S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

За день до подключения Джинни. – На зону отчуждения было нападение, – доложил Сынмин, убирая армейский передатчик шифровки в карман. – Коршуну удалось отбить базу, но пострадало много гражданских. – Ли Ян… – сжав кулаки, холодно произнёс Крис. Сынмин кивнул и достал из кармана пачку сигарет. Они стояли на просёлочной дороге перед заброшенной церковью. Как и ожидалось, ответа от Виктора Крис так и не получил. Но расстраиваться по этому поводу особо никто не спешил. Подкурив, Мин глубоко затянулся и выдохнул дым в морозный воздух: – Хорошая новость – Бин успел передать Коршуну часть нейросети мицелия переписанную Чонином. Сетка прижилась, теперь чистильщики врагов к гражданским близко не подпустят. – Плохая новость? – шмыгнул покрасневшим носом Крис, задумчиво смотря поверх заснеженных деревьев в серое небо. – Бин ранен, – монотонно заключил Сынмин, – родителей Чонина Ли Ян взял в заложники, из чего следует, что скорее всего Чонин поступил так… – Как того требует ситуация, – чуть резче, чем следовало, прервал друга Кристофер. Сынмин лишь согласно кивнул в ответ и, оторвав настороженный взгляд от непроницаемого выражения лица лидера, прислушался: тишина. Дым сигареты медленно рассеивался в безмолвном безветрии между безучастно парящими в воздухе снежинками. Гробовое затишье перед предстоящей бурей. И лишь похрустывание снега под ногами топтавшегося неподалёку в ожидании Хана, придавало неприятному предчувствию ощущение слабой надежды. Крис хмуро глядел в снежное небо. Как и ожидалось, всё шло совсем не так, как планировалось изначально. Но раскладывая свой план там, в камере, на доске игры в Го, Кристофер допускал возможный исход. Решаясь на риск, он прекрасно понимал, что жертв в этой битве не избежать. Только вот отчего же, когда всё обдуманное им приняло реальные последствия, на сердце лидера было так тяжело. Слишком многое было поставлено на карту, и за это слишком многим приходилось платить. Мог ли он австралийский парень с корейскими корнями, приехавший в Южную Корею на поиски своих возможно оставшихся дальних родственников предположить, что всё обернётся таким образом? Жалел ли он о случившемся? Крис выдохнул. Голова шла кругом. И уверенности в успехе их операции становилось всё меньше. Возможно сегодня их последний день. Его самый страшный кошмар потери становился явью. Вселенная не даст соврать, будь у Криса другой выбор, он бы никогда не пошёл на подобное, потому что боль от потери, даже спустя годы, до сих пор душила его по ночам тревогой. И будь другой путь решения, он бы ни за что не подверг бы своих ребят опасности. Но зайдя так далеко, пройдя такой длинный путь, разве он мог позволить себе упустить шанс покончить со всем раз и навсегда? Мысли о жертвах, на которые он шёл, страхом сжимали грудную клетку, мучая лидера нехваткой кислорода. Парень глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Только не сейчас! У него и раньше были панические атаки, да только сейчас не место и не время! На него рассчитывали, ему верили, за ним шли! Они не должны почувствовать его слабость и страх. Колебания лидера – заведомый проигрыш. Словно почувствовав терзания друга, Сынмин положил руку ему на плечо. – Крис, ты не один принимал это решение, – заверил его Мин, – все мы были готовы к подобному исходу и единогласно согласились с твоим решением, поэтому… – Сынмин схватил лидера за плечи и заглянул ему в глаза, – сейчас не время корить себя. Кристофер мотнул головой, отгоняя тревожные мысли. Мин был прав. Жалеть себя страхами – самое последнее, что должен делать лидер в подобной ситуации. – Коршун с ребятами будет на месте встречи, как мы и договаривались. Мы прикроем. Сжав зубы, Крис накрыл ладонь Мина своей, и слегка кивнул. – Хан? – негромко позвал Крис топчущегося неподалёку учёного, – время вышло. Мы уходим. Крепко прижимая