*И были грозы, и были шторма
9 мая 2024 г., 04:40
Примечания:
Прошу прощения, что так надолго пропала(( спасибо всем, кто ждал - ценю, люблю, постараюсь больше не пропадать🌻
В следующий раз выйдет сразу две главы - одна про Лиру, одна про Алис.
P. S
ПБ включена, на случай, если заметите опечатки и ошибки😘
Старая драконица не возлюбила ее, это было ясно как день. Не сегодняшний конечно, сегодня солнце тускло млело под слоем густых сизых облаков, сквозь которые всадники прорывались, точно сквозь стан врага.
Кассамар летел в безопасном отдалении, потому как сладкий запах ведьминой крови манил Вхагар, и та во что бы то ни стало вознамерилась попробовать её вновь. Эймонд отшучивался фразами о том, что и ему и его любимице нравится одна и та же женщина, но, по правде, Алис в этом ничего смешного не находила. Шею её все ещё украшала тонкая нить белого шрама, оставленного острыми клыками драконицы, и второе такое ожерелье девушка носить не желала.
Путь от Королевской Гавани до Харренхолла тянулся чередой деревень и овечьих пастбищ. С высоты были видны убранные поля пшеницы, длинные борозды от плугов чуть припорошенные снегом, и чахлые леса, кое где все ещё пестреющие медно-желтыми листьями. В воздухе разливался аромат талого снега и прелой листвы.
Всадники снизились уже после того, как вдалеке показались первые деревеньки, что гроздьями раскинулись поодаль от Королевского тракта. Не такие богатые как Алис видела в Просторе, но и не бедные: с покатыми деревянными крышами и каменной септой в самом центре.
— Кажется, это Кузнеца. — прищурившись и приложив ко лбу руку козырьком, предположил Эймонд, после того как они спешились. — После него Старый вал, ну а затем уже граница с Речными землями.
Оба приземлились чуть поодаль от леса и лигах в двадцати от реки, где раскинулись кусты орешника, и можно было не опасаться, что какой-нибудь пастух случайно на бредёт на их голодных драконов.
Если пригляделся, можно было различить частокол, выстроенный местными для защиты деревни. То и дело до их ушей доносились переливы колокольчиков, подвешенных к воротам и раскачиваемых порывами ветра. Местные отгоняли сглаз...
Алис хотела спешиться грациозно, однако мышцы всего её тела затекли, жёсткое седло до волдырей натерло внутреннюю сторону бедер, и ей не оставался ничего другого как скатиться с Кассамара мешком гнилых яблок.
— Как только лошади нас нагонят, лучше всего свернуть к реке. — предложила она, растирая затекшие икры. — Не стоит пугать крестьян драконами, они и так наслышаны о войнах и осаде.
Вхагар медленно скрежетнула когтистой лапой по земле, оставив глубокие борозды, и Алис тут же сделала шаг назад, не рискуя подойти ближе. Эймонда все это скорее забавляло: он похлопал Вхагар по шее, как если бы это был простой охотничий пёс.
— Нашим драконам нужно что-то есть. — проговорил он таким тоном, будто не видел в этом никакой проблемы. — Овцы, козы.. Все это не водится в лесах, а ближайшая крепость в которой мы может остановиться в двух днях пути. И там тебе будут не особенно рады.
Словно соглашаясь с его словами, Вхагар утробно зарычала и выпустила облако пара, согревая прохладный воздух.
— Принц крови будет воровать овец у невежественных крестьян? Быстро же однако ты приспособился к походной жизни, и дня не прошло. — подколола Алис, но скорее только для виду, прекрасно понимая, что как раз воровать то Эймонду не позволит гордость. Он это тут же подтвердил.
— Я не стану ничего воровать. — и непонимающе нахмурился. — Это же крестьяне. Они и все их имущество принадлежит короне, а мой брат её воплощение.
Приметив, что спутница его к долгим физическим нагрузкам не приспособлена, принц сам подошёл к ней и мягко сжал плечи, помогая разогнать по телу кровь. Щеки девушки тут же заалели, но Алис ни за что в жизни не призналась бы, что такой эффект произвёл на неё сам Эймонд, а не его лекарские потуги.
— Если ты не знал, скот на зиму забивают, особенно если холода пришли столь резко. Людям и самим нужно что-то есть, вряд ли у них найдётся лишняя еда для королевских приближённых.
— Для них нет большей чести, чем услужить Эйгону. — его тонкие пальцы уверенно порхали вдоль всего плеча до шеи девушки, мягко нажимая на косточки позвонков. — Уверяю тебя, в каждой захудалой деревеньке ещё долго будут рассказывать правнукам, что именно в их доме был принят король и принц со своими.. Свитой.
С подобными рассуждениями она бы поспорила, но что толку. Знатные дворяне, а уж тем более принцы, росли в убеждении, что весь остальной мир только и ждёт чтобы выказать своё почтение. В целом на гостеприимство можно было рассчитывать, тем более, что на правом бедре принца позвякивая добротный кошель, набитый золотом и серебром. Была однако проблема и посерьёзнее: Алис до сих пор не сказала Эймонду, что сопровождает их вовсе не его брат. Брата бы он стерпел, даже возможно был бы рад его присутствию, но вот Люцерис..
— Кстати об этом. — издалека начала она, уже предвкушая масштабы недовольства, с которым ей придётся бороться. — Едва ли Эйгону безопасно ехать без охраны и Белых плащей.
— Мой брат никогда не отличался благоразумием. — с улыбкой прищурился Эймонд. — Ещё до коронации он пытался сбежать вместе с этой Вудман, так чего удивляться если и сейчас он решил бросить город и обосноваться в Харренхолле. Так или иначе его все равно вернут в столицу хотя бы для того чтобы он мог выступить к Староместу на драконе.
И вот тут то Алис и нанесла решительный удар:
— Знаешь, а ведь на этот раз у Эйгона благоразумия хватило.. — она ещё успела заметить, как по лицу принца скользнуло сомнение. — Он и правда остался в замке.
Принц ничем не выдал своего удивления или недоброго предчувствия, но именно это то и пугало больше всего. Какое то холодное спокойствие сделало его лицо похожим на глиняную маску — гримасу напускного безразличия. Эймонд сделал пару шагов назад, надеясь, видимо, что Алис сейчас улыбнётся и обернет все в шутку.
