Don't Let Me Love You

      Разум многим обязан страстям, которые, по общему признанию, также многим ему обязаны… Произнеся свои слова о том, что у Чонина была ночь с его преподавателем по вокалу, двое парней на противоположной кровати округлили глаза, не отрывая от него взгляда.       Чонин закусил губу, опуская взгляд и закрывая лицо руками. Ему было почему-то стыдно перед ними, но больше всего ему было стыдно перед самим собой. Казалось, что он что-то должен сейчас им за такие вопросительные взгляды, требующие объяснений.       Когда Чонин всё же поднял взгляд, то заметил, как экран телефона Сынмина включился, оповещая об уведомлении на телефоне. Краем глаза прочитав сообщение, что высвечивалось в сером ободке, брюнет изогнул бровь, смотря с недовольством на Сынмина. — Я сейчас абсолютно всё объясню, — нервно усмехнулся Сынмин, хватая телефон и направляясь медленными шагами в сторону ванной комнаты. — То есть, ты накричал на меня, а сам что-то скрываешь усердно?! — Чонин соскочил с кровати, собираясь нанести удар, но Джисон за пару секунд перехватил его, прижимая его спиной к себе. — Отпусти меня! Я его сейчас уничтожу за часовую нервотрëпку! — Да что происходит?! — громко спросил Феликс, заставляя всех остановиться и посмотреть на себя. — Один сообщает, что переспал с каким-то там БанЧаном, второй прибегает, как ошпаренный, после отработки наказания за джинсы, а третий, какого-то чëрта, получает сообщения на телефон от преподавателей! А ну быстро все объснили, что происходит, иначе я сейчас уйду. — Но ты уйдёшь в мою квартиру, — подметил Сынмин, складывая руки на груди. — Это не меняет того факта, что я уйду, — заявил Феликс и подошёл к рабочему столу, доставая две бутылки вина. — Сейчас мы все спокойно сядем и каждый поведает нам о том, что же всё же происходит. Что ж, наденем маски. Вооружимся каждый своей ложью. Покроемся для беседы, как для боя, и всё расскажем друг другу. Джисон, неси бокалы.       Найти человека, с которым интересно поговорить иногда сложно, но вполне можно. А вот найти человека, с которым интересно молчать — зачастую настоящая проблема… Достав четыре бокала, Джисон поставил их на стол, ожидая, когда Феликс разольëт в каждое из них вино. Наполнив бокалы тëмно-красной жидкостью, парень сел на кровать, прижимаясь спиной к прохладной стене и смотря на остальных.       Джисон устроился на полу, прижимаясь к ногам Чонина, который сидел на постели, подставив под спину себе мягкую подушку. Сынмин разместился на подоконнике, уже успев сделать один маленький глоток, немного поморщившись.       Если люди полагают, что видят кого-то в последний раз, они начинают действительно смотреть на этого человека. Иначе они говорят с ним о своих проблемах с банком, о песне, которая играет по радио, или поправляют причёску, пока он говорит. А сейчас Феликсу принадлежит всё их внимание. Они начинают слушать, а до того просто ждали своей очереди заговорить. И даже когда они заговаривают, они уже не говорят про себя. Они говорят с ним, и после этого разговора все чувствуют себя немного другими. — Высказаться — значит облегчить душу, — произнёс Феликс, делая маленький глоток вина. — Я внимательно слушаю.       Чонин утратил искусство вести беседу, но, к сожалению, сохранил дар речи… Или возможно, ему хочется наконец рассказать кому-то о себе и быть уверенным, что этот кто-то хочет выслушать его и у него есть на это время? Переведя дыхание, парень полностью потопил свой взгляд в вине… Можно объясниться с теми, кто говорит на другом языке, но не с теми, кто в те же слова вкладывает совсем другой смысл. — Я уже сказал, что я переспал с БанЧаном, — тихо начал Чонин. — Хорошо, — кивнул Феликс. — Кто это…? — Это наш преподаватель по вокалу! — вмешался Сынмин, сдерживая себя, чтобы не выплеснуть своё вино парню в лицо. — Не вмешивайся, — попросил Феликс, кидая взгляд на друга и просто не находя в своей голове места, чтобы переварить эту информацию. — Чонин, солнце, как это произошло?       Чонин набрал побольше воздуха в свои лёгкие и посмотрел на Джисона, который в этот момент повернулся к нему. — Я задержался у него на паре, оставшись на лекцию другого курса, — стал рассказывать Чонин. — Мне было очень интересно слушать его, обсуждать какие-то организационные вопросы, обсуждать чьё-то исполнение. А потом он предложил меня подвести, — Чонин закусил губу и осмотрел выражение лица каждого в этой комнате. — Мы очень долго стояли в пробке, а потом он предложил поехать к нему, и я согласился… А дальше всё, как в тумане… Его руки, голос, губы, тело… Я даже не знал, что я что-то умею, и он… — В общем, тебе понравилось, — сделал вывод Феликс, когда Чонин не смог найти подходящего слова. — И я не жалею ни единой капли, — добавил Чонин. — Но сейчас он достаёт меня сообщениями, и это меня очень раздражает. Он ведёт себя так, словно я теперь для него не студент, а просто парень, которого можно зажать в углу академии… — А ещё он написал ему, что хочет повторить, — снова добавил Сынмин, делая большой глоток из бокала. — И просит Чонина никому об этом не рассказывать. — Стоп, стоп, стоп! — оживился Джисон на полу и полностью развернулся к Чонину. — Если ты ни о чём не жалеешь, то какого чёрта ты сейчас сидишь и ноешь? Если ты расстроен, что