S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

– Ты уверен, что другого способа нет? – спросил Крис, пристально рассматривая бездыханное тело Хана. – На данный момент мне других не известно, – холодно откликнулся опирающийся о подоконник Феликс. Минхо лишь безмолвно кивнул. Кристофер сидел напротив учёного уже довольно долгое время, но, сколько бы ни разглядывал, уловить признаки жизни не получалось – Хан лежал окоченелым телом. И смотреть на это было тяжело. А ещё тяжелее было осознавать, что сам Крис в этой ситуации был бессилен. Не будь он сейчас связан по рукам и ногам ответственностью, он бы сам бросился в логово VENOM. Но как бы сердце лидера не сжималось в болезненном желании защитить своих ребят, умом он понимал – границы его обязанностей теперь невероятно расширились: слишком о многом нужно было позаботиться, слишком многое теперь от него зависит. В такой переломный для всех момент, отпускать кого-либо из парней, особенно после пережитой скорби – он не смел. Но как бы не разрывало душу от переживаний за друга, Кристофер ясно осознавал – не ему принимать это решение. Минхо был его другом, а Ли Ян опасен. Но на другой чаше весов была жизнь Хана. Кристофер знал, что Минхо ни за что себя не простит, как и он сам. Потерев в задумчивости ладони, Крис решительно выдохнул и поднялся со стула: – Делай, что считаешь нужным, Хо-я. И схватив друга за плечи, поймал полный решительности взгляд кошачьих глаз: – Я позабочусь о Хане, возвращайся скорей. Минхо лишь кивнул. – Крис, – в двери заглянул Сынмин, – ты нужен в командном пункте. – Да, конечно, – спохватился лидер и, ободряюще похлопав Минхо по плечу на прощание, отпустил крепкую хватку и скрылся за дверью. В палате стало тихо: лишь недалёкое рокотание Лорда за окном, да барабанящие капли моросящего дождя по стеклу. Минхо безмолвно смотрел на закрывшуюся за Крисом дверь. Кто же знал, что когда-то сломленный духом парень, друг по переписке, которого Минхо огромными усилиями вытащил из депрессии и отвадил от суицидальных мыслей – станет светом надежды: героем, что борется за каждую драгоценную человеческую жизнь, затерянную в этом новом, потерявшем всякие надежды мире. Кто же знал, что когда-то заблудившийся во мраке своих страхов мальчишка, станет человеком, что из раза в раз борясь с личными демонами, будет кропотливо собирать разбитый на осколки мир, склеивая трещины человеческой боли и скорби своей безграничной верой в людей и новый лучший мир. Минхо слабо усмехнулся: жизнь воистину непредсказуема. Говорят, врач – это не профессия, врач – это призвание. И он, Минхо, от своего призвания отказываться не собирался: ни тогда, ни сейчас. Ветеринар перевёл взгляд на почти бездыханное холодное тело Хана. Он собирался спасти ещё одну жизнь: дорогую жизнь лучшего друга, который до самого конца был предан, подставившись ради него под пули. Видно это входило у Минхо в привычку – спасать друзей на грани смерти… – Нам пора, – нарушил повисшее молчание Феликс. Бросив мимолётный взгляд на мирно сопящего Джинни, солдат VENOM оттолкнулся от подоконника и направился к выходу. – Не дождёшься?.. – глядя в сторону койки айдола, не сдержавшись, всё же бросил Минхо. Феликс замер, крепко сжав ручку двери. Но с ответом отчего-то медлил. Минхо вдруг захотелось наброситься на солдата VENOM, хорошенько встряхнуть и влупить пару оплеух, чтобы тот очнулся и, наконец, понял, что жизнь – иллюзорна и опасно обманчива! И как бы банально не звучала фраза, но ведь это так: пока имеем – не храним, а потеряв, мы горько плачем. Если бы Минхо только мог вывернуть свою душу наизнанку и показать, как же мучительно чувство сожаления… А Феликсу и показывать ничего не нужно было. Красноречивый полный боли взгляд Минхо всё давно сказал за себя. Да вот только разные они с Минхо. Мучиться сожалением и раскаянием? Это не про Феликса. Потому что солдат VENOM уже давным-давно существовал в своём личном аду. И в этот ад посторонним вход был воспрещён. – Нам пора, – лишь холодно повторил Феликс и, повернув ручку, вышел из помещения. А глупые мысли утешали: потому что так правильно, потому что так безопасно, потому что так необходимо. **** Авиамобиль со свистящим шумом приземлился на площадку посреди сереющего влагой леса. Автопилот