— Хммм.. — протянул принц, но скорее просто для того чтобы оттянуть время, уже смутно догадываясь каким будет окончание их разговора. — Ты сказала девчонка будет не одна.. С гвардейцем? С кем то из Золотых плащей?
— Эймонд, в тот момент нужно было решать быстро.. Если тебе станет от этого легче, я такого не планировала. И не желала. У меня и в мыслях не было, что путь до Речных земель мы проведём в столь... разнообразном обществе.
— В чьём обществе? — холод в его голосе обжёг похлеще пощёчины.
— Люцериса. — имя чёрного принца прозвучало так тихо, что было похоже скорее на писк придушенной мыши.
Эймонд резко втянул носом воздух, сжал зубы. Вхагар позади него, нервно дёрнула хвостом, поднимая в воздух облачка пыли и сухой травы. Вот с кем он всегда будет един во мнениях.
— Из всего разнообразия стражников и рыцарей, ты взяла с собой ублюдка, вырезавшего мне глаз?
— Он не шёлковый веер, и взять я его с собой не могла. Люцерис сам решает куда и когда ему пойти. — поправила она, и тут же предусмотрительно добавила. — Знаю, знаю, ты его не жалуешь, но подумай стратегически: он способен защищать девчонку Вудман, когда мы с тобой в небе.
Алис уже поняла, что если Эймонд злился, то выплескивал свою ярость бушующим потоком, и под руку ему в этот момент действительно было лучше не попадаться. Но бывало и так, что ярость эта раскаляла его, словно огонь железо, до обжигающе-яркой белизны, и вот тогда принц становился по настоящему невыносимым. Колким и непредсказуемым, готовым ударить словами просто потому, что мог.
— Он и меч в руках не удержит, что говорить о защите. Теперь вместо одного балласта у нас целых два. Пройдёмся по деревням, соберем ещё народу и прибудем в Харренхолл с собственным кортежем пьяниц и воров.
— Не ставь в одну линию Люка и деревенских пьяниц. — парировала Алис.
— Верно. — на губах его заиграла острая улыбка. — Эти увальни хотя бы рождены в законном браке.
Эймонд говорил предельно спокойно, наигранно ласковым тоном, все то время пока они собирали сухие ветки и разводили костёр. Были и угрозы и некоторого рода намёки на слишком уж тесные отношения королевской фрейлины и младшего принца, за которые, видят боги, ей стоило бы влепить ему по лицу. Но Алис не обращала на это внимание, зная, что когда запас гнева иссякнет, Эймонд уступит. Уже уступил, в противном случае не стал бы ждать, оседлал бы Вхагар и вернулся в Королевскую Гавань.
Пешие их спутники показались несколькими часами позже, когда костёр уже догорал, а источник принцесса гнева оскуднел. Двух лошадей они заметили не сразу - сначала коричневая кобылка Люцериса показалась в подлеске ярдах в десяти от их крошечного лагеря, а следом за ним на узкую тропинку вышла и вороная лошадь Джулин.
— Твою мать. — обречённо выдохнул Эймонд, увидевший их первый и убедившийся, что да, действительно, ему придётся терпеть мальчишку, которого он на дух не переносил.
Люцерис сидел в седле сгорбившись, едва не уткнувшись в конскую гриву носом и отчаянно зевая. Он хоть и тщится показать себя бравым рыцарем, готовым без устали сносить все тяготы дороги, на деле же удивился, почувствовав, как ноют мышцы и как тяжело бодрствовать всю ночь. Джулин наоборот выглядела довольной, с наслаждением грызя яблоко и одной рукой поглаживая лошадь по мускулистой спине. Щеки её раскраснелись от свежего воздуха, несколько золотистых прядей выбились из пучка и подпрыгивали в такт конского бега.
— Решил отправиться в отчий дом, племянник? — первый поприветствовал Эймонд — Стронги всегда тянутся к Стронгам, что не говори.
Люк встрепенулся при звуке его голоса и машинально натянул поводья, не желая подходить ближе. Мгновенно оценив ситуацию, заметив Вхагар и догадавшись, что не сможет одержать верх в физическом или словесном бою, Люк избрал другую тактику. Худшую из всех возможным.
— А он что тут делает? — спросил мальчик, демонстративно игнорируя колкие слова и направляя лошадь чуть левее. — В наши планы это не входило.
Видят Боги, примирение, или хотя бы призрачное его подобие, было близко, но терпеть столь явное пренебрежение Эймонд не собирался. Люцерис точно подметил: более всего дядюшку раздражает не он сам, а тот факт, что к харренхольской ведьме он был ближе. Именно у них двоих были общие воспоминания, оба перебрасывались только им понятными шуточками. Тот же самое одноглазый принц испытывал и к Деймону, пока не узнал что тот спит с полудикой девчонкой, всадницей Овцеркада. Какие бы их с Алис не связывали отношения, любовниками они точно не были..
— Мы в Драконье логово наведались и.. — начала было Алис, но Эймонд не позволил ей договорить:
— Я здесь для того чтобы защищать свою леди, а вот как ты осмелился выползти из под юбки своей матери — для меня загадка.
Щеки у Люцериса пошли пятнами от обиды. Что ответить он не нашелся — всегда был таким, не терпящим грубостей, но при всём этом отчаянно надеялся, что Алис не броситься на его защиту. От этого станет ещё хуже, как будто он все ещё ребёнок.
Прежде чем подойти к костру, он спешился и привязал поводья к мелкой сосенке у подлеска - подальше от драконов, но так чтобы можно было быстро вернуться. После этого оба принца оказались лицом к лицу, выжидая с кем рядом примостится Алис. Та выбирать не стала - сами потом поймут, что они друг другу не соперники.
— А во-о-о-от и мы-ы. — счастливо выдохнула Джулин, проворно соскакивания с лошади, однако каблук её застрял в стременах и девушка ещё некоторое время прыгала на одной ноге, выпутываясь из ремней сбруи.
Она явно почувствовала напряжённую атмосферу и сняла своим долгом разрядить её.
— Так устала.. Сейчас перекусим! — щебетала она, снимая поклажу с кобыльего крупа и подходя к костру. — У нас тут немного масла, маслины кстати тоже есть, и даже кукурузный хлеб! Никогда не ела, представляете? Я в лесу ещё малиновый куст видела, можно будет потом нарвать. А у вас что?
Алис удивлённо покосилась на неё, раздумывая ответить той честно или вежливо. Этикет победил с минимальным отрывом.
— Ничего. Мы вроде как налегке сбегали, без пирогов и тортов.
