Не на жизнь, а на смерть

Ровно в двенадцать дня, сидя в машине около обшарпанного здания медицинского университета, Тэхён понимает, что становится одержимым. Нетрудно догадаться почему он здесь, курит и внимательно смотрит на студентов, пересекающих вход учебного заведения. Это начинает походить на сталкерство. Но Тэхён одёргивает себя и выбрасывает эту мысль из головы. Это ведь первый раз, когда он так поступает. Но иначе Ким не мог, слишком сильно хотел ещё хоть раз взглянуть на Чонгука перед тем, как вновь вернётся в унылый полицейский участок. Вчерашняя ночь пролетела безумно быстро. Стоит Тэхёну вспомнить омегу, совершенно не вписывавшегося в мрачную обстановку его дома, и внутри разливается тёплое чувство. Обстановка дома действительно не подходила по-своему яркому и выделяющемуся Чонгуку, но Тэхёну нравилось. Этот старый домишко казался не таким уж скучным, когда Чон был рядом, но стоило ему уйти и всё вернулось на круги своя. Опять те же тонкие стены, работающее с перебоями электричество, скрипящая мебель, стоя́щая ещё с восьмидесятых годов. Рядом с Чонгуком Тэхёна не мучали повторяющиеся сны и навязчивые мысли о прошлом. Рядом с Чонгуком хотелось думать только о Чонгуке. На заднем сидении храпит Тэян, пуская слюни. Тэхён краем глаза следит за ним через зеркало, уложив одну руку на руль, другой же подпёр подбородок. Из-за поворота наконец показывается знакомая стройная фигура. Чонгук шагает неспешно, руки не вынимает из карманов фиолетового худи. Ноги его обтянуты светлой джинсой, светлые волосы пребывают в лёгком беспорядке. Небрежен, но всё равно очарователен. Многие проходящие мимо студенты приветствуют его, на что Чонгук отвечает мягкой улыбкой и ответными приветствиями. У омеги, оказывается, много знакомых. Но единственным, кто выделился, был высокий курчавый паренёк. Он налетел на Чонгука со спины, плотно прижимаясь всем телом. На лице омеги промелькнуло явное недовольство. Тэхён напрягся. Этот незнакомец отчего-то не внушает доверия, а своим поведением вызывает некоторые вопросы. Чон пытается отлепить от себя его руки, но парень, сощурившись, лишь сильнее наваливается. Выглядит так, будто ему нравится наблюдать за сопротивлениями омеги. — Эй, — прикрикнул Тэхён, — Тэян, очнись, чтобы тебя! Встрепенувшись, альфа с заднего сидения быстро вытирает подбородок от натёкшей во сне слюны и оглядывается по сторонам, пока не находит глазами Кима, стиснувшего зубы. — Что такое? — Вон тот парень, — указывает Тэхён на согнувшегося пополам курчавого альфу. Ким, увы, пропустил момент, когда Чонгук въехал ему по животу и, видимо, сильно приложился, раз паренька так скрутило. — Мне нужна информация о нём. Тэян, потирая глаза, достаёт телефон и делает несколько снимков со своего места. — А зачем? — хрипло интересуется он. Но Тэхён уже не отвечает. Провожает взглядом фигуру в фиолетовом худи и заводит автомобиль. Тэян обречённо выдыхает, чувствуя головную боль от дикого похмелья после вчерашней вечеринки в честь тура IU. Похоже, эта ночка для него будет такой же бессонной, только уже, увы, без алкоголя.

