S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

– Около сотни человек пострадало, – глядя на виртуальный планшет в руках, сообщил спешащий следом за Шанши Лука, – двадцать три полностью потеряло свои звериные способности. Ли Ян бросил на подопечного нечитаемый взгляд, от которого у Луки по загривку тотчас побежали морозные мурашки. Холод, который почувствовал на своей собственной шкуре охотник, определённо наводил на тревожные мысли: руководитель VENOM еле сдерживал свой гнев. – Но это лишь предварительные данные, – отчего-то брякнул невпопад Лука, услышав в ответ еле уловимое звериное рычание Шанши. Обычно Ли Ян не позволял себе подобных эмоций. Задумчивость – да, строгость, жёсткость, твёрдость духа, но только не злость. Потому что: «злость – есть эмоция разрушительная» – так учил их Шанши, «а подобного рода разрушение ведёт к самоуничтожению, что противоречит законам медитации и нарушает чистую связь с матерью природой». Прикусив язык, Лука опустил взор и безмолвно поспешил за наставником вверх по лесной тропе сквозь высокий сосновый бор. Стоны и рык раненых солдат, окровавленные тела вокруг. Тех, кто мог передвигаться самостоятельно, медики уводили в развёрнутый в срочном порядке палаточный лазарет, кому-то приходилось оказывать помощь на месте. Охотник осмелился бросить на Ли Яна беглый взгляд. Наставник хмурился, между бровей залегла морщина. Мнимая беспечная молодость, за которой Шанши успешно скрывал мудрость человека куда старше, чем могло показаться на первый взгляд, испарилась, явив миру настоящего руководителя VENOM. Обычно умиротворяющий, чуть с хитрецой взгляд Шаншы, сейчас горел непреклонностью и недовольством. – Что с инстинктами у остальных? – бросил Ли Ян, быстрым шагом поднимаясь дальше по лесной тропе. – Точной информации пока не имеется, – нервно прошелестел Лука, – думаю, что в штабе… Но Ли Ян дослушивать не стал. Лишь поднял руку, жестом приказывая замолчать, и продолжил свой путь среди высоких сосен. По его приказу все члены организации спешно покинули нижнюю базу, переместившись в горный район. Здесь, под покровом вечно зелёных хвойных деревьев, скрывалась секретная часть VENOM, о которой до нынешнего момента было известно лишь приближённым. Шанши шагнул к небольшой врезанной в скалу двери и рванул ручку на себя. Тёплый, тусклый свет озарил его напряжённое лицо. Ступив в небольшую, но хорошо оснащённую всем необходимым оборудованием комнату, Ли Ян замер и оглядел требовательным взглядом присутствующих. – Шанши, – сотрудники в помещении склонились в приветственном поклоне. – Вы в порядке? – обратился к нему профессор Ким руководитель лаборатории, в которой ещё недавно работал Хан. Ли Ян коротко кивнул: – Какие предположения? – Вероятно, в крови у коматозных было некое ядовитое вещество, которое при ранениях, оказалось в атмосфере, что и привело к отравлению наших солдат, – подал голос профессор Ким. – Это мне известно, – холодно согласился Ли Ян, – вы выяснили, что за вещество и как оно влияет на организм детей природы? – Мы работаем над этим, – заверил мужчина. – Даю час на выяснение всех обстоятельств. Разорвав зрительный контакт с профессором, Ли Ян отошёл к узкому окну. Сложив руки на груди, он уставился в сумеречный лес. Молния полоснула небо, перед глазами всплыл образ Криса. Парень с печальным укором глядел на Шанши. Руководитель VENOM горько усмехнулся: он сам позволил Кристоферу вершить то, что тот совершил. С его лёгкой подачи Крис подтолкнул Виктора к действиям и вот что они теперь имели – казавшийся идеальным план, который Ли Ян продумал до мелочей, трещал по швам. Мужчина в задумчивости повёл головой: и всё-таки, где же он просчитался?.. Шанши наблюдал за Крисом с самого начала его появления в организации. Руководитель VENOM никогда не делал ничего просто так. И впустив на территорию своего дома посторонних, он пристально следил за каждым. Все они были интересны ему по-своему, и каждый нашёл своё место в этой огромной революционной машине. Но изучать мышление и поступки Криса было самым занимательным. После недолгих наблюдений Шанши сделал некоторые неоспоримые выводы: Кристофер был прямолинейным, открытым, решительным, порой даже