Тёть Дусь, я больше так не буду

Чимин

— Нагулялась? — не вставая с дивана перед телевизором, спросила Ленкина мама. — Да, почти, — легкомысленно отозвался Чимин. Он прошел мимо и хотел уже подняться в комнату, которую делил с Женечкой, но родительница вновь окликнула дочь: — Ты с Титовым обнималась? Я всё видела, так что не вздумай отпираться. Не стыдно? — Стыдно, — тут же ответил Чимин, резко оборачиваясь. — Очень стыдно. Недовольное лицо женщины преобразилось удовлетворением: ну хоть совесть у этого ребенка еще есть. — Но стыдно мне не за себя и не за Стаса, — безжалостно проговорил Чимин, совершенно безучастным голосом, — а за Вас… за тебя, мама. Твоей дочери пятнадцать лет, а ты шпионишь в окно: с кем она гуляет, обнимается ли и куда идет? Совсем не доверяешь мне? Та отпрянула, как от пощечины и уставилась на Лену. — Как ты со мной разговариваешь? — сдавленным шёпотом возмутилась мать. — Просто спрашиваю, — в душе Чимина всё бурлило. Его дико обижало, что взрослые люди могут так относиться к своим взрослым детям. Хоть он и был воспитан в безусловном уважении к старшим, здесь всё это, как будто утратило смысл. Поэтому он совсем не испытывал угрызений совести, на которые видимо была рассчитана материнская отповедь. — Живо в комнату! Чтобы все уроки были сделаны! — скомандовала та. — И не вздумай больше гулять с Титовым. Он курит и таскается с кем попало. И брат у него алкаш. — А пожалуй я тоже посмотрю этот фильм, — подумав секунду, Чимин плюхнулся рядом с женщиной на диван. Та распахнула глаза. Красивые голубые глаза, в которых помимо досады и злости, были еще беспокойство и любовь. Чимин не мог не увидеть этого, поэтому всё же сказал: — Стасик не такой, как все думают. Он сам заботится об Иришке, а с братом ничего поделать не может. Не суди поверхностно. — Ты что, втрескалась что ли?! Он же тебя раздражал всегда, сама только вчера еще говорила… — мама поправила косу на плече дочери и дрогнувшим голосом добавила: — не узнаю тебя сегодня. — Потому что разговариваю так? — Да, ты как будто резко выросла. Я не готова… — Это… — Чимин решил немного успокоить родительницу, чтобы уж окончательно не спалиться. — Это из-за Женечки. У нее сегодня месячные начались, а тебя не было рядом. Вот мне и пришлось… быть взрослой. — А-а, это да, моя вина, — потерла висок женщина. — Не подготовила я ее. Да еще работа эта. — Ну вот, — пожал плечами Чимин. Эта смена настроения в их беседе натолкнула его на мысль о том, какую именно миссию он выполняет здесь. «Конечно же, я должен помочь Лене с личным пространством. Чтобы у нее появилась своя жизнь, а не только семейные обязанности». — Сама понимаешь, я не могу всё успевать, — сказала мать. — Без твоей помощи вообще никак. — Понимаю конечно, — помимо воли в горле предательски защекотало, — но и ты пойми, у меня должны быть друзья и свои дела. Имею я право погулять пару часов без надзора? — На улицах неспокойно… — Нормально там всё. — Да и Стасик не самый лучший вариант, раз уж на то пошло. — Мы просто дружим, с ним весело, — невинно улыбнулся Пак. — Ну мамочка, ну можно ты уже немножко ослабишь поводок? Чимин проговорил последние слова и словил кучу вьетнамских флэшбеков. Точь в точь эту фразу он много раз слышал от Юнги… «Боже-боже, хоть бы Лена не нашла в моём ящике все наши штуки. Надеюсь хён догадается спрятать их подальше» — Не знаю, что с тобой сегодня, — чуть улыбнулась женщина, — но мне очень приятно снова услышать слово «мамочка». Давай расплету волосы и иди спать. Чимин повернулся к ней спиной, подставляя косу и спросил: — А как же мои уроки? — Подумаешь, уроки. Ты такая умница, что и без зубрежки всё понимаешь, — она плавно расплетала длинную косу дочери, перебирая пальцами русые пряди. Потом отдала резинку и погладила по макушке: — Ну их, отдохни лучше. И проверь спит ли Женечка. Может ей надо чего: воды, таблетку или полотенце погреть. У меня утюг еще теплый если что. — Хорошо, мам, — отозвался Чимин. Вся его воинственность улетучилась, как только женщина втянула свои шипы. — Спокойной ночи. «Наверняка я быстро справлюсь со своей задачей, — самонадеянно думал Чимин, поднимаясь в комнату. — Сейчас хватило пяти минут, чтобы с мамашей наладить контакт. Еще пару таких вечеров и дело в шляпе. Хотя… это ведь только по Леночкиной части. А что я должен улучшить в себе? Разве ж я в чем-то не достаточно…?» Чимин даже в мыслях не смог сформулировать: не достаточно умен? Ответственен? Вроде бы этого хватало. А вот во многом другом он считал себя отстающим — в вокале, рэпе, танцах. Ну и вес еще не скинул, сколько