Культурные недоразумения

      Если бы большую часть мастеров-джедаев сравнили с животными галактики, то, на удивление, смогли бы получить большое разнообразие.       Например.       Есть джедаи-туки. Их стараются не допускать к дипломатическим миссиям из-за их хаотичности и любви к «сначала урони эту вазу, а потом посмотри что получиться».       Есть джедаи-нексу. По большей части они спокойны и даже дружелюбны, но стоит только намеку на угрозу появиться на периферии зрения и они встанут на защиту «прайда», становясь при этом полностью неуправляемыми хищниками.       Есть джедаи-крайт-драконы. Они стары, терпеливы и величественны, почти не покидают свои «пески» и ничего не бояться из-за своего большого опыта. Их любимое хобби — покусывать за хвосты следующие поколение.       (Их нынешний грандмастер такой.)       А он… скорее всего, травоядное.       Пугливое травоядное.       И он не отрицал черты своего характера — потому что это, понимаете ли, тоже ведёт к падению на Темную стороны Силы — хотя это и поставило его на мало кем избираемый путь профессии.       Джедай вздрогнул, когда раздался ещё один раскат грома и нервно поёжился, боязно обхватив руками свои плечи.       Дело в том, что его текущая миссия… сложилась не совсем в его пользу.       Он должен был прибыть на пустынную планету и, как джедай-биолог, который в своё время развил талант к Живой Силе, должен был помочь с улучшение экосистемы — или, если быть более точным, с терраформированием — но…       Так получилось, что маршрут, по которому он должен был пролететь, пролегал прямо по краю территории, занимаемой ситхами.       Так получилось, что, когда он пролетал над этой самой территорией, случилась магнитная буря и он потерял управление над космическим кораблем.       Так получилось, что планета, которую до этого он старательно избегал, оказалось местным захоронением ситхов с кучей их Храмов, расположенных далеко друг от друга из-за пристрастия их хозяев к территориальности.       И теперь Джедай был вынужден совершить аварийную посадку именно на этой планете и теперь, сидя за погасшей панелью управления своего явно недейственного звездолета со знаками Ордена по всему корпусу, он старался не поддаваться панике.       В общем… так получилось.       (Он не воин, он ученый, даже несмотря на тот факт, что сейбер всё ещё висит у него на поясе.)       Хуже всего было то, что магнитные бури иногда могли вызывать опасные для жизни природные явления на планетах поблизости.       Поэтому Джедай был вынужден наблюдать за медленно приближающимся к нему смерчем спереди и ощущать густой туман Тьмы Храма Ситхов сзади.       Учитывая, что его корабль уже был подвержен разрушению и на данным момент не являлся надёжным убежищем от стихии, а без нескольких часов медитации и под давлением Темной Стороны он никак не мог повлиять на погоду…       Это было нехорошо.       Мысли Джедая бешено кружились внутри его черепной коробки, пытаясь найти выход из сложившийся опасной ситуации.       Если он попытается укрыться в ситховском Храме, то он умрет от призрачных рук обитающего там мертвого Лорда Ситхов.       Если он останется снаружи, во власти стихии, то умрет гораздо быстрее и весьма глупо.       Он… он знает, как противостоять призракам Силы — это входит в общее образование — и он уже общался с некоторыми из них, даже если это и были Призраки Мастеров-джедаев.       По крайней мере, он может что-то сделать с мертвым ситхом, в то время как в результате второго варианта действий он просто остается здесь и ждет смерти.       Он должен хотя бы попытаться и, если он будет осторожен, его могут даже не заметить.       Тем более ему не обязательно глубоко заходить в место захоронения Лорда Ситхов — достаточно просто остаться у входа, а потом тихо выскользнуть, когда на улице будет безопасно.       Приняв решение, которое он считал меньшим из зол, Джедай забирает с собой столько семян растений, сколько в состоянии унести, и покидает корабль, направляясь в сторону темной пирамиды, возвышающейся над всеми окрестными землями.