— Жаль-жаль. — цокнула девушка, как ни в чем не бывало протискиваясь мимо принцев и протягивая руки к огню. — У нас пирогов тоже нет, зато есть силки и лук со стрелами. И серебро с медяками, конечно! Как мимо деревень идти будем, купим ещё арборского и засахаренных фруктов каких..
На мгновение все трое: и Люк и Эймонд и Алис, пришли к одной и той же мысли, что у крестьян они может и купят, вот только не вино и сладости, а овсяных лепёшек и, если повезёт репу, да кислых слив. Переглянулись. Но отчего то портить иллюзии девчонки не стали, сама потом поймёт, когда в Кузнечном ей выдадут пару тощих овечек и мешок крупы.
Алис поймала на себя взгляд Эймонда: мрачный, тяжёлый, от еле сдерживаемых язвительных замечаний. В который раз она подумала, что ей нужно было бежать одной.. И не в Речные земли, а к Деймону. С ним они бы состряпали новый бедовый план..
— Харренхолл. — произнесла она одними губами глядя на Эймонда, так чтобы понятно было одному ему. — Таков наш план.
Тот сжал зубы, так что проступили желваки, в голубизне глаза плескалась тихая ярость, однако даже он понимал, что дело уже сделано и ни один из них уже не повернёт назад.
— Харренхолл.. — словно сдавшись, кивнул он.
Джулин протиснулась между двумя принцами и уселась к костру, потирая замёрзшие ладошки:
— Ну так, ну где там наш завтрак? Я об этой курице с самых Железных врат мечтаю. — девушка вытащила из кармана плаща мятый платок, заменяющий ей салфетку, и расправила её на коленях. Затем чарующе улыбнулась белому небу с проблесками солнца. — Тепло... И птицы поют.. Так и до весны недалеко!
Чёрный ворон на ветке примерзко каркнул ей в ответ.
***
Двигались они медленно. Первые два дня все ещё надеялись, что как суровые воины, смогут преодолеть путь до Харренхолла за какую то неделю. Решено было останавливаться только на ночлег, весь день же проводя в седлах, на земле и в небе. Очень скоро стало понятно, что если они будут следовать этому плану, то прибудут побитыми, уставшими и еле живыми от голода. Это только в балладах герои преодолевают все трудности дороги с песней на устах. На самом же деле на устах у Алис были иные слова, о которых истинные леди даже не слыхивали. Драконы летели куда быстрее, чем скакали лошади, и в первую ночь Алис и Эймонд добрались аж до Хейфорта, пролетев высоко над крепостью, а затем свернув к реке чтобы пополнить запасы воды, да и умыться. Разбили скудный лагерь, Алис даже умудрилась найти грибную поляну у подлеска, Эймонд сумел развести костёр. И вот когда оба они сидели у тёплого очага и нанизывали грибные шляпки на веточки, в разговоре мелькнула фраза, что пора бы уже и их спутникам показаться хотя бы на горизонте. Казалось, что пролетели они не так много и догнать их не составит для хороших лошадей труда, и только когда ночь раскинула над ними своё звёздное покрывало, оба поняли что ошиблись. Изнеженная дворцовая девчонка и маменькин принц, как называл их Эймонд, могли сбиться с пути у первого же оврага. — Ну смотри. — говорил он. — Если они сбились с пути, то ночью мы их отыщем, только если они развели костёр. Их могли нагнать отряды Золотых плащей и цепные псы Ройса, в таком случае Вудман уже убили, а Люцериса везут к моей сестрице под крыло. Мы найдём труп ну и следы конного отряда. Ещё есть вероятность, что на них напали разбойники.. Тут мы уже ничего не найдём. Рассуждал он спокойно, будто двигал фигуры на карте, однако у Алис с каждым его словом сердце обмирало. И как она сама не додумались, что конным ехать куда опаснее? В таких потёмках лошади и ноги свернуть могут, а всадники разбить головы о камни. Алис цеплялась за седло Кассамара, уже представляя как они проведут всю ночь в поисках, а затем, на рассвете, увидят два окоченевших тела в мягких медовых лучах. Но страхи оказались напрасными - отсветы маленького костра они заприметили очень быстро. Люцерис и Джулин уютно устроились за одной из деревень, там где ещё недавно поля были засеяны пшеницей. Вместе с ними у костра грелись две остриженные овечки, игриво перестукивая копытцами. Особенно уютно урчала похлёбка в котелке и приятно лились приглушённые голоса, за которыми был слышен хруст листьев. — О-ох, а вот и наши драконьи всадники! — весело подмигнула Джулин Вудман, явно выпившая чуть лишнего, а оттого проявляющая настойчивое дружелюбие. От её безмозглого добродушия Алис вскипела ещё сильнее и накинулась на девчонку как коршун на воробушка: — Мать твою, чему ты радуешься?! — сквозь зубы прошипела она той в лицо, так что девушка вся сжалась. — Вас могли убить! Сказано было, держаться рядом! Какого блядкого хера ты устроилась на привал, пока мы искали вас по всему лесу? Она и сама понимала, что выплёвываемые в праведном гневе слова не заслужены, но поделать с собой ничего не могла.. Они уже похоронили Джоффри, и при одной только мысли что хоронить придётся ещё и Люка, Алис душила бессильная ярость. — Мы не на праздничном променаде! За нами наверняка идут по следу, пока ты ешь всласть и отдыхаешь у каждого куста! Джулин от её тирады поперхнулась элем, изящно прикрывая рот пальчиками. Люцерис же и сам по первости оторопел, но затем поспешил встать на защиту невинной леди. Черт бы побрал это его рыцарство вместе с честью! Эта девчонка привыкла использовать всех, кто под руку подвернется — Лейна, Эйгон, а теперь ещё и Люцерис. — Мы не останавливались до самого заката! — примирительно вскинув ладони, объяснил он. — Вас из виду мы потеряли ещё у Кузнечного, а потом просто не успели нагнать. — Свинка и Кумушка летать не умеют! — поддакнула Джулин и подбросила в огонь веток с резкостью, выдающий затаенную обиду. Эймонд все это время дальновидно молчал, наблюдая за развернувшейся сценой и пряча язвительную улыбку под капюшоном. Чем больше злилась Алис, тем приятнее ему было осознавать, что он не единственный кому эта их разношёрстная компания комом в горле стоит. — Свинка и Кумушка.. — машинально повторила девушка, поражаясь масштабам беспечности королевской любовницы и ужасаясь тому, что им придётся провести бок о бок ещё многие дни. — Это лошади. — надула