надо… Да, над всем этим нужно работать день и ночь. Но он ведь и так работал. Старался как мог. Неужели колдуньи считают, что его усилий недостаточно? И зачем тогда отлучать от тела, если все недостатки заключались именно в нём? «Ладно, выкрою еще часик за счет сна, — решил Чимин. — Буду заниматься еще старательнее! Правда и с Юнги придется теперь только по-быстрому. Надеюсь он поймет.» Полностью убежденный в том, что раскусил задачку тёти Дуси и нашел решение, Чимин быстро умылся, разделся и лег в Ленкину кровать. На другой стороне комнаты Женечка сопела и что-то тихо бормотала во сне. За окнами было непривычно тихо. Если не обращать внимания на длинные волосы, которые пришлось откинуть от лица, и некоторые мягкие объёмности, с которыми не очень-то удобно лежать на животе, чувствовал Чимин себя почти собой. В темноте под одеялом не нужно ни перед кем притворяться, ты становишься просто своими мыслями, своими ощущениями. Даже не человеческая особь, а просто сгусток энергии. «Надеюсь Лена тоже нормально чувствует себя в моем теле, — в который раз подумал он. — Ведь у нее, похоже, никогда не было парня и ей придется знакомиться с мужским телом на себе… на мне. Боже, как всё это странно. — Чимин представил, как там в общежитии мемберы разбредаются по комнатам, как Юнги ведет Лену в их спальню… — Ох, хён, пожалуйста, давай ты сразу догадаешься, что это не я и не причинишь ребенку вреда.» Чимин не ревновал. Он вообще не считал, что имеет какие-то права на единоличное владение вниманием Мин Юнги. Но в догадливости своего парня был почти уверен. Тот всегда был внимателен и подмечал перемены в настроении Чимина. Хоть с виду Шуга и казался спокойным и даже равнодушным, но если состояние соседа по комнате того требовало, он мог быть очень-очень нежным, чутким и буквально сюсюкался с ним. Вспомнить тот случай, когда Пак слег с температурой накануне важного выступления. Тогда Юнги ухаживал за ним, как самая лучшая в мире сиделка. Сварил настоящий бульон, кормил с ложечки, давал лекарства, всю ночь сидел рядом и обтирал перегревающееся тело влажной салфеткой. Чимин тогда решил, что это ради группы, чтобы выступление не сорвалось и прошло на «отлично», но что если… «Неужели он правда любит меня? — вдруг подумалось Чимину. От этой мысли по коже пробежала приятная волна мурашек с криками: «Ну наконец-то ты понял, дубина стоеросовая! Всем шампанского!» — Раз так заботится, не упрекает за толстые щеки и неумелый вокал, хвалит мои танцы, всегда такой отзывчивый в постели… и не встречается ни с кем больше. Хотя вполне мог бы. Эх, Юнги-я, хотел бы я сейчас оказаться рядом… Хотя бы просто поцеловать и спать в обнимку до тех пор, пока утром тебе не придется, как всегда, перебраться в свою кровать.» Еще немного помечтав о любимом и робко допустив мысль, что тот отвечает ему не только симпатией в сексуальном плане, Чимин заснул тихим счастливым сном. Все проблемы с перемещением в чужое тело вообще перестали волновать его. Они вообще не существовали до самого утра, когда пробуждение принесло неожиданный и весьма странный сюрприз.

Тэхён

У Стасика дома обстановка была несколько иной. Точнее сказать: очень даже сколько иной! Когда Тэхён вернулся с прогулки, его ждал весьма нетрезвый брат и пара его дружков. Молодые, с виду крепкие мужчины, сидели на кухне и что-то обмывали — то ли чей-то отпуск, то ли день рождения. — Где шманялся? — накинулся на парнишку Федька. — Гулял, — не желая отстраняться, как того требовало тело Стаса, смело ответил Тэхён. — Ирку одну оставил, — продолжал брат. — Забыл, что если кто узнает… Он пьяно сморщился и глянул на закрытую дверь детской, где Иришка наверняка уже проснулась от шума. — Что? — спросил младший, искренне не понимая в чем дело. — Ай, ты ж башню повредил сегодня, — махнул на него Федька. Его друзья дружно загоготали. — Если узнают, что она без присмотра долго бывает, в детдом заберут. А отца лишат прав родительских… — А, боишься, что тебе от папочки влетит за это? — догадался Тэхён и тут-то всё же пришлось увернуться, потому что кулак у старшего Титова был ого-го, и замахнулся он им совсем не на шутку. Шибанув по стене, вместо щеки братишки, Федька грязно выругался и попытался погнаться за мелким. Но тот конечно же успевал увертываться и в конце концов Федька затих. Видимо устал, бедняга, весь день работал, а теперь еще и ребенка воспитывать. Перетрудился ясен пень. — Я ж за девчонку переживаю, дебил ты. И так часто оставляем у соседей… В детском доме что с ней будет, подумал хоть?! — сказал он, махнув на Стасика и вновь направляясь