***

      Внутри — ожидаемо — было темно и — менее ожидаемо — тепло. Противоположная ему сторона Силы также ощущалась гораздо сильнее, чем снаружи, окружая его со всех сторон и почти перекрывая дыхание. Ему даже не нужно было прислушиваться к Силе — здесь добровольно никогда бы не появилось ни одно растение, которое не было бы искаженно Темной стороной.       Это… было исключительно тревожно, мягко говоря.       За стенами ревел смерч, занося песок с помощью своей силы во внутрь помещения, и ему пришлось выйти из испуганного ступора и поспешно закрыть входную дверь, полностью отсекая себя от любого источника света снаружи.       Не подумав взять собой что-то, чтобы осветить пространство и слишком боясь зажечь свой световой меч из-за кристалла кибера, который может привлечь внимание хозяина данного… здания (может ли считаться что-то такое мрачное для призрака домом?), Джедай, опасливо поглядывая по сторонам в ожидании нападения биолюминесцентной фигуры, достал из мешочка одно семечко и, накрыв его второй рукой, сосредоточился.       Растения любили Джедая так же сильно, как Джедай любил их и поэтому легко поддавались его уговорам.       Вскоре он почувствовал как семечко в его руках уплотняется, как скорлупка трескается и как красный свет начинается сиять, даже не смотря на то что он плотно сжимал свои ладони.       Удовлетворенно улыбнувшись, Джедай осторожно распахнул ладони.       Это был особый сорт Хребта забраков, специально выведенный для планет, у которых нет собственной звезды, чтобы освещать их. Новый вид растения отличался тем, что был гораздо меньше своего прародителя, но выглядел почти его полноценный, хотя и уменьшенной копией — оно имело чёрный стебель с большими светящимися красными отростками на вершине.       Чуть-чуть успокоившись от близости к Живой Силе и от присутствия хотя бы одного растения на своей стороне, Джедай осторожно осмотрелся, теперь в состоянии увидеть свое окружение.       (От света Хребта Забрака его тень упала на стены, заставив Джедая на секунду испугаться и сильно вздрогнуть, прежде чем понять в чем была причина его испуга и слабо посмеяться над собой.)       Это было просторное помещение — вероятно, вестибюль? — без лишних вещей, с широкой лестницей ведущей на верхние этажи сразу с несколькими гостеприимно открытыми дверями.       (Я готов принять гостя, если у него нет злых намерений по отношению ко мне, к другим гостям или к Храму в целом. Заходи, не стесняйся.)       Джедай сглотнул, на половину уверенный, что угодит в ловушку, если пройдет дальше.       Но если… если его обнаружат здесь, ему некуда будет отступить.       Он вздрогнул от мысли, что его обнаружат и глубоко вздохнул.       Он должен контролироваться ситуацию, как это делают воины-джедаи.       Ему просто нужно иметь больше запасных вариантов для внеплановой ситуации — это не значит, что его схватят прямо здесь и сейчас.       Еще раз вздохнув, он на слегка подкашивающихся ногах осторожно стал красться в сторону лестницы.

***

      Это была библиотека.       Первой комнатой, в которой он зашел, была библиотекой.       (Мне нравятся те, кто тянется к знаниям, поэтому я оставлю это маленькое незначительное хранилище с разными жанрами, чтобы проверить твою реакцию. От этого будет зависеть моё расположение к тебе.)       Джедай в силу своей ученой натуры, очень любил получать новые знания.       (Даже если это сомнительные знания о пыльце некоторых… не менее сомнительных цветов.)       Но он также прекрасно осознавал насколько могут быть опасны ловушки ситхов и как территориально они относятся к своим вещам.       Он не мог взять ни один голокрон, которые рядами стояли на полках, как бы его мозг не облизывался в предвкушении новых, ранее не известных ему знаний.       Успокоившись при виде сразу нескольких выходов из помещения, Джедай отыскал место поукромней и, сев в медитативную позу и сжав в руке черный стебель светящегося красным растения, приготовился к долгому — и очень настороженному — ожиданию.

***

      Шли часы.       Буря не утихала и, если бы ему не очень не повезло, не утихала бы еще на протяжении нескольких дней.       Внутри библиотеки Ситхов ничего не происходило, и Джедай постепенно потерял часть своей природной робости.       В конце концов… это произошло.       Он взял одну из них.

