Тёть Дусь, я больше так не буду

Леночка.

Проснувшись пораньше полная сил и в отличном настроении, Лена быстро приняла душ и принялась готовить завтрак. Ее лишь на коротенькую секунду расстроило то, что вся эта мутотень с переселением душ всё еще не закончилась и она до сих пор в чужом теле. Вообще-то не так уж и страшно побыть кем-то другим, если у него сегодня выходной. — Доброе утро! Вкусно пахнет, есть хочу! — почесываясь, в кухоньку вошел Чонгук, сверкая голым торсом идеальной формы. — Налетай, — улыбнулся ему Чимин, а Лена внутри подумала: до чего же хорош этот младший участник группы! И миленький такой, так бы и затискала. И уже было потянулась, чтобы обнять парнишку, но на пороге нарисовался Титов Тэхён. — М-м, еда?! — радостно воскликнул он, отпихивая Чонгука в сторону. — Ага, а зубы уже чистил? — чуть сварливо спросила Лена, зная, что Стасик не самый чистоплотный из ее знакомых ребят. — Обижаешь, — фыркнул тот, — конечно. — Тогда садись, — радушно улыбнулась Журавлёва. — Как спалось? Ночью что-то столько народу блуждало… или мне приснилось? — А? Не знаю, я ничего не слышал, — отозвался макнэ. А Стасик залил румянцем все тэхёновы щеки: — Показалось наверное, — он попытался казаться непринужденным. Прожевал кусочек, чуть поёрзал на стуле и, собравшись духом, выпалил: — Потом пойдем, вместе попоём… Чимин? — Эм, ну ладно, — Лена внимательно посмотрела в глаза одноклассника, пытаясь телепатически вызнать причину этого приглашения. — Ну во-от, а я думал все втроём в зал пойдём, — расстроился Чонгук, уплетая вкуснятину за обе щеки. В этот момент в общагу влетел бодрый, быстрый и звонкий Хосок. Бросил какие-то пакеты на диван, громко поздоровался с Джином, который только-только выполз из своей спальни, и ворвался в кухню сияя широченной улыбкой. — Эй, малышня, привет! — он стиснул Тэхёна за плечи, потрепал по макушке Гука и, проворно обогнув стол, сграбастал в объятия Чимина. Несмотря на стихийное рвение, объятия эти были хрупкими и аккуратными, так что не нанесли никакого ущерба, кроме выпавшей из рук лопатки. Ну Лена не ожидала столь приятного приветствия, вот и обомлела на миг, лично я понимаю ее и поддерживаю. — Соскучился что ли по нам, хён? — спросила она, похлопывая этот ураган по плечу свободной ладонью. — Очень! Прям не знаю, что со мной, — признался тот. — С семьёй так хорошо повидался, но утром проснулся и сюда понятуло со страшной силой. Чон выпустил Лену и стал шарить по многочисленным карманам своих широченных джинс. — Так, Чонгуки, я принес тебе… а нет, Тэхёни, тебе, — он сделал вид, что достает из кармана что-то огромное и тяжелое, хотя в руке так ничего и не появилось, — а точнее вам обоим большущий привет от моей сестры. Младшие переглянулись, глупо улыбаясь: Стасик чуть озадаченно, а мелкий — воодушевленно. Так вот, что может его окончательно вытащить из сна — привет от сестрички Чон. — Держите уже скорее, а то и так чуть не надорвался, пока ташил его сюда, — хихикал Хосок, продолжая паясничать. Те попытались изобразить, что берут. — Фуух, — облегченно утер лоб Хоби, — наконец-то! Может кто-то из вас уже пригласит ее на свидание? А то я запарился слушать метания о том, кто же ей нравится больше. То Тэтэ, то Гуки, то оба «такие хорошенькие, Хосоки, ну почему они такие милашки?!» — он изобразил мечтательную мордашку. — Правда?! — вскочил Чонгук. — Я приглашу! — А ты не дурачишь их, хён? — Лена ощущала такую душевную радость рядом с Хосоком, но своей женской частью чувствовала подвох. — Ну что ты? — обиделся тот. — Молодец, Чонгуки, благословляю. Только если обидишь ее — голову отверну, не забывай. — Младший Чон тяжело сглотнул. А Хосок уже перешел на другую тему: — Сейчас объявление увидел, на остановке развесили: сегодня вечером в соседнем квартале будут фейерверки запускать. Открытие того громадного спорткомплекса. Помните стройку столетнюю? Вот, ее