Our Love To The Music

      Невозможно было поверить... Словно сон, который не отпускал... Словно это сообщение было предназначено не для него.       Феликс продолжал сидеть на подоконнике в коридоре университета и смотреть на чёрный спорткар, который терпеливо ждал его у ворот учебного заведения. Прочитанное сообщение пару минут назад ввело его в ступор из-за неполного осознания всей ситуации. Остаться на месте или побежать навстречу? Два чувства, два варианта, но лишь одно решение. Боится, что надежды все будут разбиты, а в сердце кончились лимиты чувств. Этот мир суров, и как найти в нём любовь? Звезда музыки и обычный студент с красивым телом? Раньше Феликс пытался найти среди случайных прохожих кого-то, кто зацепит, но всё одно и то же... В метро, в клубе, на дне рождении близкого друга, в чужих друзьях, на районе, в округе... Везде. Но его нет нигде. Советы на YouTube подсказали, что он здесь, где-то рядом... И судя по раскладу одногруппницы, есть кто-то, кому он будет нужен. В ближайшую дату... С его хрупких плеч спадает какая-то тяжесть. Только где он такой идеальный? Об этом и речь: кто сможет любить... Кто сможет беречь.       И хотелось, чтобы в идеале, его человек понимал его странный юмор, шутил ещё смешнее, а не зависал, не думал. И чтобы по утрам сходил с ума от красоты, и чтобы он любил фильмы, как и Феликс. Только такого нет нигде. Искал и в кафе, на песке, и на воде, но бесполезно. Какая-то бездна, в которой он живёт. Выключив габариты, он не собирается больше быть ядовитым и разбитым. Феликс: «Издеваешься? Я сейчас всем скажу, что ты тут. Чувствуешь, какая будет суета?» Хёнджин: «Выходи, малыш, прокатимся» Феликс: «Куда поедем?» Хёнджин: «В самое малолюдное место, где я угощу тебя чаем» Феликс: «Подольёшь мне что-нибудь ещё» Хёнджин: «Лимонад если только»       Сообщения слепят ему глаза и мешают сказать, что он к нему чувствует, словно во рту ком. Его депозит, капитал – слова на битах. Феликс слегка надеется, что не отпустит, с него же все так тащатся. И если Хёнджин – казино, то Феликс сорвал джекпот. А вдруг только он будет прощать его психи, его загоны? И если Хёнджин – Эверест, то Феликс сейчас на пике своих возможностей. Феликс: «Тронешь пальцем – пожалеешь»       Блондин спрыгивает с подоконника, берёт рюкзак и быстро направляется на выход из университета, решив пропустить все пары. Когда ещё выпадет такой шанс? Он сам развёл в своем сердце пожар. Первый парень, который так зацепил. Если в их первую встречу Феликс сказал, что из них двоих Хёнджин хочет больше, чем он, то сейчас всё наоборот.       Солнце ударило в лицо, когда Феликс вышел из здания и посмотрел в сторону чёрного спорткара. Тянет к нему, помнит маршрут, но парашют безопасности не раскрывается, и Феликс делает шаг. От солнца надевает очки на глаза, подходя к чёрной машине и садясь на переднее сидение. – Не спрашивай меня, – произнёс Феликс, пристёгивая ремень и не снимая очки с лица. – В порядке ли я – это навряд ли. Разум играет в прятки. – Это факты, – Хёнджин посмотрел на него и положил руку на маленькое колено, сжимая и посылая по телу Феликса миллион мурашек. – Новые джинсы? Сколько ты успел потратить? – Без рукоприкладства, – Феликс убирает его руку и делает самую большую ошибку в своей жизни – посылает свой взгляд на него и тает от упомрачительной красоты. – Я потратил половину суммы, но разве это важно? Ты за мной приехал для этого? – Я приехал, чтобы прокатиться, – усмехнулся Хёнджин. – Давно не виделись, согласись. – Могли бы не видеться вовсе, – Феликс достаёт телефон, но Хёнджин сразу отбирает его и кидает на заднее сидение, вызывая у парня приступ недовольства. – Эй! – Мне не нужно, чтобы ты сообщал кому-то что-то лишнее, поэтому сегодня проведёшь этот день без телефона.       Хёнджин выезжает из территории университета и мчится быстро по дороге, проезжая на красный. Этого не будет в его видеороликах... Если их запалят, то они оба трупы. Можно ли сказать, что они сейчас оба играют на острых ножах? Репутация Хёнджина, дружба Феликса – всё пострадает, если кто-то узнает.       А дальше, пока Феликс молчал, негодуя и страшно рассердившись на себя за свою позорную доверчивость и тупость, Хёнджин мчал по улицам, резко заворачивая на соседнюю улицу. – Ты водить машину нормально можешь? – выдохнул Феликс и закусил губу. – Мы разобьёмся! – Успокойся. – Все знаменитости без одного полушария мозга?       Шумно выпустив воздух из стянутой и гулко содрогающейся биениями груди, Феликс крепко зажмурился, словно приговор себе смертный этими словами подписал, и стал ожидать от него какой-то реакции. Не исключено ведь, что это действительно с ним говорит Хёнджин.       