губки Джулин. — Должны же быть у них имена. — Мы овец купили в деревне, сказали что на развод берем в соседнюю деревню. — тут же перевёл тему Люцерис, едва ли не насильно усаживая Алис к костру. — Драконам надо ведь что-то есть, верно? Из за этого и задержались, но лучше уж пусть овец едят, чем нас или лошадей. Прищурившись, Эймонд наблюдал на разворачивающейся трагедией с видом изысканного ценителя балаганных пьес. Он и не собирался вмешиваться в бессмысленные споры, и уж точно не собирался вставать на защиту сестриного бастарда, но на этот раз Люцерис оказался прав. — Перестань Алис. — он нехотя стянул с себя плащ и отстегнул меч, прислонив его эфесом к выщербленному бревну. — Они не виноваты, что драконы быстрее овец. Завтра будем останавливаться чаще и постараемся не улетать слишком далеко. Возможно имеет смысл оставить лошадей и лететь только на драконах. Люцерис при этих словах тут же уловил скрытый подтекст и едва удержался от того, чтобы напомнить дядюшке, что и в его жилах течёт драконья кровь. С самого начала между этими двумя, как натянутая струна, сквозило напряжение. Однажды, струна эта лопнет и упаси Боги, чтобы у одного из них в этот момент в руках оказалось оружие... — Я не сяду на эту зверюгу! — тут же вскинула голову Джулин, оборачиваясь и разглядывая тёмный силуэт Вхагар. Драконица нервно подергивала крыльями, а в темноте светились два жёлтых глаза. — Я тоже не сяду. — хмуро добавил Люцерис. — Но если уж вам хочется продолжать путь всем вместе, то с радостью уступлю свою лошадь, дядя. Слышал, вам не впервой кататься на свинках. Оочень жестокие слова. И очень глупые. Алис слышала о той давней истории от самого Люцериса, после того как все они перебрались на Драконий камень. Девушка была уверена, что одноглазый принц не спустит мальчишке этих слов. Она уже приготовилась к тому, что вот сейчас весь их лагерь и перебьёт друг друга, руки машинально впились в кушак, в попытке одернуть ткань. Однако Эймонд лишь жестоко улыбнулся, глядя Люцерису прямо в глаза: — Теперь это твой удел, племянник. Спать они легли порознь, но очень скоро осознали, что если продолжат кутаться в собственные плащи по одиночке, то до рассвета не доживут. Зубы у Джулин стучали как конские подковы по мостовой, так что девушка первая отбросила притворную скромность и улеглась вплотную к Люцерису. Если тот и испытывал неловкость первые пару минут, то быстро смекнул, что так спать гораздо теплее, а потому просто смахнул с лица пушистые волосы Джулин, отвернулся на другой бок и заснул. Алис последовала их примеру и тоже примостилась рядом со Эймондом. В отличие от остальных, он словно бы не ощущал холодного дыхания зимы. На лице виднелся след от повязки, тянущийся от скулы до лба, между ниточками шрамов в глазнице поблёскивал стигайский сапфир. — Какое бесстыдство, леди Стронг. — сонно пробормотал он, когда Алис бесшумно улеглась рядом. — Задета ваша добродетель.. Мне теперь придётся жениться на вас? Алис тихо засмеялась, уткнувшись лицом в мех плаща. От одежды принца знакомо пахло драконом, сухой листвой и каленой сталью. — А ты, наверное, Верховный септон, раз так блюдешь мою честь? Может ещё и помолимся перед сном? — Меня заставили выучить «Семиконечную звезду» ещё в девять лет, так что желаешь.. — О-о-о, нет нет! — Алис тут же приложила пальцы к его губам, прерывая поток праведности. Кожа его на ощупь была тёплой, почти горячей, будто бы ночная прохлада совсем его не заботила. — Что угодно, только не эти ваши скучные молитвы. Эймонд мягко укусил подушечку её указательного пальца, после чего оставил по одному невесомому поцелую на каждом пальце. Мазнуть бы сейчас губами по его подбородку, поцеловать.. Посмотреть, как он на это отреагирует. — На валирийском они звучат лучше.. — заверил он, прижимаясь чуть теснее, так что девушка тут же ощутила успокаивающее тепло его тела. — На валирийском все звучит лучше. — устало вздохнула Алис. — Это язык поэтов и мыслителей. — Был когда то. — согласился Эймонд. — Теперь это язык работорговцев и владельцев перинных домов. Кем из них ты была, когда жила в Эссосе? Подобные вопросы ставили Алис в тупик. Ответ на один порождает и другой, а рассказывать о своём прошлом ей не особо хотелось, какими бы способами Эймонд этого не добивался. — Людьми я не торговала. — уклончиво ответила она. — Значит ты не из залива Работорговцев? — предположил Эймонд. Было бы так легко соврать.. Легко и правильно, вот только принц наверняка догадается об этом, решит что она не доверяет ему. — Я не торговала людьми. — повторила девушка и уткнулась лбом в его плечо, давая понять что на этом их разговор закончен и неплохо было бы выспаться.. Она так и уснула, не заметив даже в какой момент пришли сны, смысл которых выветривался из памяти едва только наступало утро. А вот проснулась Алис от того, что по лицу моросил холодный дождь, грозивший перейти в ливень. Костёр залило водой, копыта коней месили хлюпающую грязь, а когда они уже собрались было пуститься в путь Свинка едва было не споткнулась, поскользнувшись на мокром камне. Люк едва удержался в седле. Заметив это Эймонд впервые за утро улыбнулся, хотя улыбка эта была скорее похожа на язвительную усмешку. — Если петух не драчливый, бойца из него не сделаешь. — с удовлетворением протянул он, когда встретился с Алис взглядом. Этим утром одноглазый принц был единственным довольным из всего их маленького отряда. Даже промозглый холод и полусырой кролик на завтрак не испортил ему настроение. Алис же подобной радости не испытывала. Она мысленно проклинала всех и вся, и в первую очередь огненного Бога, за то что его волею занесло их в это гиблое место. — Не понимаю твоей жизнерадостности. — кисло призналась она, когда оба они направились к драконам. — Прошел всего день, а я уже чувствую себя скорее мёртвой чем живой.. Эймонд смахнул с лица влажную прядь волос и искоса взглянул на потемневшее небо. — Я провёл ночь с симпатичной женщиной, а теперь мой взор услаждает никчёмный вид бастарда путающегося в стременах... Мне не на что жаловаться. — Ну хоть кто-то счастлив. — без энтузиазма хмыкнула девушка и поглубже натянула капюшон, тщетно стараясь спрятать лицо от раздражающих дождевых капель.***
