Параллели

      В главном зале Министерства стоял ровный гул голосов, сверкали драгоценности и пестрели парадные мантии всех возможных цветов. Пахло чем-то приторно-сладким. Старший аврор Поттер то и дело подходил искренне поздороваться с тем или иным гостем или внимательно рассмотреть декор — на самом деле сканировал и изучал.       Даже во время речи на трибуне — его как героя войны всегда буквально вынуждали взять слово — его взгляд под отвлекающими чарами тщательно прошелся по всему помещению. Ничего. Обилие цветов и блеска отвлекало и нервировало. Напряженность последних дней скрутилась колючим комком в горле. Все мышцы сжаты в готовности в любое мгновение сражаться и защищать. Его аврорское чутье вопило — это случится сегодня. В полночь, конечно же, почему-то у всех фанатиков сакральное стремление к полуночи. — Если тот-кого-нельзя-называть вернется, вы сможете снова его победить? — задала вопрос какая-то молоденькая девица в кричащей фиолетовой мантии.       Гарри едва сдержался, чтобы не поморщиться. Поймал в толпе взгляд Малфоя. Тот картинно закатил глаза. — Его убили окончательно, не переживайте.       Поттер ненавидел разговоры про войну. Она отняла первые семнадцать лет его жизни, на него наложили невероятный груз ответственности и ожидали спасения мира. Повезло, спас. Случайно. Потом много лет доказывал сам себе, что он чего-то стоит. Не как Избранный, а как просто Гарри. Аврор Поттер. Которому сейчас нужно в очередной раз — не под софитами и заголовками газет — победить неизвестного врага. — Как вы можете быть уверены, что не случится второго темного лорда? — маленький тучный волшебник в отвратительно блестящей серебряной мантии.       Ему на подмогу кинулась Гермиона, вышла на трибуну, рассказала про невероятный успехи Аврората и Гарри лично, прокомментировала рекордно низкий уровень преступности и передала слово министру.       Конечно, уровень преступности рекордно низкий. Авроры не спят, не заводят семей и иногда своими телами закрывают волшебный мир от опасностей.       Поттер почти слетел со сцены, подавляя клокочущую ярость в груди. Он понимал, что людям важно знать, что все в порядке. Но о цене порядка они думать не хотели, а Гарри не мог врать толпе. Самым честным ответом было бы: «Я сдохну, чтобы не допустить прихода нового Волдеморта, но даже это может не помочь». — Поттер, — прохладная рука на запястье. Спокойные серые глаза. Гарри вскользь подумал, что у Малфоя на самом деле удивительно теплый взгляд. И как он раньше не замечал? — Ненавижу эти вопросы, — прошипел Гарри, не очень заботясь, чтобы его не услышали. Все же он аврор, а не говорящая голова. И уж точно не тот избранный мальчишка, который даже не закончил школу и почему-то думал, что кому-то что-то должен. Поттер медленно вдохнул и выдохнул. — Ты его чуть не испепелил взглядом, — кивнул Малфой. — Впечатляет.       Поттер на самом деле был близок к испепелению. Потому что люди, которые задают такие вопросы, понятия не имеют, чего стоила эта война всем. Что убить — очень тяжело, невозможно и проще умереть самому. Что в тот лес он шел умирать, не убивать. Что за годы работы аврором он каждый раз, каждый, когда вел борьбу за свою жизнь, был готов умереть и никогда — убить. — Не понимаю, почему они каждый раз заставляют меня выходить на трибуну… — пробормотал Гарри, зная, что его острая реакция — следствие колоссального напряжения последних дней. И что нервы, натянутые тонкими струнами, того гляди лопнут. — Люди видят Героя в аврорской мантии, и им живется спокойно и весело, — произнес Драко отнюдь не спокойно и не весело. — Ненавижу, когда меня так называют, — признался Поттер. — И когда говорят о войне, я уже понял, — Драко стоял настолько близко, насколько позволяли правила приличия. Абсолютно недостаточно. Гарри подумал, что ему почти на физическом уровне не хватает того запаха сладкой мяты рядом, сейчас кажущегося таким успокаивающим. Удивительно, как Малфой, язвительный и колючий, оказался… Теплым. Умиротворяющим. Даже заботливым в своей особой ехидной манере. — Те, которые понятия о ней не имеют. С Роном и Гермионой мы обсуждаем иногда, хотя… Думаю, ты сам прекрасно помнишь, что это совсем не весело.       