S.T.A.Y ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Говорят, перед смертью перед глазами человека пролетает вся его прожитая жизнь. Будто кинолента сменяющаяся кадрами один за другим. Вот так просто. За один миг. Но так ли это на самом деле? Это могут подтвердить лишь те, кто уже умер. А мёртвые не говорят. По крайней мере, так думал Хан. Он был учёным до мозга костей и в подобного рода россказни не верил. Призраков не существует, как и мистического возвращения из мёртвых. Если уж и возвращались, то этому всегда должно было быть научное объяснение. Но лёжа в коме с еле заметным биением сердца, Хан чувствовал, как медленно, словно светлячок за светлячком золотыми искрами покидают его оставшиеся силы. Что это было? Хан и сам не мог объяснить, но точно знал – он умирает. О чём думают люди перед смертью?.. На удивление вспоминать о прошлом почему-то не хотелось, от слова совсем, да и стакана воды, кстати, тоже. Может, это оттого, что он ещё не стар? Не было у Хана в прошлой жизни чего-то настолько драгоценного, чтобы об этом хотелось бы вспоминать. Не было! пока в его жизни не появилось семеро друзей. Парни, такие же, как и он, со своими недостатками и личным сортом тараканов в голове, они отважно, а иногда и не очень, но вместе, шаг за шагом преодолевая трудности, боролись за жизнь. Жизнь, которую Хан, не задумываясь, разменял на жизнь того, кто сейчас с нескрываемой тревогой в глазах глядел прямо на него. – Нет! – сокрушённо качал головой Минхо, тряся Хана за плечи, – не смей! Слышишь?! Не смей! Я отыщу лекарство, я успею. Ты только держись, понимаешь меня? Хан не понимал. Не понимал, как оказался тут, на улицах странного города, окутанного не менее странной энергией. Такой же, как и сам Хан. Да, золотисто-зелёная, такая же, как и его светлячки. Он что? Почему? Как здесь? Минхо крепче сжал плечи друга и, сглотнув вставший в горле ком, в отчаянии притянул его к себе: – Хан, я поспешу, ты только держись. Я обязательно… Слышишь? Хан слышал. Он слышал! Да вот только как быть?.. Светлячков, тех, что так отчаянно пытался спасти Минхо, залечивая друга своей слюной там, на поле боя, их уже почти совсем не осталось. Жизненная энергия покидала его. Но Хан был благодарен этому странному месту, которое позволило хоть на немного, но всё же в последний раз увидеться с другом. Что думает человек перед смертью?.. Хан не мог сказать за других, но про себя подумал: не хотелось забывать. Не хотелось, чтобы исчезнув из этого мира, он позабыл поистине тёплое чувство, что хранилось у него в сердце: дружбу. С самого начала, когда Минхо в первый раз отчитал его за неспособность помочь раненому Сынмину, и за белый халат учёного и за творческий беспорядок из пустых фантиков и коробок на столе. Не хотелось забывать и то, как ворча себе под нос, Минхо обрабатывал его раненую из-за Суни руку, одновременно обвиняя Хана в нерасторопности; и как сидя на пляже, Хан постепенно открывал Минхо, первому и единственному, свою робкую душу, рассказывая мучавшую его с детства историю. А ещё! Ещё хотелось помнить, как Минхо поддержал его, найдя прячущегося под столом в VENOM: слабого, напуганного в приступе панической атаки. И ревность! Ревность тоже хотелось помнить, как бы странно это ни звучало. Не говоря уже о том, как переживал Хан за Минхо, когда тот, корчась от боли, привыкал к своему внутреннему кошачьему я. Если бы Хан только мог! он бы сказал, обязательно сказал бы, что всё это ерунда, что был глуп, не мог побороть свои слишком навязчивые переживания. На самом деле для Хана Минхо – всегда останется