S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Серое беспокойное море белой пеной шипело на влажном песке. В небе тревожно плакали чайки. Подгоняемые штормовым ветром волны разбивались о каменные рифы и, разлетаясь солёными каплями, россыпью морского тумана оседали на его бледном лице. Море штормило, как и душу Минхо. Вот уже несколько дней подряд новая сущность Минхо тревожно скребла когтями внутри грудной клетки, предчувствуя что-то нехорошее. И до конца он это осознал, когда всё же решился поговорить с Ханом, но не обнаружил учёного ни в их общей комнате, ни в лаборатории. Как выяснилось позже, оба его близких друга бежали вчера ночью в неизвестном направлении. Осознание реальности бесцеремонно до тошноты в груди дискомфортом залезло глубоко в душу и там затаилось, мучая своего хозяина неизбежностью происходящего. Минхо попытался сделать глубокий вдох, но вышло лишь рваное хватание ртом воздуха. Его мутило. «– Я не твой Ппама, не надо смотреть на меня, как на больного раком пса, – раздражённо бросил Минхо в широко открытые глаза Хана. – Я всё ещё живой и здоровый, как видишь». И какой леший его тогда укусил. Воспользоваться слабостью и болью близкого человека – таким Минхо никогда не был. Он мог быть всяким: необщительным, холодным, угрюмым, возможно иногда язвительным, излишне прямолинейным, вредным, но только не таким! А самое главное – свою вину Минхо почувствовал не сразу. Несколько дней он будто наблюдал за собой со стороны, не осознавая причину своих поступков. Может, всему тому виной препараты, которые в бесчисленном количестве вливали ему внутривенно. А может быть это всё те самые побочные стороны его новой сущности, о которых как-то упоминал Лука? По телу Минхо побежали холодные мурашки. Неужели он превращается в эгоистичного манипулятора, преследующего только свои выгоды с милым личиком, от шарма которого не может устоять добрая часть человечества? Похоже, кошачья сущность медленно, но верно завладевала повадками Минхо, внося изменения в собственный характер человека. Он помотал головой, пытаясь отогнать назойливые мысли. Набравшая силу волна достигла его голых стоп, принося приятную прохладу горящим от усталости ногам. Собравшись с силами, он всё же сделал медленный глубокий вдох, и почти почувствовал запах йода и соли. Сколько он провёл в симуляторе для уроков медитации, Минхо не помнил. Режимов программы было сотни, но только бушующая морская стихия успокаивала тревогу на сердце Минхо. – Не выходит? – послышался рядом мягкий тягучий голос. Сжав в ладони скомканную записку, которую он всё это время не выпускал из рук, Минхо оторвал взор от бушующего океана и посмотрел на появившегося рядом с ним парня. – Я почти привык к твоему цвету волос, – грустно улыбнулся Минхо. – И с каким же мне лучше? – хитро прищурился Лука. – Даже не знаю, – пожал плечами ветеринар, – подлецу, как говорят… – Согласен, – поспешил перебить друга Лука, – как видишь, мир глазами каждого строго индивидуален… – Сколько людей столько и мнений, – кивнул Минхо, – но от осознания этого факта легче не становится. – …Ты жалеешь? – понизив голос, немного погодя спросил охотник VENOM. – Нет, – покачал головой ветеринар, – но я чувствую себя потерянным. – Это нормально, – успокаивающе проговорил Лука, – люди склонны к стабильности, и любого рода изменения их пугают. Но вот парадокс, изменения – это и есть самая постоянная величина. – Говоришь, как Шанши, – печально усмехнулся Минхо. – Ну, когда-то и я стоял на этом самом месте с кучей копошащихся тараканов у себя в голове, – протянул Лука, – и поверь мне, мои мысли были, куда