закончили наконец-то. — О, надо будет посмотреть, — обрадовался Стасик и глянул на Лену. Они поняли друг друга без слов. В их городке фейерверк был огромной редкостью. На новый год все взрывали вонючие петарды или жалкие, взлетающие к небу, дымящие искорки. А настоящий салют Лена видела лишь однажды, когда ездила в областной центр в позапрошлом мае. — Ага, я уже стянул у охраны ключи от двери на крышу, — подмигнул Хосок, хлопнув себя по звякнувшему карману. — Прямо-таки и стянул? — хихкнул Чонгук, видимо отлично знавший своего хёна. — Ну ладно, попросил, — признался старший. — Главное то, что ключ у нас. В десять вечера собираемся на крыше. Пойду Намджуну скажу. — А на день какие планы? — быстро спросила Лена, пока Хосок еще не вышел. — С танцами что? Я нужен, как вчера? — Днем отдыхайте, — улыбнулся главный танцор. — А до ужина попрактикуемся все вместе. Лена кивнула и невольно залюбовалась его тёплой улыбкой. «До чего же симпатичный этот Чон без своей «боевой» раскраски, — уже в десятый, наверное, раз подумала Журавлева. — А когда улыбается, — вообще глаз не отвести. Соберись-ка, Леночка, слюнки подбери!» После завтрака все разбрелись по своим делам: Намджун предложил устроить вечером на крыше небольшой пикник. И воодушевленный этой идеей, поехал за продуктами и выпивкой, прихватив с собой сонного Юнги. Чонгук, как и планировал, собирал вещи для тренировки. Джин закрылся в комнате с целью просидеть весь день за компьютерной игрой. Он был не в духе сегодня. За завтраком вел себя непривычно тихо и вздрагивал, когда его окликали. Хосок же радостно заявил, что намерен полдня «разгребать» сообщения фанатов в интернете. — Но их не так уж и много, хён, — сказал Чонгук. — Как это не много?! — удивился тот. — Несколько десятков тысяч человек! И это только на нашей официальной площадке… — Да неет, сообщений, — уточнил макнэ. — Комментариев не много. Да и писем не было за эти дни. — Ну я всё равно почитаю. Много или мало, они все наши, — радостно подмигнул Чимину Хоби. Лена не поняла прикола, но кивнула. Наверное настоящий Пак сделал бы именно так. — Ну что, пойдем петь? — чуть напрягся Стасик, когда все ушли, оставив их с Леной наедине. — Ты правда хочешь? — удивилась она. — Не замечала за тобой тяги к вокалу? — Ну я… говорят у этого Тэхена голос бархатный, — нашёлся Титов. — Вот и послушаем вживую. А то вдруг станет знаменитым, потом на концерты не пробьешься… — Очень странно, Титов, очень, — покачала головой Лена, но всё же направилась к выходу из общежития. Они пришли в ту же студию, где вчера прослушивали Чимина. Никого из служащих не было, должны же эти героические люди тоже когда-нибудь отдыхать. Поэтому ребятам пришлось самим разобраться, как и что тут включается. Но с этим они справились на удивление быстро, и вот уже оба стояли перед микрофонами в тесной комнатушке с обшитыми стенами. — Ну что, начнем? — робко поинтересовался Стасик. Если бы Лена могла слышать, как громко ухает сердце в тэхёновой груди, то не ответила бы: — Ты начинай, а я послушаю. Взволнованно распахнув и без того огромные глазищи, Титов зачесал наверх карамельную челку Тэхёна и набрал побольше воздуха. Песня полилась сама собой. Мы уже знаем, что магия двух ведуний предусмотрительно оставила на местах все творческие способности подопечных. Но даже их всесильное волшебство не сравнится с очарованием и глубиной голоса, что сейчас струился по студии, обволакивал единственного слушателя, и творил свои собственные, невесомые чары. Леночка слушала, как завороженная. Она не узнавала в этом парне Титова, он был совсем, абсолютно другим человеком. Это был Ким Тэхён, погруженный в музыку, а его она знать не могла, ведь прежде не слыхала о его существовании. Вдруг она заметила, что подпевает. Хрустальный голос Чимина слегка, едва касаясь основного мотива, вплетался в песню, и рассыпал по бархатистой