Параллели

      Малфой не добежал каких-то пятьсот метров.       Если на первом километре Поттер явно веселился, ожидая, что запал Драко иссякнет очень быстро и настанет время триумфальной победы, то на третьем удивленно замолчал. Перестал фантазировать, как запустит красно-золотые фейерверки на финише. Малфой тяжело дышал, ничего не говорил и смотрел исключительно вперед с мрачной решимостью. На шестом Гарри уже всерьез начал переживать за физическое состояние начинающего бегуна — тот явно не планировал сдаваться, хотя едва мог сделать вдох, а руку как-то очень неаккуратно прижимал к правому боку.       Начиная с восьмого километра, Поттер, который даже не запыхался, всеми силами болел за Драко, на чьем лице не осталось уже ни злости, ни решимости. Малфой даже перестал скрывать, с какой болью ему дается каждый метр, и Гарри понял, что готов отдать победу ему. И даже сделал бы это, если бы их спор не скрепляло волшебство. — Малфой, осталось всего пятьсот метров, — объявил Поттер Драко, который привалился спиной к ближайшему дереву, запрокинул голову и закрыл глаза.       Какое-то время тот издавал только странные свистящие звуки, а по мертвецки бледному лицу стекали капли пота. — Поттер, ты мне очень не нравишься, — наконец произнес тот, с хрипом втягивая воздух. — Даже не ненависть, какой прогресс, — ответил Гарри, чувствуя некоторое облегчение от того, что к Малфою все же вернулась способность говорить. — Я сейчас просто на нее не способен, — пробормотал Драко, снова закрывая глаза и чуть сползая по дереву. Белка сверху кинула на них безразличный взгляд и прыгнула в гущу распускающейся листвы.       Поттер осторожно подошел к Драко и взял того за локоть. — Пойдем.       Малфой пошатнулся, ничего не ответил и нетвердым шагом двинулся вслед за Гарри, который поразился такой покорности. Драко без единого комментария позволил себя завести в кофейню и усадить на кресло, в котором он сразу откинул голову и снова закрыл глаза. — Гарри, дорогой, а ты к нам зачастил!       Из-за барной стойки выплыла миссис Флетчер, пышная дама со светлым гладким лицом и очаровательными ямочками на щеках — когда она улыбалась, ей нельзя было дать больше тридцати лет, хотя Гарри точно помнил, что один из ее внуков уже пошел в магловскую школу.       Очень часто после пробежки Поттер заходил именно к ней за теплыми булочками с корицей, потрясающе насыщенным кофе и уютной, тихой атмосферой. Миссис Флетчер чем-то напоминала Молли Уизли — удивительно теплая, она относилась к каждому посетителю как к дорогому другу. И каждое утро сама пекла дивный хлеб и булочки — от запаха выпечки у Поттера всегда чуть кружилась голова. — Доброе утро, миссис Флетчер! Мне бы сначала воды для друга…       Как только Гарри протянул Драко чуть запотевшую стеклянную бутылку, тот выхватил ее подрагивающими пальцами, осушил почти сразу же и со стоном снова откинул голову.       Поттер прошелся взглядом по открытой шее, на которой явно выделялась пульсирующая вена, чуть приоткрытым губам и прилипшим ко лбу светлым волосам. Сразу же стон показался невероятно пошлым, а Гарри тряхнул головой. Его участившиеся визиты к миссис Флетчер и так были связаны с тем, что теперь, чтобы выбросить из головы Малфоя, ему приходилось совершать пробежки несколько раз в неделю. — Ты пьешь чай или кофе? — поинтересовался он у Драко, который снова перестал подавать признаки жизни. — Конечно же Эрл Грей, — не открывая глаз, ответил Малфой. — Уважающие себя люди не пьют кофе.       