Минхо. Даже пусть полностью покроется шерстью. Может, терпеть шерстяного Минхо будет куда сноснее. Да, их отношения нельзя было назвать идеальными. Но на то она и дружба, чтобы несмотря ни на какие разногласия и ссоры, в трудную минуту отбросив все сомнения лететь на помощь, позабыв обо всём на свете. Потому что, когда твой друг в беде, обиды и ссоры – это ведь такая мелочь. Всё о чём сожалел Хан перед уходом так это о том, что так и не успел сказать Минхо, насколько он был важен! Когда-то Крис сказал ему, что Минхо многие не понимают, потому что тот в меру своей молчаливости выглядит отстранённым и холодным. Хан тогда и сам так считал. Но судить книгу лишь по обложке – глупо. И может, для кого-то Минхо и выглядел холодным и слишком принципиальным, может он и не всегда разделял мнение самого учёного, но для Хана Минхо стал тем самым лучом света, который по-своему грел его одинокую, наполненную страхами жизнь. По бледному лицу Хана скользнула слеза. Он почувствовал, как кто-то, осторожно коснувшись горячими пальцами, стёр солёную влагу с его щеки. – Вы должны быть готовы, – услышал он доносившийся словно откуда-то из колодца голос мужчины, – мы больше ничего не можем сделать. А дальше тяжёлый выдох и чья-то рука. Его ладонь у чужого лица и горячие капли на холодной коже. – Хани, – позвал голос Криса, – не сдавайся, слышишь? – Крис… – послышался голос рядом – Нини. И тихий вздох. Светлячки. Скажи Хану раньше, что его душа состоит из светлячков – послал бы куда подальше. А теперь вот ещё один покинул его тело, словно искра, растворяясь в воздухе. Энергия Хана таяла. Перед глазами вдруг появилось странное переливающееся мерцающими бликами золотисто-зелёное поле. Это и есть конец?..       

***

Чувство, что за ним наблюдают, холодными мурашками пробежалось по коже. Минхо прислушался. Тихое, еле уловимое фырчанье донеслось до его ушей. Он всмотрелся в темноту: коты. Кошачьи глаза тускло поблёскивали ему в ответ. И они были повсюду. Мнимо пустое помещение оказалось вовсе не пустым. Тяжело дыша, Минхо перевёл тревожный взгляд на стоящую перед ним фигуру в капюшоне. – И всё-таки ты здесь, – мягко, словно с кошачьим акцентом протянул мужчина и медленно повернулся к ветеринару. От неожиданности Минхо отступил на пару шагов назад. Из-под капюшона на него смотрело нечто непонятное. Очертания головы походило на кошачью, Минхо точно разглядел ушки, а вот лицо… лица и вовсе не было, лишь странная поблёскивающая звёздной пылью мистическая субстанция. Читатель трафика вытянул руку и жестом подозвал гостя к себе. Минхо нерешительно приблизился. Чем ближе подходил он к фигуре в капюшоне, тем чётче заменяющая лицо звёздная субстанция приобретала человеческие черты. И теперь Минхо смог разглядеть большие жёлтые глаза, похожий на кошачий нос, от тонких губ по лицу расходились блестящими звёздными нитями усы. – Ты… – лишь обронил Минхо, совсем растерявшись. – Я человек, – отметив замешательство вошедшего, поспешил заверить его читатель трафика, – по крайней мере, пока, – и вздохнул: – Время проведённое с проводниками в созерцании энергетического трафика Вселенной, накладывает свой отпечаток, я уже и не вспомню, каков мой человеческий облик. А ты, – мужчина устремил пронзительный взор жёлтых глаз на Минхо, – как утверждает хроника жизненных потоков, не совсем обычный человек, дитя природы Ли Минхо, верно? – Если можно так сказать, – настороженно обронил ветеринар. – Человек с геном кота… – читатель трафика ненадолго замолчал, о чём-то задумавшись, но вскоре вздохнув, продолжил: – Ты, наверное, заметил, в