S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Переливающееся болотистыми оттенками энергетическое поле заполоняло всё возможное пространство помещения. Минхо, было, попятился назад, но всплывший в голове образ Хана и его тоскливый взгляд заставил остановиться. По словам Дуни, им мог помочь только некий читатель трафика и, судя по всему, искать его нужно было где-то здесь. Только вот… Минхо снова устремил настороженный взгляд на странную субстанцию и, решившись, на пробу коснулся пальцами. Переливающееся поле дрогнуло и неожиданно ворвалось в лифт, заставив Минхо глубоко вдохнуть и затаить сбивчивое от испуга дыхание. Ветеринар поднял руку и со страхом обнаружил, что и сам он теперь будто сотканный из этой энергии, являлся неотъемлемой её частью. Понимая, что больше не в силах задерживать дыхание, он всё же набрался храбрости и сделал вздох. Несмотря на странное проявление себя, он всё ещё был способен дышать. И… Он пошарил взглядом вокруг себя: всё ещё видел. Другое дело, что видел он что-то необъяснимое, трудно поддававшееся логике, но всё же видел. Минхо поводил руками вокруг: невесомая, почти неощутимая субстанция расплывалась перед ним словно мазут, переливающимися болотистыми волнами снова соединялась, поглощая, будто вбирая, самого Минхо в свою гущу. Опустив взгляд в поисках Дуни, он вроде нашёл кота рядом со своими ногами, то есть только его очертания, контур, что шевелился вместе с остальным на вид упругим, но совершенно неощутимым полем. Еле сдерживая тревожное дыхание, Минхо вновь глянул на помещение и то, словно сжавшись, схлопнулось, вмиг возвращая пространству привычный вид. Ветеринар зажмурился и снова открыл глаза. Помещение никуда не делось. Они стояли на пороге огромной трёхэтажной лаборатории. Лифт привёз Минхо в общий центральный зал, что находился на нижнем этаже лаборатории. Он поднял голову и пробежался взглядом по уровням: отсюда хорошо прослеживались открытые помещения всех трёх этажей, которые были напичканы бесчисленным количеством экранов. От пола до потолка стремились вверх установленные колонны-дисплеи, по которым беспрерывно бежали строчки непонятной цифровой информации. Внутри царил жуткий переполох. Фигуры в капюшонах в авральном порядке сновали туда-сюда, совершенно не обращая внимания на появившегося здесь чужака. Как понял Минхо, виной всему оказался висящий под потолком огромных размеров похожий на старый кинопроектор прибор. Устройство кряхтело, трещало и плевалось в разные стороны бесконечными полупрозрачными похожими на киноленты энергетическими потоками информации. – Что стряслось? – выкрикнул высокий седовласый мужчина, подоспевший к зоне происшествия. – Преобразователь вселенской хроники заклинило! – крикнул кто-то в ответ. – Сети, срочно! – сурово скомандовал мужчина, – поймать обрывки, все до единого, не упустить ни одного. И повернувшись ко второму: – Склеивателей хроники сюда, живо! Не хватало нам ещё перепутать хронику жизненных нитей, и получить вселенский баг! Хотите получить ретроградный марс вместо меркурия? Читатель трафика с вас всех быстро шкуры сдерёт! Мужчина повернулся к остальным и рявкнул: – Живее! Поторапливайтесь! – Что за нафиг? – только смог выдохнуть Минхо, на что Дуни протяжно укоризненно мяукнул. – Я не ругаюсь, – тут же огрызнулся ветеринар. Он зажмурился и снова открыл глаза: пребывающая в хаосе лаборатория осталась неизменной: – Я просто… это что… Кот лишь мурлыкнул что-то себе под нос и как ни в чём небывало потрусил вглубь лаборатории. – Дуни, ты… – прошипел Минхо. Осторожно ступая, он поглядывал на занятый