Don't Let Me Love You

      На следующий день Феликс готовился как никогда: новые преподаватели будут вести у него художественное искусство и хореографию, поэтому Феликс не должен ударить лицом в грязь. Про домашнее задание по психологии Феликс и не думал — забыл. Феликс никогда не был тем человеком, на которого нельзя было положиться. Он всегда добросовестно выполнял работу, желал совершенноваться и стать чем-то большим в этом мире, только вот в его возрасте мысли перетекают в русло, совсем иное от учёбы…       Ранним утром Феликс искренне надеялся на метеорит, который, по его догадкам, должен был приземлиться на его академию или повторный конец света. Но свой внешний вид он продумывал тщательно, а точнее два часа, поэтому в академию он пришёл только ко второй паре. И что вы думаете? Никто не удивился его опозданию, так как все знали почему: он не горел желанием идти в эту академию, зная, что сегодня литературное искусство. Но, зайдя в аудиторию, все просто ахнули от увиденного, ещё бы: на нём была белая приталенная рубашка с глубоким вырезом на груди и чёрные, обтягивающие ноги, брюки, в завершении к своему образу Феликс обул лакированные туфли на небольшом каблуке. Смотрелось всё это эффектно, особенно с его причёской и открытым лбом, на который спадали некоторые прядки. — Неужели на нас снизошла благодать, и ты соизволил прийти в академию, которую даже черти боятся?! — Прямо с порога на него налетел Джисон, отталкивая от Феликса девушку, которая строила ему глазки, но, заметив каким взглядом её прожигают Джисон и Сынмин, поспешила удалиться. Она милая, но никто ему не даёт с девушкой пообщаться, может, что вышло бы. — Упасть можно и не встать! Ты бы на меня ещё запрыгнул и волосы повырывал, — от негодования Феликс даже топнул ногой, уничтожающе посмотрев на друга, на которого его взгляд ничуть не подействовал, а наоборот: он хотел ещё что-то сказать, но подошедший Сынмин зажал ему рот ладонью, мило улыбаясь. — Ты чего так быстро? Надо было к третьей паре прийти, как раз бы пропустил знакомство с новым преподавателем, — улыбаясь, проговорил Сынмин и поспешил ретироваться, так как Феликс, шутя, замахнулся на него рукой, но из-за того, что он уклонился, его лёгкий удар прошёл аккуратно по лицу Джисона. — Феликс! — Заорал брюнет, хватаясь за челюсть, при этом зачем-то пригибаясь к полу. Что? Спасения у матушки земли ищет? Ну, в их случае у досок. Одногруппники, проходя мимо них, смеялись, показывая ему «класс». А то Феликс не знал, что он крутой, только простит ли друг теперь его…       Притихший Сынмин, словно подкравшаяся мышь выглядывал на него из-под парты, боясь, что они прибьют его.       Из-за прекрасной погоды за окном, настроение этих парней было на высшем уровне, ведь они редко когда позволяли вести себя так в пределах стен академии. Они могли шутить дома, смеяться громко в парке, но никогда не позволяли себе этого здесь… Феликсу напомнило это школьные времена, когда они разбили окно в спортзале, когда подглядывали за девочками и когда впервый раз попробовали алкоголь. Время идёт, и жизнь так коротка… — Джисон, ну прости, я же не тебя хотел ударить, а Сынмина, — попытался извиниться перед парнем, но получил лёгкий удар в плечо и замолк, поглядывая на брюнета.       Прозвенел звонок, и им пришлось рассесться по местам, так и не помирившись друг с другом, но Феликс знает, что они обижаются на него для приличия, так что по этому поводу он особо не заморачивался.       Феликс снова сел за последнюю парту, рядом с Сынмином и принялся увлечённо прожигать взглядом входную дверь, из которой вот-вот должен появиться их новый преподаватель. Ребята увлечённо болтали, постоянно поглядывая на их прекрасную одногруппницу, в которую была влюблена большая часть академии. К слову, Феликсу она тоже когда-то нравилась, но ей не нравятся парни такого типажа.       Обычно, когда ребята начинают флиртовать с ней, друзья Феликса смеются над ней, потому что смотреть на это зрелище выше их сил. Честно, складывается впечатление, словно девушка приглашает девушку на свидание.       