хуже твоих… – Он назвал меня калекой… – вдруг проговорил Минхо, устремив свой взор в морскую даль, – Хан, он считает, что изменив себя, я стал больным калекой… – Так и сказал? Минхо слегка кивнул головой. А в мыслях всплыл образ друга с печалью в глазах. «– Минхо-я, разве это стоит того, чтобы себя… – учёный сглотнул – калечить? – и быстро прошептал, – мне страшно за тебя.» – А ты? – ровным тоном проговорил Лука, – что думаешь ты? Помолчав, ветеринар всё же решился. – Знаешь, однажды, гуляя по улочкам нашего небольшого посёлка, я заметил чёрного кота. Худой такой, кожа да кости, – Минхо нервно облизнул пересохшие губы, и продолжил чуть с грустью в голосе, – он уставился на меня своими грустными золотистыми глазами из-под машины, куда успел спрятаться, как только завидел человека. Мне пришлось потратить около часа, чтобы всё же вытащить его оттуда. Помнится, распрощался тогда со своими последними карманными деньгами на лакомство для него. Ветеринар замолчал, собираясь с мыслями. Лука не перебивал, терпеливо ожидая продолжения. Было видно, как Минхо тяжело вспоминать, но пересилив себя, он всё же продолжил: – Голод оказался выше страхов кота, и он всё же выполз ко мне, испуганный такой, осторожный, недоверчиво ведя своим сухим носом. И тут я увидел его обрубленный хвост почти под самый корень, а позже обнаружил, что ему повыдирали когти. Минхо с силой сжал зубы, пытаясь отогнать ту страшную картину, которая до сих пор стояла перед его глазами. Он сглотнул, но продолжил: – После осмотра, возле глаза я обнаружил ожёг. Скорей всего мучителям хвоста и лап было мало, они пытались лишить бедное животное зрения. Он вдруг перевёл взгляд полный отчаяния на Луку: – Скажи мне, как? Как у кого-то поднимается рука на такое? Охотник VENOM молча выдохнул, в глазах залегла печаль. – Хан как-то обмолвился, что любит людей, что ради них придумал эти самые линзы, а я… – глаза Минхо сузились, – я людей презираю. На моей практике я видел немало подобного обращения с животными. Была б моя на то воля, приютил бы всех несчастных, пострадавших от рук человека, – продолжил Минхо, опять устремив взор на волнующийся штормовой океан, – но, к сожалению, у ветеринаров, как водится, не так уж много средств для подобного рода благотворительности. Пришлось помогать дяде и лечить людей, чтобы хоть как-то наскрести денег. Да и то, в деревнях разве у кого много денег. В общем, это я к чему… – он шмыгнул носом, – я бы многое отдал, чтобы стать способным защитить таких вот как они. В воздухе повисла тишина, прерываемая только безутешными разговорами волн и криком чаек. – …Я не считаю себя калекой или больным, – покачал головой Минхо, – я считаю, что то, что подарила мне VENOM – это дар. И я постараюсь, обязательно постараюсь донести это до него… Лука вздохнул и ободряюще похлопал друга по плечу: – Конечно, постараешься, только… не ставь на него слишком много, понять кто мы есть могут только такие, как мы. Поэтому Ли Ян так маниакально жаждет очищения людской расы. – Какое очищение? – Минхо бросил непонимающий взгляд на собеседника. – Да ты не зацикливайся, – поспешил успокоить подопечного Лука, – это дела мыслителей, а наше с тобой дело восстанавливаться и набираться сил во имя матери-природы. Минхо задумался, но вслух так ничего сказать не решился. – Пожалуй, я тебя покину, – бросив взгляд на часы, проговорил охотник VENOM, – у нас сегодня общая медитация, а ты продолжай тренироваться, режим хвойного леса – очень расслабляет, и полезен для здоровья – мой тебе совет. Постарайся отбросить все мысли и достойно завершить урок. Лука похлопал друга