своим неотложным делом персонал. Всё, что тут происходило – походило на сон. Преобразователи, люди в капюшонах, бесконечные ленты какой-то фигни. Он заметил, как в зале появились люди с огромными сетями. Суматоха, абсурдность, сумасшествие. Захотелось ещё раз открыть глаза и, наконец, проснуться, но проблема была в том, что Минхо не спал! В панике он бросился со всех ног вслед за Дуни. Он бежал, что есть мочи без оглядки до заветного выхода. Вылетев вслед за котом, Минхо резко затормозил. Сильный ветер ударил в лицо. Он стоял на открытой соединяющей три башни-пика площадке. Осознав где находится, Минхо тут же попятился назад. Высоко! Слишком высоко! Он не переносил высоту. Внезапно ставшие непослушными ноги подкосились, и Минхо упал на колени, прямо на холодный гранит. Тяжело дыша, он пытался прийти в себя и подняться. Но ничего не выходило. Ноги не слушались, руки тряслись. Рядом крутился истошно мяукающий кот. – Я знаю, что у меня гены кота, – прорычал он в ответ на стенания Дуни, – это не помогает! Перед глазами плыло. Он пытался, правда, пытался, но ничего не выходило. Минхо словно пригвоздило к полу. И все его попытки подняться хотя бы на колени заканчивались неудачей. Здесь наверху, где гулял промозглый ветер, гонг был слышен куда отчётливее, заставляя и без того тревожное сердце колотиться быстрее. – Это всего лишь высота, – мантрой повторял трущийся об него кот, – доверься тому, кто ты есть. Откройся своей сущности. Мы любим высоту, Минхо. Коты любят высоту. Минхо с силой сжал зубы. Собрав силы в кулак, он осмотрел площадку. По словам Дуни, они должны были пересечь открытую местность и зайти в ту дальнюю дверь третьей башни. Если он сейчас себя не пересилит, если не доберётся до этого грёбанного читателя трафика, то всё будет попусту. Перед глазами появился нечёткий силуэт Хана. Он печально улыбался, в глазах поселилось смирение. Ну уж нет, только не смирение! Минхо должен встать, он обязан! Сделав глубокий вдох, он медленно поднялся на ноги. Пол пошатнулся. Голова пошла кругом, призывая Минхо быть разумным и осесть обратно на пол. Инстинкт самосохранение говорил ему, что так безопаснее, так ничего с ним не случится. Сконцентрировав свои мысли на умирающем друге, который ждёт его там, в зоне отчуждения, который ценой своей жизни, не задумываясь, взял огонь на себя, Минхо шагнул в сторону башни. Он будет последним предателем, сдайся сейчас вот так просто. У Ли Минхо нет больше права отступать. Потому что его жизнь теперь принадлежит только одному человеку и этот человек его ждёт. Где-то в невидимом небосводе громыхнул гром, и на город обрушился ливень. Тяжёлые капли дождя разбивались о гранит. Минхо сделал ещё один шаг и ещё, и вскоре бросился по скользкому граниту в сторону входа в третью башню-пик.       

***

Захлопнув за собой дверь, Минхо, тяжело дыша, огляделся по сторонам. После шума дождя и ветра, здесь было слишком тихо. В огромном тёмном помещении единственным источником света были лишь высокие, уходящие в никуда врата. В их проёме серебром бесшумно тёк поток энергии. Минхо сделал несколько шагов вперёд и замер. Он был здесь не один. Перед проёмом к нему спиной стояла фигура. Голова незнакомца была покрыта белым капюшоном. Сложив руки за спиной, он безотрывно созерцал бегущие и исчезающие в темноте ровными строчками информационные потоки иероглифов, совсем не обращая внимания на вошедшего. Минхо сузил глаза и только сейчас заметил сидящего в ожидании у ног незнакомца Дуни. Кот довольно и протяжно мяукнул. – Читатель трафика, – прошептал на выдохе Минхо.       

