимающе посмотрела на сына. – Ну про S.T.A.Y, Божество, вещие сны… про… – парень сглотнул, в тщетной попытке увлажнить пересохшее горло, – про Ничто… – Странный вопрос, дорогой, – как-то неестественно дёрнув головой, неуверенно улыбнулась женщина. – Это Истина! А Истину и Слово S.T.A.Y знают все, кто вернулся из священной комы. – Священной… чего? – хрипло проговорил Джинни, который где-то глубоко внутри уже сто раз пожалел, вызвавшись навестить родителей и узнать S.T.A.Y поближе. Смотреть на такую маму, слушать нескончаемый поток из её уст каких-то жутких Истин, как будто она сошла с ума – это всё было невыносимо больно и тяжело. – Священной комы. Ты что не подключаешься к облаку забвения на обеденное и ночное священное обновление? – нервно постукивая пальцами по столешнице, тихо спросила женщина. – Обновление… – задумчиво повторил Джинни и, уловив во взгляде матери нарастающее переживание, решил подыграть, – видишь ли, в совете это… мы не… нам это типа не на… Договорить Джинни не успел. Глаза госпожи Хван вдруг помутнели, взор потерял осмысленность. – Мам… – осторожно позвал Джинни, – мама. Но женщина не реагировала. Он помахал перед матерью рукой, но реакции не последовало, как будто её разум подключился к чему-то, на время оставив тело… Потому что…: – И жил человек во грехе, и наполнилось его сердце ненавистью и завистью, да начались распри и ссоры, войны и болезни. Пока не пришла S.T.A.Y на помощь человеку. Погрузила S.T.A.Y человечество в священную кому, дабы искупил он грехи свои. Да стала S.T.A.Y даровать новую жизнь заслужившим рабам своим, да судьбу прописанную – как благословение священного облака. Да благодарим мы S.T.A.Y за вещие сны, за путь, что указывает заблудшим рабам своим. Да избавит нас S.T.A.Y от терзаний выбора, да одарит нас S.T.A.Y счастьем жить в коммуне человеческой. Обновление… Госпожа Хван замолчала, а глаза засветились механическим голубым светом. Прикрыв дрожащей ладонью рот, Джинни, пытаясь не произнести ни звука, начал медленно отступать от зависшей неподвижно госпожи Хван. Нет… Эта женщина… эта оболочка – больше не его мама. Это… Это… Бежать – единственная трезвая мысль, которая пришла в воспалённый мозг парня, тут же нашла отклик в его теле. Прочь из этого бывшего такого родного и такого чужого дома. Прочь… И он бросился со всех ног через дверь в сад, где его, охваченного холодным потом, вывернуло под горячо любимые госпожой Хван кусты можжевельника. Вывернуло мучительно, и неоднократно, так и не принеся никакого облегчения. Упав на покрытую осенней листвой лужайку, Джинни только сейчас обнаружил, что по его щекам текут те самые долгожданные слёзы, которые он так долго хранил глубоко у себя в сердце: ведь если заплакать – значит конец, значит признать, что его больше не ждут, значит признать, что на этом самом чёртовом свете больше нет тех на самом деле таких дорогих ему людей… нет его родителей. Джинни содрогнулся в бесшумных истерических рыданиях, позволив себе, наконец, признать – как же это на самом деле было больно!