Шамбале коты занимают важное место. Взгляд Минхо скользнул по помещению. Из темноты мягко ступая, осторожно, почти бесшумно, к ним приближались коты. Он насчитал около двадцати. И это только те, которых выхватил его взор. Читатель трафика проследил за настороженно сузившимся взором Минхо, и на его лице появилась лукавая ухмылка. – Ты им нравишься, дитя природы, – чуть качнув головой, отметил мужчина, – они чувствуют в тебе это. – Чувствуют что? – машинально переспросил Минхо. Его сердце тревожно колотилось, мысли путались. Он знал, что сейчас находится на самой вершине власти, в месте, которому подвластно многое, в самом сердце научного центра Шамбалы, месте, которое по своим технологиям ушло далеко вперёд. А перед ним самый главный человек, единственный, кто может ему помочь, тот, кому подвластно, как утверждал Дуни, многое. Читатель трафика – тот человек, который видит и знает практически всё, что происходит в этом мире. Ему открыты все жизненные пути, он создан для того, чтобы видеть вселенную и историю, которую она пишет. Всё это отображалось здесь, в этих вратах энергетического трафика. Минхо сжал кулаки. Это был решающий момент, и чтобы с ним сейчас не происходило, как бы странно всё это не выглядело, он просто обязан добиться от стоящего перед ним человека способа вылечить друга. – Скажи мне, может ты видел что-то, что тебя сильно удивило? – проигнорировав вопрос Минхо, после недолгого молчания вновь спросил читатель трафика. Минхо вопросительно вздёрнул бровь: Удивило? Да его тут на каждом шагу что-нибудь да удивляло! Начиная с бегающего по городу Хана, заканчивая плюющимся вселенской хроникой агрегат и тот глюк, что словил Минхо, когда вся комната вместе с ним с самим, превратились в одну сплошную неведомую ему доселе хрень. – Даже не знаю, с чего начать, – невольно фыркнул Минхо в ответ. На неоформленном лице читателя трафика вырисовалась улыбка тонких губ. – Шамбала – сакральное место. Здесь находится сосредоточение энергетических потоков, которые позволяют нам видеть нечто большее, если человек на это способен, конечно. И ты, дитя природы Ли Минхо, на это способен. – Способен? – насторожено переспросил Минхо, и добавил: – Видеть что? – Вселенную, – будничным тоном, словно само собой разумеющееся, сообщил читатель трафика, – то поле, что ты видел в лаборатории, так на самом деле выглядит наш мир. Простой человек из Низовья со своим примитивным набором органов чувств, не способен увидеть всю суть существования мироздания. Оттого и страдает от своей ложной науки. От этого и выходят у него изобретения, да технологии, что только вредят ему и планете в целом. Из-за своей «слепоты» человек не способен понять, что мир основан на чистой энергии Вселенского хаоса, и только обладающие видением, настоящие зрячие, видят этот мир совсем иначе, видят правильно. И ты, дитя природы, Ли Минхо, один из таких людей. – Видеть правильно, – повторил за читателем трафика Минхо. Голова от только что услышанной фигни шла кругом, но… он не мог отрицать главного: то, что он чувствовал, попав на территорию Шамбалы, то, что видел собственными глазами – это либо какой-то коллективный очень странный сон, либо мир действительно совсем сошёл с ума. Но один факт из сложившейся картины, точно не давал Минхо покоя: если Шамбала такая вся из себя крутая, тогда почему?.. – Если в Шамбале столько понимающих людей, – в подозрении сузив глаза, решился Минхо, – тогда отчего же никто не вмешался? Разве обладающие сверх технологиями, познавшие секреты вселенского устройства, люди не должны взять ответственность