Поттер сделал заказ, попутно успокаивая миссис Флетчер, что ремарка Драко не относилась к ее кофе, просто у его друга дурной вкус и дурные манеры. Подумав, он незаметно наложил отводящее и заглушающее, на случай, если Малфой не осознал себя в магловском мире. — Тост с сыром или с индейкой и овощами? — Засунь свой тост себе в… — начал было Малфой, затем открыл глаза, внимательно посмотрел на две тарелки в руках Поттера и на удивление забавно втянул носом воздух. — С сыром, пожалуйста.       Гарри расхохотался, протягивая тост Драко, который тут же выпрямился и даже немного поерзал в кресле. На его щеках появилось какое-то подобие румянца, и Поттер окончательно расслабился.       Тосты у миссис Флетчер действительно были великолепными. Гарри быстро расправился со своей порцией хрустящего домашнего хлеба, сделал огромный глоток обжигающего кофе и перевел взгляд на Малфоя, гадая, стоит ли ему сразу напомнить про спор или дать пару минут спокойствия. Тот аккуратно — вилкой и ножом — резал тост и аж прикрывал глаза, отправляя в рот очередной кусочек. Поттер решил, что никогда не видел такого довольного Малфоя. — Руками удобнее, — подсказал Гарри.       Малфой закатил глаза. — Это негигиенично и неэстетично.       Поттер благоразумно решил не уточнять, что вид Малфоя сейчас в целом далек от эстетичного. Как минимум потому, что Драко, одетый в магловскую одежду — кроссовки, черт возьми — растрепанный, мокрый, явно вымотанный, вызывал у Гарри только одну ассоциацию. Так Малфой должен выглядеть после чертовски хорошего секса. Ни разу не эстетично, но пошло.       Миссис Флетчер явно хорошенько заработает на Поттере. — Все еще считаешь, что бегать не сложнее, чем играть в квиддич? — не удержался Гарри. Слишком расслабленный и помятый Драко перед ним, слишком. — Считаю, что это скучно, — Малфой обхватил чашку двумя руками, сделал глоток и замер. Затем кивнул чему-то своему. — Конечно. И чуть не задохнулся ты именно от скуки. — Ладно, Поттер, мне надоело, — Драко отставил чай и совсем с неэстетичным вздохом вытянул ноги. — Давай свои двенадцать вопросов и одно желание, и я наконец-то приму душ. — Лучше горячую ванну, так мышцы будут меньше болеть, — дружелюбно посоветовал Гарри.       Горячая ванна всегда немного спасала его во времена аврорских тренировок, когда Робардс буквально выбивал из них всю душу, заставляя бегать, таскать тяжести и отрабатывать физические удары и защиту. Даже оставшись без палочки, они должны были как минимум выжить, а как максимум еще и задержать преступника — поэтому после магических дуэлей, долгих, выматывающих, они шли в тренировочный зал и оставались там до тех пор, пока кто-то из них не падал без сил на маты. Однажды Рон в отчаянии пробормотал что-то в духе «да пусть меня лучше убьют», и Робардс заставил его пробежать еще десятку. С тех пор никто из начинающих авроров о смерти не заикался.       Это уже потом выяснилось, что именно этот навык — бежать, когда вообще нет сил, защищаться и защищать, даже теряя сознание, спасает жизни. И их, и чужие. И что эти тренировки, от которых хотелось выть и утопиться в той самой горячей ванне, позволяют дотащить раненого напарника до точки аппарации. Не дать сошедшему с ума магу кинуть бомбарду в лондонский мост. Спасти пятилетних близнецов, которые, заигравшись, залезли в зачарованный особняк и оказались в кольце адского пламени.       На первый курс аврорской академии поступали десятки людей, а выпускались обычно двое-трое и то не всегда. Гарри с Роном буквально протащили друг друга через обучение, готовые сдаться по очереди, но, в итоге, они обменивались заживляющими мазями и продолжали. Рону пришлось избавиться от своего страха пауков — его запихнули в логово акромантулов на финальном экзамене. Уизли экзамен прошел, но сутки после этого не ел, напугав отсутствием аппетита всю семью.       