Наконец-то дверь класса открылась, и вошёл тот, кого Феликс совсем не хотел видеть. Во-первых, его челюсть стремительно поползла вниз, выдавая его с ног до головы, что он очень удивлён. Во-вторых, когда этот мужчина прошёл к своему столу походкой от бедра, то и дело, неосознанно демонстрируя свои прекрасные длинные ноги, Феликс потерял на мгновение дар речи, а аудитория затихла, видимо, ожидая его реплики. Пришло время? Сегодня Феликс не самый прекрасный в этих серых стенах. — Это же… — Джисон сразу заговорил с Феликсом, словно не это он обижался на него. — Наконец-то! Не я один буду краснеть! — Я ему хотя бы не грубил, — проговорил Феликс, смотря на Джисона перед собой. — Я просто был для него стеной несколько раз… — Добрый день, — приветливо поздоровался новый преподаватель, ожидая, что все поднимутся со своих мест. И они встали, но Феликс, лично, готов был провалиться сквозь землю. — Отлично, присаживайтесь, с вами ещё не всё потеряно, — блондин кивнул им головой, на которой красовались прекрасные светлые волосы.       Феликс ещё вчера успел отметить его красоту. Из всех людей, которых он встречал в академии, этот парень выделялся среди серой массы. Но мыслей Феликса о его красоте никто не мог слышать, так как все были увлечены рассматриванием нового преподавателя. Поэтому, воодушевленный такими взглядами, он облокотился о край стола и продолжил свою речь: — Моё имя — Хван Хёнджин, и я буду преподавать у вас литературу и художественное искусство. Поэтому, для поддержания хороших отношений, я бы попросил: не опаздывать на мои занятия, не баловаться, не разговаривать по своим делам и не огрызаться со мной, это может плохо закончится. Все всё поняли? — Ребята синхронно кивнули, а он в предвкушении потёр ладонями и присел за свой стол, раскрывая учебный журнал. — А Минхо хотя бы сказал, что можно не приходить, — выдохнул Джисон, вызывая усмешку у Феликса. — Я тебе рассказывал, что он вчера натворил? Я подошёл всё же извиниться, а он сказал, что извинения не принимаются. — Сочувствую… — Ну, что? Познакомимся? — Хёнджин улыбнулся. — Это у нас теперь так ищут свою половинку? Давай поженимся? — не удержался от колкости какой-то парень с первой парты, и был награждён удивленным взглядом карих глаз.       Феликс поперхнулся собственными слюнями и завёлся не на шутку, смотря, как взгляд блондина стал чернее. — Ребята, давайте будем вести себя подобающе этим стенам? — Хёнджин осмотрел всю группу и выдохнул, сжимая в руках ручку. — Тогда во избежание таких казусов, как сейчас, я буду называть ваши фамилии по списку, а вы будете вставать и говорить, что это вы, — продолжил он, взглядом сканируя список журнала. — Мы не против, — за всех ответила девушка, положив ногу на ногу и немного приподняв платье, которое и так было выше её колен, на что Феликс и Джисон синхронно закатили глаза. — Вот и хорошо, — Хёнджин посмотрел на девушку и усмехнулся, заставляя ту покраснеть от смущения, но, вопреки ожиданиям, вместо того чтобы опустить платье, она ещё его задрала.       Затем следовала перекличка, где студенты, чью фамилию назвали, вставали со своих мест и, приветливо улыбаясь, говорили, что это они. Когда же дошла очередь до Феликса, он просто медленно встал и сел на место, не желая больше никаких контактов с Хёнджином. Ему всё ещё было стыдно за два столкновения с ним в коридоре.       Хёнджин задержал взгляд на Феликсе, конечно, тоже замечая его. После переклички парень продолжил урок, заставив всех открыть сто восемьдесят пятую страницу учебника литературы. Конечно, как все догадались, им предстояло долгое изучение огромного литературного произведения, после которого им нужно было написать сочинение, что Феликс как раз не любил. — Задание поняли? — Хёнджин остановился возле парты Феликса и Сынмина и посмотрел на блондина, скучающего и зевающего, полностью игнорируя что-то говорящего им Джисона.       Когда прозвенел звонок, Хёнджин отпустил ребят и стал собираться на свою пару художественного искусства у другой студенческой группы. Так и закончилось знакомство Феликса с интересным блондином. Никаких отрицательных эмоций, только интерес.       Собрав в свой рюкзак учебник, парень попросил Джисона подождать его в коридоре, чтобы вместе направиться на две пары хореографии. Дождавшись, когда в аудитории останутся только они вдвоём, Феликс сглотнул и медленно направился к Хёнджину, заставляя его остановиться и остаться в аудитории.       Тишину нарушает лишь стук секундной стрелки настенных часов — пора идти, но Феликсу нужно кое-что сказать. Он вдыхает больше воздуха в лёгкие и на секунду прикрывает глаза. — Ты что-то хотел? — Хёнджин первый начинает разговор, выбивая Феликса из колеи. — Ты в порядке? — Я… Да… — Феликс тихонько прокашливается и кивает. — Я хотел извиниться за вчера. Мне нужно чаще смотреть вперёд, а не себе под ноги. — Я уже и забыл об этом, — Хёнджин усмехается и прижимает ладонь к ручки двери аудитории, намекая, что им пора выходить. — Ничего страшного не произошло, не бери в голову.       