Параллели

      К концу рабочей недели аврор Поттер откровенно приуныл — то ли весна растопила сердца всех преступников, то ли дела в магической Британии шли на удивление хорошо, но за пять дней он едва ли выбирался из Аврората.       Если, конечно, не считать историю с пожилой леди, которая недавно приобрела дом и была уверена, что ей достался проклятый портал — магловский телевизор, который та по неосторожности включила. В итоге отряд из четырех лучших бойцов, рвущийся спасать леди от «толпы уменьшенных людей, напавших на нее прямо в гостиной», щелкнул пультом и еще полчаса выслушивал истории о жизни невероятной Матильды Колсберри. И ее двенадцати, «ой, нет, уже тринадцати, совсем забыла про Фрэнка», кошек. Истории были скучными, а аврор Поттер — злым. Распрощался он на повести про фамильный сервиз, который предкам Колсберри подарил еще молодой Фламель.       Гарри закопался в бумагах, перебрал все замороженные из-за недостатка улик расследования, провел внеплановые учения и старался игнорировать то, как в разговорах вокруг него то и дело звучит фамилия «Малфой».       Поттер сам понятия не имел, как он умудрялся выходить из своего кабинета именно в тот самый момент, когда речь заходила о чем-то связанном с Малфоем. Не то, чтобы это было странно — отдел Драко из семи человек напрямую работал именно с Авроратом, — но почему-то именно эта фамилия врезалась в сознание Гарри против его воли. — Ты объявил голодовку, дружище? — поинтересовался у него в среду Рон, который с аппетитом уминал вторую порцию рыбы с картофелем. — Я ем, — пробормотал Гарри, медленно жуя ростбиф. — Ты не ешь, а просто запихиваешь в себя продукты, — с важным видом сообщил Уизли. У того были особые отношения с пищей — по Аврорату даже ходили байки, как Рон умудрялся есть и во время погони, и во время засады, и даже в бою. Некоторые, кстати, даже основывались на реальных событиях. — Уверен, именно это и означает «есть», — ответил Поттер, подозревая, что сейчас его ожидает достаточно длинная лекция о приемах пищи, их важности, качестве и количестве. — Мы двадцать лет знакомы, — вдруг произнес Рон, не поддаваясь на уловку Гарри. — Я знаю, когда ты хандришь. — Я… — Хандришь, — Уизли принялся за яблочный пирог. — Мне угадывать, или сам скажешь? — У меня нет ни одного хоть сколько-то приличного дела, — уклончиво ответил Поттер. — Это раздражает. — Три дня? Охотно верю, что ты аж на стенку полез от безделья, — Уизли посмотрел на порцию пирога Гарри, затем перевел взгляд на него самого. Тот кивнул. — Я месяц провел в отпуске… — Не хочешь говорить?       Гарри покачал головой. Он действительно не знал, что именно сказать кроме того, что Малфой удивительно прочно засел в его голове.       Возможно, причина крылась в том, что тот также упорно продолжал расчеркивать поттеровские отчеты красным. Секретарь Гестия, любезно предоставленная в распоряжение Поттера для отчетов, писала так медленно, что Гарри взвыл быстрее, чем они закончили первые два абзаца. Он был уверен, что Драко ее подговорил.       Зато в пятницу аврору Поттеру показалось, что на него вылился Феликс Фелицис. Сначала Малфой пропустил утреннее совещание у Робардса, что означало полное отсутствие ехидных комментариев и предложений по улучшению деятельности Аврората, затем сработал сигнал магической подписи одного из бывших пожирателей, и Гарри со своим отрядом арестовал не только его, но и другую пару скрывающихся темных магов. Одного схватила команда, а за вторым Поттеру пришлось погоняться сначала дальними аппарациями, а затем и настоящей гонкой по пересеченной местности. В конце концов, они окончили бой в болоте где-то на юге Уэльса.       