на кухню к дружкам. — Так говоришь, как будто и правда волнуешься, — держась на безопасном расстоянии, докучал старшему Тэхён. — Ну чего ты лезешь? — пробасил один из друзей брата. — Федька тоже живой человек, да ведь, Федь? Это ты еще мелким был, когда маманя ваша померла, ниче не понимал поди. А Федька-то любил ее сильно, — старший Титов бессильно опустил лицо на руки, чтоб не показывать братишке своей слабости. А друг продолжал: — А Ирка ведь копия ее, даже я помню… Эх, земля пухом. Наливай, Валер! Мужики снова накатили, а Тэхён, нагруженный новым контекстом, пошел в комнату. Как ни странно, а девочка во всю спала, обложившись двумя куклами, самодельным зайчиком и стареньким медвежонком. «Настолько привыкла к пьяным посиделкам брата, что даже не просыпается! — ужаснулся и восхитился одновременно парень. — Надо что-то с этим делать. Так не может продолжаться!» Но что он мог? Это даже не его семья, как тут вообще можно что-то предпринимать? Решив подумать об этом завтра, Тэхён прикрыл одеялом открывшиеся пяточки сестры, а сам забрался на жесткий матрац соседней кровати. — Стасик! Стасик! — трепала брата за плечо Иринка. — Вставай скорее, а то в садик опоздаем! — А? Что? — спросонья Тэхён не сразу понял где находится и чего от него хотят. Но и девочка поняла свою ошибку: — Тэхёша, миленький, у нас так положено, что детей приводят к половине восьмого. — А сейчас? — поднимаясь, спросил тот. — Уже семь. — Успеем, — отмахнулся парень и потянулся. Значит всё это был не сон и они с Чимином реально застряли в этой российской глубинке. — Не успеем! Мне еще косички надо заплести, — сердито сказала Ира. — Сама не умеешь, да? — Ну чего ты? — чуть надула губку девочка. — Стасик каждый день заплетает, даже если опаздываем. Мама ему так велела. Тут в просыпающийся мозг молодого человека резко подгрузился вчерашний рассказ о матери Титовых. — Хорошо. Прости, — тут же подобрался Ким. — Сейчас умоюсь и всё сделаю. Ты завтракала? — Нет, но зубки почистила, — малышка для наглядности широко улыбнулась, от чего на ее щечках вновь показались очаровательные ямочки. — Иди хотя бы водички попей. Я сейчас вернусь. Девочка послушно побежала на кухню. Отодвинув несколько пустых бутылок из-под Федькиной выпивки, она дотянулась до чистого стакана над мойкой и налила себе воды из чайника. Послушная девочка. Выйдя из ванной Тэхён застал ее в прихожей на стульчике напротив зеркала. — Ты ведь умеешь? — Иришка подала парню расческу и тряхнула волосами, чтобы те ровнее легли на ее худенькую спинку. — Немного умею, да. У меня тоже есть сестра, правда я давно не касался ее волос… — причёсывая светло-рыжие пряди, признался Ким. — Я ведь живу отдельно от семьи уже несколько лет. — Стасик говорит, что заплести меня может даже с закрытыми глазами, — гордая тем, что ее брат очень хороший, Ирочка приподняла подбородок. — Так, тебе одну или две? — вроде вспомнив с какого конца браться за дело, спросил Тэхён. — Лучше две, а то когда сплю в тихий час, одна мешается как-то, — попросила девочка и прикрыла глазки. Она всегда так делала, чтобы не видеть процесс и удивиться результату. — Ну хорошо. Тэхен попробовал раз-другой. Вновь рассыпал волосы по девичьи плечикам, расчесал и только на третий раз взялся как следует. Он прям чувствовал, что с каждым витком в нем самом что-то меняется. Будто плетение косы было тем важным, супер-важным делом, ради которого он здесь и оказался. «Не может такого быть, — усомнился он про себя. — Если Стас делает это каждый день, значит я ничего не меняю в его жизни… А может меняю в своей? Хм… Если б я сейчас был собой, то просто спал бы до тех пор, пока Хосок не растолкал бы меня. А потом еще и ворчал бы на него, что не дал отдохнуть. Хотя Хоби не обязан со мной нянчиться… Я ему не братишка, не сын, а такой же участник группы — коллега. А веду себя иногда реально, как маленький…» Это неприятное, стыдное осознание промелькнуло очень быстро, но оставило за собой длинный хвост из воспоминаний таких случаев, когда Тэхён вел себя неподобающе капризным образом. Конечно, он не хныкал в буквальном смысле слова над каждой сложностью, но если припомнить, то всё же он частенько поддавался усталости и решал проблемы за счет других мемберов. Ничего криминального, но ведь он и правда не их ребенок, которому парни обязаны готовить, утирать слезы или стирать белье. Да, Чонгук несколько раз сам вызывался помогать, но только потому что Тэхён тогда жаловался, как сильно устал… А ведь уставали всё. Каждому доставалось одинаково, не считая Чимина, который фанатично пахал в полторы