S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

В огромном помещении торгового центра царил полумрак. Сквозь стеклянный купол тускло пробивались серые лучи снежного дня. Включив функцию ночного видения тепловизора, Бин огляделся вокруг: несколько крыс сновало туда-сюда по залу. В остальном ситуация выглядела безопасной. Взгляд упал на труп какого-то парня в форме. Наверное, местный охранник. Центр был закрыт на момент произошедшего, тел, в отличие от улицы, здесь было в разы меньше. Но, даже они вызывали у Бина чувство тошноты. Парень в очередной раз поблагодарил погоду за лёгкий мороз, иначе, улицы бы уже давно превратились в один сплошной кладбищенский смрад. – Ты в порядке? – позвал его господин Со, положив руку на плечо сына. – Насколько это возможно, – кивнул Бин, справившись с позывом. – Я в продуктовый, – деловито сообщил господин Со, – а ты осмотрись в одежде. Холодает, думаю… – он бросил на сына беглый взгляд, – думаю, нам нужна зимняя одежда, шарфы, шапки и… побольше, ну… времена такие, никогда не знаешь, когда и кому… в общем, да, – заключил он, и прочистив горло: – Встречаемся здесь через, – господин Со посмотрел на часы, – полчаса. Бин проводил отца взглядом. После того, как они вернулись домой, господин Со вёл себя как-то странно. Отец, которого знал Бин, всегда был с ним строг и непреклонен в своих решениях. Он никогда не давал поблажек самому себе, и не спускал подобного поведения сыну. Но вчера вечером, войдя в свою комнату, Бин обнаружил на столе старую школьную тетрадь, исписанную своими стихами и текстами песен. Бин думал, что отец её выбросил ещё тогда, когда отправил сына в армию. Но вышло, что всё это время тот хранил её у себя. Полистав старую реликвию, он обнаружил обведённый красной ручкой заголовок стихотворения и печально усмехнулся: какая к чёрту «дружба», когда всё трещало по швам? Не было больше у Бина друзей – не заслужил. Проходя мимо ровных рядов с аккуратно уложенными свитерами, Бин невольно вспомнил, как они с ребятами вместе первый раз разграбили магазинчик на обочине дороги. Напуганные, неопытные, прибившиеся друг к другу в стаю мальчишки. Тогда они совершенно не осознавали, с чем им придётся столкнуться и к чему их приведёт эта судьбоносная встреча. Бин невольно усмехнулся. Тогда ему было совестно покидать магазин без оплаты, а сейчас… а сейчас вот нет. Проклятый ИИ бесповоротно изменил весь жизненный устой, искалечил морали и принципы, изменил самих людей. Тогда в самом начале своего пути, они наивно полагали, что всё это когда-нибудь закончится. Ведь у всего есть конец. У ковида, например, был конец. И у этой хвори, наверняка тоже. А потом Виктор, Ли Ян и целый кусок жизни, пропущенный через мясорубку. Завернув за угол, Бин зашёл в отдел верхней одежды. Его взгляд задержался на куртке-авиаторе, подбитой белым мехом. Невольно подумалось, что Нини бы пошло. У этого мальчишки только кожанка и то всегда нараспашку. Бин нахмурился. Слова, сказанные тогда снежным вечером Чонином, никак не выходили у него из головы: – Хён! – повернувшись, Бин встретился взглядом с лисьим прищуром. Острые скулы и нос Нини раскраснелись от лёгкого мороза. Он жался в осеннюю куртку, но холод, казалось, был самым последним, что волновало Чонина. – Бежишь? – колкий взгляд внимательно разглядывал лицо Бина, – знаешь, так поступают только трусы, – Чонин скривил губы в горькой насмешке: – Я не ожидал, что парень, который спас нам с Крисом когда-то жизнь, окажется трусом. Бин нахмурился. Он не раз представлял себе их встречу. И каждый раз, доходя до больной им обоим темы, откладывал этот разговор далеко в потайной ящик своего подсознания. Было ли ему жаль или чувствовал ли он вину, скорее всего, и то и другое. Говорить об этом было тяжело, и не хотелось. Но, судя по решительному взгляду Чонина, говорить всё же придётся. – Послушай, – начал Бин, – я, правда, хотел перед тобой… – Извиниться? – шмыгнув носом, открыто усмехнулся Чонин. – За что, хён? Бин медлил. Нини сделал несколько шагов и остановился совсем близко, с вызовом уставившись в глаза беглеца. Его губы потрескались от мороза, на отросших волосах в тусклом свете хрусталём оседали снежинки. – Так