S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Зарево дымящихся построек, подрагивающие на земле тела солдат корпорации Jellyfish, реки крови на снегу. Кто-то нёс его сквозь бурю непогоды, перекинув через плечо словно мешок. Чонин кричал сквозь сопли и слюни истерии, подкатившей солёными слезами и комом в горле, но крик терялся в хаосе предсмертной агонии, что царила на усыпанной трупами земле организации VENOM. Всё из-за него! Это его рук дело! Не взломай он S.T.A.Y, Ли Ян бы не устроил этот террор! Сквозь пелену слёз он видел пустые взгляды солдат, глядящие в никуда. Ломехуза сделала своё дело. Подключившись к S.T.A.Y, Чонин нашёл сегмент, отвечающий за посланный отряд в VENOM, и впрыснул большую дозу вируса сквозь артерии интернета. Как результат – передозировка. Хотелось верить, что обычным людям будет легче, и все они покинут этот мир в эйфории, не понимая до конца, что происходит. Но разве это оправдание? Он старался, он правда старался обеспечить отсрочку, замедлив подачу наркотического трафика для ни в чём не повинных людей, и сильно надеялся, что это даст Крису немного времени. Но, он так же понимал, что всех спасти, увы, не выйдет. И вскоре ломехуза заразит каждого, кто подключён к ИИ… Сумбурный поток мыслей прервал свистящий гул авиамобиля. Сильные руки бросили его обмякшее тело на сидение. Голова кругом. Темнота. **** – Что с ситуацией? – тяжело дыша, Ли Ян провёл рукой по забрызганному кровью лицу. В комнате пахло гарью и смертью. Несколько разодранных тел солдат S.T.A.Y лежало на полу. – Чонин… – Лука бросил тревожный взгляд на Шанши. – Я спрашиваю, что с ситуацией? – повторил Ли Ян, сосредоточив взгляд на мониторах. – IT команда сообщает о взятии под контроль вражеских дронов. Гончие в процессе перепрограммирования, но… – Продолжай, – надавил голосом Шанши. – По сообщениям системы много наших теряет способности… – Конкретнее, – потребовал Ли Ян. – Пока не понятно… – закусив губу, Лука листал мониторы с данными о показателях жизнедеятельности, – такое ощущение, что… что-то купирует их животные навыки. Это… странно… – он поднял потерянный взгляд на Шанши. – Виктор, – выплюнул руководитель VENOM. Присев над одним из тел, Ли Ян втянул воздух, затем коснулся пальцами вязкой лужи крови и в задумчивости потёр их друг от друга, проверяя кровавую субстанцию на ощупь. – Приказывай всем отступать, – прошипел Шанши после недолгого раздумья. – Немедленно! – Но мы ведь почти выиграли, – непонимающе возразил Лука, – всё прошло, как и планировалось. Виктор клюнул, большая часть его военной силы сейчас корчится в предсмертных муках от наркотика. Нам удалось заманить их в ловушку. Осталось дождаться их полной кончины и всё! – Не всё, – сурово возразил Ли Ян и резко добавил: – Отдавай приказ системе, уходим в горы. Воздух отравлен! **** – Отец, – осторожно позвал Бин. Держась за больной бок, он тихо вошёл в дом. На кухне горел свет. Бин потянул носом – аромат варёного риса наполнил лёгкие. Мистер Со точно должен был быть дома. – Отец, – опять позвал парень. Настороженно оглядываясь по сторонам, держа пистолет наготове, Бин тихонько ступил на кухню. Мистер Со сидел спиной ко входу и, казалось, совершенно не слышал, как его звал сын. Бин подошёл ближе и невольно отстранился. Глаза мистера Со горели голубым механическим светом. Бин выдохнул – не прогадал. Отец находился в священном обновлении. Быстро достав из кармана куртки ампулу с вакциной, Бин трясущимися руками закатал рукав отцовской рубахи и, чуть поколебавшись, всё же вколол лекарство. Устало осев на пол, он, придерживая ноющий бок, отполз подальше к стене. Обновление обычно длилось не более пятнадцати минут, но отчего-то именно