смены. — Ну? Готово? — вернула парня к реальности Иришка. — Да, почти, — откликнулся он и накрутил голубую резинку на кончик второй косички. — Можешь открывать. — Ого! Колоски! — обрадовалась девочка, рассмотрев свою прическу в зеркале. — Что? Не то, что надо было? — Мне нравится! А вот Стасик ленится так плести, говорит это долго. — Я только так умею, — улыбнулся Тэхён и посмотрел на свое отражение. С улыбкой Титов был очень симпатичным парнишкой. «Видимо это у них семейное — так преображаться от простой человеческой улыбки, — подумал он, — надо бы и Федьку как-то на это дело раскрутить, посмотреть хоть». Прощаясь с сестренкой в садике, парень убрал ее вещички в шкафчик и одернул юбочку. — Ну всё, готова. Беги. — А ты сегодня вернешь Стасика? — обнимая Тэхёна за шею, спросила Ира. — Не знаю, — честно ответил тот. — Это не от меня зависит. — Ну ладно, если что, пока! — звонко сказала девочка и помчалась в группу. Ухмыльнувшись детской непосредственности, Тэхён поспешил обратно домой. — Титов, опоздаешь же! — в подъезде он столкнулся с Машей. — В школу? Нет, не опоздаю. Только книги возьму. — А правда, что вы с Леной гуляете? — крикнула одноклассница, когда парнишка уже взлетел на второй этаж. Он ничего не ответил, но вдруг припомнил, как вчера вечером им навстречу попалась стайка девчонок. Видимо Маша была среди них. «Ой, да и что с того? Стас только об этом и мечтает. Так что я ему, считай, услужил.» Он же не знал, что в маленьких российских городках новость о том, что отличница гуляет с хулиганом разлетается со скоростью голодного кота, бегущего на шорох пакетика Вискас. Не знал он и том, что на выходе из подъезда его поджидают товарищи, которым жутко не понравилось, как Стасик вчера себя повёл.

Чимин и Тэхён

Это был восхитительный сон: Лето, пляж, вокруг ни души, они занимаются любовью на песке под шум прибоя. — Давай, теперь ты, — просит Юнги и расцеловывает Чимину губы, шею, лижет кончиком языка по ключице, весь солёный пот собирает с крупинками белого песка. И пофиг, что хрустит, плевать на чисто и опрятно. Сейчас всё идеально и ощущается просто потрясающе. Поцелуи жаркие и непривычно активные несутся по плечу, притормаживают горячим мёдом на внутреннем сгибе локтя. От одного только касания этих губ к тонкой коже, под которой бешено колотится голубая венка, можно взлететь к небесам или упасть в бездны ада, считая его круги, как ступени о которые шмякаешься копчиком, когда теряешь опору в самом верху лестницы и падаешь-падаешь, бам-бам-и уже горишь в пучине огненной, в пылу оргазма… Да, эти губы доводили Чимина до исступления сотни раз. И их хозяин прекрасно это знает. Потому и терзает сейчас чувствительный сгиб так ме-едленно. Так сладко слизывает жалкие остатки самообладания. Выжидает? Он всё про себя знает, зараза! Знает, что у Чимина Слабость! (произносим, как самый весомый аргумент и указываем вверх указательным пальчиком) У Чимина фетиш буквально на всё в Мин Юнги: на его глубокий хрипловатый голос, непростительно-роскошные руки, особенно, когда их владелец закатывает рукава, демонстрируя запястья. На изумительные, бездонные глаза, самый заразительный смех, ради которого даже в самые плохие дни хочется жить. На его бесстыжий язык и губы эти противозаконные, чтоб их! Целовать бы до одурения… Знает он всё! Знает и пользуется, скотина бессердечная, будто парень его из железа сделан. А вот нетушки, не железный Чимин, не каменный, и вот-вот с ума сойдёт уже от желания. Того гляди и прорвет плотину-то… — Т-т-ты сказал, что теперь я, — тяжело сглатывает несчастный счастливый Пак. Возбуждение хлещет через край, зацелованная рука ликует и хвастается подружке, что сегодня выбрали именно ее и даже не подозревает, что ее отымели по полной программе. Программе Мин Юнги. — А да-да, теперь ты, — будто просто мимо проходил, отзывается тот и аккуратно опускает свою любовницу, то бишь руку Чимина, на оголенный торс парня. Разворачивается к нему спиной и настойчиво упирается своей аппетитной задницей к паху Пака. — Прости, но меня на долго хватит, — пристраиваясь, предупреждает Чимин. — Зайду и сразу… Но ты сам виноват. — А мне долго и не надо, — эхом отзывается Мин. — Зайдёшь и я уже… Давай! Юнги теснее прижимается ягодицами, лопатками и прохладными стопами к голеням любовника. Что? Почему в такой жаркий день у него вдруг холодные ноги? Чимин обнимает любимого, прижимает к себе, чтоб согреть. Тело худенькое, как всегда, но не такое жилистое и подтянутое, скорее мягкое и нежное. Еще приятней. — Какой ты сегодня, — довольно мурлыкает Чимин в затылок, но вместо