за тех, кто творит там, в Низовье, полную дичь? Почему не рассказали миру правду? Почему не поделились своими знаниями с человечеством, чтобы сделать этот мир лучше? Кто знает, может быть, тогда… – Минхо почувствовал, как ком болью схватил горло, сделав над собой усилие, он сделал глубокий вдох и выдохнул: – может тогда и не произошло бы того, что произошло. Взгляд Минхо потемнел. В раздражённых мыслях всплыл образ бездыханного тела Хана. – А что бы от этого изменилось? – прервал поток его мыслей, спокойный голос читателя трафика, – твой друг Ян Чонин всё же нажал ту кнопку, сделав выбор в пользу своих родителей. Но, – мужчина выудил из потока информационного поля ленту, и та раскрылась в узкий киноэкран. Минхо увидел Нини. Тот с яростью бросился на стоящего рядом Ли Яна, с заранее заготовленным под столом ножом. Но лезвие лишь скользнуло по щеке Шанши. – Если бы Ян Чонин сделал бы другой выбор, то чтобы от этого изменилось бы? – Если бы вы помогли, то… – Ты всё ещё незряче глуп, Минхо, – выдохнул читатель трафика, – но это нормально в твоей стадии созревания. Выбери Чонин нажать на кнопку или нет. Вмешались бы мы или нет. Всё это по большому счёту не имеет никакого значения. Вселенной всё равно. Развернулась бы ещё одна нить вероятной вариации и всего лишь. Убей он Ли Яна или тот его, умерли бы родители Чонина или остались бы живы, этот виток жизненного потока имеет огромное число исходов. Вмешайся мы, человечество бы возможно выжило. Но зачем? Читатель трафика вытянул ещё несколько лент и развернул их в экраны. Там вновь и вновь проигрывались варианты развития событий. Все они отличались. И на всех были одни и те же люди. Это никак не умещалось в голове Минхо. – Когда ты видишь бесчисленное количество возможных вариаций судеб, то понимаешь, что всё это всего лишь потоки энергии вселенского хаоса. Запутанные, переплетённые. Они просто есть, были и будут. Так зачем вмешиваться? Вселенная такая, какая есть. И не нам вмешиваться в её законы мироздания. Мы в праве только созерцать. Возможно, тебе сейчас этого не понять, но поверь, когда-нибудь ты сам к этому придёшь, дитя природы. Минхо бросил разочарованный взгляд на стоящего перед ним человека. – Бессмыслица, – выдохнул вслух ветеринар, – в чём тогда вообще смысл всего этого? – А должен быть смысл? Этот мир просто есть, таков, какой есть. В помещении повисла тишина. Сердце Минхо колотилось от несправедливости, гулко отдавая пульсом в висках. У него ещё было много, чем возразить, но ведь он здесь совсем не для этого. Его ждал Хан, там, в совершенно другой реальности. Минхо тряхнул головой, приходя в себя. Он просто возьмёт лекарство и поспешит к другу. Всё остальное – не его ума дело. Он снова поднял взгляд на читателя трафика и уняв злость, решительно проговорил: – Дуни сказал, что ты можешь помочь спасти моего друга. – Мне известно о твоей истинной цели визита, – кивнул читатель трафика, и вздохнул: – Так озвучь, чего же ты хочешь, дитя природы Ли Минхо? – Мне нужно лекарство, – не задумываясь, выпалил Минхо, – мой друг при смерти. Читатель трафика перевёл свой взор обратно на ворота и застыл в созерцании текущих потоков иероглифов. Минхо неосознанно проследил вслед за мужчиной и тоже залип. Он даже успел поймать себя на мысли, что так бы смотрел и смотрел на эти мерно текущие строчки, не отрываясь, будто в них скрыто что-то очень важное, тайное, настолько мощное, что крыло его с головой. – Притягивает? – вывел его из оцепенения голос читателя трафика, и добавил на вопросительный взгляд Минхо: – энергетический поток