~🎭~

Не успевает Чонгук войти в кабинет, как его тут же перехватывает за локоть Мияно-сэнсэй, и утягивает за собой, в учительскую. — Нет времени объяснять, дорогой! — воодушевлённо тараторит мужчина, в спешке закидывая некоторые вещи и бумаги в свою сумку. — С занятий я тебя сегодня снял, ты едешь со мной. Любой незнающий человек подумал бы, что старик просто наконец окончательно поехал крышей, и только знающий сможет разглядеть в этих слегка безумных глазах блеск, предвкушение, восторг. Это может означать только одно — кто-то умер. Мияно-сэнсэю невероятно повезло, он может выполнять не только обязанности патологоанатома, ему доступна так же роль судмедэксперта, коих в Онне, помимо старика, попросту нет. Но сегодняшний случай стал исключением. Уже в машине Мияно-сэнсэя Чонгук слушал быстрый, местами несвязный, лепет, специально преувеличивая свою удивлённую реакцию. Рассказ старика заставил даже малоэмоционального и равнодушного Чона изумиться. Как оказалось, прошлой ночью к берегу чьего-то частного сектора прибило старенькую, но от этого не менее крепкую, бочку, в которой на протяжение примерно семнадцати лет консервировался труп парня подростка. Информация поступила от судмедэкспертов, прибывших из ближайших более крупных городов. Увы, но случай оказался слишком интересным, Мияно-сэнсэй просто не смог отвоевать право вскрыть занятную находку самостоятельно, но зато не упустил шанс показать своему стажеру и любимому студенту работу опытных судмедэкспертов. Они прибыли к месту как раз в момент транспортировки тела. На месте уже был городской криминалист-судмедэксперт. — Мин, дружище! — тут же воскликнул Мияно-сэнсэй, заставляя людей, вытягивавших тело в мешке из машины, вздрогнуть. — Старик, ты своим криком даже мёртвого поднимешь, — тут же съехидничал незнакомый Чонгуку мужчина, пожимая крайне воодушевлённому старику руку. Чонгук неспешно плёлся следом за Мияно-сэнсэем, расфокусированным взглядом гуляя по округе. В его мыслях всё ещё обрабатывалась информация по делу мальчишки в бочке. — Сочту за комплимент, — хохотнул старик. — А это мой помощник, зелёный совсем, но вполне способный. — Оо, надо же, ты всё-таки взял к себе кого-то, — удивился Мин и, сощурившись, помахал рукой перед лицом Чонгука. — Парень, ты в норме? — Вполне, — машинально кивнул Чонгук, наконец переводя взгляд на незнакомого мужчину. Городской криминалист-судмедэксперт, мужчина лет тридцати пяти, может моложе. Достаточно симпатичный для своего возраста альфа с серьёзным выражением лица. Отчего-то взгляд его кажется необычно пронзительным. Чонгук хмурится, выгибая одну бровь, когда видит странный интерес в глазах альфы. Но он совсем не тот, что обычно таится во взгляде Тэхёна, он со стороны приезжего эксперта более пристальный и беспокойный. Тем временем Мияно-сэнсэй уже переключился на разговор со знакомыми санитарами, курящими в специально отведённом месте у входа в здание. Чонгук остался наедине с криминалистом Мином. Омега старается отвести взгляд, но всё равно ощущает на себе внимание мужчины. — Что думаешь о деле? — вдруг спрашивает мужчина. Чонгук, слегка нахмурившись, вновь поворачивается к альфе. Лица у обоих почти полностью непроницаемые. — Ничего не думаю, — тут же непринуждённо отвечает Чон. — Ты ведь уже вкратце ознакомился? — омега коротко кивает. — Не жалко убитого? Разговор крайне странный. Ведь этот, читает с бейджа, «Мин Юнги» ведёт себя заинтересованно. Со стороны может показаться, что мужчина просто пытается разговорить нового знакомого вполне банальными вопросами, но Чонгука не отпускает ощущение, будто мужчина идёт с ним на контакт неспроста. — Что толку кого-то жалеть? — равнодушно вздыхает Чонгук, стараясь не сболтнуть лишнего, — все мы когда-нибудь