***

      Голокрон с громким звоном упал на землю, когда Джедай услышал легкое покашливание за своей спиной и, обернувшись, заметил полупрозрачную фигуру, лениво облокотившуюся спиной о косяк двери.       — Так-так-так… кто же это забрался в мои владения? Никак недальновидный джедай? Поистине редкий гость! — голос Призрака эхом разнесся по коридорам, из-за двойного эха нельзя было в точности разобрать тон сказанных слов.       (Ты ангел, упавший с небес? Несмотря на то, что ты явился без приглашения, я рад тебя приветствовать!)       Джедай не мог пошевелить ни одним мускулом и не в состоянии отвести взгляда от лица пришедшего разумного.       «Он умер молодым», — вот какая была первая мысль Джедая.       — Знаешь, нынче молодое поколение совсем не то — совсем не хочет навещать своих старых учителей, — продолжил ситх, плавным, красивым жестом поднимая голокрон с помощью телекинеза и возвращая его обратно на полку — Джедай смог увидеть полупрозрачный тубус на поясе Ситха.       (Мой ученик пренебрег мной и оставил меня одного томиться в Храме. Я беспокоюсь о том, жив ли он до сих пор.)       «Разве после смерти можно использовать свой световой меч?» — вот какая была вторая мысль Джедая.       — Но вынужден признать, что еще никто ещё не додумывался нести сюда растения, — с жесткой усмешкой Ситх кивнул в сторону Хребта Забрака, делая уверенный шаг в сторону замершего Джедая, — я…       (Я не злюсь на тебя из-за того, что ты принес сюда посторонние предметы, хотя это и вызывает у меня недоумение. Мне интересно поговорить с тобой о…)       «Надо бежать!» — вот какая была третья мысль Джедая.       Но в этот момент что-то между нейронами, соединяющими мозг и остальные части тела Джедая, перемкнуло и, вместо того, чтобы бежать, он внезапно выдал:       — СДАВАЙСЯ!       (ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ!)       (В свою защиту он хочет сказать, что он относительно недавно проходил курсы дипломатии и это слово там употреблялась около десяти тысяч раз.)       Ситх замер с открытым ртом, когда его так внезапно и грубо прервали, на его ранее озлобленном лице промелькнуло недоумение.       В этот момент нейроны перепуганного учёного встали на свои места и Джедай сорвался с места в низком спринте.

***

      Ситх стоял несколько мгновений в полной тишине своей библиотеки для гостей, прежде чем осторожным тоном спросить пустое место, где раньше стоял его гость:       — Что?..       (Что?..)

***

      Джедай на самом деле не знает, куда он бежит.       И, если честно, его мозг находиться в слепой панике, чтобы хоть как-то следить.       (И, возможно, частично на его скорость бега повлияла волна стыда, которая является неотъемлемой частью после того, что он ляпнул.)       (Джедай искренне надеялся, что этот момент не будет упомянут, когда его будут убивать.)       — Стой!       (Туда, куда ты бежишь, опасно, остановить немедленно, если не хочешь приключений на пятую точку.)       Призрак Ситха опомнился гораздо быстрее, чем этого ожидал Джедай.       Это сделало для последнего ещё больше мотивации для быстрого бега, чем он получил от их общения в начале.