бытия, притягивает? Минхо кивнул, но тут же спохватившись, тряхнул головой, отгоняя желание продолжить дискуссию. Что ни говори, а это место действительно странно действовало на него. – Соглашусь, – задумчиво молвил читатель трафика, – но не всех. – Лекарство, – взяв себя в руки, напомнил больше даже себе, нежели оппоненту о своей цели визита Минхо. Читатель трафика выудил из потока информационного поля ленту и тут же развернул её в экран, на котором Минхо узнал лежащего на больничной койке Хана. Бледное лицо, посиневшие губы. Словно труп, Хан лежал ни жив ни мёртв в ожидании своей кончины. Рядом с ним, сложив руки в замок на голове, сидел понурый Крис. Чуть позади нервно покусывал губу Чонин. – Вы должны быть готовы, – сообщил стоящий возле койки военный врач, – мы больше ничего не можем сделать. Минхо почувствовал, как в отчаянии заколотилось сердце. Руки затряслись. К горлу подкатила тошнота. Нет-нет-нет! Только не так! Он не может. Ведь не может же? Так не должно быть. Минхо не простит себе, если Хан вот так уйдёт, из-за него. – Не в этой жизни, – огласил свой вердикт читатель трафика, – в параллельной, возможно, всё выйдет иначе, но не в этой. Он выудил из потока ещё несколько серебристо-голубых лент и так же развернул их в экраны. На одном Хан был жив, но грустный, с щетиной на бледном лице, с бутылкой виски в руках перед похоронным портретом Минхо в рамке из белых хризантем. А на следующем были живы оба, но совершенно незнакомы. – Должен быть выход, – сжав кулаки, прошипел сквозь зубы Минхо, – я пошёл до конца не из-за такого исхода, Дуни обещал, что здесь я найду лекарство. – Увы, дитя природы Ли Минхо, у меня его нет, – развёл руками читатель трафика, – в параллельной реальности, если твой друг выберет другой путь он будет жить, но увы… не в этой. – Ты врёшь! – вскрикнул Минхо, в отчаянии сжав кулаки, – Дуни обещал! – Дуни обещал тебе, что я помогу решить твою проблему, дитя природы, – перебил его читатель трафика, чуть повысив голос, – и у меня действительно для тебя кое-что есть. Мне известно твоё судьбоносное предназначение и к твоему другу оно, увы, не имеет никакого отношения…       

***

(Недавние воспоминания Феликса)       – Ты думаешь, что читатель трафика поможет вашему другу? – сложив руки на груди, Лани устремил свой взор на солдата VENOM, – читатель трафика – человек принципов. Это делает его святым, но и жестоким до безграничности. Он никогда не вмешивается в дела Низовья – это его неизменное табу, и если он и позволил кото-человеку дойти до самого сердца Шамбалы, так это оттого, что у него на этот счёт свои планы и, поверь мне, – наклонившись к Феликсу, мужчина понизил голос: – спасение жизней жителей Низовья в них совершенно не входит. – А меня это, каким боком должно касаться? – не разрывая зрительного контакта, приподнял бровь Феликс, – выживет там кто-то или нет, это не моё дело. – М, – согласно кивнул Лани, – не твоё, верно. Но, стоит мне остановить лифт и вас схватят. Читатель трафика очень щепетильно относится к вопросу соприкосновения наших миров. И будучи созерцателем вселенской хроники, он видит все жизненные линии бытия, и давным-давно в курсе, что вы на территории Шамбалы. Этот лифт – единственное ваше спасение. Он замолчал, давая Феликсу время осмыслить всю ситуацию, и вздохнув, добавил: – Но я могу помочь. – С чего это? – в подозрении сузил глаза Феликс. Немного помолчав, Лани опустил взгляд на бледное лицо сидящего в бреду айдола и вдруг, словно вынырнув из оцепенения, проговорил: – Давай так. Мы заключаем сделку, я помогаю найти вашего третьего, вы