помрём, в этом нет ничего печального и романтичного. Мужчина ухмыляется. — Ты на каком курсе сейчас? — На третьем. — Надо же, действительно ещё совсем зелёный, старик не соврал. Как ты вообще заинтересовался всем этим, если полноценный курс судебной медицины у тебя должен начаться только на пятом курсе? А этот Мин Юнги всё не унимается. Чонгук явно видит, что этим расспросом альфа преследует свои цели, но Чон совершенно не распознаёт, какие. Это явно не пресловутая симпатия к привлекательному омеге. На последний вопрос Чонгук не отвечает. — Давай как-нибудь пересечёмся вне работы. Чонгук столбенеет, чуть шире раскрывая глаза. — С чего бы? — чуть более эмоционально, чем обычно. — Нравишься мне, сил нет, — и, проходя мимо, беззаботно пожимает плечами, оборачиваясь лишь у входа в здание. — Сегодня в девять, в кафе у пляжа Акадзима. Чонгук провожает широкую спину Мина сощуренным взглядом. Чёрт, не повезло. Из всех мест альфа назначил встречу именно в том кафе, где работает Тэхён, с которым омега не планировал видеться ближайшие пару дней. Но отказаться от встречи нельзя. Хорошие отношения с Мин Юнги могут сыграть не самую последнюю роль в его будущей карьере, он ведь, как никак, опытный специалист, а с такими отношения портить нельзя. Мысленно Чонгук ругает себя за безэмоциональное знакомство, это не в его стиле, но бессонная ночь в компании Тэхёна и встреча этим утром с раздражающим Орочи безбожно вымотали его. А тут ещё внезапная поездка, новость о необычном трупе и какие-то новые знакомства. Тут не то что Чонгук, любой бы превратился в безэмоционального овоща, мыслящего только о том, как бы не заснуть на ходу. — О, батюшки! — выкрикивает Мияно-сэнсэй, натягивая перчатки на руки. Привезённое на каталке тело, распакованное из специального мешка, удивляет по понятным причинам. Мальчик хорошо сохранился, но смех не в этом, а скорее в его позе. Голова прижата к коленям, а тонкие руки обнимают прижатые к груди ноги, лицо закрыто длинными волосами. Так сразу и не скажешь, что он мёртв, будто подросток просто прикорнул в защитной позе только цвет кожи и явные следы разложения выдают правду. Юнги, взметнув брови, тихо присвистывает. — Будет сложно, — со вздохом, — зови санитаров, — Чонгук, так и застывший в проходе, опоминается после услышанных слов Юнги, сказанных уже с более весёлой интонацией. — Начнём выпрямлять бедолагу! В этот момент альфа становится чем-то похож на Мияно-сэнсэя. Взгляд ошалелый, на лице отображается предвкушение. Пару минут спустя, отойдя от прохода и пропустив санитаров внутрь, Чонгук засовывает руки в карманы, наблюдая за работой профессионалов с первых рядов. Слышится хрут. Глухой, множественный. Тело «разгибают». Улыбка трогает полные губы. Чонгук уже говорил, что любит эту работу?

~🎭~

Конечности утопают в мягкости чистых простыней, свет кое как пробивается через зашторенные окна спальни Тэхёна. Капля по капле к мальчику возвращается сознание, он медленно выныривает из сна и, потягиваясь, машинально ощупывает другую сторону кровати, и, не найдя знакомое тепло, распахивает глаза, чтобы тут же расслабленно выдохнуть. Нависающий сверху мальчишка широко улыбается. Невероятные глаза превращаются в узкие щёлки и Тэхён, не сдержавшись, начинает тихо хохотать в момент, когда старший опускается ниже, щекоча отросшими волосами лицо Кима. И, используя эффект неожиданности, рывком приближается, прикусывая мягкую щёку младшего. — Хён! — взвизгивает Тэхён, начиная извиваться под более крупным телом. — Опять за своё? Хосок, выпустив из зубов мягкую щёку, друга всё равно не щадит. Начинает щекотать, щипая за мягкие детские бока. Тэхён младше всего на два года, но в их возрасте эта разница явно ощутима. Хосок больше и самую малость