сообщил об успешной посадке и отключил основные двигатели. Холодный дождь накрапывал на лобовое стекло. Феликс нажал сенсорную кнопку, дворники смахнули налипшую сырость, позволив разглядеть тёмную, ссутулившуюся от промозглого ветра фигуру парня. Лука их уже ждал. И вид охотника не предвещал ничего хорошего. Нахмурившись, Феликс нажал на разблокировку дверей. Ситуация, в которой пребывал солдат VENOM, мягко говоря, его не радовала. На земли организации он прибыл с явным клеймом изменника. Но самое ужасное было не это. Самому Феликсу не привыкать выпутываться из передряг, и пусть это задание не сулило ничего хорошего, он бы спокойно принял наказание, даже, если на кон была поставлена собственная жизнь. Но вот, если Ли Ян прознает про… Феликс напряг слух – тревожное недовольство отразилось на обычно нечитаемом лице солдата VENOM. – Лука здесь… – зачем-то решил уточнить Минхо. – Ты иди, – возясь с ремнём безопасности, бросил Феликс, – я заберу вещи и нагоню. – Ты уверен? – прищурив кошачий взгляд, Минхо навострил свои уши. Феликс кивнул. Чуть помешкав, ветеринар, всё же нажал на сенсорную кнопку и вылез из машины. Ледяной поток воздуха тут же ударил в лицо. Моросящий дождь неприятно лип к коже. – Ты цел, – выдохнул в сырой воздух пар тёплого дыхания Лука. Охотник пытался сдерживаться, но Минхо всё-таки уловил нотки тревоги в его голосе – видимо ситуация была ещё хуже, чем он себе представлял. – Насколько потерял способности? – Лука бросил на подопечного сосредоточенный взгляд – ни капли от привычной лукавой хитрости. – Достаточно, – лишь пожал плечами Минхо, отводя от охотника взгляд, – Феликс сказал, что догонит. На лице Луки на мгновение мелькнуло раздражение, но охотник быстро справился с эмоциями, протянув лишь: – Чёрт с ним. Чай крылья есть, не маленький. По пути к командному пункту они шли молча. Охотник больше ни о чём не спрашивал. Словно чувствуя израненную болью энергию друга, Лука лишь изредка поглядывал в его сторону. И за это Минхо был ему благодарен. Говорить сейчас совсем не хотелось. Мрачные мысли никак не отпускали Минхо. Тревожное чувство неопределённости поселилось в груди. То, что выбор Ли Яна пал именно на него было несказанным везением: это ведь призрачная, но всё же возможность спасти друга. Но причина, по которой Ли Ян выбрал именно его, никак не укладывалась в голове Минхо. Как солдат он был ещё слаб и не опытен, как человек – после драки против людей VENOM – не совсем доверительный вариант. Так чего же от него ждут?.. **** – Вылезай уже, – выдохнул Феликс, провожая взглядом парней по тропе в лес. Позади раздалось шуршание, затем еле уловимое шипение и смачный чих. – Давно знаешь? – потерев раскрасневшийся нос, Джинни вылез на заднее сидение авиамобиля. – Достаточно, чтобы поразмыслить каким образом тебя отправить обратно, – пробасил Феликс, настороженно разглядывая в лобовое стекло местность на случай посторонних глаз. – Мог бы сказать раньше, не пришлось бы корячиться в три погибели, – пробурчал Джинни, и схватился рукой за спинку, собираясь перелезть на переднее сидение. – Оставайся там, где сидишь, – жёстко осёк попытку айдола Феликс. Делая вид, будто забирает вещи, он повернулся и тут же наткнулся на пристальный взгляд Джинни. – Какого хрена ты здесь делаешь? – прошипел Феликс, – VENOM не место для наследника Jellyfish. – Бывшего наследника, – шмыгнув носом, бросил недовольный взгляд Джинни, – я теперь вроде как никому ничего не должен, прямо с тех самых пор, как чуть кони не отбросил ради будущего человечества. Взгляд Феликса посуровел: – И поэтому, еле оставшись в живых, ты решил, что самым лучшим решением будет ввязаться в новые неприятности? – Если бы кое-кто от меня не бегал… – облизнув губы, возмущённо выдал Джинни. – Никто от тебя не бегает, – грубо отсёк обвинения айдола солдат VENOM, – у меня задание. – Ну, раз не бегаешь, значит, я с тобой на задание, – насупившись заключил айдол, сложив руки на груди. Джинни отчего-то вспомнилось, как они вдвоём удирали на его минивэне от каких-то бандитов посреди разворачивающейся в городе эпидемии комы, и на сердце вдруг стало по-ностальгически тепло. Как же это было давно: Феликс-бандюган с дешёвым пойлом из магазинчика на заправке, взлом кафе Криса и пара