забираете своего кото-человека и больше никогда не пытаетесь пересечь грани вам недозволенного. Этого будет вполне, чем достаточно. Как тебе такое предложение? – В чем тебе выгода? – Всё просто, – выдохнув, он отвернулся к стеклу, заведя руки за спину: – Вас здесь не будет. Всех троих. Солдат VENOM сощурился, разглядывая отражение собеседника в стеклянной стене лифта. Лани походил на человека расчётливого и непреклонного в своих суждениях. Будь ему невыгодно, он бы уже давно их сдал, но Феликс был уверен в обратном, а иначе, зачем ему столько мороки. – Так или иначе, от нас избавятся, так какая тебе разница? – протянул Феликс, внимательно наблюдая за мужчиной, – просто сдай нас. – О, разница велика… – задумчиво протянул Лани, – скажем так, у меня свои планы и вас они совершенно не касаются. Вы здесь лишь случайно заблудшие путники. Так что, я даю вам последний шанс. Лифт тряхнуло, заставив Кками тревожно заскулить. – Ну, так что надумал, говорящий с воронами? – поторопил его Лани, – мои возможности, увы, пока, не безграничны. Феликс посмотрел на Джинни. Тот весь покрытый испариной, постанывал в забытье. Вздохнув, он поднял полный уверенности взгляда на Лани: – Дай нам время, далеко с ним таким мы не уйдём. – Правда твоя, – согласился Лани. Он тормознул лифт и сошёл: – Как будешь готов, нажми верхнюю кнопку. Остальное за мной. Феликс поднял взор на ту самую кнопку, что указал ему Лани. Доверять этому человеку он и не планировал с самого начала. Но ему всё ещё нужно было лекарство. А Лани, признав, что это был он, кто забрал у товарищей Феликса их способности, ясно дал понять, что помогать ему в лечении точно не собирался. Согласись солдат VENOM на его условия, Лани выдворит их из Шамбалы с пустыми руками, а этого Феликс допустить никак не мог. Осторожно оперев лежащую до этого на его плече голову Джинни на стеклянную стену лифта, Феликс поднялся на ноги и осмотрел периметр кабины. Но как отсюда выбраться, избежав опасности – вопрос был не из лёгких.

***

Что-то мокрое и горячее лизало его лицо. – Отстань, – морщась, протянул айдол, отпихивая от себя что-то шерстяное, пахнущее мокрой собачьей шерстью, – Феликс, ты воняешь. Завозившись, айдол медленно разлепил веки. Перед глазами вырисовывался смутный силуэт мохнатой морды. – И тебе нужно побриться, – блаженно улыбаясь, заявил Джинни, – тебе не идёт. – Пришёл в себя? – раздался голос откуда-то сверху. Он поднял взгляд. Фокус зрения, наконец-то, соединился на стоящем неподалёку солдате VENOM. – О! Господин Тэнгу , – продолжая по-дурацки улыбаться, протянул айдол, – а тогда это… – он перевёл свой взгляд обратно на сидящего рядом с ним пса и предприняв немалые усилия, чтобы сложить два плюс два, наконец восторженно выдал: – Кками. Пёс радостно заскулил, виляя хвостом. – Раз со всеми поздоровался, тогда вставай, у нас мало времени, – Феликс подошёл ближе и, схватив айдола под мышки, предпринял попытку его поднять, – давай, ну! Но не тут-то было. Джинни вцепился пальцами в его ногу и, притянув солдата VENOM ближе, прислюнился к его изумрудному плащу лицом. – Слушай, – Джинни постарался сфокусировать свой осоловелый взгляд на ботинке друга, – а давай вернёмся и притворимся, что нас нет дома… Вот прямо сейчас, а?.. И никуда больше не пойдём. – Ты что творишь, – прорычал Феликс, пытаясь оторвать айдола от себя, но тот схватился мёртвой хваткой. – Ты, что слюни там пускаешь? – Мммм, – довольно кивнул Джинни, – так надо. А иначе… Виде́ние о мёртвом друге вспышкой нагнало сознание айдола. Взгляд Джинни внезапно протрезвел, словно кто-то