Твой мужчина на Неделю / Your man for a Week

К счастью, Мортиша и Лариса разогнали толпу, позволив Уэнсдей и Энид уйти с Пубертом, чтобы переодеться. — Где Танака и Пуберт? — поинтересовалась Уэнсдей, стоя посреди их комнаты и наблюдая, как Энид роется в шкафу гота. — В комнате Йоко переодеваются. Они будут ждать за дверью, как только вернутся. Уилла, куда ты положила свою новую одежду? Здесь только твоя прежняя, — спросила Энид, все ещё пытаясь найти мужскую одежду Уэнсдей. Она обернулась, не заметив, что Уэнсдей уже подошла к ней сзади. — Я спрятала их наверху, — ответила она, потянувшись за одеждой. Она посмотрела вниз, встретившись взглядом с широко раскрытыми глазами Энид. Энид разинула рот, осознав, в какой ситуации они оказались. В её голове пронеслись сотни мыслей в секунду, она не знала, куда смотреть, когда руки Уэнсдей теперь были прижаты к ней с обеих сторон. Мешали ли они ей сбежать или специально выставляли перед ней обнажённый торс? Её ноги стали слабыми, и теперь только дверца шкафа позади неё помогала ей стоять. Энид сделала лучшее, что могла придумать в данный момент, и закрыла глаза. Но это была плохая идея — это только обострило её обоняние. Запах сосны, лаванды и кожи завладели её чувствами. Кожа. Уэнсдей выглядела бы сексуально в кожаной одежде, — размышляла она. Плохая Энид! Остановись, — прошептала она. Её ноги больше не могли этого вынести, и она начала сползать на пол. Но вдруг её талию обхватила рука, не давая ей соскользнуть ниже. Уэнсдей притянула её ближе, чем прежде. — Mi Amour? — мягко позвала Уэнсдей. Энид подняла голову и осторожно открыла глаза. Зрелище ошеломило Энид, и она внезапно потеряла дар речи. Её лицо стало гореть. Видя реакцию блондинки. Их положение. Раскрасневшееся лицо Энид. Осознание поразило Уэнсдей так, будто она снова нырнула в озеро. Её глаза потемнели, охваченные новым ощущением. Она приблизилась к Энид. Наблюдая за переменами в Уэнсдей, Энид судорожно сглотнула. Уэнсдей заговорила низким, хриплым голосом. — Mon amour, tu rends chaque jour plus difficile pour moi de m'arrêter. Pourquoi dois-je endurer cette torture alors que tu es déjà à moi? На её лице появилась дьявольская ухмылка, а её хватка на шкафу стала более напряжённой. Они услышали треск дерева, и её пальцы сжали талию Энид, заставляя ту непроизвольно застонать. — Sois honnête ma bonne fille, que désires-tu et cela deviendra réalité, — прошептала она, разрушая порядок, царивший во всем существе Энид. Уэнсдей пристально посмотрела на неё, словно могла услышать самое сокровенное желание Энид. Энид смотрела, как капельки воды с волос Уэнсдей падают ей на щеки. — Тебя, — сказала она, отвечая на все свои желания, будь они невинными или плотскими. — Я твоя, — тихо подтвердила та, прижимаясь губами к блондинке. Любого пола, в любой ситуации. Всегда. Твоя. — Моя, — наконец сказала Энид, притягивая Уэнсдей ближе для поцелуя.