Если в отсутствии человека вы совершенно равнодушны к нему, а его присутствие пьянит вас счастьем, а голос дрожит, что же происходит на самом деле? Да, трудно найти нужные слова, чтобы удержать собеседника. Наверное, это из-за того, что Феликс понимал бессмысленность этих попыток. Им обоим нужно идти. В движении чувства не так душат, как ночью, когда ворочаешься в постели, собирая одеяло в плотный комок, чтобы было кого обнимать во сне. В определённый момент становится так хорошо, что забывается даже о том, что забываешься… Да и важные вещи сложнее всего выразить словами. Иногда это оборачивается тем, что люди стыдятся собственных чувств, потому что слова делают чувства ущербными. Окружающим легко сказать: «Не принимай близко к сердцу». Откуда им знать, какая глубина твоего сердца? И где для него — близко? Да, Феликс всего лишь столкнулся два раза с ним в коридоре, но какие эмоции ему дало это столкновение. — Правда…? — Феликс усмехается и закусывает губу. — А я место себе не находил. — Это всё осень, — произнёс Хёнджин. — Это сезон проверки на наличие долгов перед прошлым настоящего. Пойдём? Мне уже нужно в художественный зал.       Феликс закивал и поблагодарил Хёнджина, который открыл ему дверь. Почему-то Феликсу хотелось ещё немного поговорить… Ему казалось, что из-за того, что раньше его никто не мог заинтересовать лишь своим видом, сейчас он нашёл кого-то, как он, любящего выделяться.       Вы, наверное, уже поняли в каком Феликс настроении, да? Он рад и доволен… Его плохое настроение скрасил последующий урок хореографии, где они с Джисоном покажут всем, на что способны. Такими темпами можно и академию разнести. Огорчает только то, что все сразу же поймут, что это были они. Феликс был уверен, что раз Хёнджин и Минхо друзья, значит, они обсуждают свои пары и студентов, а значит… Значит, Джисон стал популярнее его в преподавательских кругах? Феликс этого допустить не мог. — Извините, Хван Хёнджин, — Феликс сразу захватился за мысль в своей голове и снова заставил блондина остановиться. — Простите, могу я узнать про Ваши курсы художественного искусства?       Хёнджин остановился и заинтересованно посмотрел на парня, незаметно изгибая вопросительно бровь. Каждого привлекает, когда кто-то интересуется той составляющей, которой ты дышишь и живёшь. Хёнджин улыбнулся уголками губ, но время не давало им долго беседовать, поэтому блондин предложил другой вариант. — Приходи сегодня после хореографии в художественный зал, я сегодня до семи вечера тут. — Обязательно приду, спасибо…       Феликс заулыбался и быстро направился за Джисоном, который уже шёл по направлению к раздевалке хореографического факультета. Направляясь быстрым шагом, Феликс и не задумывался о том, на что подписался. Его график обучения был полностью забит, а тут ещё и курсы художественного искусства. Но блондин не думал… Не думал даже о том, что кто-то очень долго смотрел ему вслед, загадочно улыбаясь.

***

      Любовь — это танец, самый красивый, самый завораживающий танец на свете. Настоящей любви не нужны слова, для неё важно присутствие. Танец — это близость, а близость — это любовь. Танец — это мера и такт переполняющего тебя, сдерживаемого и льющегося через край чувства… Нужно быть внутренне готовым к танцу, нужно быть переполненным, чтобы танцевать.       Шёл первый час занятия хореографии, а ребята только закончили разминку. Феликс и Джисон — словно два соперника, чья сила и желание стать лучше боролись внутри и выплёскивались наружу. Несмотря на дружбу, вечное обещания не подводить, они соперники. Соперники по танцам, соперники в конкурсах, соперники во внимании. Они часто участвовали в конкурсах, соперничая друг с другом. На этот период они не общались, а потом снова вели себя так, словно ничего не было. Сынмин и Чонин разделялись на два лагеря: поддержка для Джисона и поддержка для Феликса. Во время конкурсов, они рисовали по два плаката. Когда выступал Феликс, плакат гласил: «Феликс самый лучший, ты победишь Джисона!», а во время выступления Джисона, плакат гласил всё ровно наоборот.       Пот стекал с их лба, футболки намокли, все мышцы напряжены. В такие моменты их никто не трогал, и вся студия существовала словно для них двоих. Именно сейчас, когда всем дали перерыв, два парня продолжали отыгрывать хореографию. Сжав зубы, сверкая глазами, они смотрели в зеркала и танцевали. — Неплохо, — усмехнулся Минхо, отключая им музыку. — Очень неплохо. Джисон, двигайся резвее, ты как улитка.       