Тёть Дусь, я больше так не буду

Стасик

Незваный гость явно знал, что делает. Все полминуты, что Стасик в растерянности неумело целовался с ним, тот усиливал накал страстей, да так, что поди и у камня отрасли бы губы, лишь бы испытать нечто подобное. О том, что это был именно парень, до Титова дошло не сразу. С какой стати он ждал тут появление девушки — не понятно, но когда сообразил, что руки на его пояснице и затылке слишком уж сильные, а в подбородок колется крошечная, но стопроцентно мужская щетина, рубильник в его мозгу переключился на «вкл». — Что… что вы делаете? — пропищал он, отпихивая от себя домогателя, а сам чуть не впечатываясь в стену спиной. Гость застыл, как каменная горгулья. Темный силуэт на фоне окна подтвердил догадку, что это был парень — стрижка короткая, плечи широкие. — Ну чего молчите? — всё еще испуганно спросил Стас. Ему совсем не нравилось, что этот тип, кем бы он не был, молчит и не проявляет признаков жизни. — Тэхёни? — спросили удивленным шепотом. — Ну да, — по шепоту Титов различать новых друзей еще не научился, поэтому всё еще оставался в неведении, кто его гость. — Блин, черт… прости! — так же еле слышно пробормотал мастер-целовастер. — Ничего не понимаю. Зачем вы меня целовали? — Я ошибся… комнатой… — голос прозвучал чуть громче. «Чонгук? — туманно соображал Стас. — Нет… Джин! Точно. Что? Джин?! Самый старший из парней примчался среди ночи целовать Тэхёна? А нет, он же сказал…» — Ошибся, хён? — Ты сможешь сделать вид, что ничего не было? — гость уже сполз с кровати младшего и просил умоляюще. — Как будто тебе это приснилось. А я просто уйду, ладно. — Ладно, — тупенько отозвался Стасик. «Прекрасно, впервые поцеловался. Приятно, но с парнем. По ошибке. Смешнее и специально не придумаешь». — Спасибо. Извини еще раз. Не говори никому, ладно? — попросил старший. — Хён, — Титов поднялся и задержал Джина у двери. — А к кому ты шел? С чьей дверью перепутал мою? — Я… не хотел бы говорить. — Ну… я бы тоже не хотел, чтобы меня вот так целовал мужчина. — Справедливо, — виновато опустил голову джинов силуэт. — К Намджуну шел я… — К лидеру?! — Это всё Юнги с Чимином своим, — звонкий голос старшего мембера становился громче и он уже откровенно возмущался. — Раз им можно быть вместе, то почему нам нельзя?! Намджун мне нравится чуть ли не с первого дня… а я всё не решался. Думал раз нельзя, значит нельзя. Хотя чувствовал, что и он ко мне тянется… вроде бы. Но я и сам не готов был. А эти двое… ну ты видел всё, чего я рассказываю. — Видел, ага, — кивнул Стасик, хотя он вообще плоховато понял, что сегодня в танцевальном зале произошло между Леной и мятным хёном. А вот теперь понял. ПОНЯЛ! «Лена-а! Этот бледнолицый тебя вот так же целует там за закрытой дверью?! Думает, что ты его голубоватый дружок и лезет к тебе?!» — лихорадочно соображал Титов, забыв обо всем на свете. — Ну вот я и решился, — продолжал Джин свою историю, — и, видимо пока переживал, между дверьми метался в темноте, так и зашел не туда куда надо. У Намджуна кровать так же стоит, а рядом пустая, как и у тебя сегодня. Хоби у родителей… Стасику не терпелось скорее пойти в соседнюю комнату и проверить, как там Ленка, поэтому он почти не слушал коллегу. — Ладно, хён, хорошо. Не страшно, — сказал он, выпихивая старшего за дверь в темную общую комнату. — Я никому ничего не скажу. — Точно? Ты не в обиде? — Нет конечно, какие обиды? Целуешься ты очень вкусно, — признал Стасик, сам удивляясь своей откровенности (наверное тут сработала тэхёнова непосредственная натура), — так что я получил больше чем потерял. Даже жаль, что мне всё же девушки нравятся. — Знаю про девушек, Тэхён-а, знаю. Прости, — Джин похлопал младшего по плечу. — Вкусно целуюсь значит? — Ага, — Стас