через-чур, обладал острым умом и слишком верил в людей. Последний пункт, по его мнению, Криса совсем не красил. Его подход и взгляды с Шанши разнились. И именно это и завораживало руководителя VENOM. Ли Ян предпочитал играть в психолога, ловко манипулируя эмоциями своих подопечных, в то время как Крис говорил конструктивно и без всяких уловок. Шанши подкупал сочувствием и пониманием, попутно оплетая липкой паутиной своего безграничного влияния, тонко играя на чувствах вины и долга. За Кристофером же шли с чистым и преданным сердцем. Люди, что окружали Криса, были полны доверия и желания отдать за лидера жизнь. Таким был Крис. И может именно этим он и подкупал Шанши – хотелось иметь такого человека подле себя. И если бы не этот Крисов злосчастный альтруизм и игра в Миссию, возможно, они бы сработались. Он даже попробовал, шагнув парню на встречу. Но вышло так, как вышло. Кристофер хотел геройствовать, Ли Ян ему этого запрещать не стал. Хочет скакать на белом коне в блестящих доспехах – Шанши был не против, он даже меч вложил в его руки – правда обоюдоострый. Но не в этом суть. Ну, хотел мальчишка спасти человечество – Ли Ян даже закрыл глаза на вакцину: спасти многих всё равно не удастся, а в детской коммуне, возможно, ещё найдутся интересующие его варианты с правильным геномом. Всё шло по задуманному руководителем VENOM плану. Да, возможно, в чужих глазах Кристофер выглядел куда благороднее, чем методы самого Шанши. И пусть поступок Ли Яна и вызывал отвращение и злость у беглеца, пусть Крис считал его ничем не лучше Виктора. Но Шанши должен был поступить так, как считал нужным. Но в какой-то момент всё пошло наперекосяк. И где же всё-таки Ли Ян ошибся?.. Виктор накачал своих же людей ядом, прекрасно зная, что VENOM пускает в ход когти и зубы. Чем больше были разодраны тела, тем больше этой отравы высвободилось в атмосферу. Насколько нужно было быть отмороженным, чтобы своих же людей, тех за кого глава Jellyfish взял ответственность, приведя в новую жизнь, так бесчеловечно отправлять на гибель, накачивая тела невесть чем, лишь бы насолить своему врагу. Вот тебе и доверие к людям. – А ломехуза и мировой Апокалипсис – это, значит, хочешь сказать, другое? – с укором усмехнулся в голове Крис. – Именно другое, – мысленно ответил на укор Ли Ян. И будь бы Кристофер сейчас рядом, он бы пояснил прямолинейному борцу за справедливость, что не зарази он систему ИИ, кто помешал бы S.T.A.Y со временем создать милитаризированное государство с миллиардной армией из своих последователей? И если бы Ли Яну предложили ещё раз сделать выбор, он бы всё равно поступил именно так. Потому что он бережёт своих людей, потому что каждый член организации ценен и важен. Он знает всех поимённо. В отличие от Jellyfish, у которых миллиард последователей, сотней больше, сотней меньше – без разницы. Толпа подконтрольных коматозных: прикажи им стать пушечным мясом и они пойдут, веря в то, что приносят пользу миру во имя священной комы и S.T.A.Y. И первый «звоночек» от Виктора тому подтверждение. Ли Ян хмыкнул. Кристофер был отважным и честным, но иногда творил абсолютно глупые вещи. Так что пусть скажет спасибо, что Шанши взял на себя грязную работу и всё это провернул, вовремя остановив опасность. Потому что иначе… иначе даже, если бы они в конце концов объединились против общего врага, было бы уже поздно. И когда парень к нему снова придёт, а Ли Ян в этом абсолютно уверен, вот тогда они об этом и поговорят, обо всём поговорят, как должно, а пока… – Шанши, – послышался голос профессора Кима за спиной, – мы выяснили, что за вещество отравляет наших людей. – Говори, – отозвался Ли Ян, повернувшись к учёному. – Это… – профессор запнулся, но всё же поднял в замешательстве глаза на Шанши, – …это гераклиум. В комнате повисла тишина. – …Ты имеешь в виду ядовитый сорняк? – нарушил первым молчание Ли Ян. Профессор кивнул. – Но разве его не уничтожили ещё полвека назад? – вмешался Лука, – так откуда?.. – Думаю, его вырастили в тепличных условиях и немного… – мужчина запнулся, но всё же выдвинул свою гипотезу: – видоизменили генетическую структуру. Сок прежнего растения вызывал ожоги и мышечный паралич у людей и животных. – А