основе хрупкие бисеринки утренней росы. — И правда, — выдохнула Журавлёва после долгой паузы. — Что? — казалось Стас в искреннем шоке от своих нынешних способностей. — Потрясающий голос… у тебя. — Не у меня, но спасибо, — скромно потупил взгляд Титов. Они опустились на пол и прижались спинами к мягкой обшивке. Полуосвещенное, тихое помещение располагало к спокойной беседе. — Как дела? — через несколько минут молчания спросила Лена. — Де-дела? У меня? — Ну с твоей миссией. Я вот вчера чиминову часть, думаю, выполнила. Осталось о своей позаботиться. Только… — Только? — насторожился Стас. — Я ведь так еще и не разобралась, что именно от меня требуется. А ты? Понял уже? — Думаю да, — признался Титов. — Вчера с твоим… соседом по комнате долго разговаривали и он вроде бы помог. В душе бояки-Стасика сейчас горел такой пожар волнения, что спалил бы всё здание, будь он реален. Но Ленка этого не замечала. — И что тебе сказал Юнги? — Что мне нужно стать смелее. — А-а, да, согласна. Тебя ведь дома многие обижают, — Леночка смутилась и опустила глаза. — Прости. Неприятно наверное это слышать? Но со стороны виднее… Ты ведь можешь всем им отпор дать, а терпишь. — Да не в этом смысле, Лен, — решился Титов. Решился по имени ее назвать. И не во время очередной пакости или хулиганства, а в самом настоящем душевном разговоре. Это ведь так не просто — назвать любимого человека по имени. Так, что бы имя прозвучало не выдав интонацией всех чувств говорящего. Но у Стасика получилось, и его «Лен» вышло почти нейтральным. — А в каком? — Ну… типа я должен делать то, что мне нравится. И… — Ой, говори уже, — Лена пихнула товарища локтем в бок. — И тымненравишься! — выпалил Стасик и тут же резко отвернулся, чтобы скрыть красные щеки. — Да неужели?! Наконец-то! — сказали бы Дуся с Хани, но сейчас занимались совсем другими делами и еще не знали о небольших, но всё же успехах своего самого отстающего подопечного. — Не поняла, — честно сказала Лена. Скороговорка одноклассника правда осталась для нее загадкой. — Ты, — собрав все силы в кулак, стал повторять Титов, — мне… очень нравишься, Лена. — Ой, — чиминовы глаза округлились насколько это было возможно, губы распахнулись в удивленном «О». — Нравлюсь? В смысле… — В смысле настоящая ты, — уже чуть легче пояснил Стасик. — Там дома ты мне нравилась с… чуть ли не с первого класса. Но я всегда боялся тебе сказать хоть что-то внятное, поэтому доставал и гадости делал. — И… — растерялась Журавлёва. Она конечно подозревала о симпатии парнишки, но не думала, что это серьезно. — И что мне… нам делать? — зачем-то спросила она. — Не знаю. Но, как я понял из разговора с нашим хрустящим хёном, моё дело признаться. Эти слова неприятно резанули девичью гордость. — Хм, значит ты признался и типа смелее стал? — уточнила Лена. — А что мне теперь с этой информацией делать — это уже не твои проблемы? Так? — Ну… — только было осмелевший парень, вновь робко опустил плечи. — Я не… не знаю. Не уверен… я не в курсе что бывает дальше. Никогда еще не говорил такие вещи вслух. Если я тебе не нравлюсь, ладно. Не беда. — Ты дурак? — Э-э… — Ну, отвечай, — сердито потребовала Ленка. — На-наверное, — Стасик явно не понимал к чему был этот вопрос. — По-твоему нормально — сказать человеку о своих чувствах, и такой: ну а дальше делай что хочешь? Где тут смелость-то?! Ты просто огорошил меня, понятно?! Титов молча проследил, как Чимин вскакивает на ноги и удаляется из студии. Дверь захлопнулась. Стало жутко тихо. Ладони сокрушенного неудачей парня звонко шлепнули его по лицу: это ж надо быть таким идиотом?! Лена раздраженно шагала по коридору. «Нет, ну отлично вообще! — возмущалась она. — «Моё дело — сказать!» А мое дело тогда что? Услышать? И дальше будем жить как жили?» Чего именно она хотела от Стасика, девичья натура и сама не знала: скромных объятий, приглашения на свидание или вопроса: «А я тебе нравлюсь?»