кидал взгляды на соседнюю дверь, стараясь превратиться в Кларка Кента и включить рентгеновское зрение. «Чем они там занимаются?» — Как думаешь… может это не случайно? Наверное мне не стоит заходить к Намджуну? — проговорил Джин, с сомнением и надеждой на переубеждение, глядя в глаза младшего. — Э-э… Дуняша с Хани подались вперед, вплотную прильнув к хрустальному шару. Вот-вот должно было случиться то, чего колдуньи с нетерпением ожидали от Стасика. Именно ради этого момента они подвергли Джина легким сомнениям. — Не знаю, хён, — обломал ворожей Титов. Все его мысли сейчас были сосредоточены на Ленке. — Не уверен, что могу тебе советовать что-то. Извини. — Тьху, дурилка! — в сердцах топнула ножкой Дуся. Хани, взывая ко всем богам о терпении, закатила глаза и хлопнула себя по лбу. — Да-да, ты прав, — поник Сокджин и повернулся к своей комнате, которую делил с Чонгуком. — Нужно всё хорошенько обдумать. И вообще, Намджун — лидер, ему не до моих признаний… — Угу, наверное, — окончательно отвлекся Стасик. Как только старший понуро исчез с радаров, малой шмыгнул в коридор. Постояв несколько секунд под заветной дверью, он прислушался к тишине. Кто-то сопел. «Я должен увидеть, что с ней всё в порядке, — напомнил себе Стас. — Если этот хёном что-то сделает с моей Леной…» Дальше парень даже думать не хотел. Внутри болюче рассыпались колючие шипучки и жалили ему внутренности: Иди! Открой дверь! Не будь тряпкой. Забирай свою женщину… Эй, ну не перегибай. Этот диалог внутренних нетерпеливых сущностей преследовал Стасика пока он, как вор, медленно и бесшумно пробирался в комнату Юнги. Кровати здесь не две, как у них с Хоби, а одна двухъярусная. На которой тут Лена? Темнота еще эта… Но ответ пришел сам собой, когда Титов увидел, что верхняя койка пуста, а на нижней из-под одеяла выглядывает рыжая даже в ночи шевелюра. — Лен, — позвал он шепотом. В полной тишине этот звук показался громким, как взрыв и Стасик прикусил язык, чтоб не шуметь. Он присел рядом с изголовьем и присмотрелся. Да, Чимин спал крепким, так и хочется сказать, ангельским сном. Ничего в этом красивом юношеском лице не выдавало его любимую девчонку. — Боже, ну и дичь, — тихо сказал Стас сложившейся ситуации. Но та, видимо решила поговорить по своему, и ответила неожиданным финтом: в коридоре кто-то, шаркая тапками, шел в эту самую комнату. Стасик чувствовал, что именно сюда, а не мимо. Выбегать было уже поздно. Спрятаться? Или дождаться и просто поговорить? Бросив последний взгляд на Пака, он попытался забиться за кровать, но там было слишком тесно, да и видно. Если это шел Юнги, (а кто же еще?) то он точно заметит. Пришлось лезть под кровать, прямо под спящую Лену. Если бы это происходило днём и без помутнений в виде неожиданных поцелуев, Титов бы спокойно объяснил бы Мину, что просто решил поболтать перед сном, но раз Лена спит, то я пожалуй пойду. Но сейчас была глубокая ночь и сознание частично не работало, так что Стас вообще забыл, что Юнги их Соратник. А как объяснить, зачем Тэхён притащился к постели Чимина…? Все возможные варианты ответов крутились в голове Титова, пока он старался улечься на полу и прикрыть свой бок свисавшим одеялом. И как раз вовремя. Дверь почти бесшумно открыли, закрыли, скинули тапки, кофта с легким шелестом повисла на спинке стула… Стас ждал, когда заскрипят перекладины лесенки, но Юнги не шевелился. Его стопы очутились прямо перед лицом Титова. «СТОИТ И ПЯЛИТСЯ! — возмущенно подумал переселенец. — На мою Лену! Я должен что-то сделать». Он уже двинул рукой, чтобы выбраться и высказать всё, что накипело, как вдруг услышал звук поцелуя. Это точно был легкий чмок, а не просто показалось, поэтому Стасик не просто выбрался, а резко схватил Юнги за обе щиколотки