***

«Так ли ты уверен в своём Шанши?» – густой голос преследователя навязчиво звучал в голове солдата VENOM, «Уверен ли ты, что можешь ему доверять? Так ли ты хорошо его знаешь?» Феликс стоял, опершись руками о поручни стеклянного лифта, и хмуро смотрел вниз. Мерцающая светом кабина с сумасшедшей скоростью неслась ввысь. Там, внизу стремительно уменьшалась тёмно-изумрудная река, из которой брала своё начало бившая через парившие в воздухе лотосы золотая энергия. Лани, так представился ему незнакомец, уже давно их оставил, а Феликса всё не покидало ощущение его присутствия. Сложив руки на груди, молодой мужчина стоял, опираясь спиной о стеклянную стену лифта. Тонкие по дерзки очерченные черты лица, придавали выражению некое обманчивое юношеское бунтарство, но глаза выдавали в нём вполне осознанную зрелость. Это пограничное сочетание иллюзорной молодости и цепкий взор, невольно напомнили Феликсу Шанши. – Всегда было любопытно взглянуть на один из безрассудных экспериментов Ли Яна, – задумчиво проговорил Лани. – Насмотрелся? – не сводя подозрительного взгляда с мужчины, рыкнул в ответ солдат VENOM. – Вполне, – чуть кивнул Лани, – как и ожидалось, мой брат никогда не отличался добросердечием и состраданием. У Ли Яна был брат. Если верить утверждениям этого мужчины: настоящий кровный брат. Но Шанши никогда не рассказывал про свою семью. Если так подумать, он вообще мало упоминал о своей прошлой жизни в Шамбале. И большую часть Феликс узнал, когда получил инструктаж из уст самого Ли Яна. Говорящий с природой был осторожен в своих репликах, это Феликс тоже отметил. Шанши лишь дозированно в скупых фактах дал понять что стоило, а чего не стоило ему делать, попав на территорию бывшей родины Ли Яна. И поначалу запрет на встречу с людьми был солдату VENOM вполне понятен. Здесь в Шамбале чужаков не любили. И прознав о таковых на территории города, уж точно бы не позволили гулять, где им вздумается, что точно усложнило бы поиск противоядия. Но, что если у этого запрета был дополнительный мотив? – Это был ты, – солдат VENOM хмуро взглянул исподлобья, – ты был тем, кто навредил Шанши. Холодная усмешка скривила тонкие губы мужчины. – Шанши… – вторил Лани за Феликсом, и с откровенной неприязнью: – не слишком ли громкое имя для изгнанника? – Так это ты? – пропустив мимо ушей сказанное мужчиной, с нажимом повторил свой вопрос солдат VENOM. – Я лишь сделал одолжение, – хмыкнув, Лани сощурил глаза, – Ли Ян никогда не понимал законов Вселенной. Изначально лишённый ви́дения мироздания, он был калекой в глазах шамбалийцев. Человек не способный познать энергию не более чем слепец. А его опыты, основанные на псевдонауке Низовья – всегда шли вразрез с пониманием устройства нашего мира. – Ви́дение мироздания? Слепец? – холодно усмехнулся Феликс, – Ли Яна изгнали за то, что его кот умер, о каком… – Ли Яна изгнали за то, что он совершил непоправимое, – перебил, теряющий терпение Лани, – кот покинул его, потому что Ли Ян не был способен узреть. Такое случается редко. Но! Вытянув руку, мужчина остановил попытку Феликса заговорить. – Неужели ты думаешь, что лишь за смерть своего проводника твоего Шанши изгнали из Шамбалы? Зажмурившись, Феликс тряхнул головой, пытаясь унять сумбурность запутавшихся мыслей. Всегда холодный и расчётливый солдат VENOM сейчас пребывал в не свойственном ему смятении. Их лифт, застрявший вне времени и пространства, спрятанный от посторонних глаз, словно зацикленный летел вверх, но никак не мог достичь конечного пункта назначения. Феликс