Лекарство от тоски.

Девушка одиноко сидела на потрёпанном старом диване, прижав к себе колени. Старомодные программы и сопливые фильмы наскучили ещё около получаса назад, поэтому приходилось лениво тыкать на разноцветные кнопки пульта, перелистывая каналы. Стрелка давно перевалила за полночь. По улицам разъезжали полицейские патрули, отлавливая малолеток, что осознанно нарушали комендантский час, отдалённо слышались тяжелые басы музыки из соседних домов, и свет фонарей нагло пробирался в чужие квартиры. Юле этой ночью было не до сна. Все мысли в голове занял молодой медиум, что решил оставить её одну ещё когда было светло. Чем он занимался? Уехал к брату или познакомился с новой пассией и проводил время с ней? А может вообще пил в каком-нибудь клубе с друзьями? Он не сказал, она не спрашивала. В доме витал запах недавнего скандала. Бурного, отвратительного, с громкими криками, разбитой излюбленной кружкой и неприятной, больно давящей тяжестью на душе. Юля признавалась — виновата сама. Снова довела его до трясучки, до застилающей глаза, неконтролируемой ярости. А всё потому что нашла в телефоне обнажённую фотографию фанатки, сообщение которой даже не было прочитано самим парнем. Олег взорвался, когда по всей кухне разнёсся звук разбитого стекла, перешагнул через все осколки, молча оделся и ушёл, хлопая дверью. Ему казалось, что девушке не важно из-за чего начинать ссору. Захотела — устроила, и ничто не может ей помешать. Только совесть всё-таки у Юли была и неприятно кусала на пару с виной. Девушка весь вечер думала, как хорошо извиниться, сломала ноготь во время мыслительного процесса. А ведь делала маникюр совсем недавно. В итоге пришла к выводу, что извинения будут довольно банальные, зато очень действенные. Она предусмотрительно сняла всё нижнее бельё, надела его любимое платье; чёрное, шёлковое, с тонкими бретелями на плечах, где особенно хорошо видна небольшая татуировка под ключицей «до смерти» на латинском языке. Ещё год назад девушка грезила мечтами избавиться от неё — тёрла до покраснения мочалкой, сдирая кожу, замазывала плохоперекрывающим тональником. Ошибка глупой юности. Так Юля считала, пока не встретила его. Олегу тату нравилась. Он всегда рассматривал её, целовал, касался. И сам того не осознавая, сделал надпись для девушки обожаемой, любимой. Когда Юля выпрямляла волосы, то невольно начала себя накручивать. А что если эта ссора была последней и больше он не вернётся? Сколько можно было терпеть её выходки? — Если любит, то вернётся — проговорила девушка, посмотрев на своё отражение в зеркале. Иначе она точно собьёт дурацкую надпись с собственной кожи и уйдёт жить в лес, где будет собирать волшебные травы и варить ведьменские зелья. Мягкая кисточка прозрачного блеска последний раз скользнула по нижней губе и в этот же момент открылась входная дверь. В зал зашёл Олег и, рухнув камнем на тканевую обшивку дивана, нервно поправил свои слегка спутанные волосы. Юля заметила, что парень находился в замешательстве: он задумчиво смотрел в одну точку, не обращая на неё никакого внимания, сжимал край тёмной рубашки, часто облизывал пересохшие губы. При этом вёл себя так, будто кроме него в доме никого не было. Он был похож на человека, который принял какое-то важное решение, имеющее значимость вселенских масштабов. Будто от этого зависела его жизнь. А только ли его жизнь? Юля больно прикусила губу, потому что догадалась о чём он собирался сказать. Она ни за что на свете не хотела бы услышать это, и пусть Олег только попробует произнести эти ужасные слова — в живых точно не останется. Он, чёрт возьми, не мог с ней так поступить. Не мог, раз вернулся. Только через несколько минут парень перевёл взгляд на девушку, осмотрел её внимательно, а