и, пока тот в немом ужасе терял равновесие, выскочил из-под кровати. — Какого хрена ты тут делаешь? — зашипел на старшего Титов. Чиминолена каким-то чудом не проснулась, а лишь поглубже сунула лицо под одеяло. — Э…это ты в моей комнате, — держась за сердце, сказал Мин. — Чего тебе понадобилось под кроватью? Совсем спятил, так пугать, идиот! Я чуть не обделался. — Не важно, что мне понадобилось, — возмущение Стасика немного поутухло от слов старшего. Всё же он привык побаиваться таких. — Это ты… хён, чего к… к Чимину пристал? До меня только сейчас дошло, что за сцену вы там днем устроили. Вы же парни оба! Отстань от него. — Эй, Стасик, ты бредишь? — Юнги хлопнул парнишку по плечу. Тот аж подпрыгнул. «Ну конечно, этот хён в курсе, — вспомнил он с готовностью провалиться сквозь землю. — Как можно было забыть? Вот не зря говорят, что ревность застилает глаза. И как теперь…» — Я люблю ее! — неожиданно для самого себя тем же жутким шепотом выпалил Стасик, и на всякий случай уточнил: — Ленку. — Ну… ладно. Рад за тебя, — растерялся Шуга. — Говорю просто, чтобы ты… не трогал ее. Даже если она в нём… в твоем любовнике. Сейчас его тут нет, понимаешь? — увещевал Титов, будто Юнги был тугодумом, — а значит это тело сейчас её. А это значит, что ты не можешь делать с ним всё то, что вы делали раньше. — Да ладно? Серьезно? — Шуга уже начал сердиться. Что этот мелкий там себе надумал? — Да, и целовать не лезь! — А когда спит? Можно? Вот прямо сейчас это ведь не Леночка, раз сознание отключилось. А? Как считаешь? А тело Чимина вот оно, на месте, в своей кроватке. Сопит по-чиминовому, во сне ворчит и слюни пускает тоже точь в точь, как мой любовничек, — он язвительно передразнил Стаса. — Значит я имею право тихонько поцеловать его в щеку или в лоб? А может даже в губы, ведь губы тоже принадлежат Чимину, а значит мне. — Кто тут шипит? — сонно приподнявшись на локтях, спросила Лена. — Можно потише? — Спи-спи, Леночка, мы уже уходим, — тихим убаюкивающим голосом отозвался Мин. А потом скомандовал Тэхёну: — На выход. — Какая она тебе Леночка? И почему так слушается? — накинулся на старшего Стас, едва они вышли из комнаты. — В кухню. Живо, — пихнул его в спину Юнги. Но на кухне, несмотря на поздний час, оказалось занято. Джин сидел за столом и низко опустил голову над большой чашкой чая. Видимо он всё же не дошел до спальни и пошел топить свои сомнения в горячих глубинах ароматного напитка. — А ты чего здесь? — удивился Юнги. — Не спится, — приподняв на Мина покрасневшие глаза, отозвался Джин. — Случилось что-то? — не отставал тот. — Помочь? — Нет. Но я бы хотел посидеть тут. Один. — Ладно, — нахмурился Юнги. Он не привык видеть старшего в таком угнетенном состоянии. Тот чаще был веселым или нейтральным. И вообще реже всех в команде предавался печали. — Тэхён-а, наливай чай. Пойдем в гостиную. Сначала они и правда пили чай. Молча. Напряженно. — Ты наверное в шоке? — вдруг спросил Юнги. — В смысле? — от неожиданности ожидаемого разговора, Стас чуть не поперхнулся сахарным крендельком. — Мало того, что переселился в левого человека, так еще и друзья… нетрадиционные какие-то. Трудно привыкнуть сразу. — А-а, ну да, — откликнулся Титов. — У нас в городе за такое бы опустили ниже плинтуса. Но лично я не осуждаю. Это как-то не очень, ну, в целом… но дело лично каждого. Так ведь? — Так ведь, — подтвердил Мин, подливая еще чай. — А сейчас говори, что у вас с Леной, раз ты приперся к ней среди ночи. — У нас — ничего, — грустно опустив глаза, признался младший. — Просто она мне нравится уже много лет. Мы в одном классе учимся, так что… я даже не решаюсь с ней нормально разговаривать, только достаю всё время, пакости всякие делаю. — Типа влюбился, а сказать боишься? — Угу. — А