***

      Как бы… эээ… объяснить…       Когда его мозг запуган до полусмерти, пространство как бы… немного размывается из-за паники.       Ну, или он набрал слишком большую скорость.       (К счастью, его растение, дающее свет, всё еще оставалось с ним, и он не бросил Хребет Забрака в слепой панике в лицо Призраку.)       Он склоняется к последнему варианту, потому что Ситх по какой-то причине до сих пор его не догнал и Джедай оказался в каком-то коридоре, наполненным водой снизу (примерно десять метров) и с выступами по бокам.       Видимо, какое-то тренировочное сооружение для паркура.       Когда Джедай услышал звук воды, над его головой засветилась метафорическая лампочка и он потянулся к семенам, которые, к счастью, не растерял во время бега.       (В стрессе очень трудно медитировать на Живую Силу (и при этом не терять бдительность), но она всегда готова откликнуться на его зов.)       — Достаточно, — резкие слова ударили по ушным перепонкам Джедая, заставляя его резко обернуться с широко распахнутыми глазами.       Ситх, который благодаря своему призрачному свечение выделялся на темном фоне, стоял в конце коридора, там, где был поворот, властно скрестив руки на груди.       (Я в растерянности и не совсем понимаю как действовать в непонятной ситуации, когда тебе сделали предложение, а потом сразу убежали.)       А потом Призрак открыл рот, чтобы ещё что-то сказать и при этом сделал решительный шаг вперёд…       Это спровоцировало Джедая к не менее решительному прыжку на одну из платформ поблизости.       А потом на ещё одну. И ещё.       Ситх громко выругался — уже гораздо ближе, чем того хотел учёный-биолог — и Джедай выбросил несколько семян Электродрева в воду внизу.       — Остановись хотя бы на… ЧТО ЗА ХРЕНЬ?!       (Это было первое матное спустя много-много тысячелетий и много-много уроков этикета.)       Произошло сразу несколько событий.       В коридоре случилось маленькое землетрясение, которое заставило Джедая присесть, чтобы сохранить равновесие.       Из-под воды стремительно выросли серебряные ветки с темными жилами.       Лампы, которые, скорее всего, находились на потолке, резко затрещали, а потом и лопнули вместе с кучей искр, упавшей всем присутствующим на головы, включая кору дерева.       Жилы дерева внезапно засветились белым светом, по всему дереву прошелся разряд тока, который ударил всё окружающие пространство.       Джедай, имеющий познания об этом дереве, легко ушел из-под удара дитя природы (и, возможно, Светлой стороны Силы).       Призрак Ситха…       Ему повезло меньше.

***

      — Вынужден признать, что я впечатлен, — неохотно произнес Ситх, с некоторым опасением наблюдая за Джедаем, который забился в угол в Хранилище Артефактов.       (Ситх предусмотрительно телекинезом снес все артефакты в сторону, чтобы Джедай случайно не подорвал его Храм.)       (Я в полном восхищении и даже готов признать это прямолинейно.)       — Но что же мне с тобой делать?       — Пощадить? — слабо — умоляюще — попросил Джедай, крепко сжимая мешочек с семена растений.       (Жениться на мне?)       — Нет. Ты даже не соблюдал приличия.       (Нет, по крайней мере, не так быстро, даже если ты произвел на меня неизгладимое впечатление. Мы даже не прошли стандартные три месяца коротких встреч — о каком ухаживание — а тем более замужестве — может идти речь?)       Джедай задрожал, как осиновый лист.       Ситх вздохнул, снял со своего пояса темный — призрачный? — сейбер и — память тела? — легким поворотом зажег его.       (Давай сразимся и, когда победа будет за мной, мы с тобой, милый ангел, разойдёмся как звездолеты в открытом космосе, при этом забыв всю эту неловкую ситуацию как страшный сон.)       Джедай не сдвинулся с места.       Ситх нахмурился, стоя перед ним с обнаженным красным световым посохом в руке.       — Ты жалок. Доставай свой сейбер.       (Если бы сейчас кто-то стоял на моём месте, тебя бы могли убить, не обращая внимания на твою красоту и необычные способности. Я видел, как ты справился со всеми испытаниями просто великолепно — так что же тебя останавливает сейчас? Я не хочу, чтобы моя возможная пара, которая показала такие невероятные и индивидуальные способности умерла, как когда-то умер я сам.)       Джедай только крепче прижал семена растений ближе к груди и зажмурился.       (Я ничего не могу сделать со своей слабостью.)       — Присмотрись к обстоятельствам внимательней, Джедай. Ты же понимаешь, что у тебя нет выхода?       (Я мертв, ты понимаешь это? Нахрена, извини за выражение, тебе сдался какой-то призрак? У нас ничего не получится, даже если ты мне понравился с первого взгляда.)       Джедай не ответил, возможно, даже не услышал.       Призрак внезапно вздохнул и позволил своему темному сейберу исчезнуть из своих рук во вспышке темноты.       Он простоял несколько минут, пристально вглядываясь в дрожащего Джедая.       — Хорошо. Я отпущу тебя только при условии, если ты примешь, — ситх плавным жестом заставил амулет с красной сердцевиной воспарить над кучей остального сваленного хлама и зависнуть перед Джедаем, — вот этот артефакт.       (Хорошо, я принимаю твои ухаживания без которых ты, очевидно, не уйдешь. Но поскольку постольку у меня нет тела, нам придется обойтись другими методами. Очевидно, что ты слишком наивен, чтобы выживать в этой Галактике, а мне самому всё равно слишком скучно сидеть тысячелетиями в своём Храме.)       Джедай сглотнул и, чувствуя, что вот-вот умрёт, автоматически нацепил на себя артефакт.       — Теперь мы связаны.       Когда Джедай открыл глаза, никого рядом с ним не было.       (Теперь я буду защищать тебя.)