— Вкусно, — первая нарушила молчание Джулин, после того как все они, уставшие и голодные расселись вокруг костра и ели овсяную кашу, используя черствые лепешки вместо ложек. В этот день они успели преодолеть несколько деревень, жители которых испуганно вскрикивали, едва только в небе появлялись драконы. Крестьяне боялись, что междоусобная война так или иначе начнется между Таргариенами и ждали не обрушатся ли пламя и кровь на их головы. Не обрушились. Хотя Вхагар и плевалась огнем прожигая себе путь сквозь облака, однако же удовольствовалась барашком, которых Люцерис и Джулин покупали каждый вечер у деревенских мясников. Сами же путники давились остатками собственных запасов и тем, что удавалось купить у крестьян. — Может, принц Люцерис, тебе подумать о работе королевского повара, если ты когда-нибудь устанешь от корабельного дела? — добродушно предложила Джулин, не желая проводить ужин в тягостном молчании. Она вообще, как оказалось, была весьма разговорчива. — А вам в купцы податься. — ответил мальчик любезностью на любезность. — Ни разу в жизни не видел чтобы так торговались! Пентошийцы бы вас как огня боялись, ни одного золотого бы им не оставили. Алис только глаза закатила. На четвертый день пути она уже приноровилась и постоянному холоду и отсутствию горячей ванны, но вот радости ей это не прибавляло. Одна только мысль и грела ей душу — уже завтра на их пути попадется крошечная септа, в которой они смогут переночевать и помыться. Костер, разложенный Эймондом, уже разгорелся. Яркие языки пламени жадно лизали дерево, потрескивали и отбрасывали в стороны искры под случайными порывами ветра. Алис показалось, что несколько теней лежат на земле неестественно, слишком гладко что-ли.. Тут же она вспомнила про того человека, кому могли подчиняться эти тени, и мысленно пообещала себе, что сегодня вновь попробует заглянуть в огонь. Огонь, как говориться, не лжет, но сейчас Алис была бы благодарна и лживым видениям тоже. Чем дальше на север они двигались, чем холоднее становилось, тем меньше она ощущала в себе дыхание Р'Глора. Она вновь взглянула на тени, а затем насильно перевела взгляд в котелок, пусть даже его содержимое вряд ли могло подбодрить. Жидкая овсянка с несколькими обрезками свинины да кое какие корешки.. Охотиться здесь было не на что. Неудивительно, что воронье каждый раз идет за ними по пятам, надеясь подкормиться хоть чем-нибудь вместе с путниками. Вот и сейчас черная птица бочком подбиралась к жестким лепешкам, шурша маленькими лапками по стылой земле. — Когда прибудем в Харренхолл, — беззаботно разглагольствовала Джулин. — То первым делом велю нагреть горячей воды для ванны. А вы? — А я поем. — буркнула Алис, запихивая в рот еще один кусочек лепешки. — А вы, принц Эймонд? — продолжила светскую беседу девушка. Тот окинул ее мрачным взглядом, надеясь что она отстанет от него с расспросами, но королевская любовница наоборот подперла кулачком подбородок и со всем вниманием уставилась на него, выжидая ответа. — Проведу пару ночей в тишине. — вкрадчиво ответил принц, и Алис тут же понимающе закивала. Что-что, а тишины и уединения им действительно всем не хватало.. Джулин умудрялась весело щебетать даже когда они обе удалялись к лесу «освежиться», как это называла девушка. — А ты первым делом сменишь себе имя. О твоем побеге с плахи наверняка уже известили ближайших лордов. — Резонно, резонно.. — поцокала языком та. — Вы ведь поклялись брату защитить меня, а значит в ваших интересах чтобы о моем настоящем имени не узнали. — Я пообещал брату доставить тебя в Харренхолл, с остальным справляйся сама. — Скажем, что ты служанка, — предложил Люк, потирая затекшую шею. — Например с Драконьего камня. Не смотри на меня так, Алис, должны же быть у тебя собственные слуги, это ведь похоже на правду.. — Похоже. — согласилась она, решив не упоминать раньше времени, что надолго она там не задержится и уж тем более не станет просиживать войну в замке. Не для того она крала дракона, чтобы запереться вместе с ним за крепостными стенами, пока в иных городах заживо горят люди. — Я бы хотела нечто красивое.. — задумчиво протянула Джулин. Девушка скрестила ноги и выставила локти назад, опираясь о поваленное грозой дерево. На осунувшемся лице ее заиграла воодушевлённая улыбка. — Джеральдомара? Может, Аманет? Звучит экзотично.. — и тут же радость ее поблекла, точно золотая монетка упала в грязь. — Эйгону бы понравилось.. Мы с ним больше не увидимся, да? Спросила она это будто бы у всех, но Алис заметила как влажно сверкнули глаза девушки, когда обе они встретились взглядом. Ну конечно, она же тут ведьма.. Поведать будущее для нее, как орехи щелкать.. От осознания собственной беспомощности стало еще гаже. — Не знаю. — Алис зябко повела плечами, когда все остальные тоже выжидающе подняли головы. — Не могу ничего разглядеть.. То ли я стала слепа и глуха, то ли Р'Глор онемел. — Так принеси ему жертву!— со знанием дела, предложила Джулин. — Завтра в деревне мы купим какого-нибудь батрака, а ночью.. Костер побольше разведем. Главное чтобы не кричал, а так никто не узнает.. Сказать, что Алис удивилась — ничего не сказать. Она открыла рот, но слова встали в горле комом.. «Надо же..» — мелькнуло в голове. — «Какая глупая особа, а ходит с глазами дикого хищника». Люцерис услышав о жертвоприношениях нервно хихикнул, но тут же подавился собственным смехом, осознав что это не шутка. Эймонд же наоборот с интересом склонил голову на бок, раздумывая как это его старшего братца угораздило связаться такой хладнокровной женщиной. Не сказать, что он ее осуждал, но все же напомнил себе, что доверять Вудман не стоит. — Ты серьезно? — переспросила Алис, когда поняла, что решение возложили принимать на нее саму, как будто был другой вариант ответа, кроме как: — Нет! Я не приношу людей в жертву.. — Приносишь. — с вызовом поправила Джулин. — Просто не через огонь. Другими способами, но жертвы все равно есть жертвы, не так ли? И снова молчание. Ветер задувал через подлесок, неся с собой пыль и мелкие сухие травы, свистел в щелях между камнями, заставлял языки пламени метаться и плясать. Никто так и не придумал, что на это ответить...***