за что ты хочешь извиниться, хён? – повторил свой вопрос Чонин, – за то, сколько погибло здесь невинных людей? Или может, за то, что из-за тебя мои родители непонятно где и живы ли вообще? Плечи Бина вздрогнули. Вслух это звучало ещё хуже, чем в мыслях. – За всё. – Не передо мной ты должен извиняться, – печально усмехнулся Чонин, – твоей вины в похищении моих родителей и убийствах нет. Мы оба это знаем. Твой отец был под влиянием S.T.A.Y, а шпион Ли Яна всё равно бы сделал то, что планировалось изначально. – Пусть так! – не выдержав, вскрикнул Бин, – но факт, Нини, остаётся фактом. Я виновен. – Виновен, – холодно повторил Чонин, согласно кивая, – но не в этом. Бин нахмурился. – Ты бросаешь его в самый трудный для всех нас момент, – еле сдерживая отчаяние, проговорил Чонин. – Так будет лучше, – угрюмо заключил Бин, – для всех. И понуро: – Крис всё понял, он… отпустил. – А он когда-нибудь нас принуждал? – усмехнулся Чонин, – хоть раз, м? Хоть раз он ставил нашу дружбу на кон, заставляя кого-нибудь идти наперекор себе? Все мы шли за ним по своей воле. Так отчего же?.. Бин молча опустил взгляд на заснеженную тропинку. Некоторое время царила тишина. Было слышно лишь, как тихонько трещит электричество в старых фонарных столбах. – Ты нужен ему, – тихо и безоговорочно заключил Чонин. Бин с силой сжал кулаки. – Возвращайся домой, Нини, – выдохнул он, – простынешь, – и, развернувшись, направился к дому. – Уйдёшь сейчас и я, правда, буду считать тебя предателем, – еле слышно, но отчётливо проговорил Чонин. Нахмурившись, Бин засовывал куртку-авиатор в рюкзак, когда уловил гулкий звук в конце коридора. Звук, который Бин узнал бы даже разбуди его посреди ночи. Его бросило в холодный липкий пот: железный лязг… цокот паучьих лап... Осторожно выглянув в коридор, он раздосадовано выдохнул. Там, в темноте алели красные глаза камер. В голове всплыли слова Сынмина: «Твари, что не ходят поодиночке. Биороботы, обладающие коллективным мышлением». Какого хрена эти твари делали в торговом комплексе? Он поспешно нажал кнопку рации, но та ответила ему тишиной. – Твою мать, – выругался под нос Бин. А следом мысль: – Отец! **** Лазерные лучи неслись вслед, разрезая сумрак коридора. Петляя между выстрелами, перепрыгивая редкие трупы, Бин залетел за угол и притормозил немного перевести дух. Эти твари не только плевались паутиной, но ещё и обзавелись лазерами. Выглянув из-за угла, он прицелился и метко прямо в глаза, одному, второму. Третьему – почти попал. Цокот затих, пауки потоптались на месте, видимо оценивая потери, и с новым порывом, ускорившись, бросились в сторону Бина. Бежать! Только бежать! И Бин бросился со всех ног. Влетев в продуктовый отдел, он, чуть не споткнувшись о труп, перескочил тело и поспешил заблокировать вход. Тяжело дыша, он нажал на часах активацию трёхмерного изображения плана помещения. Нужно найти отца и другой выход отсюда. Выход должен быть, обязательно! Пытаясь усмирить дыхание, он поспешно направился вдоль стеллажей, как дверь за ним с шумом распахнулась. Бин чертыхнулся. Пауки справились с преградой слишком быстро. Затаившись за полками, он взглянул на рацию, та так и не подавала признаков жизни. Конец? Вот-так? В магазине, погребённый под грудой паучьих лап? Зайти так далеко и стать одним из этих безликих трупов на полу? Мысли сумбурно метались абсурдностью в голове. Нет, он ещё не может, он ещё не искупил свою вину. Слишком рано вот так. Руби… Его ждёт Руби с разочарованными и осуждающими глазищами. Руби, которая ни в какую не желала принимать факт, что в коммуне ей будет лучше. Он ещё не нашёл родителей Нини. Он обязан! Прижавшись спиной к шкафу, Бин с силой сжал пистолет и, мотнув головой, выдохнул. Лязг лап быстро приближался с разных сторон. Эти твари окружали. Ближе и ближе, вот-вот вывернут из-за углов. Он в ловушке. Мохнатые лапы паука-краба ступили в проход, алые камеры окинули пустоту. Тварь покрутилась на месте, оглядывая помещение. К нему присоединилось ещё трое. И если бы они подняли свои многочисленные глаза вверх на долю секунды раньше, то поймали бы руку Бина, который, вскарабкавшись на верхнюю полку хранения, пытался уместиться на узкой