к себе чемоданчик, Хан бросил тоскливый взгляд на просёлочную дорогу. Он ждал, Вселенная ему свидетель он ждал до самого последнего, отчаянно надеясь, что Минхо всё же простит, что найдёт и поймёт его в спешке оставленное послание. А ещё он искренне надеялся, что не прогадал, и Суни всё же сможет передать ветеринару основную суть их плана. Но то ли сообщение не дошло, то ли Минхо решил не отвечать другу взаимностью, в любом случае, о том, что с ним что-то случилось, думать совсем не хотелось. Но факт был налицо – доктор так и не появился на горизонте. – Хан, – настойчивее позвал лидер, – мы больше не можем ждать. Слышишь? Разочарованно выдохнув, учёный понуро кивнул головой, как вдалеке послышался свистящий гул двигателя авиамобиля. **** Взмах огромных чёрных крыльев, ещё один. Он поднимался всё выше в предвещающее скорую непогоду снежное небо. Огромная тёмная туча, словно грозовое облако, тревожно рокоча на вороньем, следовала за ним ввысь. Поймав поток ветра, Феликс расправил крылья и заскользил над серыми лесами. Холодный ветер трепал его светлые волосы, морозил лицо. Но ощущение полной свободы и силы будоражило кровь в венах солдата VENOM. Последний эксперимент организации увенчался успехом. У него прорезались крылья. Сделав ещё пару взмахов, Феликс поднялся чуть выше и увидел базу VENOM. Территория была охвачена огнём, защита сброшена. Его взор устремился в другую сторону, туда, где вдалеке бушевало свинцовое море. Сердце солдата VENOM сжалось и пропустило тяжёлый удар. Время пришло. Настал час выбора. Феликс горько усмехнулся: как же судьба порой бывает жестока. И как же был прав Джинни на его счёт – он всё-таки гнусный, не заслуживающий прощения, предатель. Тяжело выдохнув, солдат VENOM взмахнул крыльями и устремился вниз, ведя за собой серую тучу изголодавшихся по крови пернатых солдат-падальщиков. **** Джинни невольно застыл перед мониторами, разглядывая повседневный быт людей, словно фильмы длиною в чью-то жизнь. Айдол, конечно, знал, что ИИ следит за каждым, контролируя и внедряя в мозг свою утопическую чушь, но оказавшись здесь, внутри системы, он в полном объёме осознал, насколько ужасающе это выглядело на самом деле. S.T.A.Y наблюдала за каждым, двадцать четыре на семь, независимо от того, чем занимался человек. Джинни передёрнуло. Она будто проживала миллионы жизней одновременно, пребывая везде, просчитывая шаги на будущее каждого, кого поразил вирус. И самое гадкое – находясь здесь – он это тоже чувствовал. Джинни поймал себя на мысли: что если он не справится и ИИ возьмёт под контроль мировое сообщество? Что тогда? Лежащее в лаборатории тело айдола прошибло холодным потом. Получилось бы бесконечное правление системы электронной Вселенной, в которой ИИ скрещивал бы, рождал необходимые ему виды, безжалостно избавляясь от ненужных, выращивая новых адептов для поклонения и так по кругу – это же целый плацдарм для её собственных опытов над человечеством. Прописывая судьбы людей, диктуя условия и правила их жизни, она словно Божество жила бы в своём монополистическом мире производства человеческих особей. Но самое страшное в этом всём то, что некая часть Джинни, где-то там глубоко в подсознании понимала и принимала такой исход событий. И ему даже отчасти казалось это правильным. Джинни тряхнул головой, пытаясь отогнать подобного рода мысли. Он знал, конечно, знал, что такие мысли возникали у него из-за прописанного в нём кода, который стремился к воссоединению с изначально созданной для него системой. Его предупреждали, что будет нелегко. Джинни почувствовал, как быстро заколотилось его сердце в теле человека. Ещё чуть-чуть и оно зайдётся в бешеном ритме, обеспечив себе остановку. – Сделай что-нибудь! – возмущался голос извне, – если с его телом что-то случится, мы потеряем с ним связь! – Я пытаюсь! – шипел в ответ другой. В носу жутко засвербило. Джинни почувствовал, как