коротких волос его лица касаются длинные пряди. Он резко открыл глаза. В объятиях лежала девушка — хрупкая, длинноволосая девушка, а он всё продолжал обнимать ее и тихонько двигать бёдрами, пытаясь, как они выразились во сне, зайти. — Женечка, — шепотом сообщил себе Чимин и отпрянул от Ленкиной сестрёнки. Потом осознание реальности, какая бы странная та не была, пришло окончательно и он быстро отнял руки от тела перед собой. Отодвинулся максимально назад. «Вроде спит, — успокоил он себя. — Было бы трудно объяснить, почему я пристраивал к ее детской попке то, чего у меня даже нет. Ужас-ужас, извращенец! Боже, ну зачем ты послал мне такой сон?! — взмолился Чимин и потер глаза. Сердце до сих пор ухало под перепонками, а возбуждение из сна бурлило по венам. — Зашибись! — мысленно засмеялся над собой. — Я пытаюсь унять фантомный стояк. Докатился, Пак Чимин. Иди в душ!» Ему было стыдно перед Леной. Вряд ли ее тело раньше испытывало такие сильные ощущения. Они зашкаливали, буквально коротили все нервные окончания, настойчиво требуя разрядки. Но привычным способом решить проблему не представлялось возможным, поэтому Чимину было ужасно стыдно, когда он, закрывшись в ванной и встав под теплый душ, осторожно коснулся пальцами девичьей промежности. Тихонько, не глядя он повел одним пальчиком дальше. Мягкие створки упруго пропустили проникновение. Даже не внутрь, а только здесь, у чувствительной точки… Взрыв ощущений: горячо, влажно, очень-очень влажно, чувственно и так сокровенно. Все отголоски чувств раздавались внутри, не расплёскиваясь вне его нынешнего существа. Каждое легкое скользящее движение отзывалась в теплой уютной глубине нереальным спектром ощущений, томно разливаясь внизу живота приятной дрожью. Пальчик скользил очень деликатно, мягко и лишь самую малость проникая в узенький, безумно чувствительный вход. Буквально несколько этих плавных движений и непередаваемо-сладкая истома захлестнула с головой. Кем бы сейчас не являлся этот человек в душе, его тело, разум и душа объединились общим, потрясающим оргазмом. «Так вот оно как… у девушек-то… — подумал Чимин, когда думать уже был-таки в состоянии. — Офигеть! И почему я родился не девочкой?» Когда Чимин вышел из душа и подсушивал волосы полотенцем, Женечка проснулась и потянулась. — Как себя чувствуешь? — тут же осведомилась Лена у младшей. — Гораздо лучше, — счастливо доложила девочка. — Спасибо, что вчера заменила меня на стирке. — Конечно, — улыбнулся Чимин, — Я ведь всё понимаю. Сама через это проходила, — соврал он. Но может и не соврал, ведь Лена наверняка тоже переживала ежемесячные боли. У них ведь у всех так? Или нет? — Ой, Леночка! — вдруг спохватилась младшая, — время-то! Через полчаса в школу идти! Сушись скорее, а я зубы чистить. Оказывается у сестер Журавлевых была такая традиция: ходить в гости по утрам друг к другу в кровать. И спать дальше. Но обычно именно Лена следила за будильником и проблем с опозданиями не случалось. Быстро проделав всё необходимое, сестры были готовы к выходу. Мать, которая уже варила жидкую кашку для малышни, пожелала дочерям отличного дня: — Пока мам! — помахала ей Женя и обе побежали со двора. Какие-то две шумные пигалицы подхватили младшую под локти, как только та вышла из калитки. Видимо они всегда ждут ее тут. Все трое, хихикая и шушукаясь повернули к школе. Чуть вдалеке мелькнула рыжая макушка Маши. Лена остановилась, будто поправляя ручку рюкзака. Оглянулась на соседний двор, выискивая Стасика. — Ну где же ты, Тэхёна? — прошептал Чимин. Ему срочно надо было увидеть друга, поговорить с ним о чем-нибудь… корейском. Иначе эта чужая жизнь захватит его целиком. Вдруг до слуха донеслись неприятные грубые фразы, шум и обрывки стонов. На чистом инстинкте Чимин рванул в соседний двор. Этот шум явно был связан с Титовым. И правда, трое рослых парней обступили хлипкого Стасика и чего-то с него требовали. — Вчера из-за тебя всё просрали, слышь, — упирался кулаком в ребра мелкого один из наступающих. Это были уже знакомые нам Толик, Васёк и еще один прыщавый. — Нужен был дрищ, чтоб залезть на склад. А ты че?! — он смачно харкнул в ноги Стаса. — Он с сестрёнкой нянькался, — насмешливо протянул прыщавый, чей голос был таким противным, что Чимин аж поёжился. — Ну и что? — сказал Тэхён. — Да, с сестренкой был. Нельзя что ли? А по складам сами лазьте, раз вам так надо. — Че ты вякнул?! — дернул кулаком Толик. Титов чуть скрючился от боли. Чимин ускорил шаг. — Ты еще огрызаться будешь, мелкое угрёбище? — Отойдите от него! — четко крикнул Чимин. А у Лены оказывается