Параллели

      Аврор Поттер вернулся в Министерство только глубоким вечером — прямо из тренировочного зала его вызвал срочный патронус. У него было несколько секунд, чтобы накинуть на себя защитные чары и аппарировать в магловский пригород Лондона, где пара датчан решила исполнить ритуал черного забвения, который мог погрузить тысячи людей в безумие.       Схватка с датчанами вышла быстрой, но достаточно болезненной. Поттеру пришлось броситься прямо под заклятья, чтобы помешать ритуалу. Поэтому возвращался в Аврорат он прихрамывая и придерживая рукой заживающую скулу. И уже знал, что на утро его ждут насмешки. Каким-то невероятным образом почти в любой схватке у Гарри страдали именно левая скула и именно правое бедро. Он почти принял решение прилепить к своей аврорской форме таблички «не сюда», чтобы для разнообразия получать проклятья в другие части тела. Возможно, ему стоит сделать совиную рассылку всему преступному миру. Мол, дорогие злоумышленники, отнеситесь с пониманием к старшему аврору и кидайте заклинания по более разнообразным траекториям. — …Поэтому оборотни, разумеется, имеют полное право использовать международную аппарацию в любой день, — донесся из общего зала Аврората звонкий голос. — Привет заместителю министра, — произнес Гарри, еще даже не видя Гермиону. Просто ее интонацию и голос он бы различил даже за сотни метров. — Гарри, — Гермиона критично оглядела его, задержавшись взглядом на следах магии на форме и явно покрасневшей скуле, и обняла.       Поттер устало плюхнулся на кресло рядом со столом Рона, едва не раздавив прыгающую поганку. Удивился, что вообще прыгающие грибы делают на креслах — скорее всего аврор Кроубэлл, работающий над делом о незаконном выращивании и распространении опасных растений, опять забыл запереть улики. Так, одного стажера недавно покусала зубастая капуста, и тот три дня опасливо озирался, заходя в Аврорат.       Поганка отправилась в клетку, а Рон отлевитировал Поттеру чашку кофе.       Иногда Гермиона заходила к ним после своих долгих собраний, зная, что Гарри с Роном почти всегда задерживаются на работе до ночи. Рон с Гермионой были удивительной парой — оба много работали, но при этом умудрялись быть родителями, действительно любящими мужем и женой и отличными друзьями. Поттер подозревал, что те просто используют маховик времени и не признаются ему. — Говорят, ты накидал сегодня в Малфоя непростительных, — вдруг выдал Рон, едва Гарри успел сделать глоток крепкого обжигающего кофе. — Рон, серьезно, как? Как ты собираешь эти сплетни? — Поттер едва не подавился кофе. — Ты сегодня весь день охранял гоблинов… — Так это правда? — Уизли аж привстал на стуле, округлив глаза. Гермиона лишь покачала головой, но на ее лице на мгновение отразилась тревога. — Просто скажи «как?» — Кто-то, — тут Рон заговорщицки понизил тон, — думаю, это Анжелина из зелий… Попросил секретаря Робардса отдать Малфою любовную записку. Секретарь передала эту записку Парвати, которая направлялась к тренировочному залу, и она там услышала, как ты накладываешь на него проклятье, а он на тебя орет… — Но ты все это время был в Гринготтсе! — воскликнул Гарри.       От его тона неодобрительно зашуршала листьями плюй-пальма, и троица одновременно пригнулась, уворачиваясь от мелких цветных камней. Удивительно нежное растение. Поттер никогда не понимал, зачем отдел снабжения Министерства продолжает расставлять агрессивные или плаксивые растения по всему зданию. Честное мерлиновское, обычные фиалки сэкономили бы кучу нервных клеток всем сотрудникам. — Парвати пересказала это Лаванде в столовой, там ее услышал Криви, который поделился с кем-то этим в лифте, где позади стоял стажер Брумхарт, который неровно дышит к Корин, а той нравится Малфой, — начал отчитываться Рон, старательно загибая пальцы. — Корин помогала мне во второй половине дня в Гринготтсе и, конечно, поделилась тем, как несправедливо ты относишься к нашему бывшему однокурснику.       