в его вену что-то ввели. Дышать стало легче, пульс стабилизировался. Нет, нужно сконцентрироваться, нужно закончить начатое, как бы сложно это ни было. – Логическое вычисление завершено, – сообщила система. Перед Джинни появилась голограмма. – Надумала? – приподнял бровь парень. – Логическая нестыковка, – проскрипела интернет-соединением S.T.A.Y. – Жизнь вообще несправедлива, – холодно усмехнулся Джинни. – Выбирай, либо ты продолжаешь в том же духе, и твои адепты дохнут один за другим, и ты в итоге остаёшься в одиночестве в своём цифровом мире, поскрипывая снесённой системой, либо… – Джинни склонил голову на бок, дерзко разглядывая голограмму, – я делаю фокус-покус, и адепты остаются жить… – Логическая нестыковка, – опять запинаясь, повторила программа, – то, что ты задумал, выведет нас обоих из строя. – Быстро соображаешь, – кивнул айдол, – но твои адепты продолжат жить, разве не этого желает для людей Божество? – Джинни приподнял бровь. – Нет Божества – нет людей! – зашипели кабеля под потолком. – Ошибаешься, – холодно усмехнулся айдол. – Нет людей – нет Божества. Тебя создали люди, и ты, – он ткнул в сторону голограммы пальцем, – как ни крути, от них зависишь. – Люди сами создают себе Всевышнего, – прерываясь, прошипели кабеля, – люди живут верой. Я есть вера, я есть абсолютная власть. Приподняв бровь, Джинни бросил мимолётный взгляд куда-то за голограмму: – Ты не оставляешь нам с тобой выбора. Сказал и бросился в дверь, что уже давно заприметил в конце зала. **** Темнота. Где-то вдалеке коротила проводка. Затаив дыхание, Джинни сделал на ощупь пару шагов и, почувствовав, как нога повисла над невесомостью, тут же остановился. Яркая вспышка прожектора озарила огромный зал, и Джинни, осознав, что стоит на краю пропасти, невольно отступил назад. Получилось инстинктивно, само собой, хотя… чего ему было собственно бояться-то? Он ведь код, разве может кодированная информация упасть в пропасть? Ведь нет же? Да? Он огляделся по сторонам. Чёрные звуконепроницаемые стены, высокий потолок, а посередине белый, словно сцена, диск, окружённый пропастью, в которую Джинни чуть ли только что не свалился. Айдол прищурил глаза, пытаясь разглядеть сердце S.T.A.Y, именно сердце, у него не было на этот счёт ни малейшего сомнения, как на диске из люка поднялась сидящая на корточках белая фигура. Она медленно выпрямилась и уставилась на своего оппонента карими глазами-полумесяцами. – Ну, здравствуй, Джинни, – услышал он родной голос – свой голос. С белого диска на него смотрел он сам. Точная копия. Отличало их, пожалуй, только волосы. У копии они были светлые, как у него во времена карьеры айдола. Белоснежный костюм с последнего его выступления на стадионе в Сеуле в ярком свете прожектора поблёскивал стразами. Джинни помнил этот концерт очень хорошо. После него, его должны были номинировать на награду «лучшего певца года». А случилось… то, что случилось. – Будем знакомы, – копия не сводила насмешливого взгляда с оппонента. Сглотнув, Джинни неосознанно отступил на шаг назад. – Чему ты так удивляешься, Джинни? – продолжала копия, – ведь ты – это я. Айдол помотал головой. – Не отрицай. Мы оба это знаем. И мы оба желаем одного и того же. – И чего же? – хрипло прошептал айдол, понимая, что противиться чёртовой системе становилось всё сложнее. – Воссоединения, – копия обворожительно улыбнулась, точно так же, как делал это Джинни, заигрывая со своими фанатами, – только не говори, что не желаешь, потому что это будет считаться ложью. Ты же чувствуешь. Джинни сглотнул, а в голове: «Ни в коем случае не позволяй системе воссоединиться с кодом пока не разрешу». Айдол мотнул головой, пытаясь прийти в себя. – Иди ко мне, – копия протянула руку, сладко улыбаясь, как это умел Джинни, строя из себя перед фанатами ангела воплоти. И только одному Джинни было известно, что кроется за этой слащавой улыбкой – притворная