… Ну уж точно не такого дубового поведения. Она влетела в общагу и закрылась в комнате. Хотела уже метнуться на свою кровать, но решила забраться на Шугину. «Может его запах успокоит хотя бы чиминово тело и мне так станет легче», — подумала нервная девушка. Вся эта странная фигня с обитанием в другом человеке и то ей давалась спокойней, чем осознание того, что глупый одноклассник влюблен в нее уже сто лет. А теперь так ужасно тупит. Немного полежав на юнгиевой подушке, вдыхая еле уловимый особый запах его тела, Лена и правда успокоилась. И чего она так разозлилась? Ведь Титов в принципе хороший парень. Ну да, тормоз, каких поискать. Но каким ему еще быть? Мамы нет уже больше пяти лет. Отец с братом колотят, друзья тоже не фонтан. Где ему было набраться рыцарских манер? «Он ведь просто не знает, как себя вести, — дошло до нее наконец. — Если впервые говорит такое вслух, значит ни в кого кроме меня не влюблялся! О-ой!» Она схватилась за щеки, которые стали теплыми от прилившего румянца. Что ни говори, а любой девушке приятно быть единственной. Пусть даже для такого, как Стас Титов. «А у него ведь такие глаза красивые, как озера, — вспомнила Леночка мечтательно. — И веснушки… и ямочки улыбковые. Хороший он. А то что дурак… не беда, исправим». Лена еще немного посидела, походила взад-вперед по комнате и решила пойти к Стасику, извиниться. Но выйдя за дверь, наткнулась на Хосока. Тот шел мимо, низко опустив печальную голову. — Что случилось? — спросила Ленка. Парня было не узнать. — Да ничего, Чимини. Нормально всё, — шмыгнул носом Чон. Дуняша только вошла в свой домик, преобразилась в молодую красавицу и сразу же расчехлила хрустальный шар. Она возлагала большие надежды на девочку в их команде, и сейчас та как раз переходила к выполнению своей дополнительной миссии. — Как это — ничего? Ты вот только недавно был таким веселым, а теперь, — она поймала его за руку. — Постой. Расскажи. Хосок застыл, не оборачиваясь. Его плечи мелко вздрагивали, свободная рука безжизненно висела вдоль тела. — Родители звонили? Стряслось что-то? Беда? — накинула вариантов Лена, ожидая чуть ли не конца света. — Нет-нет, ничего такого, — отмахнулся Хоби. — Ну а что тогда? Давай, зайдём. Они вошли в комнату и Лена усадила старшего на чиминову кровать. — Я залез в интернет, — начал тот, — хотел поотвечать на комментарии, порадовать наших… фанатов. — Ну правильно, им было бы приятно, — закивала Ленка, представив себя поклонницей группы. Кому бы не понравилось получить ответ от кумира? Это ведь полный восторг и гарантия потрясного настроения на весь день. — Как оказалось не всем это приятно. Они там такое пишут… я сначала попытался отвечать, но они… — Хосок не плакал слезами, но всё его тело и лицо выражали такую ужасную грусть и разочарование, что у Лены чуть сердце не разорвалось. — И что пишут? — решила всё же выяснить она. — Можно я не буду…? — Дай мне… где почитать? Хосок протянул Чимину свой телефон и разблокировал экран. Для Журавлёвой сотовый с таким большим дисплеем был в новинку, у нее самой был простенький моторола-раскладушка с кнопочками, поэтому она не сразу сообразила, как листать и просматривать сообщения. — Что?! — возмутилась она, попав на первый, почти безобидный текст о сравнении фигур участников группы. — Зачем нас сравнивать? — Это еще мелочи, — заглянув через плечо друга, хмыкнул Хосок. — Дальше читай. Лена не хотела этого делать, но двигала ползунок всё ниже и ниже, открывая всё новые и новые гадкие комментарии о якобы ужасной внешности Хосока, о его танце, который похож… тут Лена выругалась себе под нос грязными корейскими словами, хотя и не знала их значения. Потом шли смайлики с зеленой жижей изо рта и много-много других гадостей. Попадались и добрые слова, но они тут же терялись в гуще всего этого дерьма, которое как-то очень уж организованно