Маг отправился прямиком в Азкабан, а Гарри с чувством выполненного долга шлепал грязнющими ботинками по Министерству, к счастью, пустому в поздний пятничный час. По пути ему попалась лишь явно дезориентированная сова и пара важно вышагивающих лепреконов, не обративших на него никакого внимания.       Чары полностью высушили его, но болотная тина вперемешку со слизью топероек никак не поддавались заклинаниям. Поэтому взбодрившийся и очень довольный собой Поттер — три разыскиваемых преступника за один день — решил принять душ и переодеться в тренировочном зале Аврората, и даже заглянуть в гости к Рону и Гермионе.       Насвистывая магловскую песню, он распахнул двери в тренировочный зал и замер. Фейерверки и огромные голубые буквы «с днем рождения, Ханна» левитируют в воздухе, стол с неприлично большим тортом посередине, добрая половина Аврората и часть знакомых из Министерства. Драко Малфой. Конечно, где же еще ему быть.       Более тридцати голов синхронно повернулись к нему. Запах тины вокруг себя он ощутил особенно остро. — Рада, что ты присоединился, Гарри, — отмерла первой сама именинница. — Обойдемся без обнимашек? — Ханна, прости, задержался на задании, — Поттер сделал виноватое лицо. — Как только переоденусь — с меня поздравительная речь.       Под дружные смешки Гарри прошел к душевым, сдерживаясь, чтобы не оглянуться — остаются ли грязные следы?       Первое, что он сделал, зайдя в раздевалку, так это послал патронуса Джорджу Уизли, которому пообещал что угодно за то, что он телепортирует ему любой приличный подарок из своего магазина в течение десяти минут. И проклянет его, если подарок окажется неприличным. И накинет двадцать галлеонов за приличный. Или все же нашлет самое противное заклинание из всех ему известных. В общем, он постарался быть как можно более убедительным.       И, уже стоя под горячим душем, он поражался тому, как мог забыть о дне рождения Ханны Эббот, которая мало того, что была его однокурсницей, так еще и более пяти лет назад присоединилась к подразделению по противодействию темным искусствам. Которое сейчас возглавлял Малфой. Возможно, в этом и была причина временной амнезии Поттера, который так настойчиво гнал из своей головы Малфоя.       Подарок стоял прямо на выходе из душевой кабины с запиской «все прилично, честно-честно». Поттер надел единственную оставшуюся сменную одежду — магловскую футболку и потертые джинсы, торжественно взял запакованную в красную бумагу коробку и вышел в зал с самым радостным лицом из доступных ему. — Мерлин, Гарри, — воскликнула Ханна. — Ты выглядишь… — Как маггловская рок-звезда! — Порно-звезда, — выкрикнул кто-то, и раздался хохот. — В таком виде мог являться даже без подарка, — закончила Ханна.       Поттер медленно сел рядом с Роном, стараясь не задеть невесть откуда взявшегося книззла, открыл себе сливочное пиво и сделал несколько больших глотков. Поймал на себе очень внимательный взгляд серых глаз. Чуть выпрямил спину. Краем глаза наблюдал, как Малфой разглядывает его с непроницаемым лицом. И почему-то это разглядывание — да, посмотреть есть на что, спасибо регулярным тренировкам — вызывало абсолютно иррациональную радость. — И ты реально пробежал полчаса по болотам? — то ли восхищенно, то ли удивленно переспросил аврор Кроубэлл, когда Поттер все же вынужден был рассказать, как он умудрился явиться на празднование в тине и слизи топероек. — Не то чтобы была возможность наколдовать часы, но под конец я едва не выплюнул свои легкие. Топеройки были бы в восторге. — Ну да, бегать же так сложно, — вдруг ехидно протянул Малфой, который все это время сидел молча и лишь кидал на Поттера неожиданно злые взгляды.       