мощный, такой истинно-русский зычный голос. — Вали отсюда, — отмахнулись от девушки. — Никуда я не свалю. Это вы сейчас уйдете и оставите Стаса в покое! — Чтоб какая-то девка тут командовала… — повернулся к ней Васёк, самый высокий и широкоплечий из троицы. Всё же Ленке удалось привлечь их внимание. Тэхён лихорадочно соображал, как поступить, чтобы эти трое не покалечили ни в чем не повинную девушку. — Я не командую, а просто вас прошу, — процедил Чимин сквозь зубы, — по-хорошему. — А то что? — заржали парни. Прыщавый присоединился к Ваське и теперь уже двое стали медленно, но неотвратимо приближаться к Журавлевой. Чимин не двигался с места, по прежнему сурово глядя на бандитов. Инстинктивный страх в теле подсказывал, что надо бы бежать, причем быстро. Зачем девчонке лезть в это дело? — А то… — начал было он, но в этот момент Тэхён, которому дали чуть слабины, извернулся, кинулся к своему подъезду и как заорёт: — Федька! Выручай, брат! Тут надо упомянуть маленький эпизод. Когда Тэхён зашел домой после садика за школьными вещами, наткнулся на жутко помятого старшего Титова. Тот отругал братишку за отсутствие еды в доме, а Стасик разложил по полочкам причины, почему он ничего не приготовил. Федька, привыкший к молчаливому и затюканному мелкому, будто даже зауважал пацана за смелый ответ. В общем обошлось без драки. — Вот так и на улице разговаривай, пол? — двинул Стаса в плечо старший. Но по-дружески так, не больно. — Понял, ага, — ухмыльнулся Тэхён. — Теперь я начну стоять за себя. Федька не услышал в его тоне угрозы для себя, поэтому еще раз похвалил и, закрывая за братом дверь, икнул и добавил: — Ну если у самого не получится, ты меня зови. Я ж брат твой, в конце концов, — это были самые приятные слова, что Тэхён слышал от этого мужчины за всё время. И вот теперь, пожалуй слишком быстро, но куда деваться? он воспользовался предложением и заорал, что было сил. Голос Стасика усилился акустическими свойствами узкого подъезда и тараном врезался прямо в дверь квартиры номер восемнадцать. Повисла полная тишина. Тэхён молился, чтоб его крик долетел до адресата, Чимин, чтобы адресат соизволил выйти, а трое парней, чьи штаны с лампасами чуть отяжелели позади — чтоб он этого не сделал. Репутация Федора Титова среди младших, а нападавшие были именно из поколения младших, хотя и постарше Стасика, так вот, репутация его была угрожающей. В свое время, лет пять назад, он славился бесстрашием и бешеным нравом. Федька не разбирался кто прав, кто виноват, а просто кидался в драку, чтобы выпустить пар и отвешивал мандаринов всем подряд. На серьезные преступления его не тянуло, но подраться он и правда был горазд. Мало кто знал об истинной причине его буйного поведения, разве что те двое друзей, что вчера выпивали на титовской кухне. А она, причина, была всё той же — смерть матери. С ее уходом Федька стал пить, курить и вообще изменился до неузнаваемости. Поэтому трое старшеклассников, заслышав пронзительный зов своего младшака, отступили на пару шажков. Они знали, что Федька и сам поколачивает братишку и никогда, ни разу нигде за него не заступался, потому и не боялись прессовать Стасика. Наверху громыхнула металлическая дверь. … — Чего там? Че орешь? — раздраженно спросил старший Титов, шаркая тапками по цементному полу подъезда. Он явно спускался. — Федь, тут эти трое… Толик, тот что держал Стасика, резко выпустил его рукав и собрался было смотаться, но Тэхён изловчился и теперь уже сам вцепился в своего обидчика. Чимин сделал то же самое с Васьком. Парень очевидно струхнул, но вырываться из хватки хрупкой девчонки всё же не стал, видимо не по-пацански это. Третий отступил, но не сбежал. — Какие еще трое? — заспанный и с похмелья, Федор выглядел не шибко угрожающе. Парни немного выдохнули, но зря. — Не хотел тебя беспокоить… — мягко проговорит Тэхён. «Всё же он прирожденный актер, — подумал Чимин. — Так верно подобрать интонацию! И не умоляющий и не пафосный. Идеально! Браво Тэхён-а!» — …но ты сказал, что я могу просить помощи. — Ну. Эти что ль докопались? — старший окинул тяжелым взглядом троицу. — Че им надо? — Мы просто… — начал было Васёк. — Я тебя спрашивал? — рявкнул на него Федька. — Ну! Чего хотят? — он повернулся к братишке. — Хотели, что бы я вчера за них на склад какой-то залез, — пристыженно поведал Тэхён. — А я не захотел. С Иришкой возился весь вечер, пока она не уснула. И вот, получается подвел их, за это и наезжают… — На склад?! За торговым, что ль? — брат отпихнул Стаса в сторонку и сам схватил Толика за грудки. — Вы его на воровство толкаете? Вкрай