поверхности. Затаившись, Бин чувствовал, как по его виску стекает пот. Пытаясь дышать размеренно, он перевёл взор на полку напротив и поймал настороженный взгляд отца, отчего чуть ли не вскрикнул. Тот поднёс палец к губам, приказывая молчать. **** Тусклое пламя свечи отбрасывало тени на бетонные стены хижины. Джинни сидел рядом с топчаном и в задумчивости разглядывал почти затянувшиеся шрамы на спине солдата VENOM. Феликс спал. Перед тем, как уйти с Дуни на разведку, Минхо, пользуясь привилегиями врачевателя, напоил его местными седативными травами, настоятельно наказав Джинни следить, чтобы тот оставался в постели до его возвращения для полного восстановления. В голове айдола крутилось много разных мыслей. Но самая назойливая из них: «наверное, это было очень больно, вот так лишиться крыла». Покусывая пухлую губу, Джинни думал. Что же там произошло на самом деле? Почему они в спешке бежали под обстрелом своих же? Он пытался задавать вопросы, но Минхо сказал лишь, что знает не больше самого Джинни. Феликс буквально выпал к нему на руки из временного штаба Шанши истекая кровью. А сам солдат VENOM, как и ожидалось, молчал. При любой попытке Джинни завести разговор о случившемся, он лишь отводил взгляд, мастерски меняя тему. Если предположить, что к ранению Феликса был причастен именно Ли Ян, тогда причина такого поведения обычно рассудительного Шанши была совсем Джинни непонятна. Зачем ему калечить преданного солдата перед ответственной миссией? Кому от этого было хорошо? Если всё же это Ли Ян, тогда что же такого натворил Феликс, что руководитель VENOM сотворил с ним такое?.. Разглядывая напряжённое выражение лица Феликса во сне, Джинни в задумчивости покусывал губу. Сны солдату VENOM видно снились явно не из радужных. Дыхание сбивчивое, веки дрожали. – Не трогай! – сбивчиво выдохнул во сне Феликс, – оставь в покое. – Что не трогай? – тут же отреагировал насторожившийся Джинни. – Не трогай, – пробасил солдат VENOM, – просто оставь, я буду предан, я клянусь… В замешательстве Джинни попытался продолжить свой допрос, но безуспешно. Солдат VENOM провалился в глубокий сон. Кого не трогай? Что за рьяные клятвы такие? Тряхнув головой, Джинни поднялся и направился к выходу. Ему нужно было проветрить мозги и как можно скорее. **** – Какой ещё читатель трафика? – прошептал Минхо, с подозрением косясь на Дуни. И остановился. Тропу, по которой они всё это время шли почти в кромешной темноте, впереди преграждал тускло отсвечивающий золотисто-зелёный энергетический барьер. Кот двинулся в сторону опасно колыхающегося энергетического поля. – Ты уверен, что нам туда?.. – недоверчиво спросил ветеринар. Дуни вильнул хвостом и исчез за барьером. В замешательстве оглядевшись по сторонам, Минхо мягкой поступью прошмыгнул в сторону энергетического поля и остановился. С настороженностью сузив глаза, он всё же решился и протянул сначала руку. Его пальцы беспрепятственно прошли сквозь барьер. Нащупав лишь воздушное пространство, Минхо, выдохнув, всё же шагнул вперед и переступил поле. Остановившись рядом с ожидающим его по ту сторону Дуни, ветеринар поднял взор и застыл, невольно раскрыв рот: – Это… Это что?!. **** Закутавшись посильнее в плед по самый нос, айдол сидел на деревянном настиле возле входа в хижину и думал, что идея освежить мозг была принята им довольно опрометчиво. Он то и дело тревожно прислушивался к тишине вокруг их небольшого островка относительной безопасности. Прихваченная с собою свеча пламенем колыхалась на ветру. Здесь, на окраине Шамбалы было непривычно тихо. Лишь шорохи, что доносились от котов с черепичной крыши, да скрипящее во дворе дерево. Подобное затишье вызывало у айдола беспокойство. И лишь лежащий неподалёку на страже Кками дарил Джинни чувство некой защищённости. Подняв взгляд к усыпанному звёздами небу, айдол выдохнул: пока с ним рядом был страж врат Шамбалы, коты подходить близко не решались: по крайней мере, он мог спокойно дышать. О том, кто такой Кками, солдат VENOM просветил Джинни очень быстро, прям при первом с псом знакомстве. Не спуская со зверя прицела, Феликс ясно дал понять, что у Джинни проблемы с выбором друзей и что тибетский мастифф лучший