потом похлопал рядом с собой, подзывая словно собачку. А Юля противиться не решилась, послушно уселась рядом, закидывая ногу на ногу. Знала, что ткань платья обязательно скользнёт вверх, бледные ноги обязательно оголятся, а он обязательно посмотрит. И он посмотрел. Всего лишь на секундное мгновенье, но всё же опустил глаза вниз. Разве мог Шепс противиться волшебным женским чарам, особенно, когда рядом с ним находится такая обворожительная любимая девушка? Нет, не мог. И не хотел. — Если мы так друг друга мучаем — мужской голос слегка хрипел от волнения. Шепса и самого не устраивал такой вариант событий. Его корёжило от своих же мыслей, но разве их отношения являлись чем-то здоровым? Точно нет. — может разойдёмся тогда? Выпустил пулю в висок. И себе и ей. Убил одним выстрелом обоих. Парень боялся посмотреть в родные зеленые глаза, потому что не знал, как она отреагирует. Ожидал, что темноволосая заплачет и разочаруется или с равнодушным лицом пошлёт его далеко и надолго. В любом случае он не стал бы её осуждать. Не осудил и тогда, когда в мёртвой тишине послышался едкий смешок. Слишком громкий, слишком напускно уверенный. Для Юли это не было чем-то удивительным. Она понимала — он устал. Устал от её скандалов, игр, от неё самой. И удерживать его рядом с собой никто не имел права. Уйти всегда проще. Только Олег этого не хотел. Девушка поднялась на ноги и неспеша опустилась на пол между разведёнными мужскими коленями. Потёрлась щекой о грубую ткань джинс, а потом мягко положила голову на чужое бедро. Шепс же старался делать невозмутимый вид, хотя в грудной клетке сердце заходилось бешенным ритмом, да так сильно, что Юля, казалось, могла его услышать. — Встань, не унижайся. Велел. Как господин своей рабыне. Она позволяла ему ощутить власть и превосходство, сидя у ног, как верный поданный. Для полной картины не хватало только цепи и поводка на шее. И тогда, они уверены, это здание просто взорвалось бы от переполнявших их эмоций. Сейчас же было чертовски жарко, до выступившей лёгкой испарины на коже. Адские котлы и в подмётки не годились этой мрачной комнате. — Ты — мой бог, понимаешь? В тебе моя сила, — Юля дразняще провела ладонями по ногам, улавливая шумный выдох — поэтому я стою перед тобой на коленях. Я преклоняюсь. Парень потянулся к женским волосам и бережно поправил их, когда с её губ шёпотом сорвались последние слова. Они засядут глубоко в его памяти, пустят корни и будут вспоминаться каждый раз, как он будет смотреть в её глаза. Худые руки скользнули выше, издевательски пропустили ширинку и проникли под ткань тёмной рубашки, касаясь голой тёплой кожи живота. А потом Юля резко дёрнула края одежды и пуговицы, словно бусины, посыпались на пол. Олегу плевать, зашьёт позже, пусть бы только она не останавливалась. — А без тебя я умру. — наконец потянулась к ремню, расстёгивая его — Или с ума сойду. Под тканью штанов уже виднелось очертание члена и, не сдержавшись, девушка провела по нему пальцами, чуть надавливая. Шепс прикрыл глаза от настигшей его лёгкой дрожи во всём теле и опустил голову на спинку дивана. — Сука, да что ты со мной делаешь. — мучительно вздохнул он. — Люблю тебя. Ему ненормально сносило крышу. Просто от того, что она сидела такая вся красивая, сексуальная между его ног и смотрела светящимися глазами, как влюблённая шестнадцатилетняя девочка. Счастливая, довольная, радостная. И нисколько не униженная своим положением в этот момент. Звук растегнувшейся ширинки заставил Олега вновь посмотреть вниз. Юля начала стягивать джинсы, за ними и нижнее бельё, а парень охотно помогал, приподнимая бёдра. Девушка провела по горячему члену сверху вниз, распределяя смазку по всему стволу — парень чуть поддался вперёд, навстречу её