Этой ночью она честно пыталась уснуть. Лежа спиной к Эймонду, Алис вглядывалась в силуэты драконов. По их лагерю тянулись десятки тяжелых запахов: чад от костра, вонь жженой смолы, конский пот и сырая земля. Вокруг было мертвенно тихо, даже драконы этой ночью лежали не двигаясь и не выпуская струйки белесого дыма. Алис тихо привстала на локтях, стараясь даже дышать как можно тише, чтобы не разбудить лежащего рядом Эймонда. Тревожно и тоскливо... Костёр почти догорал, угольки тлели алыми всполохами в сумраке, отбрасывая тени на лица спящих. Она всматривалась в эти тени, стараясь уловить малейший намек на чужое присутствие, пока не начало рябить в глазах. Он мог следить за ней все это время, если бы пожелал, а может так и делал, просто она по глупости своей не придавала этому значения. Люцерис наморщил во сне нос, нахмурился, точно почуяв пристальный взгляд ведьмы не себе, но все же сон его остался крепок. Мальчик глубоко вздохнул и перевернулся на другой бок, уткнувшись лбом в мешок съестных припасов, и Алис ещё несколько секунд выждала, прежде чем бесшумно подсесть к костру. Оставалось надеяться, что Р'Глор услышит её молитвы и удовольствуется жертвой крови, которую она принесёт.. Кровь он любит, это она поняла давно. Металл певуче лязгнул, когда лезвие кинжала покинуло ножны. Сейчас она хотела провести ритуал по всем правилам, чтобы Р'Глор насытился, а потому позволила угасающему пламени лизнуть острую сталь, прежде чем провести острием себе по ладони. Густая кровь заструилась по пальцам, закапала на раскалённые угли. — Кies kolero bruligas viajn . — она посмотрела на едкую дымку над костром, и согнулась к коленям, пряча в ладонях лицо. — Er potenco estu kun ni en ĉiu klopodo. И снова, молитва, поклон, капли крови. Ты, чей гнев сжигает врагов на пепел и золу, прими мою жертву. Сожги моих врагов яростным пламенем, пусть твой свет и твой огонь защитят нас. Слава тебе, Вездесущий, владыка огня и света. Пусть твоя мощь будет с нами в каждом нашем деле. Пусть твоя мудрость направляет наши шаги. Она шептала это точь в точь, как её учили. Слова древнего восточного языка были тяжелы, они цеплялись друг за друга и наслаивались одно на другое. — Sanio gvidu niajn paŝon. — перед закрытыми глазами заплясали красные мушки, но Алис все повторяла и повторяла заклинания, и наконец, настолько привыкла к этим словам, что шепот стал слетать с ее губ и вовсе без участия разума. Алис ощущала, как в воздухе шипели и извивались иссиня-лиловые языки призванной магии. И тогда время потеряло привычную силу, и тогда мысли упорхнули далеко, к людям, что давно истлели в своих гробницах. Все, что происходило вне этого видения вдруг поблекло, шорох листвы и дыхание спящих оказалось вытеснено отзвуками асшайской речи. Она вновь стала потерянной послушницей на краю знакомого мира, вновь ощущала холод маслянистых плит под ногами и заунывные молитвы своих братьев и сестёр. Он стоял во главе алтаря, но голубые глаза его были возведены не к высоким потолкам, как у остальных, а к ней. И его шепот, еле слышный, но эхом пронесшийся сквозь её тело — Urnet luo. Она и так знает, что он идёт за ней. Лишь бы только и сейчас отправился следом. Затем видение сменилось, Алис вновь сидела у костра, вот только время текло неравномерно. Она увидела, как солнечный диск мелькает в небе со скоростью прядильного колёса, а деревья покрываются густым слоем снега. Угли остывали, ветер разносил чёрную золу, не оставляя и следа их пребывания. Чёрный ворон с лоснящимся глазом чуть выше клюва сидел на изломанной сосне. Он успел прокричать четырежды, прежде чем видение сменилось пронзительным колокольным звоном и грубым мужским окриком «Король умер! Да здравствует новый король!» И Алис увидела грозовые тучи распростёртые над Красным замком, краска с которого сбегала алыми ручейками и затапливала улочки знакомого города. — Вы будете прокляты. — прошептала она, но не была уверена на каком именно языке. Да и сама ли она говорила или то были слова Р'Глора произнесённые её устами? Никогда ещё видения не были столь быстрыми и яркими, будто она смотрела на книжные иллюстрации, мелькающие перед глазами. Она увидела и постаревшую Джулин Вудман, лежащую на смертном одре, пока за руку её держал седовласый мужчина с белыми полосками от колец на загорелой коже. Увидела Джекейриса в короне своей матери, вот только корона эта прожигала его скальп до костей, а от жженой плоти вместо дыма шёл удушающий аромат пустынного зноя и скорпионьего яда. Алис судорожно вдохнула его, уверенная что вот вот потеряет сознание. Ворон снова каркнул четырежды. Отрывисто. Жёстко. А затем открыл два других своих глаза и они оказались синими, как сапфир одноглазого принца. Алис вздрогнула, когда чьи то руки коснулись её щеки и невесомо погладили. Ей казалось, что это он пытается дотянуться до неё через сотни лиг, но затем она различила тихий знакомый шёпот. — Ты не дышишь. — строго заметил Эймонд, а когда Алис не отреагировала отрывисто встряхнул её за плечо. -Достаточно! Она поняла, что легкие действительно горят от недостатка воздуха и откинула голову, чтобы вздохнуть полной грудью. Сердце билось, как после долгого бега, а кровь на руках уже давно засохла, покрывшись липкой корочкой. От порезов остались тонкие полузажившие красные полосы. — Ты даже не двигалась.. — настороженно прошептал он, рассматривая её руки. -Не знаю сколько ты так просидела, я проснулся час назад и ты уже тогда не моргая смотрела в огонь. — Извини, что разбудила.. — рассеянно попросила девушка, стараясь воспроизвести в памяти каждую деталь видения. — Ты говорила на чужом языке. — Этот язык только для тебя чужой.. Алис потянулась было к бурдюку воды, чтобы хоть немного смыть засохшую кровь, но Эймонд остановил её. — Что ты видела? — уже серьёзнее спросил он, а на безупречно