нынешний? – протянул Ли Ян. – Его генномодифицировали, – заявил профессор, – при попадании в атмосферу споры растения вызывают паралич животных инстинктов у зверей, что… – учёный осёкся, но всё же озвучил: – идеально подходит для детей природы. В помещении опять повисла тишина. Ли Ян отвернулся к окну, погрузившись в раздумья. Гераклиум, прозванный в народе борщевиком, был одним из экспериментов псевдо-учёных, по другому их Шанши назвать не мог. Опыт оказался провальным. Растение вышло ядовитым и слишком плодовитым. На его уничтожение было брошено много сил и ушло почти полвека. В то же время биологическое оружие – вовсе не подчерк Jellyfish… Ли Ян подобного от Виктора совсем не ожидал. План Шанши был надёжен: заманить весомую долю военной мощи Jellyfish на свою территорию, воспользоваться системой VENOM и уничтожить всех одним махом. Именно такой план Ли Яну представлялся наиболее надёжным, нужно было удостоверится, что все солдаты, присланные Jellyfish, будут уничтожены. Ломехуза могла действовать не на всех, среди военных могли быть и не заражённые комой солдаты. Плюс биороботы, которых успешно удалось перепрограммировать для работы на VENOM. В том, что Виктор отправит к ним большую часть военных, Ли Ян не сомневался. Вот в этом председатель Jellyfish был импульсивен и хорошо читаем. Но откуда у Виктора разработка давних лет?.. Что-то тут было не так. Кто-то намеренно создавал это оружие, нацелившись исключительно на VENOM. Ведь если у детей природы не будет звериных инстинктов, если они перестанут чувствовать природу, то тогда… цель вывести новый тип людей пойдёт прахом. Кто-то основательно бил исподтишка, и вряд ли Виктор был силён в такого рода кознях, тогда… – У нас есть от этого лекарство? – задумчиво протянул Шанши. – У нас такого нет, но… – Но?.. – выгнул бровь Шанши. – В Тибетском клане… возможно, таковое имеется… – насторожено глядя на руководителя, озвучил подозрения Ли Яна профессор. Шанши нахмурился: Тибетский клан… Похоже от некоторых вещей в его жизни избавится не так то просто. – Возможно ли?.. – взволнованно вмешался Лука. – Возможно, – кивнул Ли Ян. – …Вызови ко мне Феликса, – немного поразмыслив, приказал он Луке. – Слушаюсь, – охотник склонился в поклоне и тут же направился к выходу. – Погоди, – окликнул его Шанши, – пусть прихватит с собой Минхо, – и, вздохнув, чуть тише протянул: – пора нашему новому другу пройти обряд принятия в семью... **** – Хан! – раздался чей-то крик неподалёку. Сильные руки схватили его вмиг обмякшее тело, и, кажется, осели вместе с ним на мокрую от слякоти землю. – Эй! Хан! Слышишь меня? – ладони сдавили его грудь видимо в попытках остановить кровотечение. Больно не было. Но отчего-то не хватало воздуха. Учёный жадно открывал рот, пытаясь вдохнуть как можно больше кислорода, но не выходило. Хан постарался сфокусировать свой взгляд на склонившейся над ним фигуре – Минхо. – Чёрт, – выругался ветеринар. – Его надо в лазарет, – рядом на корточки присел Кристофер. – Времени нет, – выдал Минхо. – Нужно остановить кровотечение, подержи. Осторожно передав обмякшее тело Хана в руки лидера, Минхо бегло огляделся по сторонам. Вокруг, меся грязную жижу берцами, сновали солдаты Коршуна. Где-то вдалеке была ещё слышна редкая перестрелка. Основной бой закончился давно. И кто же знал, что эта гнида, взгляд доктора упал на распластавшийся труп охранника, испуская последний дух, всё же выстрелит в него. А Хан, кусок идиота, решится геройствовать и зачем-то прикрывать собой Минхо. Ветеринар нервно вытер намокшее от липкого снега лицо, размазав по нему свежую кровь. Его взгляд зацепился за одноэтажную белую постройку – место, где они совсем ещё недавно вместе ставили вакцину детям. Забежав вовнутрь, он оглядел помещение. Взгляд приметил несколько неиспользованных шприцов и пачку стерильных медицинских салфеток – не лекарства, но хоть что-то. Схватив найденное добро, Минхо бросился обратно к другу. – Его дыхание участилось, – с тревогой отозвался голос Криса. Прижимая руку к окровавленной ране, лидер бросил на Минхо вопросительный взгляд. Тот занимался чем-то странным. Взяв салфетку, парень набрал побольше слюны и смачно сплюнул несколько раз