Сейчас его сильнее беспокоило то, что теперь Чонин обо всём узнает, когда потом прочитает случайно их диалог или заметит. Поймёт ведь, что его обманывали и скрывали такое важное происшествие в жизни Феликса. Если Феликс сменит пароли на телефоне, вероятно, воспримет всё это за развод, и блондин, наверное, если будут вопросы, так ему и скажет, чтобы не терять с ним отношения. Скажет, что специально поменял.       Через несколько минут Хёнджин остановился у огромного здания пятизвёздного отеля... Вот Феликс и попался на его грязные уловки, которые стоили бы ему невинности и наивности.       Как же тяжко тащить за плечами это жестокое одностороннее желание. Он уже напрочь измотал себе все нервы, ему снится всякая дурь с этим Хёнджином в главной роли, то он бьёт его до полусмерти, то целует, то Феликс от него куда-то уматывается на неземных скоростях, чертовски боясь, что он его прикончит за то, что Феликс рассказал Чонину и так ненормально хочет его. Достало... Прошло-то всего ничего после того диалога, а Феликс уже насмотрелся по горло этих своих незавидных перспектив... – Ты обманул меня? – спросил Феликс, снимая очки с глаз. – Это и есть место, где я буду пить чай? – Это место, где я буду чувствовать себя спокойным, - произнёс Хёнджин и отстегнул ремень безопасности Феликса, останавливаясь в паре сантиметров от его лица. – В нашей мелодии нет смысла, всё начнётся и закончится так быстро и близко. Мне и так хватает в жизни рок-н-ролла, так что пошли. – Если я соглашусь, то не дам и притронуться к себе... Даже на метр не подпущу. – Да, я прицепился подобно клещу, но что тебя останавливает? – спросил Хёнджин, подцепляя пальцами его подбородок. – Боишься, что из эйфории почувствуешь боли фантомные? Прикинься, что у тебя амнезия. Потом кинешь в чёрные списки. – Если мой друг любит, то не тебя, а твою маску, – Феликс одёргивает его руку от своего лица. – Откуда ты знаешь, почему я отказываюсь? Сколько у тебя таких, как я? – А это важно? – Хёнджин усмехнулся и снова посмотрел ему в глаза, снимая очки с его лица. – Я сразу оценил тебя, а не твой аутфит, поэтому выходи из машины, поговорим в номере, детка. – А почему ты думаешь, что я точно так же всю жизнь об этом мечтал? — Феликс всё же переводит взгляд на его лицо и залипает. Слишком близко... — Но ты же не отказался, когда я тебя увёл за собой в гримёрку. И ты не отказался, когда я привёз тебя сюда.       Феликс ничего не отвечает, просто не знает, что можно ответить. Хёнджин снова усмехается и притягивает его к себе ещё ближе так, что блондин утыкается носом ему в шею. Вдыхает его запах, и блондина начинает уносить. Ему всё ещё кажется, что это какой-то слишком реалистичный сон, но ему плевать. Даже если всё происходящее — лишь плод его больного воображения, Феликс не собирается погрузиться в эту выдуманную сказку с головой.       Конечно же, дорогой номер «люкс» на верхнем этаже с открывающимся из окна видом на дневную столицу. Хёнджин молча отправляется в душ, сказав ему располагаться. А Феликс садится на кровать и продолжает быть оловянным солдатиком, смотря перед собой пустым взглядом. Он столько раз представлял в своих фантазиях, как всё это произойдёт, столько раз проигрывал в голове фразы, которые скажет на фоне отказа, продумывал всё вплоть до мимолетной улыбки, мельчайшего действия. А на деле он и двинуться не может от того, что внутри его сплошная паника. Ну серьёзно, Феликс же никогда не предполагал, что фантазии его друга могут стать реальностью у него. Чонин: «Ты где?» Феликс: «Прости, я сегодня не приду» — Идёшь? — спрашивает Хёнджин, вернувшись, кивает на дверь в ванную, вытирая волосы полотенцем.       На нём одни только чёрные очень низкие джинсы, расстёгнутые, явно показывающие, что белья под ними нет. Феликс окидывает его взглядом: светлую кожу, руки, забитые браслетами, лицо, с которого смылась вся брутальность вместе с лёгким макияжем. Феликс сглатывает комок в горле. Ну как же он прекрасен...       Взяв рюкзак, прошмыгивает в ванную. Сменное бельё, чистая футболка, зубная щётка... Чёрт, Феликс сейчас просто залезет под душ и не выйдет, пока не утопится там, только бы не возвращаться обратно в комнату. Никогда не думал, что будет так бояться. Хотя это даже не страх, просто... Переживание... Нервы...       Но прохладные струйки душа кое-как остужают его пыл, успокаивают. Вот для Хёнджина всё так привычно, обычно. Феликс же сейчас почти как млеющая фанатка в его постели на всю ночь. Только фанат. И девственник. И он, наверное, кончит сразу, как только он его обнимет.       