горько усмехнулся: как иронична порой бывает судьба: человеческая жизнь, словно этот лифт проносится в мгновение ока, а сам человек и понятия не имеет, где и когда оборвутся тросы его хрупкой, словно стекло жизни. За спиной раздался протяжный всхлип. Феликс обернулся и остановил свой взор на сидящем на полу Джинни. Айдол, крепко ухватившись за преданно лежащего рядом Кками, что-то неразборчиво бормотал в бреду себе под нос. На лице бывшего наследника корпорации Jellyfish всё ещё желтели побои, оставленные ему на память покойным отчимом. Судя по катившимся по впалым щекам слезам, виделось Джинни что-то очень и очень тревожно-нехорошее. Солдат VENOM выдохнул. На долю Джинни выпало немало испытаний, и этот его финт с преследованием Феликса, стоило айдолу только очнуться, был совершенно не к месту, потому что… Лифт тряхнуло, заставив огромного пса тревожно заскулить. – Нет-нет, – простонал Джинни, – Феликс, прошу, нет! – Джин, – позвал друга солдат VENOM и не получив ответа, присел на корточки рядом с айдолом, вызвав недовольное рычание Кками. – Тихо, – приказал в ответ Феликс и дотронулся тыльной стороной ладони мокрого лба друга. Кожа Джинни горела, он был весь в испарине. Усевшись на пол, солдат VENOM оторвал цепкие пальцы айдола от пса и прислонил голову друга к себе на плечо. – Он будет в порядке, – заверил Лани, проверив пульс Джинни: – Зелье созерцания вреда не причинит. Так… поштормит немного. Лаома течение энергии в его теле по меридианам перезапустила, старая карга. – Что это значит? – утробно прорычал солдат VENOM. – Будет видеть теперь всякое, твой друг, – сдержанно пояснил Лани и добавил: – Это нормально. Когда снимаешь с себя ограничительные настройки мозга, получаешь больше возможностей. – Ты можешь вернуть его прежнего? – Феликс кивнул на прислонившегося к сидящему рядом Кками Джинни. Лани покачал головой. – Старуха путь ему открыла, я, конечно силён, но энергия моих проводников пока явно уступает. – Путь? – солдат VENOM в недоверии вздёрнул бровь. – Даже если я объясню, ты всё равно не поймёшь, – теряя терпение, выдохнул мужчина, – людям Низовья наши технологии не понять. – А ты попробуй, – понизив голос, угрожающе прорычал Феликс. – Я вам не враг, – холодно усмехнулся Лани, заметив опасный блеск в глазах солдата VENOM, – по крайней мере, не здесь и не сейчас, поверь, говорящий с воронами. Глупый Джин. Как можно было после всего пройденного, продолжать так открыто и чистосердечно верить в их эту несуразную дружбу? Феликс удручённо покачал головой. Джин… всегда верный своему сердцу Джин. Но именно эти его отчаянная решительность и детское прямодушие, именно эта, казалось бы, несочетаемая смесь и привлекала солдата VENOM. В его жизни, полной лжи и секретов, Джин был тем островком света, который будучи рядом, дарил ему надежду, невесомую, почти призрачную, но надежду на то, что в жизни может быть и по-другому. По-другому… Глупый Джинни со своими ещё более глупыми идеалами. Как бы айдол не ершился, как бы не дулся, Феликс всегда знал, что этот ненормальный готов с ним вместе хоть в огонь, хоть в воду, потому что всегда верил в Феликса. Всегда верил в то, что сколько бы тот его не бросал, солдат VENOM всё равно вернётся. Увы и ах, в этом Джин был прав, потому что сам Феликс уже настолько привык, что отчаянно нуждался в этой глупой вере, подсев на дозу под названием «настоящий друг». Если бы Джин только знал за кого цеплялся всё это время. Скрытный, лживый, как хамелеон способный мастерски подстроиться под любой образ монстр. Так