***

Йоко услышала громкий треск за дверью комнаты пары. — Серьезно, Синклер?! Иисус Христос на палочке! — простонала Йоко. Она шлепнулась на пол, ударившись головой о стену позади себя. Она надеялась, что пара скоро вернётся к реальности. — Не палочка, Йойо, это была виселица, глупая вампирша. Палка его не удержала бы, он слишком тяжёлый, — хихикнул Пуберт, одетый в свою запасную одежду, и плюхнулся рядом с Йоко. — Виновата, чувак, ты же знаешь, что мы, вампиры, ненавидим свои колья, — усмехнулась она, наблюдая за тем, как ребёнок открыл сумку Уэнсдей и начал рыться в её вещах. Она думала остановить его, потому что никто не трогает вещи Аддамс, но он её брат. Он может получить бесплатный доступ. К тому же, это может хорошо отвлечь её и ребёнка от парочки, занимающейся какими бы то ни было гадостями. Она воспользуется этим, чтобы покопаться в сумке Уэнсдей. Ей было любопытно, что там находится, на протяжение многих лет. — Давай посмотрим, что внутри, — пробормотала она, мельком взглянув на Пуберта. — Ручка, запасная ручка, кожаный дневник, бумажник... Детектив Пабби, Вы можете открыть её бумажник? — Есть, доктор Йойо, — отдал честь Пуберт, открывая бумажник сестры, — О, у неё там фотография Энид, — ворковал он. — О, ничего себе, как много Бенджаминов - это целая вечеринка, — Йоко ахнула и быстро сунула руку Пуберта обратно к сумке, очевидно, возвращая бумажник. — Что дальше? Бутылка с водой для Энид, закуски для Энид и запасные резинки для волос для Энид. Целый набор по уходу за Энид, — пробормотала Йоко. — Нож, нож, нож, нож, ядовитые иглы... Это что, компактная струна для пианино? — Нет, это удавка, сестра никогда не выходит без неё, — гордо поправил Пуберт, прежде чем перейти к последней вещи. — Ооо, Йойо, что это? — он достал чёрный вязаный снуд и быстро примерил его. Снуд полностью накрыл его голову, из-за чего ему стало трудно ходить. Йоко недовольно фыркнула. — Энид сделала это для Уэнсдей в своём клубе вязания крючком, — объяснила она, пытаясь сдержать смех. — Что?! Энид состоит в клубе вязания?! — воскликнул Пуберт, сверкая глазами от благоговения. — Почему бы и нет! Она президент клуба «Coochee»‎‎! — Йоко гоготнула, её смех эхом разнёсся по коридору. Дверь с грохотом распахнулась, показав взволнованную Энид, её одежда была растрёпана из-за того, что ту поспешно надели. — Прекрати говорить «Coochee», Йоко!!! Йоко закрыла уши Пуберта, прежде чем крикнуть. — Ну, если ты, блять, прекратишь целоваться, у нас не будет проблем?! Не так ли?! Уэнсдей и Энид вновь вышли из комнаты в новой одежде. Пропустив вперёд Йоко и Пуберта, Уэнсдей с забавной улыбкой наблюдала, как Энид ворчит рядом с ней. Она остановилась и схватила Энид за запястье, притянув её к себе, чтобы поцеловать. — Не дуйся, любовь моя. У нас будет достаточно времени позже. — Д-да, папочка. Уэнсдей удивилась тому, как Энид назвала её, но не дрогнула. — Хорошая девочка, — прошептала Уэнсдей ей на ухо, прежде чем откинуться назад и ухмыльнуться. — Пуберт, иди сюда, — позвала она своего брата, оставив Энид позади.

***

Когда они вернулись во двор, их ждали друзья и родители. — Если бы я не знала вас лучше, то приняла бы вас троих за семью, — заметила Эстер, глядя на Уэнсдей, несущую Пуберта. Энид прижалась к ней, осознав, что забыла отпустить руку Уэнсдей. — А я кто, мэм? Собака? — спросила Йоко, направляясь к Бьянке и их друзьям, слегка удивлённая тем, что Эстер оставила её в стороне. Йоко услышала смех и согласие своих друзей.

***

Когда закончились родительские выходные, ученики начали прощаться со своими семьями. — Так, Энид, если ты встречаешься с этим Аддамсом... — Мама! — Хорошо! Но с кем бы ты ни встречалась, предохраняйся. Я не допущу, чтобы моя единственная дочь внезапно забеременела! — Эстер фыркнула и ушла. Мюррей виновато улыбнулся своей дочери. Он раскрыл руки для объятий, которые та приняла. — Я буду скучать по тебе, папа, — сказала Энид, приглушенным голосом. — Я тоже буду скучать по тебе, щеночек. И я не знаю, что случилось, что Уэнсдей превратилась в мужчину, но я уверен, что у вас двоих всё под контролем. — Что... — Энид отстранилась, хихикнув в недоумении. — Как ты узнал? — Я твой отец, и я обращаю на тебя больше внимания, чем твоя мать, но вы оба слишком очевидны: она пошла в твою комнату, чтобы переодеть, Энид, а не в общежитие для мальчиков, — он приподнял бровь, высказав своё наблюдение.

***

Тем временем, семья Аддамс... — Я хочу, чтобы ты взяла это, — Мортиша положила записку на ладонь Уэнсдей. — Что это? — спросила Уэнсдей, скептически относясь к улыбке матери. — Я попросила Пагсли записать ингредиенты, которые он использовал для заклинания, и попросила бабушку пересмотреть его, чтобы снизить эффективность. Если ты захочешь снова превратиться в «‎Уильяма»‎, заклинание подействует только на тебя, а срок действия будет зависеть от дозировки. — Но... почему? — спросила Уэнсдей, озадаченная мотивом своей матери. — Признай это, дорогая. Мы все насладились переменами, даже в течение ограниченного времени. Мы с твоим отцом снова узнали друг друга, как в первый ра... — Остановись, — Уэнсдей прервала мать, на её лице отразилось отвращение. — Считай это подарком, моя маленькая гадюка. Энид была рада переменам, не так ли? — Мортиша наклонила голову. — И твой отец хочет заказать семейный портрет, когда ты приедешь на каникулы. — Хорошо. Спасибо, мама, — Уэнсдей сложила записку и сунула её в карман, надёжно спрятав. — А, и дорогая? Как бы я ни была рада внукам, сначала закончи свою учёбу, — подмигнула она, направляясь к катафалку.