Мысли роятся в голове, но Феликс, всё же собрав всю волю в кулак и глубоко вдохнув, натягивает на влажное тело вещи и выходит обратно.       Хёнджин сидит на кровати. Как и полагается звезде, пьёт дорогой виски из горла. Красив, как дьявол. Только глаза не кроваво-красные, а чёрные, но взгляд его от этого не менее кровожадный, цепенящий.       Сделав ещё пару глотков, он ставит бутылку на пол и подходит к Феликсу. Медленно так, вразвалочку. А Феликс подмечает, что он выше его всего лишь на полголовы, хотя на сцене ему казался таким высоким... Феликс смотрит на его переносицу, потому что посмотреть в глаза не хватает смелости. Его лицо совсем близко, он выдыхает горячий воздух тонкой струйкой аккуратно в его приоткрытые губы. Феликс облизывает их, кривлясь и пытаясь отвести взгляд в сторону, когда его подбородок цепляют его пальцы, приподнимая голову.       Феликсу кажется, что Хёнджин сейчас его поцелует, и сердце от этой мысли пытается выскочить через горло. Но он разворачивает его спиной к себе и подталкивает чуть в сторону, туда, где на стене висит огромное зеркало, почти в полный рост. — Смотри, — говорит и, закусив губу, обеими руками резко стаскивает с него футболку.       И Феликс смотрит в это зеркало, и видит там их отражения. Хёнджин стоит у Фелика за спиной, прижимаясь к нему, блондин чувствует тепло. Его ладонь ползёт вниз по торсу Феликса, а вторая рука откидывает его длинные блондинистые пряди, чтобы открыть доступ к шее. Он похож на вампира, вот сейчас возьмёт и вцепится клыками в шею, как в каком-то жутковатом фильме. И улыбка у него именно такая — жутковатая, только клыков и не хватает. Но он не кусает — смотрит, и его глаза встречаются с его глазами-отражениями. Дыхание замирает от этого... – Нравится, да...? – спрашивает, усмехаясь. – Между нами разве давно нет и сантиметра?       Хитрец. Подвёл Феликса к зеркалу, чтобы показать воочию, что вот она — мечта многих. Исполнилась у него. Читает Феликса как открытую книгу. Неужели каждый его фанат, бывавший с ним, такой же? — Я совсем не отличаюсь от тех других, да? — сам по себе срывается вопрос.       Он смеётся. — Нет, отличаешься. Они не задавали таких вопросов, считая себя единственными и особенными.       Глупцы. Феликс, конечно, понимает, что ему ничего не светит, кроме этой ночи. Им попользуются и выкинут. А он что? Феликс же и не против, пусть и всё это время отвергал правду. — А после полуночи, Золушка, твоя карета опять превратится в тыкву... — на английском бубнит себе под нос Феликс. — Что? — Да нет, ничего, это я о своём...       Паника отступает. Феликс вдруг понимает, что ему нужно отпустить всё и плыть по течению, не задумываясь этим днём о том, что будет дальше. Отдаться эмоциям, поверить в сказку, раствориться в сбывшейся мечте друга... Предаёт ли он Чонина? Феликс не понимал. — А почему именно я? — спрашивает тихо. — Там были сотни твоих фанатов, а ты выбрал меня. — Я заметил, что ты стоял в стороне ото всех, и мне показалось это странным. Сначала я подумал, что тебе просто неинтересно, может, ты пришёл с какой-то подружкой, но ты так смотрел на меня... Нет, в принципе, все фанаты смотрят на меня так влюблённо, но в этой прыгающей и визжащей толпе я не рассматриваю их лица и не ловлю взгляды. А твой словил. И захотел именно тебя. Пришлось даже после песни сбегать за кулисы и показать охраннику на тебя, чтобы он потом нашёл и привёл. А потом оказалось, что ты сам зашёл за кулисы в поиски уборной. И как оказалось, ты пришёл с другом. — Но я же парень... — Ну и что? — Я никогда не слышал, чтобы про тебя даже слухи такие ходили. — Детка, я же известный. Обо мне ходит столько слухов! И если общественность до сих пор не узнала о моих предпочтениях, то это лишь из-за того, что я не давал никаких намёков. Но хватит уже болтать, сегодня ты мой.       И, несильно оттянув его голову за волосы, пару секунд внимательно посмотрев его в глаза, целует. Касается губ, обводит их языком, проникает вглубь. От него пахнет алкоголем, гелем для душа и ещё каким-то неуловимым только его запахом. У Феликса сносит крышу, и он как-то очень запоздало понимает, что это его первый в жизни поцелуй и целоваться-то он не умеет. Пытается делать какие-то движения языком и губами, но это и не нужно особо. Хёнджин кружит его по комнате... Или это мне кажется, что всё кружится? Прижимая к себе, целуя медленно, затяжно, погружая в негу, окутывая его теплом своего тела.       А потом Феликс падает на кровать, и он нависает над ним, и Феликс тянет к его лицу руки. Он улыбается вроде как мило и по-доброму, но Феликс не оставляет подозрение какой-то коварности в этой улыбке...