вылилось именно в адрес Хосока. — А что ты отвечал этим… им? — осторожно спросила Лена, возвращая телефон. Хотелось помыть руки и обработать их антисептиком. А еще очень хотелось обнять паренька, что бледной тенью самого себя сидел рядом. — Ты не почитал? — Хосок невесело улыбнулся. — Я сначала увидел про танцы, про мой рэп… И заверил их, что буду больше работать, стараться сильнее, чтобы порадовать их. — Ох, Хоби… Вот сволочи! Серьезно, что за ослы это пишут? Дай, я им всё выскажу! — Ленка вновь потянулась за телефоном товарища, но он убрал его за спину. — Не надо. Это же арми. Если ты сейчас ответишь что-то грубое, то потом это долго будут припоминать нам. — Какие еще арми?! — Журавлёва из вечерних посиделок поняла, что арми-поклонники для участников группы очень важны. Парни обожают своих фанатов и щедро делятся с ними любовью. Но это… — Это кто угодно, но точно не наши арми! Может нанять детектива и выследить каждого писуна по отдельности? — Зачем? — чуть засмеялся Хосок. — Чтоб запихать им в глотки их же вонючие языки. Будут знать, как говорить гадости про такого… — она запнулась, понимая что слишком уж разошлась. Это был ее гнев и гнев Чимина тоже. Но то, что она собиралась произнести принадлежало только ей. — Такого…? — выжидающе приподнял брови Хоби. — Такого талантливого и прекрасного… артиста, как ты, хён. — Чимини, — уже более искренне улыбнулся Чон. — Утешаешь меня. Спасибо. — Ничего подобного. Просто говорю по факту. Дуся следила за ситуацией во все глаза. Вот сейчас и станет ясно, усвоила ли Леночка свой урок. Выполнена ли ее миссия и смогут ли они с Хани победить в этом состязании обогнав Монику с Кларой. — По факту? — грустно повторил Хосок. — Хорошо, давай по факту. Не секрет, что во всей группе я самый непопулярный. Мне не присылают писем, мало упоминают в комментариях… в нормальных комментариях. О моей внешности пишут уже не в первый раз и да, я не уверен, что они прям так сильно уж ошибаются… — Ой хватит, а! — не выдержала Ленка. — Как только я сюда попала, то сразу обалдела: «какой симпатичный этот Джей-Хоуп!» И это я тебе говорю не для успокоения, а потому что правда. Если б могла, то влюбилась бы в тебя… как в парня. Понял?! Не слушай их и точка! Собеседник вытаращил глаза. Учитывая, что в корейском языке нет различия окончаний по родам, то Ленка не то чтобы полностью спалилась, но товарища из колеи всё же выбила. — Ну, ты же… ты ведь с Юнги. По сравнению с ним я вообще… — Очень красивый! — перебила Лена уверенно. Но потом решила, что чуток перегнула, ведь Чимину дальше нужно будет жить с этими ребятами, и добавила: — Да, я с Юнги. И очень… — ладно, просто скажи это, — очень люблю его. Но я ведь не слепой и могу реально оценивать окружающих. Хосок опустил лицо. — Спасибо, Чимини. Правда. Ты всегда добр к нам, ко мне. Но видимо не все считают так же… — И что? — в душе Лены вновь нарастал гнев. — Ты, что же, теперь будешь угождать всем подряд? И этим сраным комментаторам! Пусть идут… Знаешь, Хоби хён, — выдохнула она, пытаясь успокоиться, — не пиши ответы. Даже не читай сообщения, ладно? Пошли они! — Но там же есть и хорошие… — Ну и что? За по-настоящему добрые слова и дела не ждут благодарности или ответа. Ты имеешь право разозлиться сейчас. Как минимум показать, что тебе не нравится такое отношение. — Но я не могу написать… плохое в ответ. — Да, я понял, нам нельзя, — кивнула Лена. — Но можно вообще ничего не отвечать. Игнорируй их всех столько, сколько сможешь. — Но арми… — Дело же не в них, — Ленка смело взяла в руки изящную, потрясающе красивую ладонь Хосока, — а в том, что ты имеешь право расстроиться, показать, что с тобой так нельзя. Что тебе так не подходит. Дебилы потеряют интерес и отвалятся, как грязь от ботинок. Настоящие арми поддержат тебя, как и мы с парнями, а те кто сомневался…ну они хотя бы будут знать границы дозволенного. — Чимини, — глаза