на белую ткань. – Ты это чего… – усомнился в адекватности действий ветеринара Крис. Ничего не объясняя, Минхо присел возле друга и, прижав салфетку напрямую к ране, замер в ожидании. – Лечить не собираешься? – вспышкой ворвались давние воспоминания в медленно проваливающееся в беспамятство сознание Хана. – Я вообще-то не доктор. – Не доктор? – изогнул бровь Минхо. – Чего тогда халат нацепил? – В научных лабораториях, между прочим, тоже такие носят. – Так ты из этих, – презрительно бросил в его сторону Минхо. Ветеринар хмурился – ничего не происходило. Хан всё так же тяжело дышал, лоб покрылся испариной. Минхо нащупал пульс и выругался – дело было дрянь. Почему не работает?!. – Я тебя вытащу, ты только должен мне помочь, потерпи, – как можно спокойнее проговорил доктор Хану, а Крису рядом: – положи его на землю ровно. И прижми рану салфеткой посильней. И опять пустота. Сил почти не осталось. Хан чувствовал, как слабеет его тело. Неужели вот так вот настанет его конец?.. Он попытался найти взглядом фигуру Минхо, но перед глазами всё плыло. Чувство сожаления и отчаяния накрыло медленно покидающее его сознание. Он знал, он понимал, что это конец, и чтобы Минхо не предпринял – уже поздно. И как жаль! Как же чертовски жаль, что они так толком и не поговорили. А Хану было, что сказать. После вакцинации детей, отметив удовлетворительный результат, ребята почти выдохнули. Они успели, у них получилось. Чонин, их гений, выделил канал подачи ломехузы на остров и замедлил скорость, как только мог. Информационный поток в этом направлении с перебоями и подвисаниями, к счастью, до острова дошёл позже, чем добрались сюда ребята. Они успели вовремя! Но к величайшему сожалению охрану ломехуза так же не коснулась. Был бой. Жёсткий, но довольно быстрый. Солдаты Коршуна знали своё дело. И вот, казалось, тот момент. Он поймал ожидающий взгляд друга на себе. Сняв перчатки, Хан уже был готов оттащить Минхо в сторону и, наконец, выговориться, как грёбанный недобитый охранник нацелился прямо на Минхо. А разве будешь долго думать, когда твой друг в беде?.. – Потерпи, – выдохнул Крис, проводя по покрытому испариной лбу учёного, – только держись. Сознание путалось, вспышками озаряя моменты жизни: – Его звали Ппама, – выдохнул Хан и добавил, – моего пса. В юности у меня были симптомы социально-тревожного расстройства. Ну, знаешь, это когда… – Людей боишься, – закончил за Хана доктор. – Да, можно и так сказать, – согласился парень, – и доктор посоветовал родителям взять собаку, ну знаешь, чтобы… это… – Был друг, – подсказал ему Минхо. – Верно, – снова согласился учёный, – Ппама оказался очень преданным и игривым, мы полюбили друг друга с первого взгляда… ну, знаешь… – Хан запнулся, – вот когда смотришь и понимаешь, что это тот самый. Отчаяние от того, что не успел, накрыло Хана беспощадно. Какими же, порой, глупыми бывают люди. В то время, когда ты жив и здоров, окружающие кажутся чем-то самим собой разумеющимся. Люди готовы ругаться по причине и без, доказывать свою правоту, раздражаться, винить и обижаться. А самое страшное – не ценят друг друга. И только лишь потеря – приводит к осознанию всего этого бессмысленного и такого глупого поведения. Хан бы сейчас всё отдал лишь бы помочь Минхо пережить горе потери. Вот бы ещё один шанс, хоть мгновение, чтобы сказать, насколько он был ценен в жизни учёного. Минхо был тем, кто раскрасил его холодную социопатическую жизнь красками тепла и участия. Молчаливый, отстранённый, но заботливый и всегда знающий как поддержать и утешить. Пусть этих слов было и не так уж много, но каждое из них – на вес золота. Он почувствовал, как что-то больно ударило в грудь. Вязкое вещество потекло по ране. Но уже поздно, слишком поздно. Вот бы сил, чтобы сказать, как он сожалеет, ведь уходить не страшно, страшно оставаться в живых и мучиться чувством вины и потери. Так ведь?.. А Минхо ведь будет, Хан это точно знал. – Хани, я ввёл концентрированную дозу своей слюны через шприц, она должна… – шептал уже без сдерживания друг, – она поможет, должна… Бину помогла, и тебе… – П..прости… – из последних сил еле слышно обронил Хан, перед глазами потемнело, сознание погрузилось в вечное небытие.