Культурные недоразумения

      Когда Джедай почувствовал, как связь, соединяющая его и Падавана, резко оборвалась, он замер прямо посередине коридора.       Это ощущение никак нельзя передать словами — только испытать на себе, если с тобой случиться такое несчастье.       Джедай однажды стал свидетелем такой же ситуации — его сестра по Силе потеряла своего падавана в бою. Их связь была крепче всех среди ее современников.       Никто не смог утешить ее даже спустя большое количество времени — и теперь Джедай как никогда понимал почему.       — Мастер Джедай, с Вами всё в порядке?       Страж Храма, который заметил его странное поведение, плавно спрыгнул со своего насеста, расположенного на вершине одной из колонн, на землю и обратился к нему.       Наклон головы, которая была прикрыта маской и капюшоном, выражал беспокойство, а аура — искреннюю озабоченность.       Беспокойство Стража не было безосновательным — мастера-джедаи из-за своей мощной связи с Силой нередко случайно получали физические травмы, когда получали яркие видения, или по любым другим причинам.       Храмовый Страж был на все сто процентов готов ловить Джедая и нести его к целителям.       Услышав вопрос, Джедай сглотнул, в его остекленевших от боли глазах появился едва заметный блеск осознания.       — Нет, я не в порядке, — честно ответил Джедай и сорвался с места, полностью игнорируя крик со стороны Стража.       Храмовый Страж, очевидно, не был готов к внезапной погоне.

***

      Его падаван был далеко, очень далеко — она покинула Храм, чтобы навестить семью в районе Внешнего Кольца. Джедай не знал где конкретно, но это не помешало ему — расстроенному и явно не в себе — сесть за управляющую панель украденного звездолета.

***

      Путешествие для Джедая тянулось медленно, даже в стремительных движениях всех оттенков синего гиперпространства.       Боль глубоко в груди, которую невозможно было унять при помощи ни одного лекарства, никак не делала это путешествие лучше.       Джедай сидел в темноте капитанского мостика, даже не пытаясь включить лампы, свет от активной панели управления кораблем тенями играл на его плотно сжатой челюсти.       Коммуникатор на его предплечье продолжал звонить и вибрировать, пытаясь привлечь его внимание.       Джедай снимает его и силой бросает в стену. Обычно надёжный материал коммуникатора трескается, а экран тухнет.       Больше на него не придет ни одно сообщение и ни один звонок.       Джедай поворачивает голову к окну и пустым взглядом смотрит в никуда.

***

      Когда он, наконец, прибывает, на планете наступает ночь.       Джедай идет, автоматически сложив руки в длинные рукава коричневой мантии, одежда почти не колышется из-за отсутствия ветра и плавности его шагов.       Джедай идет и его лицо остается бесстрастным.       Джедай идет и не ощущает хода времени, пока не приходит к пункту своего назначения — туда. где раньше было тёплое, живое, родное присутствие.       Туда, где были пустые окна оставшихся редкий жилых домов, разбитое стекло, темные следы от бластерных болтов и едва узнаваемые в его состоянии мертвые тела разумных.       Туда, где среди руин цивилизации лежал неприметный минерал, тщательно ограненный и ухоженный — тот самый драгоценный минерал, который передал ему его мастер, а потом, когда пришло время, Джедай передал это своему Падавану, чтобы облегчить ее медитацию.       И теперь этот нежно-бирюзовый камешек — такого же цвета, как леки его падавана — напоминающий по форме четырехугольную звезду, лежал в пыли, и рядом не было и следы его нынешней хозяйки.       Джедай, не спуская взгляда с минерала, медленно встал на колени.       В полной тишине он протянул руку и нежно коснулся гладких граней, стирая любую прилипшую грязь.       В этот момент в глазах Джедая отразилась боль потери.       Он поднял минерал и, прижав его к обливающимся кровью сердцу, прикрыл глаза, полностью отдавая себя Силе.       И резко распахнул их, когда почувствовал слабую — но такую знакомую — пульсирующую точку неподалёку, с трудом пробивающиеся сквозь шлейф Тьмы.

***

      Он бежал так быстро, как только может бежать мастер-джедай — а бегать они могут очень быстро — вплоть до соседнего города.       Прохожие оборачивались, тревожно кричали ему вслед, но Джедай не обращал на них внимания, полностью сосредоточившись на своём ощущении Силы и ногах.       Он так же проигнорировал парадный вход здания и любые лестницы, которые находились внутри, вместо этого вскарабкавшись по отвесной стене до нужного окна.       Джедай не верил — не верил до последнего момента.       Но когда он, инстинктивно используя Силу, распахивает окно и видит своего падавана — живую и дышащую, хотя и сильно травмированную — он замирает и почти не дышит — эмоции перекрывают доступ к кислороду.       Он полностью не замечает… второе обстоятельство, пока оно само не окликает его.       — Здравствуй, Джедай. Ты как всегда приходишь во время, не так ли?       (Я очень рад тебя видеть. Пожалуйста, помоги мне.)       Джедай моргает и автоматически переводит взгляд в сторону говорящего.       А потом сгибается пополам от облегчённого — и немного истеричного — смеха, не может удержать равновесие из-за увиденной картины и кулем заваливает во внутрь больничной палаты.       — Мастер! — счастливо кричит его чересчур талантливый падаван, только сейчас заметив присутствие своего мастера.       — Есть что-то смешное здесь, Джедай? — спрашивает Ситх, восседая на краю койки в своей привычное королевской позе властного лорда ситхов.       (Твой смех, без всякого сомнения, прекрасен и я готов слушать его бесконечно, но мне всё ещё нужна твоя помощь здесь.)       И всё бы ничего, если бы его длинные чёрные волосы не были заплетены во множество неаккуратных растрепанных кос…       Если бы на его глазах не было фиолетовой туши и темно-синих теней…       Если бы губы Ситха не были вымазаны в ярко-бордовой помаде и не сверкали от блеска для губ…       Если бы его рука в данный момент времени не находилась в цепкой хватке его падавана с уже наполовину разукрашенными заострёнными ногтями…       Если бы по всей белой больничной простыне не были разбросаны внутренние компоненты косметички его очаровательного падавана…       Джедай был вынужден признать, что она — его падаван-тви’личка — превзошла саму себя.       Джедай, распластавшись на полу, слабо улыбнулся в потолок, наконец, полностью расслабившись.       — Джедай… Ой!       — Тише ты! Мастер спит! — медленно уходя в страну Морфея, услышал он, как шикнул его падаван, — а теперь дай мне свою вторую руку, мы ещё не закончили.       Ситх утробно зарычал…       (*Внутренние слезы*)       …но тихо и предполагаемой потасовки адептов разных сторон Силы не последовало.