рукам, мысленно борясь с желанием застонать от удовольствия. Они встретились взглядами. Оба затуманенные, плохо скрываемые возбуждение, с потемневшими радужками и чуть расширенными зрачками. Но одинаково любимые друг для друга. Обжигающий язык провёл от основания до уздечки, а потом двинулся под ребристой истекающей головкой. И помогая себе выполнить работу более качественно, девушка совсем немного сжала член у основания, вбирая орган глубже, от чего брюнет не выдержал и испустил тихий стон. У девушки собственное возбуждение отдавало ощутимой пульсацией по всему телу, а потому рука непроизвольно потянулась под задравшееся платье. Только Шепс всё замечал и это действие от его взора тоже не скрылось. Он больно схватил Юлю за волосы на затылке, отстранил от себя, заставив запрокинуть голову назад. — Ты не будешь трогать себя сегодня, пока я не разрешу. Я понятно выразился? Ей хотелось съязвить, выпленуть что-нибудь ядовитое в ответ, но вместо этого она только согласно помахала головой, тем самым принимая условия его игры. Когда крепкая хватка ослабла, член оказался в горле достаточно глубоко. Девушка втягивала щёки, не забывала работать языком и сжимала собственные бёдра, пытаясь создать хоть немного трения. Слюна, смешанная с природной смазкой неспеша стекала по подбородку, шее и пропадала где-то в зоне декольте. Неприлично грязно. — Всё, остановись — просил Олег, когда скользкий и нестерпимо нежный язык обвёл каждую венку, задевая столько нервных окончаний, что хотелось выть в голос — Блядь, Юля. Мужчина обхватил пальцами её нижнюю челюсть, пытаясь остановить приятную пытку, но было слишком поздно — оргазм настиг предательски неожиданно. Белёсая жидкость приятно грела стенки горла и девушка шумно сглотнула, показательно облизываясь. Она пыталась отдышаться, а вот подниматься на ноги не спешила. Собственное возбуждение надоедливо напоминало о себе, заглушая все мысли. Олег помнил о ней, замечал не до конца удовлетворённое выражение лица, а потому всё-таки решил сжалиться. — Доведёшь себя до оргазма и можешь хоть каждый день ебать мне мозги. Он принципиально не собирался её трогать. Хотел удостовериться в том, что она действительно готова сделать так, как скажет её бог. И в этот раз смущение не одолело. Юля взяла мужскую широкую ладонь, направила на свою шею, и медиум без слов понял, что от него требовали. Чуть сжал пальцы, лишая брюнетку возможности дышать полной грудью, и продолжил наблюдать за ней. Пальчики нетерпеливо распределили прозрачную влагу по всей промежности. Кожа горела на месте прикосновений, как-будто там оставались ожоги. Наконец внимание было уделено напряжённому клитору. Девушка сладостно застонала, прикрывая глаза. Как долго она ждала этого позволения. Мягко обведя сжимающийся вход во влагалище второй рукой, Юля неспеша ввела пальцы. Ритмично потирала, надавливала на чувствительную стеночку, комбинировала движения с пальцами двигающимися снаружи. Казалось не прошло и пяти минут, а она уже была готова кончить. Олег, заметив по внешним признакам скорейшую разрядку, наклонился к девичьим губам и накрыл их своими, проникая в чужой рот языком влажно и пошло. Настолько, что только от соприкосновения их языков, Юля не сдерживаясь прерывисто и громко застонала в его рот, чувствуя, как в ушах зашумел пульс, а по пальцам стала стекать вязкая прозрачная жидкость. Парень одобряще погладил большим пальцем кожу под подбородком и теперь с вниманием рассматривал тату. — Хочу чтобы ты преклонялась мне до самой смерти. Опустил пальцы ниже, невесомо касаясь надписи. Девушка ничего не ответила, но точно знала, что она готова была делать это каждый день, каждый час, каждую секунду своей жизни, пусть бы только он был рядом. Всегда. До самой смерти.