Our Love To The Music

      Суббота       01:05       Наше тело по-разному отзывается на прикосновения, слова и даже дыхание. Разум по-разному воспринимает мелодию, звуки и даже тишину. Наше сознание начинает туманиться посредством алкоголя, различных веществ и даже поцелуев. Что остаëтся говорить о душе, которая никогда не слушает ни разум, ни тело, ни сознание? Почему? Потому что человеческая душа — это и есть тело, это и есть разум, это и есть то затуманенное сознание перед тем, кто привлëк внимание. Душа никогда не слушает сердце, а сердце никогда не слушает разум души. Человек может всем видом показывать недовольство, ненависть или даже призрение, но сердце, если оно любит, оно будет любить и заставлять показывать эту любовь.       Ночной Сеул прекрасен, в особенности, как и любой город ночью. Темнота всегда прячет истинные образы не только улиц, но и людей. Она скрывает грязь, но если эта грязь присуща человеку, то она скроет её и покажет чистоту. Именно в ночь люди любят разговаривать по душам, потому что не остаётся времени на ложь, ведь скоро восход солнца, приход нового дня, а значит и врать уже не имеет смысла. — И ты решил погулять перед своим отъездом? — усмехнулся Феликс, садясь на подоконник, чтобы не потерять в поле своего зрения высокого блондина, который раздражал всем своим видом. — Решил, так сказать, выстрелить сейчас, чем потом искать кого-то ещё.       Хёнджин закатывает глаза и ядовито улыбается, из-за чего Феликс сжимает кулаки. Странно у них получается общаться: сначала ругаются, потом целуются, а сейчас ругаются вновь. Но Феликс ничего не мог с собой поделать, потому что в нём боролось на данный момент просто сотня ощущений и эмоций. Блондин не готов был скрывать, что Хёнджин ему не кажется привлекательным. Кажется, ещё как кажется, что стоит только подумать, как внизу уже всё сжимается от теплоты. Но страх потерять друга был сильнее всех этих чувств… — Детка, что ты от меня хочешь услышать? — Хёнджин усмехается и останавливается, начиная застёгивать джинсы. — Тебя так напрягает, что я не сказал тебе об этом раньше? Или тебе не нравится тот факт, что теперь в тебе нет ни одной особенности, что тебя отличало пару минут назад от других?       Феликс хмурится и спрыгивает с подоконника, до посинения сжимая кулаки. — Что ты имеешь в виду, сволочь? — блондин проговаривает это, практически скрежета зубами от нахлынувшей злости. — Твоя изюминка была в том, что ты отказывал, — усмехнулся Хёнджин, а Феликс уже даже было дëрнулся, чтобы стереть эту усмешку с его лица. — Я так давно не бегал за парнями, а тут ты, который настолько сильно отшивал меня несколько часов… А теперь ты под мой щелчок пальца приезжаешь в отель и снимаешь с себя одежду. Выглядишь довольно жалко, Феликс. Многие восторженно скажут: «Ничего себе, Феликс, тебе так повезло», но твой ответ меня радовал — тебе абсолютно наплевать. Тебе было плевать…       Знаменитые соседи для Феликса явно не в новинку, к тому же, у него едва хватает времени на сон, не говоря уже о разглядывании каких-либо там знаменитостей.       Феликс стоял неподвижно, стараясь не закричать от злости. Как так? Времени совсем не было для того чтобы возвращаться домой, да и пока ожидаешь лифт, Хёнджин его ещё сотню раз отговорит.       Блондин посмотрел на парня, делая глубокий вдох и выдох. Спокойствие, Феликс, ты взрослый и уравновешенный человек… — Как тебе отказывать вообще? — тихо спросил Феликс и отвёл взгляд в сторону. — Ты себя видел? Ты не понимаешь, что даёшь шанс, который мог бы вообще никогда не случиться.       Блондин отошёл в сторону и сел на край кровати. Его внутри так всё душило, потому что только сейчас в голову ударил тот самый факт, что он, по сути, просто отдаëт свое тело, потому что Хёнджин выше его по статусу, потому что получил этот шанс, потому что он мечта миллионов, потому что ему понравился визуально, несмотря на несносный характер. — В этом и проблема, Феликс, — Хёнджин садится к нему рядом и зачем-то берёт за руку. — Ты просто понял, что это редкий шанс. Я не против, если ты будешь жить эмоциями, поглощать эмоции, отдавать их взамен, но ни о каких чувствах речи быть не должно. Я не тот человек, которого надо ждать… — А сколько ждать…? — Феликс отпускает взгяд на свои пальцы рук, с которыми сейчас играет Хёнджин. — С учëтом графика, то, скорее всего, около пары недель, — Хёнджин улыбается, заглядывая ему в глаза. — Но если для нас откроется Америка или Европа, то ждать придётся очень и очень долго.       Феликс усмехнулся, замечая, как Хёнджин неотрывно смотрит на него, словно ожидая ответ. Всё, что хотел сказать Феликс, это указать дорогу в дальнем направлении, куда обычно никто так и не уходит. — Ты ждёшь от меня ответа о том, что я буду тебя ждать? — спросил блондин, изгибая бровь. — Хван Хёнджин, я тебя не понимаю. Ты мне говоришь, что ждать тебя смысла нет, но ты надеешься на то, что я сяду у окна и буду ожидать, как пятнадцатилетняя девственница, что ждёт своего шестнадцатилетнего парня со школы? — Ой, посмотрите на него, девственности лишился, теперь пиздит, как взрослый, — засмеялся Хёнджин, падая спиной на кровать. — Я уже говорил, что таких, как ты, у меня слишком много. Хочешь продолжить таскаться по отелям, значит, будь готов сохранить в себе эту изюминку.       Феликс закатил глаза и стал одеваться, чтобы поехать домой. Надоело слушать слова, которые противоречат другим его же словам. Одно было понятно точно — Хёнджин хочет, чтобы из огромного списка пассий на одну ночь, Феликс сохранил своё достоинство и продолжал завлекать его, ожидая, когда Хёнджин вновь вернётся в Сеул. А Феликс понимал, что ждать он его, возможно, будет, но с условием того, что чувствам он всё же отдастся… — Удачи в туре, — усмехнулся Феликс, уже чувствуя, как он повеселится в это время. — Надеюсь, ты упадëшь на сцене, кретин. — Ты уже домой? — спросил Хёнджин, внимательно смотря, как парень одевается. — Я думал, мы ещё раз… — Не потянешь, — Феликс открывает дверь, пропуская в комнату свет из коридора. — Могу сказать, что в твоих словах очень много противоречий. Перед тем, как указывать мне на мои эмоции и чувства, тебе стоит сначала подкорректировать свои…       Феликс вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Казалось, что дышать стало куда легче, чем рядом с Хёнджином. Губы задела тëплая улыбка, ведь теперь Феликс понял, что лидер между ними — это он…