Зато именно работа аврором — несмотря на множество ранений и тяжелейшие рейды — сделала Поттера счастливым. Он буквально помогал людям, был нужен — и не потому, что в младенчестве кто-то оставил ему шрам. — Поттер, — Малфой щелкнул перед его лицом пальцами. — Задумался, какое именно желание выбрать, — соврал Гарри, фокусируясь на Драко. — Порази меня своей фантазией, — Малфой снова закатил глаза, но Поттер заметил неуверенность, мелькнувшую в серых глазах. — Ты же не рассчитывал отделаться от меня так быстро?       Послышался тяжелый вздох. — Поэтому сегодня ограничимся парой вопросов. Для желания я выберу особый момент, — заключил Гарри. Он был готов признаться себе, что у него есть много желаний, связанных с Малфоем. Но каждое имело смысл только в случае доброй воли. Которой, судя по почти воинственному прищуру напротив, не было. — Ни в чем себе не отказывай, — протянул Драко, тут же напоминая Гарри, что бы он мог сделать с Малфоем, если бы действительно ни в чем себе не отказывал. — Первый вопрос, — объявил Гарри согласно магическим традициям мешка. — Почему ты так злобно смотрел на меня в пятницу вечером? Буквально буравил меня взглядом. — Мерлин, слишком просто. Даже неинтересно, — Драко широко улыбнулся. — Возможно, твой внешний вид… Не тот, в грязище и тине, само собой… Был чем-то вроде набора моих личных фетишей. Щетина, потертые джинсы, накачанные руки — мне правда нравится такой рельеф и кубики пресса. Хотя пресс я, возможно, нафантазировал. — Не нафантазировал, — ответил Гарри и отвел взгляд. — Ты серьезно краснеешь? Для человека, который наблюдал за тем, как я трахаюсь… — Я закрыл глаза.       Малфой захохотал так, что в уголках глаз проступили слезы. — Это называется уважением личных границ, — пробормотал Поттер. — И ты не ответил, почему тебя это злило. — Потому что ты мне не нравишься, но… — Малфой помолчал, подбирая слова. — Но при этом мне нравится, как ты выглядишь. — Звучит странно. — Адская смесь, — согласился Драко, пожав плечами. — Придумай вопросы поинтереснее.       Малфой поднялся, неловко схватившись за кресло и потирая колено. Гарри проводил прямую спину взглядом, решив, что в этот раз он все же влип. К счастью, он знал место, где ему, возможно, могут помочь. — Я же говорил, что он хандрит! — с набитым ртом воскликнул Рон, когда Гарри появился в их камине, запоздало уточнив, не помешает ли он. — Я не хандрю, — Поттер похлопал Рона по плечу и сел в свое любимое кресло.       На этот раз оно было небесно-голубого цвета, что явно выбивалось из общего интерьера. Но у Розы Уизли был тот самый период, когда она осваивала цветовую трансфигурацию, и вкусы крестницы Гарри были, мягко говоря, нетривиальными. Чего стоил багровый от гнева Рон, когда дочурка перекрасила все его аврорские мантии в нежный сиреневый. — И поэтому ты пришел к нам в воскресный полдень, несмотря на то, что дети скоро вернутся из Норы и не слезут с тебя до самого вечера, — усмехнулась Гермиона. — Хьюго, кстати, подарили волшебные карандаши. — Их надо запретить как особо опасный артефакт, — провозгласил Поттер, вспоминая, как однажды отправил отчет министру, не проверив, что Роза украсила буквально каждую его страницу. А так как волшебные рисунки имели неудобную привычку оживать, прямо на третьей странице министра укусил за палец миниатюрный лев. — Давай упростим, — мягко начала Гермиона. — Малфой? — Как ты догадалась? — ахнул Гарри и едва успел поймать левитирующую к нему чашку с кофе.       