Феликс сел на полу и прижался спиной к зеркалу, закрывая глаза. Он чувствовал, как капелька пота стекает со лба до подбородка и падает на футболку. Тело горело, но какое же это было прекрасное ощущение. — Задолбал, — Джисон садится к Феликсу и приподнимает края своей футболки, чтобы у тела было больше доступа к холодному воздуху, что не ускользнуло от внимания Минхо. — Мои движения ничем не отличались от твоих. — Прекрати, он просто придирается, — Феликс открывает глаза, когда услышал звук открывания двери в хореографическую студию. — Что ему тут надо?       В студию прошёл высокий блондин, которого парень пронзил взглядом. Хёнджин прошёл к Минхо и стал ему что-то рассказывать, иногда бросая взгляд на Феликса, который не мог перестать смотреть. В какой-то момент Минхо тоже посмотрел на Феликса, а потом тихонько засмеялся и ударил легонько Хёнджина в плечо, который медленно снова начал направляться к выходу со студии.       Феликс чуть-чуть нахмурился, подозревая, что разговор был о нём, но… Что им обсуждать? Какие поводы для обсуждения он дал этим двоим? — Перерыв две минуты и продолжайте! — Минхо вышел из студии вслед за Хёнджином, а Феликс посмотрел на Джисона, который лишь пожал плечами, тоже замечая странные обсуждения этих двоих.       Феликс разворачивает парня к себе лицом и устремляет на него недовольный взгляд. Ему совсем не нравились эти взгляды, пусть они и были заинтересованными. Почему Феликсу казалось, что эти двое что-то задумали, хотя, наверное, это его фантазия разыгралась.       Через несколько минут вернулся Минхо и снова начал гонять их по полной. Если бы вся хореографическая группа не была профессионально настроена, то они бы уже давно лежали без сил, выпив около двух литров воды, но тем и славились хореографы академии: танцу не заставишь, если тело не хочет.

***

      Джисон стоял в центре студии и, внимательно слушая Минхо, смотрел на него. Джисон даже не предполагал, что парень, которому он вчера огрызнулся, уже прославил его среди новых преподавателей и будет помогать в постановке хореографии. Да, его друзья и мама правы, что Джисон осёл двуногий, не замечающий ничего и никого на своём пути, кроме как своих потребностей и себя любимого. Минхо смотрел ему прямо в глаза и отвечал за него на все вопросы, которые сам же и задавал. Что это с ним? В чём дело-то? «Джисон, а может быть дело в тебе?» — где-то в глубине души проворчала его совесть. «Уйди, старуха, спала и спи дальше», — заткнуло её его второе я. Джисону и без совести хорошо живётся. Но что-то действительно произошло сейчас… Здесь… Джисон в первый раз в жизни заглянул в глаза человека и «умер». К горлу подступила вина и боль. Когда Джисон смотрел на него, в голове перекрутились все эпизоды его жизни, связанные с танцем.       Джисон знал, что новые преподаватели не намного старше его и его друзей, но… Что-то было в них отличающееся.       Парень бы и дальше смотрел на Минхо, но только его мысли прервал звонок, спустя час. Феликс, сидевший на полу, отчего-то сорвался и вылетел пулей из студии. Что же случилось? Джисон же собрался выйти и догнать его, как его остановили. — Джисон, ты должен сказать спасибо Феликсу. Если бы не он, то я бы сейчас не поставил тебе оценку, и ты был бы не допущен не только к моему экзамену, но и к остальным тоже, — сердито смотрел на него Минхо. — Я понял, — уныло ответил Джисон. — Нужно заниматься, Джисон, а не жить половой и звёздной жизнью. Учти, на экзамене у меня тебе никто не поможет. Свободен, — сухо сказал Минхо и отвернулся к своему рюкзаку, доставая бутылку с водой.       Джисон выдохнул и хотел уйти, но его так сильно захватила злость, что он не смог не выкрикнуть в ответ. — А я и не живу половой и звёздной жизнью!       Схватив все свои вещи, Джисон вышел из студии. Минхо прав, ему действительно стоит поблагодарить Феликса за спасение в виде советов. Только вот где его искать, чёрт возьми? Он как в воду канул. Никто не заставлял думать Джисона о себе так серьёзно. На любого другого человека Джисон бы с кулаками пошёл, чтобы подкорректировать лицо за оскорбление. Но слова Минхо заставили его задуматься.       Джисон тяжело выдохнул и стал писать сообщение для Феликса, чтобы найти его. Джисон: «И где ты?»       Так и не дождавшись ответа ни через минуту, ни через десять Джисон махнул рукой и направился домой, по пути замечая, как Сынмин куда-то очень быстро бежит. — Сынмин! — позвал Джисон, пытаясь догнать парня. — Ким Сынмин, подожди!       Но парень словно не слышал Джисона, убегая за пределы территории академии. — Да, что происходит…?