Гарри понятия не имел, чем умудрился разозлить Драко — он буквально не сказал тому ни слова. Впрочем, изучив Малфоя достаточно за последнее время, Поттер бы не удивился, если степень его язвительности зависит от положения планет, звезд или сообщений из кофейной гущи по утрам. Гарри даже не исключал, что особенный хрустальный шар подает Малфою замечательные идеи в духе «новая форма отчетов для Аврората», «запрет использования бодрящих зелий, так как они снижают сопротивляемость темной магии» и, лучшее, «введение обязательных тренировок для обезвреживания проклятий». В семь утра понедельника. — А ты сам-то хоть бегал когда-то, Малфой? — вдруг весело уточнил Рон, ударив того кулаком в плечо. Поттер замер и перевел взгляд на Драко — как тот отреагирует на такой жест. Но он будто бы и не заметил. — Не думаю, что пробежка сложнее квиддича, — Драко вздернул подбородок. — Но точно куда скучнее. — Спорим, ты не пробежишь и десятку? — Поттер повернулся к Малфою и приподнял бровь. Он был втайне благодарен Рону за такую шикарную подачу — наступало время легкой мести за все дурные инициативы и шпильки на совещаниях.       Раздалось дружное улюлюканье. — На что? — в серых глазах загорелся вызов. — Так, стоп, — вдруг поднял руки Рон. — А на что спор, решит волшебный мешок Диккенса.       Малфой округлил глаза, а Гарри оглянулся — улыбки вокруг не предвещали ничего хоть сколько-то приятного. — Что за мешок?       Поттер провел в магическом мире больше двадцати лет и все еще периодически удивлялся неожиданным предметам, растениям и традициям. Чего стоило только гоблинское Рождество, которое почему-то отмечалось раз в четырнадцать лет и подразумевало, что нужно разослать подарки всем знакомым гоблинам, чтобы не обзавестись волдырями до следующего праздника. Об этом Гарри узнал, проснувшись однажды полностью покрытым болезненными волдырями, само собой. То, как он вымаливал прощение в Гринготтсе, достойно отдельной книги по дипломатии. — Что-то типа распределяющей шляпы, — с удовольствием пояснил Рон. — Заключая спор, вы пожимаете руки в этом мешке, и тот объявляет, на что именно вы двое спорите. Отказаться нельзя, не выполнить условия — тоже. — Собственно, именно этот мешок вынудил меня жениться, — внезапно объявил Кроубэлл. — Не знаю, почему он решил, что это лучшее условие для спора… — А меня — побриться налысо, — добавила Анна из отдела контроля магических популяций. — Варварство, — с чувством произнес Гарри. Его немного утешала мысль, что Кроубэлл выглядел счастливым мужем и отцом, по крайней мере, судя по фотографии на его столе. — Боишься, Поттер? — Малфой приподнял бровь и аккуратно поднялся. Без мантии, в узких черных брюках и рубашке он выглядел… Гарри тряхнул головой. — Ты не пробежишь десятку, если никогда не бегал раньше, — уверенно заявил Поттер, надеясь, что бег не является малфоевским скрытым талантом. — Единственное, что может помешать мне выиграть — смерть от скуки в процессе.       Ханна уже приближалась к ним, держа в руках бесформенный кусок ткани. Поттер протянул Малфою руку и тут же почувствовал горячие пальцы в ладони. От прикосновения по его руке будто бы прошелся электрический разряд. — Воскресенье, девять утра, Гайд-парк. Мы бежим десять километров без остановки, а проигравший… — тут Ханна накинула на их руки мешок. — А проигравший честно отвечает на любые двенадцать вопросов и исполняет одно желание победителя? — прочитал Гарри под разочарованные вздохи. — Этот мешок наверняка испортился! — Скука! — Неужели никто так и не пройдет голым по атриуму…       Поттер поднял взгляд на Малфоя, читая горящий вызов в серых глазах напротив. Он точно не считал, что целых двенадцать вопросов и одно желание — скука.