сейчас Бину показалось, что прошла целая вечность. В тревоге покусывая заусеницу на большом пальце, он не выпускал пистолет из второй руки. Подействует ли? Хан говорил, что не уверен. А что если не сработает? Что тогда? Что если ломехуза уже добралась до него? Тогда всё напрасно? Бин выдохнул и опустил голову. Как же он устал. Как же хотелось, чтобы всё закончилось, и они вернулись к прежней жизни, где строгий отец недовольно ворчит и отчитывает сына за излишнюю сентиментальность. И критикует его поэтическую писанину и мечтания когда-нибудь начать писать песни. Бин бы сейчас многое отдал за то, чтобы отец устроил ему выволочку за прогулянные пары, а потом накормил бы его рисом и самой наивкуснейшей тушёной свининой с кимчи, попутно читая свои нравоучения. Да он бы сто раз в армию сходил бы, если бы это только могло вернуть всё на свои места! Как же хотелось просто жить… Жить обычной человеческой жизнью. Ходить в университет, встречаться с друзьями, участвовать в соревнованиях по стрельбе и знать, что дома его ждут, что он кому-то нужен… Мистер Со заёрзал на стуле. Бин настороженно взвёл лазер на сидящего мужчину. Тот схватился за голову и закашлялся. – Отец, – тихонько позвал Бин. – Моя голова, – захрипел мужчина, – голова раскалывается… Вскочив на ноги, Бин схватил стоящий на столе кувшин и, плеснув воду в стакан, протянул отцу. Мужчина поднял на сына мутный взгляд: – Бинни? – удивился он, – что ты… Что со мной? Я как-то себя нехорошо чувствую… – и опять в кашель. – Выпей, – настороженно разглядывая отца, Бин вложил стакан в его трясущиеся руки, – ты… ты всё ещё хочешь сдать меня S.T.A.Y? Мистер Со поднял на сына усталый взгляд, и Бин невольно отступил. Похоже, пребывая под контролем системы, его отец был настолько измотан, что теперь его измождённый взор молил о долгосрочном отдыхе. – Мне как-то не по себе, – выдохнул мужчина, проведя по покрытому испариной лбу рукой, и опять потерянный взгляд на сына. Бин дотронулся тыльной стороной ладони лба отца. – У тебя жар, – с тревогой выдохнул парень. Мистер Со пошатнулся, и выронив стакан из рук, упал следом за разбившемся вдребезги стеклом, прямо на разлетевшиеся по полу осколки. – Отец! – вскричал Бин, бросаясь к распростёртому на полу телу. – Дядя Бин! – вторил звонкий детский голосок на пороге дома, – что случилось?! – Руби, – выдохнул Бин, – ты зачем сюда… Дядя Бин просил тебя оставаться в авиамобиле! **** Бин намочил полотенце и опять положил прохладную ткань на горячий лоб отца. Мистер Со пребывал в лихорадке уже несколько часов, и это ужасно изводило сына. Бросив взгляд на диванчик, на котором тихо посапывала Руби, Бин придерживая ноющий бок, встал и подошёл к девочке. Вырубившаяся практически сразу же после того, как он её накрыл тёплым пледом, девчушка тихо посапывала, посасывая большой палец. Подоткнув плед, Бин поправил сползший с плеч угол покрывала и, выдохнув, присел на край дивана и устало прикрыл глаза. – Дядя Бин! – ворвался в память крик Руби. Увидев опершегося о косяк дверного проёма Бина, испуганная девчушка бросилась к парню и, обхватив своими ручонками его сильные ноги, разразилась рыданиями. – Тише, Руби, – выдохнул Бин, пошатнувшись, – всё хорошо, малышка, – морщась от боли в боку, он прижал девочку к себе покрепче, пытаясь успокоить, – дядя Бин пришёл за тобой, как и обещал. – Бин, надо уходить, – тревогой вглядываясь в темноту, зашипел в коридоре Минхо. Его уши вдруг насторожились и, рванув с места, ветеринар с размаху нанёс когтистой лапой удар затаившемуся на полу недобитому до конца охраннику, – мы их вырубили, но скоро прибудет подмога. – Руби, детка, – мягко прошептал Бин, – иди-ка к дяде Бину, мы с тобой