бледном лбу появилась морщинка. — Ничего. Она буквально нутром ощутила волну разочарования, исходящую от Эймонда. Решил, что она не доверяет ему, а ведь Алис действительно сказала ему чистую правду. Она так ничего и не увидела толком. Все равно что пролистать книгу, ведя пальцем по обрезу. — Столицу заливает кровью. — попыталась объяснить она, дрожа от холода. — Джейс наденет корону.. Или нет, я не знаю. Мне показалось, что так должно быть. Эймонд заметил как её мелко потряхивает и набросил на неё собственный плащ. Теплее от этого не стало, но Алис оценила усилия. — В столице бунт? — в голосе его явственно слышалась тревога. Там принц оставил свою семью и теперь наверняка раздумывал, а не было ли это ошибкой. Даже Алис об этом задумывалась, чего уж говорить о нём самом... — Пока в Королевской гавани стоят две армии, никто не решиться бунтовать. — неуверенно ответила девушка. — Надеюсь, что я смогу увести Пастыря в Речные земли.. — Кто этот Пастырь? — наконец задал он тот вопрос, который, Алис была уверена, мучал принца все время их скитаний. — Ты знаешь. Я уже рассказывала. Этому Эймонд тоже не поверил, но затем в памяти его, уже довольно поблекшей с того времени, всплыл давний разговор. — Я понимаю природу ваших отношений. — поразмыслив, признался принц. — В отличие от меня. Я могу представить его стремление к мести, но способы, который он избрал для этого, выше моего понимания. Пастырь.. Тот человек, которого я знала никогда бы не взял себе такое имя. При последней своей фразе, девушка скривилась так, будто в собственном бокале увидела дохлую муху. Она тоже меняла имена, но ни за что в жизни не связалась бы с Семерыми. — Пастырь ненавидит тебя и хочет получить ответную ненависть, только потому что на иные чувства рассчитывать не может. Он хочет твоей реакции, какая бы она не была. — В этом и проблема: история давняя и касается только нас двоих, но не сумев дотянуться до меня, он избрал путь мести тем людям, которых я люблю. Я могу только наедятся, что Пастырь пойдет по моему следу, но все же тебе и остальным лучше было остаться в Красном замке. Эймонд саркастично хмыкнул и кивнул в сторону спящих Люка и Джулин: — Им двоим стоило остаться, но мы имеем то, что имеем. Если уж я смог стерпеть его присутствие, то и тебе придётся. Алис тихо рассмеялась, заметив какое поистине мученическое выражение появляется на лице одноглазого принца, каждый раз когда ему приходится сдерживать остроты и оскорбления в адрес племянника. — У вас больше общего, чем тебе кажется. Воспринимай это как возможность к примирению. — Возможность к примирению? — А почему нет? Нас в Харренхолле не примут с распростёртыми объятиями, сколько бы принцев я за собой не притащила. Ты ведь сам понимаешь, что Рейнира буквально отобрала замок в Стронгов и передала его мне, и сомневаюсь что они преподнесут ключи просто потому что таково слово королевы. Мы четверо — это все что сдерживает нынешнего кастеляна Харренхолла от мятежа. — Мы четверо и драконы. — напомнил принц. — Я просто хочу сказать, что было бы неплохо решить внутренние разногласия, прежде чем появятся внешние. — Мне вскрыли пол-лица, а ты сводишь все к простым разногласиям? Я лучше совсем ослепну, чем преломлю хлеб с этим ублюдком. — С того дня прошло почти десять лет. — Думаешь, если за мальчишку попросишь ты, я выполню просьбу? Проверяешь насколько далеко можешь зайти? — медленно процедил он, и Алис показалось, что сапфир в его глазнице потемнел до агатовой черноты. — Возможно и проверяю. — девушка отвернулась к огню, не желая выдавать своего разочарования. Ночь уже близилась к рассвету, но небо все еще было густо-синего цвета и казалось тяжелым, по-недоброму исполинским, способным раздавить их одним краем. Люцерис, разбуженный чужим разговором, поежился от холода и привстал посмотреть, что происходит. — Вы чего? — сонно зевнул он, всматриваясь в лица своих спутников, показавшиеся ему в свете огня слишком уж заострившимися и безрадостными. — Уже встаем? Темно еще.. — Огонь потух. Разводим. — тут же нашёлся Эймонд, и возможно голос его прозвучал чересчур жестко, но затем принц медленно вздохнул, точно пробуя воздух на вкус и добавил. — Спи еще, пара часов у тебя есть. — Угу.. — удовлетворенно кивнул тот, не разобрав спросонья, что ему сказали и кто именно это сделал, но уже почувствовавший как слипаются глаза. Мальчик вяло взбил конскую попону, служащую ему подушкой, натянул на голову плащ и тут же снова уснул. Какое то время и Эймонд и Алис сидели в молчании, наблюдая как из за горизонта медленно ползет розоватый солнечный диск. Узкие облака находили друг на друга, птицы летели низко, прорезая крыльями стылое утреннее марево. Небо казалось потемневшим серебряным блюдом низко нависшим над кронами костлявых деревьев. Вдалеке каркали грачи или вороны. — Никогда не понимал этой твоей преданности. — первый нарушил тишину Эймонд. Алис обернулась к нему через плечо, прищурилась подбирая нужные ей слова и обличая их в правильную форму. — А Дейрона ты бы тоже до конца жизни ненавидел? А Кристона Коля? — спросив это девушка холодно улыбнулась, как будто заманивала зверька в смертельную ловушку. Они ведь все предатели. Предали и вас и нас, развязали восстание... — Дейрон не знает, что творит, он всего лишь.. — Мальчишка? — закончила за него Алис. — Ну какая же разница? Причины могут быть разными, но итог то все равно один. — Я понимаю к чем ты клонишь. — голос Эймонда сделался тихим и отстраненным, как бывало всегда, если говорили они о чем то важном. — Моего брата никогда не смогут простить до конца, точно так же как я не могу простить Люцериса. Не слишком глубокое сравнение, как по мне. — Верно. — вскинула подбородок Алис, пропуская последние его слова мимо ушей. В черных глазах появилось ленивое удовлетворение. — Но это не значит, что заслуживает такого обращения. Эймонд как-то горько усмехнулся, еще раз окинул взглядом две спящие фигуры, а затем нехотя встал на ноги, подавая руку и Алис. Девушка тоже поднялась, отчего затекшее тело тут же словно пронзили сотни маленьких иголочек. Оба неспешно отошли от костра, укладываясь обратно под теплые плащи и наслаждаясь мягкостью меха. — Я ведь уже говорил, что не причиню мальчишке вреда. — выдохнул он, кривя губы в новой, еще более прохладной усмешке. — Пока что, это — наибольшее, на что я способен. Я еще ни разу не пустил ему кровь, как видишь. — Я оценила твои усилия. — нехотя признала девушка, — Может быть однажды вы встанете на поле боя плечом к плечу, и надеюсь твой меч не окажется у его в глазнице. Но.. ты не сказал, что будет с Кристоном Колем. — С ним все куда проще. — лаконично пояснил Эймонд, касаясь губами ее губ. — Его казнят.***