только что вылил на него ведро ледяной воды. Что это с ним было? Колдовство какое? Чушь. Но он точно видел, как Ли Ян… Стоп. Айдол тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Он поднялся на четвереньки и, ухватившись за протянутую руку солдата VENOM, встал на ноги. – Очухался? – облегчённо выдохнул Феликс, наблюдая за прислонившимся к стеклянной стене кабины лифта Джинни. И вытянув перед другом руку, спросил: – Сколько пальцев? Вместо ответа, айдол лишь отмахнулся, наградив друга хмурым взглядом. Закусив губу, он лихорадочно думал. Грибы старухи, видать, были забористые, раз ему такое привиделось. Это ведь неправда… или? «Скоро на распутье окажется твой друг. Выбор встанет. Так ты не бросай, вершитель судеб. Помехой будь. Авось и обойдётся…» Неужели это она про… Неужто этот ненормальный… Он бросил потемневший взор на Феликса. Теперь всё становилось куда понятнее. Картина вырисовывалась прям-таки маслом. Джинни скрежетнул зубами. Вот же ж Данко недоделанный! Как будто эти его жертвы кому-то были нужны. – Ты точно в порядке? – усомнился в адекватности друга солдат VENOM, – Ты… что-то видел? «Идиота кусок я видел!» – хотелось крикнуть Джинни прямо в это бессовестное веснушчатое лицо. Но сжав кулаки, лишь обронил: – Ничего. Сейчас было не время. Надо собраться, всё хорошенько обдумать, возможно, вернуться к этой чёртовой старухе и выведать у неё все недоговорки и разгадку этой её чёртовой загадки. Пробежав взглядом по лифту, он вопросительно приподнял брови: – Почему мы здесь? – Долго рассказывать, – Феликс повёл плечом и выдохнул: – нужно отсюда выбираться и, боюсь, что способ тебе не понравится.       

***

Кромешная тьма и тишина. На ночном небе в подгоняемых ветром тучах тускнела круглая луна. Безжизненно-холодные небоскрёбы, словно огромные надгробья возвышались над пристанищем закоченелых мертвецов. Ещё совсем недавно бурлящий жизнью город в одночасье замолчал смертью. Холод и гробовая тишина – это всё, что осталось после человеческого апокалипсиса. Коршун повёл плечом. Он был опытным бойцом, и повидал немало ужасающих вещей, но это… Это ни с чем несравнимое чувство безысходности, безвозвратности и полной безнаказанности, сейчас, здесь, в городе без привычных правил, доктрин и моральных ценностей – это чувство бросало в холодную дрожь. Гулкий треск эхом разлетелся по уличному «коридору» неподвижной тишины, заставив Коршуна насторожиться. Он взвёл пистолет и оглядел через очки-тепловизоры территорию. Никого, только заплутавший олень безмолвно жевал траву с пожухлого газона, да преследуемая Коршуном тень. Проследив за тёмным силуэтом до поворота и удостоверившись, что тот скрылся за домом, он осторожно последовал следом. Судя по тому, что за углом встретились двое, одного из которых Коршун знал уже не первый год, Сынмин ему всё же солгал. А ложь – не то, что они могли себе позволить в сложившейся ситуации. Особенно после того, что они обнаружили днём в зоне отчуждения. Лазутчик был на их территории и, зная, сколько людей они приняли за всё это время извне, им мог быть кто угодно. Они предупреждали Криса о подобной опасности, что таили за собой поиск и помощь выжившим. Но Кристофер всегда настаивал на том, что у каждого выжившего есть право на спасение и если они отступятся и бросят оставшихся в живых людей умирать, то чем же они тогда отличались от Виктора, Ли Яна и остальных безразличных человеческому горю людей? Коршун понимал, но, кто возьмёт ответственность за мерзкие мыслишки некоторых особей, ведь не все спасённые будут довольствоваться тем, что им дают. Рано