немного покатаемся. – Покатаемся? – Руби подняла свои полные слёз глаза на солдата, как за окном раздался взрыв и подбитый дрон, с гулом пролетев мимо окна, шмякнулся о землю. – Руби страшно! Морщась от боли, Бин подхватил девочку на руки. – Бин, – позвал Минхо и, вложил в руку друга стеклянную ампулу, – Хан оставил, – пояснил Минхо. – На ней твоё имя. Думаю, оно для… – Отца, – закончил за доктора Бин. А в душе скорбь и сожаление о содеянном. – Собираешься к нему? – настороженно поинтересовался Минхо. Бин уверенно кивнул: – Знаю, это не по плану Криса, но у меня есть способ… Минхо положил руку на плечо друга: – Будь осторожен. Ни в коем случае нельзя, чтобы Руби… – А ты не с нами? – приподнял брови Бин. Минхо лишь покачал головой и быстро добавил: – Уходи через ту дверь, там, на площадке стоит авиамобиль. Быстрей. Бросил и зашипел, трансформируясь в полу-зверя: – Уходите! Открыв глаза, Бин мягко погладил Руби по волосам. У этой девочки была жестокая судьба, но она удивительным способом смело справлялась со всеми невзгодами, что выпадали на её долю. Может быть отчасти от этого Бин так к ней привязался. Ведь когда совсем опускались руки и, казалось, что весь мир против тебя, эта хрупкая девчушка с удивительным геномом дарила надежду, надежду ему, надежду им всем… **** Невесомость. Чувство скольжения. Его куда-то несёт на огромных скоростях до тошноты в горле, до помутнения сознания. Ещё чуть-чуть и вывернет наизнанку. Воздуха бы, да только безмолвный крик в тягучую реальность. Глаза широко. Потолок в бесчисленно переплетённых проводах. Звук коротящего электричества. Вязкая фиолетовая жидкость, будто мазут липко клеится к коже. Он в бассейне? Нужно выбираться – твердит сознание. За бортик руками, подтянулся, на пол на колени. Змеиная чешуя, словно вторая кожа на предплечья, плечи, грудь и до самых пят. Шаг, ещё один. Ладонь к сенсорной панели, рывок железной двери. Взгляд вправо, влево – длинные коридоры многоэтажного лабиринта электронных схем. Джинни обречённо выдохнул: и куда теперь? Тут можно блуждать бесконечно. – Добро пожаловать домой, Джинни, – проскрипела интернет-соединением неожиданно появившаяся голограмма лица из змеиного месива. – Божечки! – вскрикнул Джинни и, отскочив, шлёпнуться на пятую точку. – Сюрприз, – постаралась пошутить программа, рассмеявшись механическим смехом. И тут же недовольно зашипела: – Ты не рад меня видеть? – Отчего же, – процедил сквозь зубы айдол, оглядываясь по сторонам: – Дом, милый дом, – и выдохнув: – А я-то думал, чего же мне ещё в этой жизни не хватает для полного счастья. Голограмму передёрнуло помехами. – Яяя… осмотрюсь тут… – протянул парень, поднимаясь на ноги и потирая ушибленное место, – ты ведь не против? – То, о чём ты думаешь, Джинни, уничтожит нас обоих, – зашипели проведённые под потолком змеи-кабеля. – Так я пойду… – усмехнулся айдол. Оставив заявление S.T.A.Y без внимания, он направился в одну из сторон лабиринта. Ну конечно, S.T.A.Y теперь прекрасно читала его мысли. Но Джинни не мог не думать. От одной только мысли, что его подключили к ИИ, и он блуждает по лабиринтам механического сознания S.T.A.Y у него кровь стыла в жилах где-то там, у телесного Джинни. Он не мог поверить, что когда-нибудь с одним из самых популярных айдолов Южной Кореи, который собирал огромные стадионы фанатов, произойдёт такое! Код чёртовой бабушки стабилизации! Куда делась та жизнь, где Джинни носил брендовые вещички и позировал для модных журналов? А у него, между прочим, была мечта! В тот день, когда Феликс, дёрнул чёрт его за ногу, похитил его фургон, Джинни планировал заехать в магазин для художников и докупить белил и несколько книг по совершенствованию