коробок рамёна, от которого Джинни всё-таки стошнило, хоть Феликс его и предупреждал. Да, давно это было… Но именно тогда посреди опасности и неразберихи он чувствовал себя по настоящему свободным и… счастливым?.. Джинни закусил пухлую губу: вот бы сейчас тот рамён… Очнувшись после всего случившегося, айдол ощутил, что снова жив! А ещё, что, наконец, свободен! Не было в его голове больше никаких посторонних голосов, кошмары отступили. А вслед за жизнью он ощутил жуткий голод. – Ещё чего, – грубо прервав поток мыслей о рамёне, обломал все надежды айдола солдат VENOM. – Ты вернёшься в лазарет, ты только пришёл в себя, а уже… – Ты это сейчас… так заботу свою проявляешь?.. – прошипел айдол, холодно сверкнув взглядом: – Уж прости, поздно. Склонен отказаться. Феликс вздохнул и, забрав с сидения рюкзак, отвернулся. Как только он обнаружил, что в машине их трое, чувство тревожной неизбежности засело в груди солдата VENOM. Он бы развернул авиамобиль обратно, да вот только проделанные полпути и срочность их миссии не давали и шанса на подобную роскошь. А Джинни в организации делать было нечего. Феликс и сам тут не на красной дорожке, не хватало ещё Ли Яну прознать, что причина предательства солдата VENOM – вовсе не в желании помочь шайке Криса. Настоящая причина сидит сейчас на заднем сидении и зовётся Хван Хёнджином, который последние полгода занимал статус наследника Jellyfish. Солдат VENOM смачно выругался про себя: само по себе присутствие Джинни на территории организации ещё сильнее связывало ему руки. – Ты мне должен, Ли Феликс, – вдруг раздался уничижительный голос Джинни прямо над ухом, – ты, мать твою, должен мне за всё то дерьмо, что творил всё это время. И я никуда отсюда не сдвинусь. Сказал и откинулся обратно на сидение: – Назовём это искуплением грехов. – Ты не понимаешь, – прорычал солдат VENOM, бросив хмурый взгляд через зеркало заднего вида на Джинни. – Так объясни! – тут же подхватил айдол, открыто принимая вызов. Феликс выдохнул. Он не был готов сейчас вести разговоры по душам. Да и вообще сомневался, что когда-нибудь будет. Единственное, в чём он был уверен, так это то, что он в очень шатком положении – солдат, которому предстоит подчиниться организации и получить своё наказание за дезертирство. А ещё он был уверен в том, что Джинни здесь быть не должно. Вообще. Никогда. – Сиди тихо и не высовывайся, – скомандовал он. – Я подумаю, как с тобой поступить. Джинни кивнул и, почувствовав, как не вовремя заурчал его голодный желудок, бросил на парня вороватый взгляд. Цокнув языком, Феликс достал из рюкзака пару Чупа-чупсов и протянул их айдолу. – Серьёзно? – саркастически изогнул бровь Джинни. – Не хочешь – как хочешь, – пожал плечами солдат VENOM, забирая леденцы обратно. – Хочешь, – недолго думая, недовольно фыркнул айдол и выхватил предложенную «еду» из руки парня. – Не высовывайся, – повторил Феликс, наблюдая, как Джинни уже потрошит упаковку, пытаясь зубами разорвать шелестящую обвёртку. – Угу, – согласился айдол. А про себя подумал: хрен теперь этот чёртов предатель вышкурит его из своей жизни, потому что настало время платить по счетам, и уж он, Джинни, возьмёт с него по полной. Покачав головой, Феликс нажал на сенсорную кнопку и вылез из машины. Он и позабыл, каким на самом деле невыносимым мог быть Джинни. И шестое чувство врановых подсказывало ему, что оказавшись, наконец, на свободе этот несносный айдол ещё потреплет нервы солдату VENOM. **** Сложив руки на груди, Шанши стоял у окна в ожидании недавно приземлившихся на лесной поляне детей природы. Его задумчивый взгляд следил за накрапывающей на стекло моросью. Собираясь в капли, вода мокрыми дорожками, словно слёзы, скатывалась по запотевшей поверхности стекла. Слёзы… Когда в последний раз Ли Ян позволял себе подобную роскошь? Мысли сами вернули его в юношество. Сколько ему тогда было? Двенадцать? Тринадцать?.. Тогда умер его самый близкий и единственный друг – Персик. Так звали пушистого песочного окраса кота, которого ему подарил староста Тибетского клана на десятилетие. По традиции такого спутника жизни получал каждый ребёнок, стоило тому исполниться десять. В Шамбале, где родился и вырос Шанши, кошек любили и почитали, как священное животное. Жители верили, что коты – чистое проявление энергии Ци: энергия, которая по верованиям клана пронизывает всё существующее для человеческого глаза в этом мире. И только коты способны видеть большее, блуждая во снах по мирам Вселенского хаоса. А людской род – лишь одно из его проявлений. Человек – существо, ограниченное в своём восприятии. Но путём долгих медитаций и аскетического образа жизни, он всё же мог прикоснуться к небольшой части мистической Вселенной, увидев то, что дано котам от природы. Так учили Ли Яна в детстве. Учили гармонии, пониманию природы, свободному течению энергии внутри и вокруг себя. И смерть питомца в таком раннем возрасте означало, что энергетический поток нарушен, или того хуже – заблокирован. По словам местных жителей, что шептались за его спиной – мальчик был проклят. Шамбала не хотела принимать его душу. Ещё роптали, что энергия мальца разрушительна и, следовательно, ему не место среди жителей Тибета. Но Ли Яну в те ужасные дни тоски и скорби было всё равно на ропот и осуждение людей – погиб его друг, его спутник жизни. Запертый у себя в комнате в ожидании приговора, он выл белугой несколько недель напролёт, пока за стенами его дома, члены клана принимали судьбоносное для юноши решение. Благодаря своему статусу, сын старосты был всё же оставлен. Решение строго гласило: оставить под наблюдением. Прав на нового собственного спутника лишить. Сам же Ли Ян, наплакавшись вдоволь, пришёл к иному мнению – никакой он не проклятый. Его кот был болен. И если бы Ли Ян смог понять это вовремя, если бы он понимал язык животных, то возможно, смог бы предотвратить болезнь Персика. В тот день, осознавав всю слабость человеческого тела, Ли Ян, наконец, пришёл к некоему выводу, который в дальнейшем стал навязчивой идеей: он сделает этот мир цельным, он объединит животных и людей, позволив им сосуществовать вместе на планете, оберегая друг друга и заботясь о Матери Природе. Ли Яна всё-таки изгнали: спустя пять лет после происшествия. Отец нашёл в его комнате запрещённую в Тибетском клане литературу из «Низовья» – так местные жители называли мир за пределами Шамбалы. Ли Ян тогда уже вовсю изучал книги по генетике, пребывая в предвкушении своего нового мира. Хоть члены клана и наложили запрет на обладание собственным котом, но Ли Ян видел и чувствовал, что блуждающие по каменным улочкам Шамбалы кошки к нему неравнодушны. И иногда, пока никто не видит, юноша позволял себе наблюдать за нежившимися под солнечными лучами животными, а если уж совсем повезёт, то мог и почесать ластящееся создание за ухом. Эти редкие прикосновения тут же наполняли юношу небывалой энергией, ещё раз подчёркивая, что никакой Ли Ян не проклятый и всё у него с энергией в порядке. Никто не встал на его защиту, когда Ли Ян озвучил свои сумасбродные планы. Консервативный Тибет – снобы, у которых никогда не хватит сил вмешаться в мир Низовья. Живущие в отшельничестве, укрытые магией энергии, они лишь наслаждались мирной жизнью мирозданья. И не было им никакого дела ни до мирских несчастий, ни до катастроф – ибо трусы. Что и высказал им всем мятежный духом Ли Ян, громко и дерзко, прямо в их притворные рожи! И кто уж тут после такого смог бы спасти юношу от грядущей судьбы. Даже собственный отец, по совместительству староста клана, лишь тихо опустил взгляд и позволил изгнать единственного сына в жестокий мир Низовья. Но Ли Ян ни о чём не жалел, ведь теперь у него была своя семья – его VENOM, его дети природы. Была… До нынешних времён. Ли Ян думал, что навсегда избавился от гнетущих его по ночам призраков прошлого. Но, как оказалось – переплетись линии судьбы однажды, они неизбежно настигнут тебя снова в самый неожиданный момент, напомнив о себе самым прискорбным способом. Мужчина сжал челюсти: Тибетский клан лишил его всего, изгнав подростком в чужой и неизведанный Низовий мир. Но он выжил. Пришлось изворачиваться, юлить, хитрить. И теперь всё повторялось: Тибетский клан опять лишал его всего. Настойчивый стук в дверь вывел Ли Яна из глубоких размышлений. Мужчина отвернулся от окна. Взгляд его янтарных глаз скользнул по вошедшим парням и остановился на замершем перед ним Минхо. На лице руководителя VENOM появилась холодящая душу умиротворённая улыбка, а в звериных глазах блеснуло безумие.