охренели, мальки?! Запахи перегара, табака и дурного предчувствия окутали Толяна густым облаком. — Нет-нет, — он позорно вжал голову в плечи. Руки старшего были невероятно сильными и олимпийка Анатолия уже потрескивала на швах. — Просто он всегда с нами тусуется, а вчера не пошел. — Мы пришли спросить, в чем дело, вот, — решил поддержать товарища Васёк. — Врут, — раздался жестокий девичий голос. — Я сама слышала про склад. У них из-за Стаса всё дело сорвалось. — А это Ленка твоя? — хмыкнул Федор, окинув девушку липким взглядом. Видимо и для него не было секрета в том, что братишка сохнет по однокласснице. — Какая стала, ха! — Ну мы пойдем, — чуть потянулся из захвата Толян. — Куда?! — рыкнул старший, крепче сжимая кулак. — Так вы хотели, чтоб мой мелкий за вас грязную работу сделал? — Ну… мы вместе бы… — Еще раз узнаю, — несколько швов на вьетнамском адидасе Толяна всё же треснуло, — покалечу всех троих! На уголовщину моего пацана не таскать! Поняли, гниды? Он так тряхонул Толика, что у того клацнули зубы и что-то неприятно хрустнуло в спине. — Ага, да, да, — зачастили парни. Чимин отпустил своего. Тот попятился подальше от беды. Прыщавый тоже зашевелился в сторону дороги. Только Толька, бедолага, еще болтался на крючке, как червячок. — Ваще отвалите от него, — обдумав ситуацию, добавил Федька. — На хер такие друзья? Найди себе получше, — последнее он сказал уже братишке. А потом повернулся к Ленке: — присмотри за ним, детка, ладно? Чимин кивнул. Федор отпихнул Толяна, тот повалился на пыльный потресканный асфальт, но быстро встал и побежал за друзьями. — Ох, моя башка! Поспать не дают, бляха, — проворчал Титов и скрылся в проёме. — Спасибо, Федь, — крикнул вслед Тэхён. — Ага, — отозвался тот. Подъездное эхо несколько раз брюзгливо поагакало. — Дальше сам. Вали уже, а то в школу опоздаешь. — Ну просто прелесть, а не брат, скажи? — сказал Чимину Тэхён. — Вообще-то если б не он… — красивые Ленкины глаза широко распахнулись, выдавая внутренний страх. — Да, повезло. Ладно, идём скорее, а то и правда опоздаем. А ты, Чимини вроде бы отличница, — со стороны можно было увидеть, как Стас Титов небрежно ущипнул Журавлеву за щечку, а потом взял за руку и повел из двора. — Нужно держать марку, чтобы не подвести наших напарников. Так что никаких опозданий. — Да, надо постараться, — согласился Чимин, подправляя на плече рюкзачок с брелоком-сердечком. — Они-то наверное там у нас ведут себя хорошо. Ага, конечно. (тут можно поспорить с теми, кто утверждает, будто сдвоенный положительный ответ, никак не может быть отрицательным). Школьный день прошел, как в тумане. Видимо тут включалась та же самая магия, что помогала Лене прекрасно петь чиминовым голосом, а Стасику танцевать тэхёновым телом. Так что к концу последнего урока оба по прежнему остались нераскрытыми корейскими засланцами. — Может найдем Дуняшу? — предложил Тэхён. — Я тоже подумал. Надо узнать, вдруг мы уже готовы… — Нет, касатики мои, — раздалось за их спинами скрипучее покудахтывание. Лена с Титовым подпрыгнули. Это засмеялась бабулечка-божий одуванчик. Она, как и вчера была вооружена шваброй, подвязана чистыми платочком и облачена в старенький синий халатик поверх кофты. Ничего не выдавало в ней той красавицы Дуняши, что поила ребят чаем. — Вы ж еще только начали, — сказала они тихонько. — Но вродя б, всё верно делаете, молодцы. — Что именно — верно? — спросил Чимин. — Сколько еще это займет? Ну, если мы продолжим в том же темпе… — подхватил Тэхён. — В том жа темпе? — проподняв одну бровь, переспросила старушка и угрожающе повертела швабру в руках. — Это ж тебе не арбузы из телеги выгружать, где всё посчитать можна. Не знаю сколько. Неделю-дянёчков десять, около того. — Неделю?! — Не меньше. — Но у нас там выступления… — Съемки… Тётя Дуся хлобыстнула тряпкой на конце швабры об пол с громким шлепком. — Разберутся без вас. Неужто мы б с Кани это не продумали? А? Вы штож нас за желторотых двухсотлеток принимаете? Ай, обидно-то как! Ай, обидно. И, продолжая ворчать и для полноты картины придерживать ладонью согнутую поясницу, Евдокия, как ее по отчеству уже не знает никто, направилась к лестнице. — Тёть Дусь, — вдруг позвал Тэхён. — Ну чаво? — не оборачиваясь, буркнула та. — А это правда, что мы с Чимином можем изменить мир к лучшему? Если… ну если справимся с вашим заданием. — Правда, милочек, правда. Только не вы двое, а весь ваш… как бишь звать-то это по-вашенскому? Бойс бант ваш, во. Остальные пятеро-то готовенькие, всё при них, а вы пока подкачиваете маненько. — Да, — с готовностью закивал Чимин, — я