чего так? Ты с виду чтоль стрёмный? — Ну не знаю, обычный я, — тэхёновы плечи печально поникли. — Не такой, как этот, — Стас показал на свое нынешнее лицо. — Но дело не в этом. Просто она… она, понимаешь, хорошая. Отличница, семья у нее полная и вроде бы дружная, разговаривает она красиво и пишет. А я… ни матери, ни, считай, отца. Еле живем на братову получку. И вообще я никому не нравлюсь у себя там. — Ой, вот опять началось, — возмутился Юнги. — Во-первых не начинай себя жалеть, это вообще ни к чему хорошему не приводит. И бесит. А во-вторых и в последних: давай уже взрослей! Никто тебе ничего не должен, и никому ты не понравишься, если будешь сидеть под камнем и нервно грызть ногти. — Во-от! Это мой парень! — глядя в шар с обожанием и гордостью, воскликнула Хани. Дуняша одобрительно кивала. Ей этот худенький мальчишка, чей голос с хрипотцой завораживал даже в простом разговоре, сразу понравился. — Но я не… — глупо заморгал Стасик. — Просто бери себя в руки и начинай делать что-то. Учись, развивайся, проявляй активность. Это трудно только сначала… — Но я не могу, — перебил старшего Титов. — Ничего не могу. Не умею. У меня нет талантов и… смелости. — Не может быть, чтоб не было талантов, — недоверчиво покачал головой Юнги. — Как со спортом? — Никак. — С музыкой? — Ноль без палочки. — Математика, химия… Мин перечислил всё известные ему направления человеческой деятельности, но на все Титов печально качал головой. Под конец этого разговора, парнишка совсем скис. Но Юнги всё же не терял надежды. — Ну должно же быть хоть что-то… — Это с учебой не связано, но я вроде готовлю неплохо, съедобно, — вдруг вспомнил Стасик. — А еще с малышкой своей, Иринкой, хорошо дружу. Вообще детей мелких люблю. — Ох, ну слава яй… небесам, а то я чуть было уже не поверил, что всё совсем плохо. — А что хорошего? Кому мои котлеты нужны? И как мне готовка поможет Ленке понравиться? — Сначала ты сам себе должен понравиться, — Юнги упер указательный палец в тэхенов лоб. — Вот тут понять, что ты отличный малый. Что достоин ты хорошего отношения и… девушки хорошей тоже достоин. А в этом тебе и котлеты помогут, и умения с ребенком водится, всё в ход пустишь. Главное в себя поверь, посмелее стань. Стас молча смотрел в чай. Как объяснить этому крутому рэперу, что «стать смелее» только звучит легко, а на деле — просто невозможно? Юнги будто прочитал его мысли: — Поверь, я знаю о чем говорю. — Угу, конечно. — Не веришь, — понял старший и громко опустил чашку на столик. Потом терпеливо вздохнул, как бы смиряясь с мыслью, что перед ним желторотый птенец, которому надо червячка принести, разжевать и в клювик положить. А потом еще по темечку хряпнуть, чтоб проглотил наверняка. — Пойдём, — сказал Юнги тихо, — кое-что покажу. Стас испуганно посмотрел на Мина, ожидая подвоха или издевки, но тот молча встал и направился в темный коридор. Они вышли из общежития в очередной проход внутри здания, свернули раз, другой и оказались у неприметной двери. Над ней горела тусклая лампочка, а коврик у порога гласил: не добро не пожаловать. — Что это? — шепотом спросил Титов. — Моя студия, — Юнги повернул ключ в замке, щелкнул выключателем. — Проходи. Тэхён здесь бывал несколько раз, но ты-то впервые, так что слушай единственное правило: ничего не трогай. Ну кроме вот этого кресла. Садись. Стас послушно опустился и оглядел маленькую, обставленную аппаратурой комнатку. На столе клавиатура, компьютер, синтезатор, рядом еще один, наушники, с десяток пустых чашек с подтёками кофе. — Уютно, — заключил гость. — Что ты хотел показать, хён? — уважительное обращение вырвалось само, будто Стас и правда сроднился с новой для себя культурой и обстановкой. — Сейчас, — хозяин порылся в ящике стола и извлёк