его приучили, так разложила карты его школа жизни. Солдат VENOM устало прикрыл глаза. Та ссора, что случилась у них по дороге перед тем, как он потерял Джинни в тумане, сожалел ли он о ней? Феликс шумно выдохнул, покачав головой для большей уверенности: нет, ни о чём он не сожалел, потому что в кое-то веки он сказал Джину правду. – Ты ничего не хочешь мне рассказать? – осторожно начал Джинни, взглянув на идущего рядом с ним по тропе друга. Заметив, как напряглись плечи Феликса, он нахмурился, но всё же продолжил: – Ли Ян… твоё крыло, наше бегство… – айдол нервно облизнул губы, – ты же в опале, тогда…– он обогнал явно избегающего его солдата VENOM и преградил ему дорогу, заставив того остановиться, – тогда я не понимаю, почему ты всё ещё занимаешься поисками противоядия? Разве тебя там ждут? Давай просто найдём Минхо, возьмём лекарство для Хана и уберёмся отсюда, мы здесь лишь по стечению обстоятельств, почему ты… – Ты не поймёшь, – рыча, перебил его Феликс и, поймав растерянный, застывший в ожидании взгляд Джинни, добавил: – тебе и не нужно. Осадив любопытство друга, солдат VENOM продолжил свой путь, надеясь, что оставил Джинни в размышлениях далеко позади. Но не тут-то было. Догнав Феликса, айдол схватил того за плечо и развернул к себе: – Ты уверен? – запыхавшись, бросил Джинни, – …уверен, что Ли Ян стоит того?.. Уловив замешательство на лице солдата VENOM, Джинни решительно продолжил: – Феликс, он заразил ломехузой и уничтожил человечество… он лишил тебя крыла, тебя, преданного… – Ты ничего не понимаешь, – в очередной раз прорычал солдат VENOM, – меры с ломехузой – вынужденные, если бы не Виктор, то… – То что? – чуть громче, чем следовало, перебил его айдол, – думаешь, что человек, который считает, что жизни в новом мире достойны лишь люди с определённым геномом, оставил бы остальных в покое? Да Виктор ему одолжение сделал, от которого твой Шанши не смог отказаться, – выпалил, тяжело дыша, Джинни. – Не смей, – прошипел Феликс, потемневшим взором глядя на друга, – цели VENOM священны, ради Матери Природы, ради мира и гармонии… Моё крыло… – прорычал солдат VENOM, нахмурившись, – это заслуженно. – Заслужено? Это чего же ты такого натворил, что заслужил подобное? – не сдержался Джинни, – знаешь, с того времени, как мы сюда попали ты ходишь словно рыба воды в рот набравший, а я ведь тоже имею право знать! Ты так не считаешь? – И почему это? – не сдержавшись, насмешливо бросил Феликс, но получилось, как-то зло. – Потому, что я твой друг! – не задумываясь, выпалил Джинни. – Ты помеха! – тут же бросил в ответ солдат VENOM. Тяжело дыша, он смерил айдола хмурым недовольным взглядом и, скрежетнув зубами, добавил чуть тише: – всегда ею был. Он понимал, что его слова тогда сильно ранили Джинни, прекрасно понимал и знал, что сделал это нарочно. Никаких отговорок у него на этот счёт не было, да и быть не могло. Хотел, обидел, добавив ещё одну трещину к их и без того странным отношениям. Но только так и никак иначе. Потому что то, что ожидало Феликса в будущем, принесёт Джинни лишь боль. Глупый, добрый Джинни. И прицепился же. Солдат VENOM горько усмехнулся, смахнув со щеки непонятно откуда взявшуюся слезу. Не нужно было позволять себе подобного рода желаний с самого начала. Тогда бы и не было ничего. Феликс запрокинул голову и закрыл глаза. Пусть то, что он сегодня узнал от Лани, и пошатнуло его привычный мир, но в одном Ли Ян всегда был прав: вороны преданы, и Феликс, будучи представителем врановых, останется таковым, кто бы что не говорил.       