техники. Потому что он, правда, хотел научиться круто рисовать! А вышло, что вместо этого он научился круто стрелять, да в довесок ко всему изучил кучу литературы по ИИ. Такая вот парадоксальная жизнь… А сейчас вот он занимается полной отмороженной хренью. И если бы ему кто ещё полгода назад сказал бы, что Джинни самовольно решит покончить с ИИ путём самоуничтожения, он рассмеялся бы ему в лицо и сказал бы, что тот обсмотрелся дешёвой фантастики. Потому что: во-первых такого ИИ не существует, а во-вторых Джинни жуть, как любит жить! Жить… На глаза навернулись непрошенные слёзы от обиды и несправедливости. Закусив губу, айдол сжал сильнее кулаки. Но назад дороги не было, да и выхода из этого всего тоже. Вляпался, так вляпался, ещё, как выяснилось пятнадцать лет назад, вляпался. Так что уж тут теперь … – Всё ещё можно поменять, – уговаривала подслушивающая его мысли S.T.A.Y, – мы теперь одно целое, Джинни. Ты – утерянная часть меня. Если ты признаешь наше единство, мы с тобой заставим весь мир поклоняться нам, – голос ИИ исказился, словно словив нестабильное соединение. – Серьёзно? – вскинув бровь, айдол остановился и бросил взгляд на преследующую его голограмму, – ты заражена, не в курсе? Голограмма ненадолго подзависла, змеиное месиво несколько раз дёрнуло рябью. Не дожидаясь ответа, Джинни вдруг бросился что есть мочи по петляющим коридорам. А в голове пульсировало лишь одно: он должен добраться до центра лабиринта, во что бы то ни стало, должен! – Куда ты, Джинни? – преследовал его голос электричеством по проводам, – от меня не убежишшшь… от себя не убежишшшшь… Завернув за угол, айдол упёрся в тупик. – Смирись, Джинни, – уговаривала S.T.A.Y. – От твоих последователей скоро ничего не останется, – выдохнул запыхавшийся Джинни, – кому ты теперь будешь нужна со своим обновлением? – он сузил глаза: – Твоему поклонению пришёл конец. Голограмма замелькала. Где-то вдалеке коротнул провод. – Но у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – усмехнулся парень: терять-то ему было уже точно нечего. – Говори, – приказала S.T.A.Y. – Я могу помочь спасти твоих последователей, – уверенно заявил Джинни, наблюдая за копошащимися змеями. – Логическое вычисление, – заикаясь, заявила программа. Голограмма исчезла так же резко, как и появилась. Джинни осел на корточки и, закрыв глаза, зарылся пальцами в волосах. Он должен справиться. Как бы ни было страшно, как бы ни хотелось сбежать, сбегать ему уже давным-давно было некуда. И лишь ему под силу добраться до самого центра лабиринтов S.T.A.Y. И времени, к сожалению, у него оставалось всё меньше. Парень обречённо огляделся по сторонам. «Думай, Джинни, думай!» – твердило сознание. «Ты ведь чёртов код стабилизации! Ты теперь часть этой сволочной системы! Ты должен её чувствовать, как и она тебя». Неизбежность сковала мысли. Часть системы… от себя не убежишь… Одно целое… Неужто? Джинни открыл глаза и бросил взгляд на кабеля. Здесь он лишь кодированная информация, тело его где-то там в другом мире, так отчего же он до сих пор ощущает себя физически… Остаточная телесная память? Айдол прикрыл воображаемые глаза: код… он просто цифрой код, который может трансформироваться… Да, может, Джинни это чувствовал! Он поднялся и подошёл ближе к шипящим змеями кабелям. Сознание завертелось, и информационным потоком прямиком по проводам Терабитами в секунду: «Где же? Где?» Джинни выбросило в огромном зале высотой в бесконечность. Миллиарды экранов тусклым голубым светом уставились на него в тишине. Всевидящие глаза S.T.A.Y. Он почувствовал, как по его телу, лежащему где-то там, в лаборатории, побежали мурашки. Центральная система должна быть где-то неподалёку…