На восьмой день они наконец-то различили очертания острова Ликов, что всплывал посреди озера, точно кровавый утопленник в бездонных водах Божьего ока. Алис сразу почувствовала что веет от него не то чтобы опасностью, но скорее отторжением. Место, почти такое же древнее как Асшай. Для остальных кусок земли усыпанный чардревами казался таинственно-прекрасным, для неё был пустошью зловещих духов. Алис долго всматривалась в переплетения белых стволов, пока не поняла, что и на неё взирают с обратной стороны, и не ощутила бесконтрольное желание спрятаться от сотен обращённых к ней ликов. Старые ложные боги не приняли её. Она поспешила отвернуться от этого гиблого места. Они покормили лошадей и затушили костерок, залив его водой, потому как землю уже сковали ночные холода и не было никакой возможности отковырнуть хоть горсточку. Все. Кончилась студеная осень, с севера повеяло настоящей зимой. Должно быть в Винтерфелле уже вовсю лежат сугробы. Алис не представляла какого это - видеть на сотню лиг вокруг себя белую стынь. Прошлую зиму она провела на Драконьем камне, а до этого в Королевской гавани, где если и шел снег, то обязательно таял в вонючих канавах Блошиного конца. Ну а в Просторе, там где она провела несколько лет, отродясь метелей не видели. Мягкий климат, такой что даже вода в ручьях не замерзала. За их спинами высился сизый хвойный лес, отражаясь в зеленых водах озера. Меньше чем через час они окажутся в Харренхолле, своими высокими чёрными башнями напоминающий ей скрюченную птичью лапку. Как её там примут - вопрос спорный. Она самозванка, что была обвинена в измене и за которой тянется шлейф слухов, она же - всадница дракона, а драконов эти земли предусмотрительно опасались. Алис смотрела в след удаляющимся лошадям — Люк и Джулин решили скакать до барбакана и подвесного моста наперегонки. — А вот и мои родовые владения. — саркастично хмыкнула она, взбираясь в седло Кассамара. — Это не самое худшее место. — подытожил принц. — Лучше, чем виселица. — согласилась Алис, а после того как Вхагар медленно взмахнула крыльями и устремилась в небо, добавила, так чтобы Эймонд не мог услышать ее. — Хуже, чем Драконий камень. Она не хотела чтобы кто-то слышал ее жалобы. Только-только отгремела осада, а впереди еще война и восстание Хайтауэров, какая уж тут трагедия, если ей не по вкусу вторгаться в огромную черную крепость и требовать ее в свои владения? Есть проблемы и поважнее, чем ущемленное достоинство дома Стронгов. С высоты все пять башен Харренхолла казались еще уродливее, чем было на самом деле: покосившиеся, вывернутые под неправильными углами, с чернеющими провалами окон из которых был виден не менее убогий внутренний двор. Высокая крепостная стена отрезала сам замок от нижнего города, раскинувшегося близ озера. Перед стеной имелась широкая канава, вырытая недавно и обнесенная заострившимися кольями. Через нее был перекинут узкий мост, ведущий к высоким воротам между двумя грузными, нескладными башнями. Сейчас ворота были открыты, а по мосту катились телеги с припасами продовольствия, сопровождаемые парой-тройкой солдат. Заметив в небе приближающихся драконов, они задрали головы и что-то гулко крикнули часовым внутри барбакана. Поднялась суматоха, один конный всадник немедленно направился к ближайшей черной башне. «Собираются обороняться» — мелькнула в голове девушки, и она уже было приготовилась к тому, что сейчас в них полетят арбалетные стрелы или, того хуже — скорпионы, однако же едва стихли первые выкрики часовых, как Харренхолл вновь погрузился в привычную рутинную работу. Несколько слуг с любопытством проводили взглядом Вхагар, затем того дракона, что поменьше, потыкали в них пальцами.. И как ни в чем не бывало вернулись к собственным делам: застучали наковальни, закудахтали куры и вновь затянули свои песни прачки. После того как они приземлились во внутреннем дворе, по размеру способного вместить не только двух драконов, но и, кажется, весь Драконий камень, Алис не спешила покидать седло. Кто знает, подобный прием мог быть и ловушкой... Слишком уж спокойно замковые восприняли их появление. Несколько детей выглянули из окна ближайшей башни и принялись наперебой размахивать руками, стараясь привлечь внимание драконов. Кассамар дыхнул в их сторону огнем и те тут же попрятались в глубине каменной башни. — Почему так тихо? — спросила Алис, заметив что Эймонд осторожностью пренебрёг и уже успел спешиться. Рука его привычно легла на рукоять меча, серебряные короткие волосы разметало от легкого ветра. — Послание от Рейниры? — предположил он, оглядывая челядь, что поспешила убраться подальше. — Может от Талли? Едва он успел договорить, как из широкого дверного проема, ведущего в недра самой уродливой на памяти Алис башни, появилось несколько человек. Все они были одеты просто, без столичного изящества, однако у каждого же на груди были вышиты стронговские гербы — три цветные полосы на белом фоне. Один из мужчин, бывший видимо самым старшим из присутствующих, пристально оглядел драконов, одноглазого принца, и только после этого его цепкий взгляд скользнул к самой Алис. Девушка выпрямилась в седле, желая выглядеть внушительнее, чем была на самом деле, но мужчина только пригладил свою аккуратную каштановую бородку и недоверие на его лице сменилось подобием улыбки: — Добро пожаловать, миледи. — он щелкнул пальцами, и из за его спины тут же показались два конюха. — Мы ждали вас дня на два раньше.