сильнее, чем не боится пользоваться. — Ты такой мягкий, так бы и съел, — вздыхает Хосок, отнимая руки от тела младшего. Тэхён дышит глубоко, всё ещё чувствуя на себе фантомные касания и щипки, и совсем не фантомный пристальный взгляд. «Так бы и съел». Фраза, которой в то время Тэхён понапрасну не предавал значения. — Эй, Ким! — толчок в бедро от следователя быстро возвращает Тэхёна в реальность. — Дрыхнуть при начальстве плохая идея, не находишь? Тэхён, опомнившись, быстро тараторит слова извинений, получая в ответ лишь презрительный взгляд. — На, читай, — Намджун небрежно швыряет стопку перед помощником на стол, — второй раз рассказывать не буду. И Тэхён читает. Труп в бочке, проведено вскрытие и экспертиза, причина смерти и личность установлены. Скукатень. ...Чон Хосок, возраст на момент смерти: 14 лет, четыре пулевых ранения, смерть от нехватки кислорода… Дрожь на кончиках пальцев мешает вчитываться в дальнейший текст, буквы трясутся. Стараясь контролировать себя, Тэхён откладывает бумаги на стол, даже не перелистнув страницу. Дышит глубоко, не даёт давним переживаниям захлестнуть так не вовремя. Только не здесь, не перед этим выблюдком следователем. Тэхён прекрасно помнит тот день, когда отец, держа на мушке его, собственного двенадцатилетнего сына, велел выбирать между жизнью друга и своей собственной. Толкнуть бочку или струсить, получив пулю в лоб, — третьего варианта не было дано. Кошмар наяву, который до сих пор преследует его уже во снах. Сейчас не так часто, по прошествии семнадцати лет углы сгладились, саднит не настолько же сильно, как было прежде. Судя по результатам вскрытия, после выстрелов Чон Хосок всё ещё был в сознании и умер лишь тогда, когда воздух в бочке полностью иссяк. Тэхён вздыхает, радуясь, что время всё же дало поблажку, дало восстановиться. Сейчас от этой информации не больно. Вскройся это лет семь назад и Тэхён наверняка был бы полностью разбит. И пусть сейчас стало легче, время всё равно не смогло полностью избавить его от зарубцевавшихся на душе шрамов. Чувство внутреннего растления, по-видимому, будет с Тэхёном подобно верному спутнику. Ему с этим жить, стареть и умирать, храня в памяти образ лучшего друга детства, скрывавшего в себе опасную тайну. Внезапно Ким понимает, что не хочет быть здесь. Ему нечего делать в кабинете недомерка следователя, не считающего должным относиться по-человечески к своим подчинённым, дискриминируюя их лишь по возрасту и степени значимости в коллективе. Отвратительное место, отвратительный компаньон в лице Ким Намджуна. Тэхён меньше всего хочет сейчас быть здесь. Всё же, дело Чон Хосока, возможно, самую малость, выбило его из колеи. Мысли сами возвращаются к Чонгуку. В памяти ещё свеж их первые полноценные разговоры, первые касания, свеж уверенный бесстрашный взгляд омеги, не могший не завораживать. Очень вероятно, что Тэхён поступил глупо, влюбившись в столь неоднозначную персону, но уже поздно оглядываться назад и корить себя за былые проступки. Факт остаётся фактом, прямо сейчас всё нутро кричит альфе о потребности поскорее свидеться с Чонгуком. В размышлениях о недавней встрече постепенно забылись былые тревоги. Дрожь в руках отступила, а Тэхёну пришлось закусить губу, чтобы сдержать лезущую на лицо ухмылку. Впервые альфа открыто признаётся самому себе в своих же чувствах. Обычно ему свойственно отрицать, избегать, бояться собственных, неправильных для него, тёплых эмоций. Влюблённость и любовь для Тэхёна в силу специфики его работы — непозволительная роскошь. Но, чёрт, сейчас на это уже насрать. У Кима уже нет желания так просто отпустить настолько импонирующего, чарующего человека. Сегодня он обязательно напишет или позвонит Чонгуку, стоит только дождаться конца рабочего дня.