по плечу и растворился в воздухе. Оставшись один, Минхо, наконец-то, разжал влажную ладонь, в которой всё это время держал смятый клочок бумаги. Он обнаружил его в потайном месте под деревянной половицей их общей с Ханом комнаты, которое они нашли вместе пребывая в препинаниях о чистоте и очереди уборки. На вырванном наспех из тетради клочке розовой бумаги в цветочек, убористым поспешным подчерком Хана было начёркано лишь одно предложение: «Суни теперь на тебе... Т. Х.». **** За огромными окнами обеденного зала серел почти облетевший парк резиденции Jellyfish. Мелкие льдинки безучастно бились в холодное стекло. Сидящий за столом Джинни молчаливо ковырялся в тарелке со спагетти, безуспешно пытаясь намотать макаронину на блестящую серебром вилку. Скрежет ножа по тарелке с бифштексом неприятно скрипел по ушам. Положив в рот кусок полусырого мяса, Виктор тщательно пережевал и, запив глотком сухого вина, устремил свой пронзительный взгляд на пасынка. – Джинни, ты ничего не хочешь мне рассказать? – наконец прервал давящую тишину президент Jellyfish. Перестав ковыряться в тарелке, Джинни облизнув свои пухлые губы, на мгновение о чём-то задумался, но всё же покачал отрицательно головой и продолжил своё нехитрое занятие. А что ему было говорить? Что каким-то образом у него была невосприимчивость к вирусу S.T.A.Y, о чём Виктору было знать от слова совсем ни к чему. Или что теперь эта самая S.T.A.Y узрела в нём, как это она там выразилась… жреца? Богатое воображение айдола тут же нарисовало Джинни в короне из перьев, с голым торсом, покрытым замысловатыми тату, с посохом в руках и золотой серьгой в ухе… Жрецы ведь так выглядели? Или не так? Айдол тряхнул головой, отгоняя слишком ярко представленный образ. Но если Джинни по утверждениям ИИ был выбран в качестве жреца, то тогда сама S.T.A.Y, выходит, возомнила себя божеством? Покусывая губу, Джинни уставился на перекрученные в томатном соусе спагетти. В какой-то момент ему показалось, что макаронины зашевелились, извиваясь змеиными телами. Он больно щипнул себя за тощую ляжку, отчего тут же взвыл. Благо в дверь поспешно постучали. На пороге стоял бледный, как полотно Артур. – Прошу прощения, что прерываю вашу… – мужчина бросил взгляд на безучастно ковыряющегося в тарелке Джинни, – … семейную трапезу, но дело не терпит отлагательств. – Что случилось такого срочного, что ты… – отложив столовые приборы, раздражённо прорычал Виктор, явно выказывая своё недовольство вмешательством Артура в их с пасынком, наконец-то-таки, завязавшийся разговор. – Дело не терпит отлагательств, Виктор, – встревоженно проговорил помощник и, не дожидаясь приглашения, проследовал вдоль длинного обеденного стола к хозяину резиденции. Вызвав прозрачный дисплей, Артур набрал необходимую комбинацию. На экране высветился разноцветный график. – Вчера мы отметили некую странную активность со стороны ИИ, – мужчина пальцами приблизил цифры на экране, – у S.T.A.Y происходят рандомные сбои в программировании людского сознания. Скрестив длинные пальцы, Виктор молчаливо рассматривал информацию на дисплее. – Было выявлено несколько случаев переписывания судьбы одного и того же человека несколько раз подряд, – продолжил Артур. Уловив что-то для себя интересное, Джинни напряг слух. – И не было бы ничего странного, если бы S.T.A.Y решила слегка подкорректировать будущую деятельность кандидатов, но… – Но? – приподнял бровь Виктор. – Но она будто полностью заново изменила их предназначение, – потерянно выдал Артур. – Конкретный пример? – потребовал Виктор. Артур движением руки перебросил с экрана смартфона файл на