***

      К тому моменту, когда Джедай снова нашел выход, и смерч, и буря улеглись.       Он до последнего не верил, что его действительно отпустили.       Джедай убедился, что вдыхает горячий воздух пустыни настолько тщательно, насколько это возможно.       Солнце нежно касалась его кожи и, не смотря на подавляющие присутствие Темной стороны на этой планете, он как никогда в жизни с удовольствием купался во внимании Живой Силы, в результате чего наиболее чувствительные растения в его карманах пустили корни в его мантию.       Джедай ровно никак счетом не обратил на это внимание.       Именно благодаря своей сосредоточенности и частичной медитации он заметил присутствие — очень слабое, скрытое, но живое присутствие.       Разумное присутствие.       Прекрасно понимая, что на этой планете его не может ожидать ничего хорошего, Джедай мгновенно насторожился, но не испугался — у него больше не было энергии на эту конкретную эмоцию.       И когда он увидел в дали форму шлема, блеск доспехов и количество оружие, которое увешивало медленно приближающиеся к нему тела, Джедай почувствовал обреченность.       Мандалорские наемники никогда бы не упустили возможность убить джедая, даже если для этого им придется пересечь территорию ситхов.       Это, конечно же, не была обычная магнитная буря.       Нет, это была целенаправленная атака.       И он ещё не починил свой корабль — он не может просто взять и убежать.       Теперь он в ловушке.       Снова.       Джедай почувствовал горечь и глубокое разочарование…       Ровно до того момента, как в его голове прозвучал смутно знакомый голос. Если бы к нему прибавили немного призрачного эха, то Джедай мгновенно бы узнал говорящего.       [Что тебя так расстроило, цветочек?] — голос был явно мужским, но хриплым, как будто со сна.       Джедай подумал что из-за потрясений прошлой ночи и сегодняшнего дня он, наконец, сошел с ума, и поэтому, не слишком долго думая, ответил мёртвым и сухим, как песок под его ногами, тоном:       — Меня сейчас убьют.       [Оу… и кто же такой смелый?] — голос заметно оживился, интонация стала острой, как шип одного очень опасного ядовитого растения с планеты Зеффо.       — Мандалорцы, — ответил Джедай, пустым взглядом наблюдая, как упомянутые разумные начинают неторопливо брать в руки оружие, явно чувствуя свое превосходство над джедаем-учёным.       [Этот народ всё еще жив? Удивительно, учитывая их привычки к необоснованному риску. В любом случае, тебе нужна помощь с ними, цветочек?]       Не видя ничего предосудительного в том, чтобы в последние минуты своей жизни позволить своему сошедшему с ума подсознанию взять вверх, Джедай ответил положительно.       В следующую секунду он почувствовал, как его сознание как будто… ушло на задний план.       Он больше не чувствовал, что может управлять своим собственным телом.       И оттуда, где он был, он мог увидеть Тьму глубоко в своем сознании, проникающие в него через амулет. Сейчас Тьма укутала его, как очень плотное одеяло.       Но вместо того, что паниковать, он почувствовал себя… в безопасности. Как будто у присутствующего не было злых намерений по отношению к нему.       Второе присутствие в его сознании заискрило, как будто от веселья.       — Ну что ж, цветочек… давай посмотрим, чему научились мандо’аде спустя века, м? — губы Джедая раздвинулись в сторону в непривычном для его мимики оскале.

***

      Мандалорцы увидели Джедая, глаза которого внезпно переменили цвет на токсично золотой.       Это было последнее, что они увидели.