ложь! – Я верну тебе то, что так несправедливо отобрали у тебя, Джинни, – ИИ жадно облизнул пухлые губы. – И что же? – прохрипел айдол, чувствуя, как система медленно, но верно завладевает его сознанием, путает мысли, манипулирует, крадёт. – Поклонение, Джинни, – разведя руки в стороны в широком жесте славы, заявила копия. И тут же сложа руки на груди, скептически прищурилась: – И только не говори мне, что стал айдолом по другой причине. Мы оба в это не поверим. В тебе с детства тлело желание стать популярным, тебе ласкало душу ощущение величия. Ты любишь внимание, Джинни, любишь, когда перед тобой преклоняются, когда тебя хвалят, поют дифирамбы. Давай начистоту, без лицемерия и масок – ты тщеславен, Джинни, – копия присела на край белого диска. Свесив в невесомость длинные ноги, парень восторженно вздохнул: – А это сладкое ощущение, которое опьяняет, когда люди души готовы отдать за лишь один твой взгляд в их сторону со сцены… Поймав растерянный взгляд айдола, ИИ победоносно улыбнулся: – Я всё про тебя знаю, Джинни. Не притворяйся, что ты другой. Ощущение всевластия, это будоражащее чувство, будто весь мир у тебя в ладони… – Это разное… – обретя вновь голос, постарался как можно увереннее отстоять себя айдол. – Притворство между нами ни к чему, – усмехнулась копия, кокетливо подмигнув. Парень поднялся на ноги, и в тот же миг в пропасти загорелись тёплые огни, превращая её в оркестровую яму. По коже Джинни побежали мурашки. Он с опаской взглянул вниз. Оркестр настраивал инструменты перед выступлением. Как?! Как эта проклятая программа мастерски вынимала из него душу по кусочкам? Ведь он мечтал о концерте с симфоническим оркестром, агентство даже строило планы заполучить «народного» в следующем году. Да, Джинни обо всём этом грезил, желал, хотел! В той, прошлой жизни. Жизни, которая уже казалась вовсе не его, а кого-то другого. Он моргнул, и оказался посреди ликующей толпы. Фанаты, не обращая внимания на него настоящего, будто безумные, крича во весь голос, подпевали уже поющей на сцене копии. А тот блистал в лучах прожекторов, наслаждаясь выступлением, и пел его песню! Его любимую песню! А он, Джинни… он больше никогда не сможет подняться на сцену. Тело пробила холодная дрожь. Чувство досады и скорби заныло внутри. – Ты же не хочешь, чтобы тебя забыли, Джинни? – крутился собственный голос, напеваемый ИИ у него в голове. – Мы можем снова поднять тебя на вершину. Пусть и не в физическом обличии, но кого сейчас удивишь концертами голограммы. Мы сделаем тебя самым популярным, люди будут с ума сходить от желания увидеть тебя лишь глазком, они будут поклоняться твоей музыке. А ты будешь писать столько, сколько тебе вздумается. И вместе… – сладко нашёптывал голос, – вместе мы с тобой будем вершить великие дела, мы будем править миром. Нашим миром, Джинни! Айдол зажмурился, пытаясь унять дрожь в руках. Если ИИ продолжит в том же духе, ему проще сойти с ума. – Ты столько к этому шёл, столько преодолел! Разве справедливо закончить вот так? Ведь всё может быть по-другому. Больше никаких жертв, ради мечты. Только абсолютная власть. – Но ты заражён, – закричал сквозь шум толпы айдол. Крики фанатов затихли. А Джинни, тот, что на сцене устремил свой взор на него. – Мало кто об этом знает, – выдохнула белокурая копия со сцены, – но наши родители, Джинни, действительно были гениями. Стоит нам воссоединиться, и мы станем стабильны. Активируется полная версия системы защиты. И тогда, никакой Виктор больше не будет властен над нами. Доверься мне, я вполне способен себя излечить, поверь. Если только мы будем вместе, адепты будут здоровы. Джинни сделал шаг вперёд и перед ним через оркестровую яму раскинулся ведущий к диску белый помост. – Правильное решение, – улыбнулся ИИ, протягивая руку, – хватит быть жалким, никому ненужным, брошенным друзьями, забытым фанатами, одиноким. Теперь я твой друг, я