Гермиона закатила глаза. — Гарри наверняка не накладывал непростительные заклинания на Драко, Рональд, — уверенно произнесла Гермиона своим тоном почти-министра. Так дразнили ее Рон с Гарри, когда она иногда в их кругу увлекалась и начинала говорить голосом отличницы или читать спонтанную лекцию. Или агитировать за чьи-то права. — Ну, — чуть потянул Поттер. — Возможно, я случайно залез ему в голову. И посмотрел несколько воспоминаний.       Рон почти уронил чашку — та звякнула о блюдце. Плюй-пальма от нервов запустила в них пригоршню камней. Где-то в дальнем конце зала закрякал встревоженный чайник, считающий себя уткой. — Министерству явно не хватает обычной посуды и неагрессивных растений, — пробормотал Поттер. — Ты применил легилименцию на сотрудника Министерства? — Гермиона аж забыла моргнуть и нервно вытащила из волос цветной камушек. — Мерлин, конечно нет! — Гарри говорил выразительно, но тихо. Не хватало еще, чтобы проснулось депрессивное кресло Коула — оно будет всхлипывать до утра. — Мы решили потренировать снятие спутавшихся проклятий, и я предложил не распутывать их, а попробовать одновременно наложить чары… — И ты не наложил на себя окклюменционный щит? — Гермиона вскрикнула, получив очередной камень прямо в плечо и заморозила пальму невербальным. — Да откуда я мог знать? — Поттер тоже повысил голос, зная, что пальма на некоторое время обезврежена. — Я думал, что это сродни тому, как мы снимаем, например, защитные чары, одновременно произнося одно заклинание… — Гарри Поттер, ты просто обязан пройти курс повышения квалификации, — произнесла почти-министр Гермиона. — Одновременное наложение разных контрпроклятий абсолютно не равно одновременному наложению одного заклинания на одну цель. Когда вы разрушаете щиты, вы просто усиливаете чары в точке применения, а если вы разными чарами с одной целью действуете на магический предмет… — Рон, а ты знал? — беспомощно перевел стрелки Гарри.       Предатель Рон Уизли увлеченно рассматривал потолок и неопределенно мотнул головой. — Рональд, тебе тоже нужен курс повышения квалификации. Вы же авроры… — И мы отлично справляемся со своей работой, — включился Рон, осознав, что буря возмущенной жены его тоже не минует. — Нам нет равных в защите и атаке. И, да, возможно, мы что-то могли подзабыть о сложной магии, которую, к твоему сведению, в нашей работе мы не обязаны использовать, поэтому курсы повышения… — Завтра же внесу предложение о пересмотре аврорской подготовки, — отрезала Гермиона. — Надо подтянуть ваш уровень базовых знаний.       Рон застонал. Вместе с ним тихонько начало всхлипывать кресло Коула. Тот будет в ярости, когда утром ему придется сидеть на мокрой мебели. — В общем, Малфой тоже решил, что это был мой хитрый план залезть ему в голову, — подытожил Гарри, вспоминая то обжигающее чувство стыда и невероятно злой взгляд. — Ты извинился?       Гермиона отлевитировала чайник к чашке Гарри, и тот, будто улавливая раздражение, плеснул немного кофе прямо на брюки Поттера. — Слушать он меня не стал, а потом задание… — Гарри, во-первых, Малфой действительно ценный специалист. Единственный, кто вообще согласился возглавить подразделение противодействия темным искусствам, — Гермиона взмахнула палочкой, высушив пятно на аврорской форме. Затем, подумав, убрала и пятна сажи. Даже тяжелые сапоги заблестели, как новые. — Во-вторых, вам предстоит много работать вместе. А в-третьих, он действительно непревзойденный специалист в своей области. Я ознакомилась с некоторыми его трудами… — Когда ты успела? — ревниво перебил он. — Еще во Франции, когда Кингсли уговаривал его присоединиться к нам. Его работы по древней и родовой магии я вообще со следующего года планирую включить в программу Хогвартса. Он рассматривает кровную магию не согласно принятой теории… — Не сейчас, умоляю, — Гарри быстро поднялся. — В меня дважды врезалось оглушающее, и я очень хочу отправиться домой… И подумать, что именно написать в извиняющемся письме Малфою.       Поттер даже не лукавил — он действительно планировал извиниться перед Малфоем, который, может, и раздражал его некоторым образом, но явно не заслуживал наблюдающего за его интимной жизнью Гарри в своей голове.       При воспоминаниях о шлепках, стонах и хриплой французской речи Поттер мучительно покраснел.       