открытый дисплей. – Женщина. Имя: Ким Инсу. Возраст: сорок лет. После перепрограммирования окончив трёхмесячные вечерние курсы по перепрофилированию и подзагрузке недостающих знаний, покинула должность экономиста и была отобрана воспитательницей в детской коммуне. Но… – помявшись, мужчина всё же продолжил, – уже через пару дней женщина проснулась с новой прописанной судьбой в качестве кока на судне… – Ты хочешь сказать, что S.T.A.Y самовольно меняет утверждённые нашими техниками прописанные коды жизни членов коммуны? – Виктор перевёл свой задумчивый взгляд с файла на помощника. Артур молча кивнул. Выдохнув, хозяин поместья устало потёр переносицу: – Земному совету, как я полагаю, пока об этом не известно. Артур снова кивнул. В помещении повисла тревожная тишина. Занятый выковыриванием лука из томатного соуса Джинни вздрогнул от внезапно раздавшегося раската грома прямо над крышей поместья. Он перевёл взгляд на окно – промозглый снег с дождём усиливался. Внезапный порыв ветра рванул неплотно закрытое окно настежь, пуская в помещение сырой холодный воздух. – Чёртова погода, – выругался Артур, бросившись закрывать окно, – творит, что ей вздумается. – Ты же понимаешь, что это значит? – прошипел Виктор, наблюдая за попытками помощника совладать со стихией. Закрыв, наконец, окно, Артур повернулся к президенту. – Рандомные изменения в коммуне, нестабильность и непредсказуемость системы – грозят нам хаосом, – холодно выплюнул Виктор, – если продолжится в том же духе, то вся системность коммуны и судьбоносные сны с предназначением станут бесполезны. Вы выяснили причину сбоя? Почему происходят эти рандомные перепрограммирования? – Мы пытаемся… – начал Артур, – но пока безуспешно. Она нас не слушается. – Так заставьте её слушаться! – не выдержал Виктор, – это всего лишь система! – Без кода стабилизации – это сложно, – выдохнул Артур, – и ты это знаешь. – Чёртов код! – рыкнул Виктор. Отодвинув от себя тарелку, хозяин поместья бросил салфетку на стол и, поднявшись на ноги, отошёл к окну. – Что мы упускаем? – в раздумьях пробурчал президент, уставившись на непогоду за окном, – почему она это делает? – Потому что ей скучно? – вдруг подал голос Джинни, и тут же прикусил язык. Оба мужчины устремили взгляд на почти опустившего свой нос в тарелку парня. – Тебе что-то известно? – отмер первым Виктор, с подозрением разглядывая пасынка. Он в два шага пересёк расстояние между ними и, склонившись к айдолу, мягко повторил: – Откуда ты это взял, Джинни? – Я просто предположил, – выдохнул парень, пытаясь не встречаться взглядом с отчимом. А в голове крутился недавний диалог с ИИ: « – И что, прям так можешь с каждым? – сидя на деревянной скамейке, парящей в воздухе, Джинни разглядывал новую прописанную судьбу коматозного через мерцающий мыльным пузырём экран. – Ты сомневаешься в моих силах, жрец? – возмутилось змеиное месиво. – Нет, – выдохнул парень, – просто это так… ужасающе… охрененно… будоражит, – наконец подобрал более-менее подходящий набор слов Джинни, спрятав трясущиеся от нарастающей тревожности руки под свои худые колени. За недолгое общение с ИИ, Джинни уяснил для себя несколько довольно значимых моментов: первое – у S.T.A.Y чувство на фальшь было сродни нюху пса, второе, ещё более значимое – S.T.A.Y любила азарт. Она развивалась, училась, изучала, и всё бы ничего, только вот методы её развития были схожи с развитием ребёнка-психопата, отчего от некоторых действий и высказываний ИИ Джинни нередко пробивала нездоровая нервная дрожь. Спасала только мысль, что жрец у S.T.A.Y он такой один, и её манипуляции на него не