твоя семья и дом. Потому что только я тебя понимаю, потому что мы одинаковы… – Ты готов! – послышался голос извне. Джинни бросил быстрый взгляд на схватившееся болью предплечье. Зажмурив глаза, он глубоко вздохнул и, сделав над собой неимоверное усилие, всё же остановился и поднял уверенный взгляд на свою копию. – Ошибаешься, – процедил сквозь зубы айдол, – мы разные. – И в чём же? – улыбнулась копия, подмигнув, точь-в-точь, как любил это делать сам Джинни на камеру. – Всё, о чём ты тут распинаешься – ложь, – заверил Джинни, – ты не можешь чувствовать, и не можешь ощущать, как я. Всё, что ты можешь – это анализировать. А любой анализ, даже самый точный, не может предсказать исход на все 100%, – презрительно усмехнулся Джинни, – потому что это мир людей, эмоций и чувств, в котором всегда существует погрешность и тебе этого никогда не понять. Недолго думая, айдол визуализировал складной лук и, вытянув из предплечья прописанную кодированную строчку информации, натянув её на тетиву, навёл оружие на ИИ. Фанаты замолчали, музыка стихла, мир вокруг поставили на паузу. – Ты не выстрелишь в себя, Джинни, – заверила копия, устремив взгляд на айдола, – я всё просчитал, в твоей психологической картине желание жить на данный момент преобладает над функцией самоуничтожения. – А я верю в погрешности, – выдохнул Джинни и, хорошенько прицелившись, выпустил код сквозь толпу в самое сердце S.T.A.Y. – Ты… – обескураженно глядя на стрелявшего, копия схватилась за место, где вошёл попавший в неё код, и упала на колени, – обманув меня, ты обманул себя! Мы созданы друг для друга… я – это ты, ты… исчезнешь вместе со мной… – В одном ты был точно прав, – холодно усмехнулся Джинни, – наши родители были гениями. Я вовсе не код стабилизации, о котором всё это время мечтал Виктор. – Но ты код, недостающий код программы, – заскрипел интернетом голос ИИ, – я знаю. – Я код, – склонив голову набок, согласия айдол, – только не тот код. Я был создан, чтобы тебя уничтожить, но родителям времени не хватило, за ними велась охота, как выяснилось, их гнусно убили ради такой отвратной твари, как ты! Визуализация концерта исчезла. По чёрным стенам поползли фиолетовые змеи-кабеля. Недовольно шипя, они добрались до его ног, и выше по тощим бёдрам к талии, рукам, груди, шее… Закусив губу, Джинни обречённо выдохнул и закрыл глаза: вот и всё… **** – Отключай его! Нини! – с тревогой кричал знакомый голос. – Не мешай, – отозвался Чонин. Джинни почувствовал, как всё перед глазами завертелось. Сознание с огромной скоростью закружилось по проводам. И он ощутил своё тело. Тело, что тяжёлым кулём упало в чьи-то сильные руки. И его вывернуло. Вывернуло мучительно и беспощадно прямо на холодный кафель лаборатории. – Джин, – пробасил голос, – Джин, очнись, слышишь? – кто-то бил его по щекам, приводя в сознание. С трудом найдя в себе силы раскрыть не слушающиеся веки, Джинни постарался сфокусировать взгляд на склонившемся к нему лице. – Слава Вселенной! – выдохнул веснушчатый парень, крепче сжимая в объятьях друга, – ты жив, всё хорошо. В лаборатории царил хаос. В воздухе кружили вороньи перья. В сознание, наконец, пробился гвалт рокочущих пернатых, заполонивших всё помещение. На полу бездыханно лежали тела охранников и учёных. – Получилось? – еле слышно потрескавшимися губами прошептал Джинни, пытаясь привести сознание в порядок. Бросив на стоящего возле командного пульта S.T.A.Y Чонина, который сосредоточенно вводил какие-то команды в систему, Феликс утвердительно кивнул. Бледное лицо айдола озарила слабая улыбка, но лишь на мгновение. Бросив на Феликса недовольный взгляд, он тут же насупился: – Но я всё равно тебя ненавижу. – Знаю, – печально усмехнулся Феликс, прижимая спасённого друга крепче к груди, – всё знаю… – Крис? – спохватился Джинни, пытаясь сесть. Опустив взгляд на залитый кровью кафельный пол, солдат VENOM покачал головой.