~🎭~

Тихая музыка из стареньких колонок, гудение работающего холодильника, шипение кондиционера, всё это привычно встречает Чонгука на входе в знакомое кафе. До закрытия остался час, из посетителей одна пожилая парочка в дальнем углу. За столиком, поближе к выходу, подперев ладонью подбородок, сидит Мин Юнги. Чонгук его замечает не сразу, высматривая другое знакомое лицо. Тэхёна нет, на его месте другой бариста, окинувший с порога Чона странным взглядом. Внимательным и удивлённым. Мин Тэян, читает он с бейджа, имя незнакомое. Новый знакомый, наконец, замечает Чонгука и, приподняв уголки губ, махнул тому приветственно, жестом подзывая. — По тебе можно часы сверять, — усмехается Юнги и медленно делает глоток из своей чашки. Чонгук безмолвно присаживается напротив и, скинув с плеча кожаный ремешок, кладёт сумку рядом с собой. — Зачем вы меня позвали? — Я разве не говорил? — мужчина удивлённо изгибает брови, но жест этот явно притворный, наигранный. Словно попытка казаться человечнее, эмоциональнее, чем есть на самом деле. — Заинтересовал ты меня. — Прошу, говорите точнее, я могу неправильно вас понять. Ответ омеги вызывает у Мина усмешку. Он расслаблен и спокоен, взгляд его ленивый, а движения вялые. Новый знакомый Чонгуку импонирует, и даже вызывает долю уважения. Чон с уверенностью может теперь заявить, что в компании более старшего поколения ему нравится проводить время больше всего. Люди в возрасте после тридцати куда более рассудительные, более сдержанные в своих эмоциях. Не все, конечно же, но в большинстве своём. Мин Юнги тому пример. Шутит в меру, чётко видит границу дозволенного и не стремится взглядом продемонстрировать почти ничего, кроме дружеской заинтересованности. Почти так же можно описать и Тэхёна, но с некоторыми… отличиями. — Как ты ощущаешь себя в обществе? — вдруг задаёт вопрос альфа. Сперва Чонгук опешил. Юнги по-прежнему ведёт себя расслабленно и достаточно непринуждённо, но Чон видит в этом подвох. Мин, решив сыграть в доктора-пациента, напялил маску давнего знакомого. Такого, с которым в расслабленной обстановке можно обсудить всё, что душа пожелает, хоть громкую соседку с шестого этажа, хоть тонкости квантовой физики. По некоторым упоминаниями Мияно-сэнсэя Чонгуку уже известно, что Мин Юнги в прошлом работал психиатром в тюрьмах, так что подобная подлая попытка втереться в доверие несильно удивила. — Мне не приходилось задумываться, — Чонгук пожимает плечами и вдруг ловит чужой взгляд на своих ладонях. Те неподвижно лежат на поверхности стола, они чистые, без ран или чего-то подобного, что могло привлечь внимание, но Мин по-прежнему не сводит с них пристальный взгляд. — Вы хотите выяснить степень моего здравомыслия? Не вижу в этом смысла. Я психически вполне здоров, не живу в абстракции. Мой мир совершенно обыкновенен. — О, нет, ты живёшь далеко не в абстракции, — мужчина растягивает губы в широкой улыбке. — А вот люди с ПРЛ живут. Живут и дети с СДВГ, и старики с синдромом Альцгеймера. Абстракция — это мир беспорядка и непредсказуемости. Это вечный взрыв из эмоций, красок и нежданных сюрпризов, безжалостно подкидываемых их же сознанием. Чонгук не понимает. Все эти разговоры про эмоции для него как пустой звук. Это как грудничку раскрывать тайны мироздания — одним словом, бессмысленно. Чону не ведомо понятие «взрыв эмоций», не ведома ни единая эмоция в своём чистом проявлении. Он может раздражаться, но разозлиться в полной мере ему не дано, может почувствовать лёгкую досаду, но никак не впасть в уныние. Не может гусеница, ни разу не побывав в полёте, представить землю свысока. Так и Чонгук — не может толком даже посочувствовать кому-то, кто считает его близким