действуют. – Слушай… – облизнув губу, задумчиво произнёс Джинни, – а ты бы могла прописать кое-какие изменения у одного человека?» Схватив пасынка за острый подбородок, Виктор заглянул ему в глаза. – Просто предположил? – повторил президент, – а может… тебе что приснилось? – мужчина бегал взглядом по бледному лицу Джинни, будто пытаясь найти в нём ответ на свои беспокойства, – …говорят, ты бормочешь всякое во снах… Сердце айдола забилось быстрее. Он сглотнул, но взяв волю в кулак, выдавил вполне себе удовлетворительную усмешку: – Может я ещё и хожу во снах? – в глазах Джинни плясала распалённая отчимом дерзость, – тут ты лучше меня должен знать: и что я бормочу и где хожу. Разве твоё неусыпное око двадцать четыре на семь тебе ничего не докладывает? – парень скосил взгляд на присмиревшего неподалёку Артура. До боли сжав подбородок айдола, Виктор процедил сквозь зубы: – Дерзить вздумал? – Никак нет, – прошипел сам не ожидавший от себя такой открыто мятежной реакции Джинни, – просто констатирую факты. Вдавившись в спинку кресла под напором отчима, айдол пристально уставившись на своего обидчика, холодно проговорил: – Будь я на её месте и обладая такой же безграничной властью, которой вы её наделили, да ещё и вдобавок ко всему был бы лишён эмоций, но зато являлся бы абсолютно эрудированной пытливой нейронной сетью, склонной к постоянному обучению, мне бы лично стало любопытно, на что способен человек, если поиграть с его судьбой… Не разрывая зрительного контакта, Джинни заметил, как во взгляде Виктора появилось сомнение. – Вы возвели её в ранг Божества, – тем временем продолжал айдол, – а запустив её без кода стабилизации – полностью развязали ей руки. Так отчего же ей в этого Бога и не поиграть? – выдавил из себя Джинни. – Не слишком ли ты стал хорошо разбираться в психологии S.T.A.Y? – прорычал Виктор, раздумывая над сказанным. В дверь снова постучали. Появившийся на пороге Ук, вежливо поклонившись, перевёл обеспокоенный взгляд на Виктора. – Господин президент, к Вам тут пришли из VENOM… – Попроси Феликса подождать в моём кабинете, – прорычал Виктор, всё ещё не сводя пытливого взгляда с пасынка. – Боюсь тебя разочаровать, – раздался незнакомый Виктору голос, от которого взгляд Джинни в удивлении метнулся к входной двери. Отпустив подбородок айдола, Виктор выпрямился и медленно перевёл взгляд на посетителя. Молодой человек слегка склонился в приветственном поклоне: – Меня зовут Бан Кристофер Чан, и я здесь по очень важному для тебя делу. **** – Думаешь, у Криса получится? – Хан сидел на покосившейся деревянной скамье в небольшой заброшенной католической церквушке, в обнимку с медицинским боксом, будто тот мог согреть его от бушевавшей снаружи стихии. Колкие снежинки кружили в сумрачном помещении, оседая на грязном керамическом полу возле полуразбитых витражных окон. Потёртые гобелены кусками свисали со стен и деревянных балок. Решение укрыться в затерявшейся среди лесного массива церкви, чуть поодаль от территории резиденции Jellyfish, было принято Крисом. Оставив друзей под прикрытием стен когда-то божьего храма, лидер, вопреки заверениям Хана о безумии соваться в логово врага в одиночку, всё же укатил в непогоду, наказав ждать новостей. – Безумцам иногда везёт, – Мин выпустил дым сигареты в промозглый воздух. – И мы так и будем здесь сидеть? – не выдержал Хан, вскочив на ноги. – Предлагаешь заявиться в резиденцию, напичканную под завязку охраной и дронами, горяченькими сразу со всеми козырями в руках? – Сынмин кивнул в сторону чемоданчика. – И всё же, как ты можешь так просто сидеть здесь и курить сигареты? Твоё