Сынмин злится, то он злится только потому, что ты не рассказал об этом раньше! Я совсем не понимаю твоей грусти, ведь ты, по твоим словам, занялся очень ахуенным сексом с ахуенным мужчиной — это, на минутку, тоже по твоим словам. — Да он переживает, что снова согласится, — сделал вывод Феликс, немного улыбаясь. — Да и это странно… Преподаватель и студент… Я про такое редко слышал. — Я просто теперь стесняюсь и боюсь смотреть в его глаза, — выдохнул Чонин. — Но не хочу, чтобы это помешало мне приблизиться к мечте. Вокал для меня абсолютно всё. — Поэтому завтра мы вместе идём на его лекцию, — произнёс Сынмин, устремляя уверенный взгляд на Чонина. — Я тебя в обиду не дам. Да, я позлился, но ты не виноват, а вот БанЧан — кретин. — Кретин?! — Джисон соскочил с пола, чуть не разлив вино на белый мягкий ковёр. — Да что ты знаешь про кретинов?! БанЧан — это просто человек, который захотел развлечься, а вот Ли Минхо — это настоящий кретин!       Смотря на злое и надутое лицо Джисона, парни рассмеялись, готовясь к самому весёлому расскажу в их жизни. Даже Чонин улыбнулся, запрокидывая голову. — Вы знаете, что этот идиот сегодня себе позволил?! — Джисон поставил бокал на стол и сложил руки на груди.        — Стой! — остановил его Феликс. — Сначала расскажи всё сначала, потому что я не уверен, что Сынмин и Чонин в курсе всего происходящего.       Собрав в себе силы и подавив неописуемую злость, что приливала к его голове от воспоминаний, Джисон стал обо всём рассказывать. — Я сегодня не взял спортивные штаны и решил потренироваться в джисах, — Джисон сел обратно на ковёр, сделав глоток вина. — Но Ли Минхо прикопался ко мне, что я одет не по форме и вообще я должен остаться в конце дня и помыть всю студию. — Я был в тот момент с ним, когда ему принесли швабру и ведро с водой, — добавил Сынмин, улыбаясь. — Он всё время меня раздражал, пока я намывал пол студии, — продолжил Джисон. — То я угол тряпкой не захватил, то слишком мокро, то слишком сухо, а вот у него в штанах похоже было мокро… А из-за него и у меня! — брюнет прикрыл глаза, успокаивая свой пыл. — Когда я обернулся, он был в одинх джисах. Как бы сильно он меня не раздражал, но у него красивое тело. Мы на спор решили танцевать, и как-то наш танец перерос в что-то вроде страстных движений танго… И… Я бы ему прямо там дал, если бы он только попросил. Но этот кретин, видя, что я стою весь красный с выпирающим членом в джинсах, начал строить из себя того самого Минхо, которому важно, чтобы пол был домыт до конца! — И что было дальше? — спросил Чонин, который находился между состоянием удивления и полной увлечëнностью. — Ты продолжил мыть пол? — Нет, я убежал! — выдохнул Джисон. — Я не представляю, как завтра буду смотреть ему в глаза! Я убежал, как трус, но только из-за того, что боялся, что прямо сейчас могу что-нибудь выдать, за что мне будет в дальнейшем стыдно. — Если я не ошибаюсь, то БанЧан и Минхо являются друзьями, — произнёс Сынмин, прислоняясь к холодному окну. — Разве не Ли Минхо и Хван Хëнджин? — спросил Феликс, который был очень сильно удивлён поведением своего преподавателя по хореографии. — Они всегда вместе ходят. — Они все дружат, — выдохнул Чонин, а потом устремил свой взгляд на Сынмина. — И Со ЧанБин не исключение да, Сынмин?!       Брюнет сразу изобразил, что его в этой комнате нет, но трое парней, что сейчас смотрели на него не моргая, заставили остаться на месте. — У меня точно не такие яркие истории, как у вас, но она у меня всё же есть, — выдохнул Сынмин, опустошая бокал с вином до дна. — Я и ЧанБин общаемся несколько часов. На этом история заканчивается. — А как ты вообще с ним начал общаться? — спросил Феликс. — Просто сходил к нему на курсы, зацепились языками, конечно, не так, как Чонин с БанЧаном языками сцепились, но мы очень долго разговаривали. — А меня Хёнджин позвал в кафе, — тихо добавил Феликс, опуская взгляд на свои руки. — Но я сейчас не уверен, что соглашусь, потому что судя по вашим рассказам, он не отличается от остальных.       В комнате повисла тишина, и каждый находился в своих мыслях, пытаясь решить для себя следующие действия. Это длилось недолго, но каждому хватило поставить перед собой определëнную задачу… А кое-кто успел даже напечатать пару сообщений в ответ. Сынмин: «Всё отлично» ЧанБин: «Я очень этому рад»       Чонин же сидел и смотрел на свои руки, забыв о своём телефоне, который разрывало от сообщений… Ему это было не важно теперь. — Я решил, — вдруг произнёс Чонин. — Я буду ходить на занятия, как и раньше, но больше не позволю себе опуститься до низов. Возможно, мне где-то внутри очень нравится БанЧан, но я не собираюсь так быстро становится чьей-то игрушкой, чтобы скрашивать рутину в академии. — А я соглашусь на кофе, — произнёс Феликс. — Я не верю, что сэр Хван может быть таким же, как и они. Да, это странно, но, думаю, у нас есть темы для разговора.       Чонин кивнул на слова Феликса и перевëл взгляд на остальных. — Думаю, я просто буду отвечать на его сообщения, — произнёс Сынмин, пожимая плечами. — У меня всё течёт размеренно. А что насчёт тебя, Джисон?       Брюнет допил вино, громко поставил бокал на стол и хлопнул по нему руками, заставляя Феликса и Чонина вздрогнуть. — А я завтра на хореографию снова приду в джинсах…