Гермиона не умела варить настоящий кофе, но Поттер почему-то любил то, как старательно и заботливо она пытается с помощью магического кофейника добиться идеального вкуса специально для него. — Подожди, Миона, — Рон откусил кусочек кекса. — Мы не уверены, на какой он сейчас стадии.       Гарри почувствовал острое желание запустить чем-нибудь в друга, но ограничился лишь недовольным взглядом. Рядом с ним трелью разлилась болтрушайка в золотой клетке — подарок Розе на семилетие. Та не теряла надежды научить птицу разговаривать, а Гермиона терпеливо объясняла, что это невозможно. — Я на стадии, что он мне, возможно, немного нравится. В очень странном понимании этого слова. В те моменты, когда не язвит и когда мне не хочется его придушить. — О, — глубокомысленно выдал Рон. — А в чем тогда проблема?       Гермиона села к ним на диван, автоматическим движением испарила крошки рядом с Роном и зачем-то взяла блокнот. Поттер решил, что если она начнет за ним записывать, он точно перестанет с ней разговаривать. Гермиона, будто почувствовав мысли друга, блокнот отложила. — Малфой сам — проблема, — наконец выдавил из себя Гарри. — Мы… Параллели. — Почему? — Мы буквально из разных миров, — Поттер говорил медленно, пытаясь облачить запутанные мысли в слова. — Мы по-разному воспитывались. Воевали на разных сторонах. У нас ни на что не совпадают взгляды, даже на кофе. Серьезно, мы за месяц так и не смогли нормально заполнить ни один отчет! И это очень раздражает. — Но при этом нравится? — въедливо уточнила Гермиона. — Это как… Рон, у которого аллергия на яблоки и который все равно иногда ест яблочный пирог.       Рон тут же пихнул Гарри в бок. — Если у тебя нет медицински подтвержденной аллергии на Малфоя, — выразительный взгляд в сторону Рона, — не обязательно, что все будет плохо. — Я четыре раза пытался с менее… Невыносимыми людьми. И даже там все закончилось плачевно. А вы с Роном просто счастливое исключение, — заключил Поттер. — Исключение? — Гермиона тряхнула волосами. — Мы тоже в своем роде… Параллели. — С чего вдруг? — встрепенулся Рон. — Я много читаю, и у меня высокий уровень эрудиции, — начала Гермиона. — При всем уважении, — тут Гарри улыбнулся, — по сравнению с тобой любой из нас неуч. — Кингсли кажется начитанным… — задумчиво пробормотала Гермиона. — Рон постоянно ест!       Рон замер с открытым ртом, не донеся до него остатки кекса. — Не постоянно! — кекс отложен на тарелку. — Восемнадцать приемов пищи! — Один раз, когда вы абсолютно нечестно посчитали каждый укус, — запротестовал Рон.       Гарри решил не уточнять, что тогда они не просто посчитали, но еще и попытались придумать название каждому. Появились такие замечательные слова как «завтракачини», «энергак» и «дообед», но все же фантазия Джорджа иссякла, когда он не смог придумать достойное слово для третьего полдника. — И у меня хороший метаболизм, — закончил Рон и решительно схватил кекс. — Отличный, кто же спорит, — Гермиона тепло посмотрела на мужа. — Но это абсолютно раздражающая привычка. С которой можно жить. И мы долго спорили, где жить, как воспитывать детей и… — Гермиона, ты все же не сравнивай нас и этих двоих, — вдруг серьезно произнес Рон. — Если бы мы встретились сейчас, а не когда нам было одиннадцать лет… — Было бы сложнее. — Но не невозможно.       Поттер вздохнул. Он никак не мог объяснить, почему именно с Малфоем почти невозможно. — Или ты можешь ничего не делать, и тогда тебя скорее всего отпустит.       Поттер кивнул.       А потом из камина буквально выпрыгнули дети, с криками «дядя Гарри» облепили его, и Поттер с улыбкой подумал, что надо не забыть проверить, какого цвета будут его лицо и одежда, когда он отправится домой.