объёмную картонную коробку. — Это мой позор, но в то же время и достижение, — пояснил он, вручая коробку товарищу. Стас открыл. Внутри было больше сотни плоских коробочек с дисками, из каждой торчали какие-то бумажки. — Твои записи? — Записи, да. Почитай приписки, — кивнул на диск в руках Стасика Мин. Тот достал листок. В шапке красовалось название компании с английским словом «music». Ниже был небольшой текст: «Уважаемый Мин Юнги, ваше демо мы с удовольствием прослушали, но к сожалению наша компания в данный момент не ищет артистов с подобном жанром исполнения. Желаем успехов и всего наилучшего», подпись. — Отказ? На этом диске то самое демо? — Да. Читай ещё. Титов выдернул еще коробочку и прочел отписку такого же содержания. Потом достал еще одну и еще, все гласили одно и то же: спасибо, но вы нам не нужны. — Столько отказов?! — словно огретый пыльным мешком из-за угла, Стас уставился на Юнги. — После тридцатого я перестал считать, — невесело усмехнулся репер. — И всё равно продолжал рассылать свои работы? — Продолжал. Но такой наглости я набрался не сразу. Раньше я тоже боялся… всего. Того, что посмеются, откажут, выгонят или хуже всего — проигнорируют. Но потом я познакомился с Намджуном. Он помог мне набраться смелости для первых попыток: «Даже если твои записи не возьмут, они узнают твоё имя, — сказал он мне тогда. — Могут сразу же забыть, но ты напомнишь им через пару месяцев и тогда они запомнят его чуть лучше. Со временем твоё имя будет известно всем звукозаписывающим компаниям страны. Кому-то обязательно приглянется твой стиль или твоя лирика, и тогда они заговорят о тебе: аа, это же тот парень, я помню его имя. А ведь он реально крут!» И он был прав. Среди отказов были и положительные ответы. Студии выкупали мою музыку для рекламы, для заставок в кино или для своих артистов. А потом ко мне стали обращаться сами… — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Титов видел, что Юнги немного нервничает, вспоминая все свои попытки прославиться до официального вступления в группу. — Просто хочу донести, что твой страх — он вот тут, — Мин указал на коробку, — в неудачах, которые тебя ждут. Они обязательно будут случаться, когда ты преодолеешь свою робость и начнешь делать первые шаги. Но неудачи не станут концом света, малыш, они — лишь ступеньки на твоем пути. И каждая следующая будет даваться легче предыдущей, вот увидишь. Главное не пасуй в первые… — он прошелся пальцем по кромкам дисков, как бы пересчитывая, — сто сорок шесть раз. — Но у меня другое, я ведь даже не знаю что делать, — слабо возразил Стас. — Делай то, что хочешь. То, к чему тебя тянет. А когда появится страх, просто спроси себя: «что самое худшее может случиться, если я всё же решусь? Я от этого умру?» Если ответ будет «нет», то смело делай. А последствия переживешь, стопудово тебе говорю. Титов ошалело пялился на старшего, как на какого-нибудь гуру. Сейчас он реально ощущал такой подъем душевных сил, что готов был сию же секунду бежать к Лене и признаться ей в своих чувствах. — До утра подожди, пусть поспит, — хохотнул Мин, опять читая парнишку, как открытую книгу. — Завтра последний выходной и репетиции опять. — У вас всегда такой плотный график? — Это еще расслабуха, — отмахнулся старший, убирая коробку на место. — Обычно выходных у нас не бывает вовсе. Ну, один в месяц или около того. — С ума сойти, — выдохнул Стас. — Тогда надо наверное тоже пойти поспать. А то вдруг я утром проснусь у себя дома, а Тэхён будет из-за меня уставшим. — Хорошо бы… — Что именно? — Если б вы все проснулись по своим местам, — пояснил Юнги, пропуская Стасика в дверь перед собой и запирая студию на ключ. — Скучаешь по нему, да? — доверительно спросил младший. — Ужасно, — подтвердил Мин.