Малфой кивнул. Поттер наколдовал незаметно часы.       Пятнадцать минут до полуночи. Не предотвратили. Сейчас Шеклболт объявит, что всех гостей ждет сюрприз, и здание опустеет. Аврор Престон со своей группой просканирует Министерство и выведет потерявшихся. Или уединившихся.       Авроры останутся ловить преступников уже в моменте. В огромном пустом здании, окутанном многовековой магией. Цель — не подорваться вместе с Министерством. И не взорвать само Министерство, как недвусмысленно намекнул Шеклболт. Это же такой удар по всему правительству — позволили взорвать главный символ магической власти. Гарри стиснул зубы. — Не поймали же, да? — едва слышно уточнил Драко. Его кто-то задел в этот момент, и он махнул рукой, случайно царапая Поттера.       Гарри выругался так, что у Малфоя округлились глаза. Сразу же нажал на сигнальный браслет. Робардс и Уизли появились рядом в мгновение. — Царапины! — вскричал он, заставляя добрую часть зала, не успевшую аппарировать на хор ведьм-банши, оглянуться. Кинул небрежное отводящее и оглушающее. — «Царапины» что? — Мы почувствуем, если барьеры будут пытаться пробить заклинанием. Но, черт возьми, магловские штуковины его иногда царапают, совы пробивают клювом, — лихорадочно бормотал Гарри.       Пазл вмиг собрался и заиграл мрачной картиной. Эгю и не планировали проникать в Министерство. Скорее всего, последние часы они по каплям через микротрещины поливали их жидкой бомбардой. Грянет полночь — и нужна одна искра, и здание разнесет в щепки при нетронутом защитном барьере.       Семь минут до полуночи. Поттер соображал очень быстро. Большая часть авроров охраняет входы и подземелья — атаку сверху они исключили именно потому, что пытаться сбить защиту — самоубийство. Никто и не думал про царапины.       Наверху дежурит стажер Брумхарт — следит, чтобы в небе не показалась ни одна метла. — А как они доберутся до купола? — начал было Уизли. — Воздушный шар, — бросил Поттер.       Последний год над Лондоном счастливые туристы имели возможность полететь на воздушном шаре. Гарри готов был поспорить: Брумхарт отрапортует, что последний час эти самые счастливые туристы смотрят на звезды аккурат над Министерством. Кого может смутить шар, который пролетает почти ежедневно весь последний месяц — как только открылся сезон? Идеальный план. — Все наверх! — рявкнул Поттер, активируя сигнальные амулеты. — Не успеем, Гарри, облетать все здание… — Метлы и вперед, — прошипел Поттер.       Знал, что не успеют. Поздно догадался. Если только… — Малфой, ты можешь наколдовать сильное отвлекающее, чтобы никто не смотрел ближайшие пять минут? — Что ты собираешься…? — Пожалуйста. Твоя хваленая тонкая магия. И после этого сразу на точку аппарации. — Я могу помочь там, — вдруг твердо произнес Малфой. — Заклинание деактивации сложное… — Если ты будешь там, я ринусь спасать не министерство, а тебя, — отрезал Поттер, заметив округлившиеся глаза Рона. — Очень недальновидно, — бросил Малфой и вытащил палочку. — Рон, держи потолок, потом сразу наверх. — Что ты…?       Поттер знал единственный способ оказаться на крыше Министерства — ближайшей точке к защитному барьеру — за несколько секунд. Однажды он снес антиаппарационный барьер Аврората. Пробить антиаппарационные чары всего Министерства, скорее всего, не так уж сложно, с мрачной решимостью подумал Гарри. Без палочки, фокусируясь на внутреннем потоке магии, он рванул вверх.       