спокойствие и бездействие меня удивляет. Если бы я знал, что задумал наш съехавший с катушек лидер, ни за что бы не пошёл на это безумие. А если с ним что-то случится?!.. то мы, как же всё… – Сядь, – приказал Мин, смерив учёного жёстким взглядом, – порой бездействие лучше необдуманных поступков. Выдохнув, учёный взгромоздился обратно на скамью, недовольно надув щёки. – Знаешь, почему в армии жёсткая дисциплина? – выдохнул дым в сумерки Сынмин. Хан помотал головой. – Чтобы такие как ты не натворили дел и не отправили коту под хвост весь ход операции. Бормоча себе что-то неразборчиво недовольное под нос, учёный посильнее закутался в куртку и принялся рассматривать висящие дементорами тёмные обрывки гобеленов. Да, времена менялись. И возведённые людьми ранее величественные храмы господни, на которые не жалелось ни сил ни средств, теперь пустели позабытой грудой камней, оставленные на произвол природной стихии. Докурив, Мин затушил сигарету и, достав из кармана увесистое устройство слежения, раскрыл трёхмерное изображение. Над дисплеем выросла карта резиденции Jellyfish. Судя по красному маячку, Крис находился в кабинете хозяина поместья. **** За тёмным окном завывала непогода. Уставившись в монитор, на котором была раскрыта раскладка камер территории VENOM, Чонин в раздумьях покусывал ноготь большого пальца. Кристоферу с Ханом удалось успешно сбежать, и это должно было радовать, но отчего-то в самом центре груди у школьника зияла пустота. Наблюдая, как за лидером опускается охранное поле, Чонин чувствовал, как его накрывает острое ощущение одиночества. С того самого момента, как Чонин переступил порог кафе и по сей день, Крис был для него самым настоящим хёном. И пусть по крови они не родные, но разве это было важно? Бескорыстная забота, абсолютная вера, крепкие дружеские объятья и горячая поддержка в нужный момент – вот кем был для школьника Кристофер. Именно Крис, более-менее обосновавшись в VENOM, послал Бина с Сынмином в дом родителей Нини, чтобы они позаботились и перевезли госпожу и господина Яна вместе с оставшимися незаражёнными жителями деревни в безопасное место. И именно Кристофер продолжал их поиски после того, как выяснилось, что родителей Чонина не оказалось в деревне. Он никогда не сдавался и не позволял опускать руки остальным. И на днях они всё же засекли локацию, позволив Нини, наконец-то, отпустить себя и прореветься как следует за все эти тяжёлые месяцы томительные ожидания в безызвестности. Чонин был безгранично благодарен уверенной поддержке своего хёна. Казалось, что ему известно всё и сразу. Но Чонин прекрасно знал, что это не так. Он не раз наблюдал из-за крышки монитора ноутбука за их лидером. Оставаясь один на один со своими демонами, взгляд всезнающего и непоколебимого Кристофера наполнялся тревожной печалью. Его так же, как и всех терзали сомнения, он боялся за своих парней, и прекрасно осознавал, что тягаться с такими монстрами, как VENOM и Jellyfish им не по зубам. Но вера в человечество и острое чувство справедливости – придавало лидеру сил. И он вставал, сжимал кулаки и стремился к своей цели. Потому что так должно было быть, потому что он не терпел несправедливость, потому что люди заслуживали шанса! Так он и сказал Чонину, в тот самый день, когда его увели под конвоем. Люди заслуживают шанса, кто бы что ни говорил! Чонин выдохнул. Заметив движение на камере по коридору, школьник поспешил вернуть бегущие цифровыми полосками данные на экран, как в комнату ввалился изодранный, держащийся за окровавленный бок Бин. Тяжело дыша, он опёрся спиной о закрывшуюся дверь и уставился на Нини.