Ему снились потрясающе яркие и пошлые сны, и он проснулся весь потный, изможденный и разбитый. Смутные образы — платиновые растрепанные волосы, изгибы светлой кожи — так и мелькали перед глазами, и он от отчаяния пошел бегать. Ему полегчало после десятка километров и болезненно ледяного душа — он матерился под холодной водой так, что даже апатичный африканский суккулент, все время дремлющий на подоконнике, проводил его угрожающим движением острых колючек. Хорошо хоть не зашвырнул в него ни одной.       Суккулент был подарком Невилла, который пытался таким хитроумным способом намекнуть, что ему, Гарри, пора бы побольше бывать дома и заботиться о ком-то, а работать поменьше. К счастью, растение было абсолютно тихим и неприхотливым, а также крайне самостоятельным — при нужде в поливе оно само напоминало Поттеру о себе, запуская в того трехсантиметровыми колючками. Гарри всегда проходил мимо того чуть боком, опасаясь за свои глаза. А Невилл поражался, как тот ни разу не зацвел за несколько лет, убеждая Поттера, что этот вид суккулентов при должном уходе расцветает раз в месяц.       Аврор Поттер справедливо решил, что помимо записки стоит передать Малфою какой-то сувенир в знак добрых намерений. Он вспомнил, что видел у того на столе пластмассовый стакан из кофейни Бомейн напротив министерства, и потому, гордый собой, зашел туда перед работой, набрав приличное количество десертов и выпечки.       Он чувствовал себя очень странно, выбирая что-то для Малфоя, прикидывая, что бы тому понравилось… Сначала он решил выбрать самые французские названия, рассудив, что тот наверняка скучает по Парижу. Запутался в бланманже, калиссонах и птифурах разных вкусов и вдруг подумал, что если он угадает — Малфой вообще решит, что он просто подсмотрел это в его голове. Вряд ли это поспособствует хорошему настроению… Поэтому взял простой круассан, свою любимую булочку челси, скон с изюмом и пару трайфлов. Затем попросил положить сверху несколько макарунов с разными вкусами, ну просто на всякий случай…       Сложности начались, когда, явившись на работу все еще до неприличия рано — чертовы сны, пробежки и чувство вины — он попытался написать письмо.       Первый пергамент полетел в пасть рыжего книззла после задумчиво выведенных «Дорогой Малфой». Эту записку книззл прожевал с удовольствием, а вот на упаковку от булочки челси строптивая мусорная корзина притворилась аллергиком и пару минут чихала.       Второй пергамент, расписанный высокопарной чушью, полетел почти сразу за первым.       «Малфой,       Я не видел в твоих воспоминаниях ничего такого…»       Гарри покраснел и скормил книззлу третий пергамент. Мог ли он увидеть что-то куда более жесткое и личное? Да. Насмотрелся ли он достаточно, чтобы подсознание всю ночь подкидывало размытые образы обнаженного Драко, хотя он и почти успел зажмуриться? Тоже да, поэтому «ничего такого» было откровенной ложью.       «Малфой,       Я идиот, который понятия не имел, что объединение магии и одновременные заклинания не одинаковые вещи. Гермиона рассказала мне только вечером, прости, я правда не хотел залезть тебе в голову. Возможно, теперь мне уготован курс по прокачке базовых знаний, хотя я уверен, что это не проходят ни при аврорской подготовке, ни в Хогвартсе.       На твое появление в Министерстве я отреагировал немного резко, потому что, черт возьми, просто не люблю перемены, которые происходят в мое отсутствие в моем подразделении. За это тоже извини.       Я (теперь уже точно) доверяю тебе и твоим знаниям (да, сначала мне пришлось проверить всю твою программу, но это издержки моей профессии). Твой курс для Аврората действительно хороший, и мне бы очень хотелось, чтобы мы продолжили совместную работу, несмотря на инцидент.

Старший аврор Поттер, теперь точно знающий про окклюменционный щит».      

      Гарри положил в корзинку с исходящей почтой записку и увесистую упаковку из Бомейн. Посылка с хлопком исчезла.       Ответ пришел где-то через час, хотя Поттер не слишком рассчитывал на него.       «Твоя попытка погрузить меня в сахарную кому провалилась. Был лучшего мнения об изобретательности старшего аврора», — гласили аккуратные ровные буквы.