Мысль про «не так уж сложно» пронзила резкой болью позвоночник, когда Поттер, закрученный магическим вихрем, буквально спиной разрушил первый барьер, снося чары вперемешку с камнями. Магия ревела в крови, смешиваясь с древними заклинаниями, ценой собственной силы продираясь сквозь них. Гарри чувствовал, как каждый барьер истощает и с каждым уровнем он все больнее ударяется о материальные преграды, и вот чары уже растягиваются, но не рвутся.       На секунду он отключился. Болезненный удар о холодные камни — на них осталась кровь — привел в чувство. Свежий воздух. Поттер встал на колени, ощущая тепло и странное бульканье в горле. Слабое ревелио, вырвавшееся из палочки — вся крыша покрыта мелкими золотыми брызгами, а над крышей завис проклятый воздушный шар.       Он едва успел заметить маленькую искорку, так похожую на падающую звезду. Вскинул палочку, крикнул аресто моментум — из горла вырвался лишь хрип. Замер с поднятой рукой. Остатков его магии не хватило на то, чтобы полностью остановить искру — только замедлить. Он даже не мог подняться на ноги — кровь заливала лицо, и он стоял на коленях, до побелевших костяшек сжимая рукоятку.       И тут он услышал, как воздух рассекают метлы. Молниями взмываются вверх. Искра исчезла. Воздушный шар окутался свечением, послышались хлопки прерывающихся аппараций. И чей-то радостный вопль — кажется, первое задержание стажера Брумхарта.       Который больше не стажер, как решил Гарри, оседая на каменную крышу. — Ты идиот, — раздалось сзади знакомое недовольство. Гарри почувствовал на спине исцеляющее. — Что ты тут забыл? — пробормотал Гарри. — А если нужно было бы деактивировать зелье? — еще одно заклинание. Не слишком аккуратное, как показалось Поттеру. — При мне старшего аврора укусила тентакула — я не мог доверить сохранность Министерства таким неумелым рукам.       Гарри хрипло рассмеялся. — Как попал на крышу?       Драко точно был без метлы — Гарри различил бы звук — а по-другому на крышу не забраться, если не считать достаточно неприятного прорыва собственным телом антиаппарационных чар. — Что за привычка вечно устраивать допросы… Ты сильно истощил барьеры, я наложил пару заклинаний, чтобы в них протиснуться, — Малфой оказался рядом с ним, опустился коленями на грязную крышу своими идеальными парадными брюками. — Отдам в отдел по обеспечению защиты, — Поттер улыбнулся. Драко все колдовал, и с каждым заклинанием физически становилось легче. На педантичное очищающее он даже закатил глаза. — Ты разнес главный зал, — с таким недовольством сообщил Малфой, будто бы главный зал был его личными любимыми покоями. — Почему ты не ушел? — Гарри поднял голову и заглянул прямо в серые глаза. То ли ему казалось, то ли в них действительно волшебными бликами будто отражались звезды. — А ты бы ушел? — Нет. — Вот и все, — Драко сел рядом с Поттером и задрал голову.       Усыпанное звездами небо ночного Лондона, такое далекое и близкое одновременно. Авроры, темными фигурами в небе конвоирующие воздушный шар вниз. Триумфальные возгласы — в основном от почти-уже-не-стажера Брумхарта. Гарри улыбнулся — они успели. Его авроры успели. — Я бы выдал проникновенную речь, но… — начал было Поттер. — Ты ближайшие дни будешь не способен даже на простое акцио, какие речи.       Гарри не видел, но чувствовал, как Малфой закатывает глаза. И улыбается. — Ты меня недооцениваешь, — не слишком уверенно произнес Поттер. — То есть ты планируешь спуститься с этой крыши сам? — повернутая голова, выгнутая бровь.       Гарри огляделся. Он мог бы призвать метлу — нет, не мог. Послать патронуса Рону — тоже нет. — Я вполне могу спуститься ногами, — сообщил Поттер.       Малфой рассмеялся, откидываясь назад. — Ну уж нет. Я согласен потерпеть пару дней твое магическое истощение, но явно не физическое.       Гарри почувствовал теплую ладонь на своей, и в тот же миг его закрутило в мягкой аппарации.