человеком. — Психические расстройства едва ли в половине случаев приводят в состояние «абстракции». Твой случай в точности противоположен и, сдается мне, мы оба знаем, к чему я веду. Досадно, думается Чонгуку. Уже второй человек за последнее время раскрыл его тщательно скрываемый дефект, что точно не к добру. И если с Тэхёном он мог смириться, то едва знакомый городской судмедэксперт вызывает опасения. Но вопрос остаётся открыт: как? Неужели мужчине помог его годами наработанный профессионализм? Или дело в чём-то ещё? В чём-то, что Чонгук упустил из виду. — Разве это что-то плохое? Моё самоощущение, — или его отсутствие, — не мешает мне или окружающим. Мне, безусловно, иногда сложно из-за этого ладить с людьми, часто требующими поддержки и прочей ерунды, но больше проблем мне это не доставляет. Я никому не врежу, никто ни о чём не догадывается и все живут счастливо. И, вопрос, зачем вам нужно было в это влезать? Пустая трата времени. Мин Юнги, сощурившись, поднёс чашку ко рту и выпил залпом остатки напитка. Выражение его лица было непроницаемым, но определённо задумчивым. Он пристально сканировал омегу перед собой, подмечая, что тот перестал пытаться проявлять своё мнимое уважение. Оно здесь ни к чему. — Я просто посчитал странным, что в твоей медицинской карточке ни слова о психопатии или социопатии. — Конечно, там и не будет ничего сказано… — запнулся, нахмурившись. — Вы читали мою мед карту? Что за глупая привычка у всех копаться в его личном деле? И вообще, это ведь конфиденциальная информация, почему любой, кто пожелает, может легко всё разузнать? Что Орочи, что Тэхён, теперь ещё и этот несчастный недопсихиатр. — Согласен, я слишком далеко зашёл, — …Юнги, на удивление, быстро раскаялся. — Просто раньше я редко встречал таких, как ты, обычно японцы страдают другими расстройствами. Я просто не смог пройти мимо. Значит, просто интересный объект? Что ж, это многое упрощает, мужчина хотя бы не настроен к нему негативно, а значит не станет копать под Чонгука, которому явно есть что скрывать. — Мистер Мин, — вздыхает Чонгук, — не поймите меня неправильно, но я хочу оставить правду при себе. Окружающие считают меня обычным и я этому активно способствую. Мне не хотелось бы стать объектом чего-то внимания и иметь лишний диагноз в медицинской книжке. Просто позвольте мне спокойно отучиться и найти работу, а позже, если вам так угодно, я обращусь за «помощью» к специалисту. Вы же именно этого и хотите, я прав? Чужой весёлый прищур говорит сам за себя. В альфе проснулся интерес. Чёрт, это не то, чего Чонгук добивался. Только прибавил себе очередной усложняющих фактор. — Расчётливый хамелеон, — хмыкает мужчина. — Я почти поверил тебе. Ты слишком умный, такие не стремятся к простой жизни. Непредсказуемый. Именно так его пометил Юнги в своей голове. Опасный, умный, расчётливый, его мысли невозможно предугадать. Все эмоции омеги — наработанный навык, что служит дополнительной причиной для недоверия. — Я сказал вам всё как есть, прошу, больше не беспокойте меня без надобности, — Чонгук встаёт с места и подхватывает сумку. Уходит, даже не обернувшись, а Юнги провожает его стройную фигуру, слыша в ушах собственное загнанное биение сердца. Что это за чувство? Волнение, интерес, трепет. Подобную смесь эмоций альфа не испытывал уже очень давно. Образ красивого, собранного и вдумчивого омеги слишком ярко отпечатался в сознании. Глупо врать самому себе, Юнги был заинтересован в Чоне не только как в объекте наблюдения, его привлекла ещё и чужая холодность. Такая притягательная, яркая оболочка, но такой бесстрастный, холодный взгляд. Вновь оставшись наедине со своими мыслями, Юнги понимает, что ещё нескоро оставит юношу в покое.