или поздно появятся те, кто начнёт требовать большего, так уж, увы, устроен человек. У Коршуна с этим опыт был немаленький. Человеку всегда мало, сколько бы ты для него не делал. И как в таком случае им отделить зёрна от плевел? Пару дней назад его ребята заметили некие подстрекательства в коммуне. Кто-то явно сеял смуту. Только вот кто именно – выяснить пока так и не удалось. А теперь ещё и эти почти незаметные знаки в канализационном лабиринте, что выводил прямо в городок к гражданским. Кто-то явно метил путь. Чонин попытался отследить нарушителя по камерам, но ничего подозрительного не обнаружил. Система была не совсем стабильна. Старая подстанция работала с перебоями, в помещениях часто мигал свет. Погрешности работы камер были не такие заметные, но, как оказалось, лазутчику хватило, чтобы оставаясь незамеченным, обойти камеры слежения. Заметив, как стоящая рядом с Сынмином женщина скользнула взглядом в его сторону, Коршун быстро скрылся за углом. Должно быть, этих двоих связывало что-то серьёзное, раз Сынмин в обход своих товарищей решился на подобного рода встречу в кромешной темноте. Выждав немного времени, он осторожно выглянул обратно и застал лишь скрывающуюся в метрополитене фигуру наёмницы. Он пошарил взглядом по утопающей во мраке пустынной улице, но Сынмина не обнаружил. – Чёрт, – тихо выругался Коршун, как холодное лезвие армейского ножа коснулось его горла.

***

– Как продвигаются дела в зоне отчуждения? – поинтересовался Ли Ян, с особым вниманием протирая острые листы декоративного бамбука. – Карта почти готова, – сообщил Лука. Они стояли посреди огромной стеклянной оранжереи. Ядовитый туман, который отравил большую часть солдат VENOM, развеялся пару дней назад. И говорящий с природой отдал приказ возвращаться на основную базу. Там, за стенами тропической оранжереи, днём и ночью бурлила жизнь. Рабочие разгребали беспорядок, оставленный после кровавой бойни, сжигали вражеские тела, хоронили своих. Здесь, в оранжерее уже почти всё привели в порядок. Лука вызвал сенсорный дисплей. Набрав комбинацию шифра, он раскрыл незаконченный план зоны отчуждения. – Это то, что нам удалось получить от нашего человека. Ли Ян взглянул на светящийся голубым дисплей. Надо признать, что новости о смерти Виктора изрядно обрадовали Шанши. Если так посмотреть, то VENOM осталась даже в плюсе. Большая часть детей природы жива. Цель уничтожения бесполезного генома человечества достигнута. Ценный материал для возрождения детей природы был сохранён, пусть и руками Криса, но теперь захват детской коммуны – лишь дело времени. Как и получение лекарства. В этом Ли Ян был уверен. – Что с Советом? – в задумчивости приподнял бровь говорящий с природой. – Как мы и думали, – поспешил заверить Шанши Лука, – их наёмники день и ночь кружат вокруг зоны, пытаясь найти проход. Если так пойдёт, то Крису предстоят тяжёлые времена, и… дети могут пострадать. Мы не можем больше ждать. Ли Ян сузил янтарный взгляд на букашке, что на свою неудачу присела на острый лист растения. Недолго думая, он сжал свои тонкие пальцы, раздавив насекомое. Крис… Если бы не их общий конфликт интересов, то возможно, у них вышло бы ещё пара интересных диалогов. Ли Ян вздохнул. – Отдай приказ, пусть готовятся к захвату. Вытерев испачканные насекомым пальцы о платок, он снова принялся протирать остроконечные листья: – Пора вернуть, то, что по праву принадлежит VENOM. – Слушаюсь, – Лука поклонился и направился к выходу. – Ах, и да… – окликнул его Шанши уже совсем возле дверей, – и захватите с собой чету Ян, так, на всякий случай.