тому пример, после самого Феликса, разумеется. Эту породу разводили в Шамбале для сопровождения стражей на границе. Кровожадные и беспощадные, преданные Шамбале убийцы чуяли приближение нарушителей из Низовья лучше всяких сенсоров и энергетических барьеров. И, вспоминая, кровавое месиво, оставшееся от Виктора, Джинни сомнению слова солдата VENOM подвергать не торопился. Но отчего-то Кками, так Джинни решил назвать своего спасителя, убивать их не торопился. А наоборот, предано лежал сторожем у его ног, неустанно глядя в темноту. И Джинни был безумно ему благодарен, пусть даже и пришлось подкупить дружбу сосиской, которая так кстати оказалась у него в кармане на момент нападения. И пусть Минхо и обвинял его в воровстве своего имущества, хотя Джинни неустанно убеждал, что лишь позаимствовал сосиску на время, но факт оставался фактом – представляющий для них троих потенциальную угрозу зверь спас им жизни. И пусть Феликс и говорил, что Джинни представитель счастливых случайностей и ему просто откровенно повезло. Но именно Кками провёл их в Шамбалу, с бессознательным телом солдата VENOM у себя на спине. Так что, за кошачью ли сосиску продался зверь или за красивые глазки Джинни, как усмехнувшись, предположил солдат VENOM – главное, что они остались целы. Джинни правда чуть не получил хурмой по зелёной физиономии, но это, по мнению Минхо, почти заслуженно. Не будет в следующий раз остроумничать. Не ест Минхо кошачьи лакомства, это всё для местных. Джинни усмехнулся: благо, что Кками теперь в их компании имел весомую долю поддержки его мнения, а то… В темноте что-то хрустнуло. Сощурив глаза, Джинни попытался всмотреться в кромешную тьму. Чувство, что за ним кто-то наблюдает из темноты никак не давало ему покоя. По словам Минхо, стражи должны были прийти на ночёвку только завтра вечером. Возможно ли, что кто-то оказался здесь раньше?.. Джинни сглотнул, нащупывая в кармане сложенный лук. Минхо упоминал, что Ли Ян строго настрого запретил любой контакт с людьми. Только коты, по его мнению, заслуживали доверия. Именно через них Минхо должен был осторожно выведать информацию о лекарстве. А затем уже наступала очередь Феликса незаметно выкрасть ингредиенты и по-тихому исчезнуть. С виду задание выглядело довольно выполнимым. Но было одно огромное «но»: если они попадутся в поле зрения жителей Шамбалы, живыми им отсюда не выбраться. Это то, что Шанши настойчиво повторил несколько раз. В Шамбале к его экспериментам относились с полным неприятием. Жители Шамбалы – созерцатели, живущие в уединении по своим законам. Любые действия, идущие наперекор естественным процессам мироздания и нарушающие законы бытия, здесь считались за преступления. И тот факт, что Шамбала вмешалась в дела мира Низовья, говорил об их явном намерении: дети природы – прямой пример экспериментов человека со Святым, следовательно – инородное, следовательно – подлежало уничтожению. На дереве треснула ветка, и что-то шмякнулось о землю, заставив Джинни незамедлительно вскочить на ноги и вытащить из кармана сложенное оружие. Лежащий неподалёку Кками повернул голову и потянул носом. – Что там, Кками? – тихо позвал айдол. Пёс зарычал, поднимаясь на лапы. Приведя лук в боевую готовность, Джинни прицелился в темноту, как с ветки, расправив чёрные крылья, взлетел в темноту Лорд. – Чёрт, – выдохнул Джинни, опуская лук, – сразу сказать не мог, что это ты? Дверь скрипнула, и на пороге появился взъерошенный Феликс. – Минхо… – прорычал он, набрасывая на ходу куртку. – Ещё не вернулся, – растерянно протянул айдол. Лорд спланировал на плечо солдата VENOM и о чём-то тревожно зарокотал. Джинни пытался вслушаться в речь птицы, не сводя взгляда с хмурящего брови Феликса. Но уловил лишь то ли «тень», то ли «пень», то ли опять какая-то «хрень». Вообще, Джинни склонялся к тому, что слово «хрень» описывало в принципе любую их ситуацию в последнее время, остальной словарный запас воронья был не так уж и важен. Лорд взмахнул крыльями и устремился в ночное небо. – Чёрт, – пробасил солдат VENOM, – говорил ему, осмотреться только в окрестностях, не заходить так далеко без прикрытия. Он бросил твёрдый взгляд на Джинни: – Собирайся, мы уходим.