***

В комнате царила напряжённая тишина. За окном тревожно потрескивал электричеством уличный фонарь. Чонин скользнул взглядом по сидящему на кровати Кристоферу. Плечи напряжены, брови хмурились – Крис злился. На лбу выступила испарина: он всё ещё боролся с захватившей его тело хворью. Только ли с хворью? Чонин остановил взгляд на тусклой полоске света на стене и выдохнул: просто сегодня не будет. – Так сложно выполнить мою просьбу? – наконец, прервал тишину хриплый голос Криса, – я не доходчиво объяснил? – Доходчиво, – лишь обронил Чонин, продолжая пялиться на стену. – Тогда… какого хрена, Нини?! – повысил голос Крис, – почему ты опять подключил сознание к этой программе? Ты же обещал!.. Он смерил недовольным взглядом младшего: – Молчишь? Чонин молчал. Он понимал, что если откроет сейчас рот, то остановиться уже не сможет. Зайдясь в приступе кашля, Крис плотнее укутался в армейское одеяло. Его лихорадило. – Что, если бы тебя выбросило из системы в самый опасный для них момент? – продолжил негодовать Кристофер, – ты готов взять на себя ответственность? – Так не выкинуло же! – не выдержал Чонин, бросив на Криса тяжёлый взгляд. Еле сдерживая сбивчивое дыхание, он вцепился пальцами в столешницу и выдохнул: – …Как давно это продолжается? – Что? – сердито переспросил Крис. – …Твоё недоверие, – пояснил младший, внимательно наблюдая за Кристофером, – с каких пор ты больше в нас не веришь? – Что за чушь, – прошипел Кристофер, – я всегда верил… – Верил! – подхватил Чонин, – ключевое слово здесь «верил», хён! Он оттолкнулся от стола и через пару шагов оказался рядом со старшим. Присев на корточки перед сгорбившимся Крисом, Чонин заглянул тому в глаза. – Хён, мы ведь справились, – понизив голос, воодушевлённо проговорил Нини, – так зачем ты всё это сейчас? М? Или думаешь, Коршун или Сынмин не заслуживают твоего доверия? Эти ребята с тобой плечом к плечу… так отчего же ты… – Дело не в доверии, Нини, – выдохнул Кристофер. – Что если бы с вами что-то случилось? Вы справились, потому что повезло. А что если бы нет? Хочешь, ещё кого-нибудь в компанию в палату к Хану? Или того хуже, к… Закончить предложение у Криса духу не хватило. Он лишь устало склонил голову и уставился в бетонный пол. – …Хён, – тихо позвал Чонин, но заметив, как напряглись плечи старшего, продолжать не стал, только осел на пол возле ног лидера, застыв в терпеливом ожидании. – В последнее время я всё думаю, правильно ли я поступаю, Нини, – разглядывая пальцы рук, наконец, хрипло проговорил Кристофер, – имею ли я вообще право называть себя лидером? У каждого решения есть последствия… Крис ненадолго замолчал, после чего всё же поднял полный отчаяния взгляд на младшего: – Это так тяготит, Нини. Ты не представляешь, как это давит вот здесь! – сбросив одеяло, он ударил себя ладонью в грудь, – здесь так не хватает воздуха. Каждый раз, как я принимаю решение, возникают последствия. Последствия, которые я бы предпочёл избежать, Нини. Каждое моё решение отражается на всех вас. Вот и с тобой… – Это было моё решение, – нахмурившись, проговорил Чонин, постепенно осознавая причину злости Криса, – и не мне тебе объяснять всю сложность ситуации. Если бы не мы, то… Ты не виноват, хён… – А кто виноват? – прервал попытку младшего Кристофер, – мы в ответе за наши решения, Нини. И это тяжело. Иногда я думаю, что творю какую-то никому ненужную дичь. Что мне здесь совсем не место. Если бы я был сильнее, если бы был настоящим лидером, то жертв было бы куда меньше. А посмотри где мы сейчас? Хан при смерти, Минхо непонятно когда вернётся и вернётся ли вообще, Бин и… господин Со… – последние слова дались Крису тяжело, – если бы я тогда проявил настойчивость, как и полагается настоящему лидеру, то этого бы не произошло. Шмыгнув носом, Крис тяжко выдохнул: – Иногда я и сам не понимаю, правильно ли поступаю. Что уж тут говорить о праве принятия решения за других. Я так устал, Нини. Кристофер откинулся на стену и прикрыл глаза. Полоса тусклого света упала на его лицо. Под глазами залегли круги, бледная кожа в испарине, впалые щёки. Всё это время Крис почти не спал и мало ел. Чонин вздохнул. Поднявшись, он сбросил обувь и забрался на постель с ногами. Пружины скрипнули под тяжестью тела младшего, и Крис, словно встрепенувшись от чуткого сна, приоткрыл глаза. – Я тоже по ним скучаю, хён, – хрипло проговорил Чонин. Ощутив, как голова Криса устало опустилась на плечо младшего, Нини печально улыбнулся: – Сомнение – это неотъемлемое качество хорошего лидера, – ободряюще проговорил Чонин, – ты самый заботливый и чуткий лидер, всегда жертвуешь собой ради других. Если бы не ты, не было бы сейчас нас, хён. Чонин бросил взгляд на прикорнувшего рядом друга. Голова того съехала. Завтра наверняка будет мучиться шейной болью. Нини осторожно потянул Криса на себя и, привстав, уложил друга поудобнее на кровать. Присев рядом, он сжал руку старшего в своей ладони: – Если не ты, то кто? Только давай на этот раз вместе, м? Пусть мы сейчас все и порознь, но мы ведь семья, хён. Семья никогда не бросит.