Чона наконец-то наполнились слезами… Дуняша тоже прикладывала к лицу кружавчатый платочек и кивала, поддерживая Леночку, которой в эту минуту очень-очень гордилась. — … думаешь я имею право не улыбаться? Странный вопрос поставил Журавлёву в тупик. «Видимо тут таится какая-то своя история, о которой знает только настоящий Чимин. Ну что ж, отвечу, как думаю» — Ты имеешь право на всё, что не запрещено законом. — И контрактом, — хохотнул сквозь слёзы Хосок. — Ага, — поддержала смех Ленка, радуясь, что угадала с ответом. За дверью послышались голоса, смех и шорох пакетов. — Чимин, ты чего закрылся? — дернул ручку Юнги. — Быстро вы, — Лена открыла дверь, впуская соседа. Тот увидел румяного Хосока с влажными глазами на чиминовой кровати и вопросительно, сурово так глянул на Пака. — Ты знаешь что пишут в сети про Хоби? — захлопнув дверь, быстро спросила Журавлева. Она и не подумала, что этот хёнов взгляд значит: «я капец как сильно ревную, объясни пока все живы! — В сети? Что пишут? — не сразу сообразил Мин. Он стал переодеваться, а Лена вкратце рассказала чего начиталась от анти-фанатов, и что хотела бы сделать с ними за такое. — Да забей, — просто ответил он и хлопнул Хосока по плечу. — Всем не угодишь, так что даже пробовать не стоит. Наплюй вообще. Ну прочитал, неприятно конечно. Но от того, что они это написали, ты ведь не разучился танцевать, рэп читать и вообще… — Угу, Чимин уже сказал… — Да, я сказал, что Хосок очень красивый, — простодушно договорила Ленка и невинно похлопала глазками. Да так по-девчачьи, что оба старших невольно засмеялись. Юнги поправил на себе свежую футболку, в которую только что нырнул и подошел к Чимину. — Всё верно, — сказал он, а потом положил руку на поясницу Пака, притянул к себе и проворковал: — Хосок чертовски хорош, но ты красивее. Для меня. — Блин, ребят, ну фуу! — отвернулся Хосок. И как раз во время, потому что наглый хён именно в этот момент поцеловал Ленку в губы. Да так горячо, что чиминовы коленки аж подогнулись. — Ты заставила меня ревновать Чимина. Больше так не делай, — прошептал Мин ей на ухо, пока Чон отплёвывался от увиденного. Лена сначала чуток растерялась, но потом возмущение взяло верх, и неожиданно даже для самой себя, она сказала: — Еще раз попытаешься поцеловать меня, — сирдитое шипение тонуло в мятных прядях за ухом Юнги, — я больно укушу твою сладкую губу. Не шучу. — Чимин, это ты? — радостно вздрогнул Юнги. Он немного отодвинулся и внимательно посмотрел в глаза напротив. Лена нахмурилась и качнула головой. — Так, всё, я пошёл, — не выдержал Хосок. — Чую у вас тут что-то намечается, а третий лишний… Чон быстро скрылся за дверью, оставив их наедине. — А я уж обрадовался, — Шуга еще раз вгляделся в рыжего парня напротив. — Не надо было меня целовать, без разрешения. Мы же договаривались… — Я не сдержался, — признался Мин. — Тебе это знать не обязательно, но я постоянно ревную. Просто в каждому косяку. А тут Хосок и ты… так спокойно ему комплименты делала. Он взял Лену за руку и быстро сжал чиминову ладонь в своих. — Мне кажется, что скоро всё закончится, — резко выдернув пальцы из ласкового захвата проговорила Журавлева. Она не хотела держаться за ручки, хоть и знала, как сильно Юнги это необходимо. — Чувствую, что мы близко к решению задачки. Так что потерпи уж, — еще раз хмуро глянув на собеседника, она направилась к выходу. — Пойду потанцую немного, тело требует. Пока в нем я, можешь забыть о ревности… вообще засунь ее куда подальше, хорошо? Потому что я не позволю никому из вас тут ко мне прикасаться. Оставшись один в пустой комнате, Юнги тяжело опустился на край кровати и печально покачал головой. «Так, надо срочно найти госпожу Хан! — решил парень. — Пусть сделает что-нибудь или подскажет… Так дальше продолжаться не может». И, полный решимости, рванул вон из спальни и общежития на поиски колдуньи.