буду лучше тренировать свой голос и… — Дурак ты! — всё же обернулась бабулька. Она обозвала подопечного этим словом так ласково, что тот даже не обиделся. Только растерялся. — Ничегось тебе тренировать не надо… тут другое надо, причем очень! — Но что? Тэхёна посетило мгновенное озарение и он хотел уже было что-то сказать, но тетя Дуся его опередила. — Тэхёша, ты ему подмоги. Я не могу вмешиваться, а то вся затея сорвётся. — Постараюсь, — кивнул Ким. — А, и еще, теть Дусь, — догнал, вновь стартанувшую, старушку Чимин. — Нельзя ли как-то сны отключить? Невыносимо это… — Прости, голубочек, — хитренько улыбнулась колдунья, будто знала кое-что. — Но это уже не в моёй компетенции. Подсознание, душевные струны… высшая магия — даже верховная наша не лезет в эти дебри без особой нужды. Но ты не переживай, ничего страшного во снах-то и нет. Подумаешь… ты ничего плохого не сделал. Не стыдись так. И похлопав Леночку по плечу, бабулька ушла. — А чего ты сделал? — зинтригованный Стасик-Тэхён был тут как тут. — Если расскажу, будешь потом всю жизнь высмеивать. — Не буду, честное слово. — Нет, отстань. Давай лучше подумаем над моей миссией. Если дело не в моих отстойных навыках… — С твоими навыками всё в порядке, прекрати, а! И пока не расскажешь, я не буду тебе помогать, — Титову очень шло это выражение лица. Эдакий проныра с невинными глазками, у которого явно есть какой-то туз в рукаве. — Ладно, но если расскажешь кому-нибудь дома… особенно Юнги, я тебя придушу и даже не посмотрю, что ты важен для улучшения мира. Усёк?! — Конечно! Говори. Пришлось Чимину вкратце рассказать другу о своем сне, невыносимом возбуждении и смущающем эпизоде в ванной. Своими мыслями о том, что это оказалось гораздо приятней, чем в мужском облике, он делиться не стал. К чему расстраивать парня, которому всё равно не испытать на себе женского оргазма? — Ну ты силён! — восхитился тот. — Времени зря не теряешь. Изучаешь все грани новой жизн… — Я же сказал, что это из-за сна, — прервал его Чимин. — Всё хён со своими поцелуями… ты ведь даже не представляешь какой он! — И представлять не хочу, — Тэхён поморщился. Каждая веснушка Стасика выдавала легкую степень отвращения. — Я вас с Юнги не осуждаю, но на себе представлять даже близко не хочу. Всё же я по девушкам и только по девушкам. — Ага, которых у тебя уже полгода не было. С самого дебюта считай. За разговорами они вышли из опустевшей школы и брели в сторону дома. — Ну и что. Хоть год, хоть два. Никакое воздержание не заставит меня перейти в вашу команду. — Вообще не обидно, — подчеркнуто обиженно хмыкнул Чимин и откинул длинные волосы за спину. — А по делу есть какие-то мысли? — Да. Когда ты там в школе прибедняться стал, у меня будто щёлкнуло в голове. И Тэхен поделился предположением, что Чимину нужно подтянуть свою самооценку. Зауважать себя, так сказать, по заслугам. И научиться принимать похвалу, а не отмахиваться, как от милостыни. — А то одно расстройство, — признался он, заканчивая свою речь. — Тебя все любят, а ты продолжаешь обесценивать нашу любовь и, что еще ужаснее — любовь арми. Бесишь прям! Если говорят, что ты крут, это значит — ты крут, а не то, что мы сжалились и врём тебе, чтоб подбодрить. — Но я же не… — после такого разноса от Тэхёна, за которым раньше не наблюдалось тяги к психоанализу, Чимин даже не знал что сказать. — Я самый обыкновенный. И не думаю, что заслуживаю всё то хорошее, что обо мне говорят и пишут. — Нет конечно! Ты заслуживаешь гораздо больше. Раз так в сто! — Тэхён-а?! — они остановились напротив калитки дома Журавлевых. — Ты правда так думаешь? — Чимин готов был расплакаться, так его тронул выговор друга. — И не только я. Тебе все это говорят искренне, а ты словно глухой… Ладно еще Юнги хён к тебе пробился, хотя бы его ты немного слушаешь. — Ну… я думал, что он ласков со мной только потому, что ему секс нужен… У нас же пункт об отношениях, сам знаешь, а природа требует, потому я его и устраиваю пока… на безрыбье дарёному коню и всё такое, — ленкины щеки раскраснелись. — Думал он, — фыркнул Ким. — Передумай еще раз. Прально Дуняша сказала: дурак и есть! — Иди сюда, — расчувствовался Чимин. И не подумав о том, как это смотрится со стороны, сгрёб друга в крепкие объятия. — Спасибо, дружище. Позади кто-то захихикал. — Ай, Журавлё-ёва, — это была Маша, которая шла уже из дома. — Значит я всё верно поняла: между вами есть что-то. Могла бы и рассказать подруге. — Да ничего нет, — отпрыгнула Лена от Стасика. — Мы просто… вообще ничего. — Ну да, ну да. Машенька еще раз хихикнула и пошла своей дорогой.