***

Сынмин стоял возле приоткрытого окна и в задумчивости глядел на их небольшой городок. Снежная непогода ненадолго отступила. Он потянул носом, в воздухе стоял стойкий запах угля. В двухэтажных каменных казармах, переоборудованных под жильё гражданских, начал гаснуть свет в окнах. Территория отчуждения готовилась ко сну. Подкурив сигарету, Сынмин в задумчивости выдохнул дым и нахмурился. Перед глазами всплыл образ молодой женщины, с которой он столкнулся недавно. Память невольно перенесла его во времена юности. Он не вспоминал о прошлом уже давно. Поначалу из-за того, что было больно, потом из-за отчаяния и несправедливости, а позже уже просто сдавшись, накрепко запретив себе когда-либо ещё вспоминать о том, что уже никогда не воротишь. Но судьба, порой, любит некорректно пошутить. После гибели отца, рядового Ким Намгу, который проявил героизм за родину и теперь гордо покоился на глубине двух метров, Сынмин в возрасте семнадцати лет принял решение пойти по стопам своего родителя. Именно тогда, попав в военную академию, он видел её в последний раз. Сначала она приходила навестить его в дни, отведённые на посещение, но спустя недолгое время, Мина стала приходить всё реже, ссылаясь на какие-то важные дела, а позже и вовсе исчезла. И сколько бы военный не искал её после выпуска, всё тщетно. Она словно испарилась, исчезла из этого мира, растворилась не оставив после себя ни малейшей зацепки на поиски. И в один из бесцветных дней, Сынмин сдался. Единственным домом для него стала армия, а братьями – товарищи по оружию. Так что же это теперь творила с ним жестокая судьба? Зачем лишив его в прошлом всего, теперь словно с издёвкой подкидывала скупые подачки из прошлого? – Ты её знаешь? – вырвал из задумчивости голос подошедшего к нему Коршуна. Пытаясь не подавать вида, Сынмин глубоко затянулся и с шумом выдохнул дым. Конечно, Коршун заподозрил. Он был слишком близко, чтобы не заметить той оплошности, что допустил его товарищ по оружию. А вслух лишь небрежное: – Кого? – Не притворяйся, – выдохнул Коршун, – ту девицу, которой ты позволил уйти. – С чего бы мне? – зло усмехнулся Сынмин, поведя плечом: – Промазал. – Ты, и промазал? – настороженно прищурился Коршун, – в пяти метрах с твоим-то прицелом? Ты явно её отпустил. Помолчав немного, он добавил: – Слушай, я понимаю, что у всех у нас есть свои скелеты в шкафу, это неизбежно, в конце концов, все мы люди, но, – зажав сигарету в зубах, Коршун чиркнул спичками и подкурил, – убедись, что это не доставит проблем, дамочка-то – не из наших будет. – Говорю, что промахнулся, – скрежетнув зубами, процедил Сынмин. – Угу, – кивнул в ответ Коршун, явно оставаясь при своём мнении. – Командир! – их разговор прервал появившийся в коридоре военный, – вы нужны на командном пункте, наши ребята обнаружили кое-что странное.