weeping heaven

Терапия всегда выматывала Тэхёна. Выжимала из него все соки и забирала то самое драгоценное свободное время, превращая то в пустые походы на бессмысленные по мнению парня анализы. Его ноги не ходят, какие анализы тут можно ещё сдавать? Глупости, не иначе. Но в этот раз всё ощущается не так. Если быть точнее, не ощущается вообще, пусть и приходится иногда подолгу сидеть у какого-нибудь кабинета в ожидании результатов и скучающим взглядом обводить по контуру листья больничных растений. Вот в очередной раз Ким стучит указательным пальчиком по собственному бедру и взглядом следит за светловолосой девушкой на стойке регистрации, которая слащаво улыбается какой-то подошедшей женщине с ребёнком на руках. И почему-то парень не чувствует утомления или вселенской печали, взглядом продолжая исследовать больничный коридор и утопая в собственных мыслях. Возможно, лёгкости в теле и отсутствию напряжения есть вполне себе чёткая причина, которую Тэхён прекрасно осознаёт, но не признаёт - это всё же абсолютные два состояния нашего сознания. Осознать - значит понять суть проблемы, признать - уметь с ней работать. Так вот и Тэхён осознаёт, что его скучные и одинаковые больничные будни разбавляет терпкий парфюм и бархатный, всегда легко узнаваемый голос. Чонгук ему нравится. Рассудительный. Но и его моментами одолевает ребячество, как, например, в день, когда они сидели в кафе у клиники и мистер Чон с невозмутимым выражением лица поинтересовался у персонала, где же картонная корона, идущая в дополнение к заказанному детскому мороженому. Девушки тогда смешно переглянулись и протянули мужчине в строгом костюме яркую детскую картонную корону, на что тот благодарно кивнул не без довольной улыбки. Отстраненный. Но каждый раз, когда Тэхён ведет себя немного иначе, они останавливаются посреди пути, на машине или пешком, и Чонгук всегда уделяет пару минут удивлённому мальчику, дабы тот прошептал ему о всех своих переживаниях. И он обязательно это делает всякий раз, уже не особо отнекиваясь и понимая, что теперь в битвах за звание самого упёртого побеждает далеко не он сам, так что они попросту на сантиметр даже не сдвинутся, пока не решат какой-то незначительный вопросик. Прямолинейный. Диалоги между этими двумя - отдельная часть чего-то прекрасного. Как-то раз Тэхён долго не выходил из уборной, проклиная вчерашнюю пиццу с Чимином из дешевой забегаловки, а Чонгук, узнав деликатную причину пропажи своего пациента, лишь деловито взглянул на собственные наручные часы и заявил, что Тэхёну было бы проще посетить некое клизматическое мероприятие на этом же этаже, ведь заняло бы это гораздо меньше времени. Казалось, челюсть Тэхёна готов был подобрать и Намджун, сидящий в том же кабинете. Жизнь почти бок о бок шла на пользу обоим. Чонгук никогда не показывал этого, но всякий раз спешил в дом маленькой семьи Ким, чтобы чужое сердце застучало быстрее, но таких оказалось сразу два. Вот уже месяц Суран который день после работы спешит домой, надеясь как следует подготовиться к приходу возлюбленного, готовит кучу разнообразных блюд и очередное платье в её гардеробе теперь входит в категорию "лучшее", потому что в каждом из них она встречает вечер, надеясь встретить и Чонгука тоже. Тот, несомненно, приходит, но лишь в дни, когда у Тэхёна приём, или же новая методика массажа, или же внеплановый осмотр. Что угодно, но с порога Чон всегда спешит в его комнату, изо дня в день обходя трепещущую от радости встречи женщину. Суран чувствует облегчение, когда понимает, что хотя бы Чонгук нашел общий язык с её сыном, а значит тот не против нахождения мужчины в их доме. Возможно, не против и их будущих отношений, но всякий раз, когда мать пыталась начать этот разговор, то Тэхён исчезал как персонаж из мультика, прикрываясь важными делами, уроками или отсутствием желания разговаривать. Однако, разговаривать с Чонгуком он готов всегда. В какой-то из дней Чон пришел позже обычного, к полуночи, Суран тогда уже почти задремала за столом, как вдруг встрепетнулась от звука открывающейся двери. Но мужчина тогда лишь коротко кивнул и коснулся её-то плеча, с улыбкой глядя на расстерянную женщину, которая в этот день наконец была настроена чуть привстать на носочки для поцелуя. Последнее, что она помнит - разнеженную улыбку на лице сына, когда дверь в его комнату открылась и через пару секунд снова захлопнулась, скрывая собой крепкую мужскую спину. «Я недостаточно красива? Не так молода? Глупа, наивна, смешна? Почему ты не замечаешь меня?» - вопрос за вопросом проносилось в её голове, когда она была уже под одеялом этим вечером. Под холодным тонким одеялом, одна, на большой кровати, редкий скрип которой не заглушает тихий смех из соседней комнаты сына. Чонгук тогда ушёл уже под утро, молчаливо извиняясь перед Суран, которая готовила утренний кофе перед работой. Глаза её были красными и чуть припухшими, но она умело скрывала это макияжем. Тэхён чувствует себя виноватым, но пока не понимает почему. – Чи Хва, будь так добра, перенаправь того мужчину с кистой в соседнее отделение, я давно не беру никого. Спасибо. Ким немного приподнимается, оторвавшись от спинки стула, и тут же оживляется, стоит только заметить чужой легко узнаваемый силуэт и услышать знакомый голос. Он старается не выглядеть уставшим, когда мужчина слегка улыбается и сразу от стойки регистрации направляется к парню. – Извини, что сильно задержался. Голоден? - мужчина ласково треплет кудрявые волосы, на что Тэхён привычно возмущенно вздыхает, но руки не отталкивает. К слову, никогда не отталкивает. – Нет. Насколько я ещё тут? Устал, домой хочу. - Ким неосознанно выпячивает нижнюю губу, поразительно смахивая на надувшегося ребёнка. – Нам нужно сходить на дополнительный рентген твоей левой ноги, желательно сегодня. Ещё один массаж и я могу тебя довезти, так устроит? - Чонгук щёлкает пальцем по чужому носу и встаёт позади коляски, выкатывая её наконец в пустой коридор. – Хорошо, рентген, а потом я сам поеду домой, по дороге меня встретит Чимин. – К чему, если я могу тебя подвезти? – Потому что я справлюсь сам? И Чонгук не смеет настаивать, ограничивать, указывать, ведь даже под дулом пистолета Ким Тэхён не свернёт со своего пути: как сказал, так и сделает. Потому Чон кратко угукает и медленно движется вперед, подталкивая и коляску тоже. Вот так спокойно, не торопясь и думая о чем-то своём. Они немного продвинулись в своего рода лечении мальчика, Чонгук делает ему массажи и возит на все необходимые процедуры, если они требуются. В такие моменты они меняются местами: Чонгук ворчит, а Тэхён с улыбкой наблюдает. Чону не нравится каждый раз таскать его по кабинетам, напрягать и без того постоянно обессилевшего парня, у которого наблюдаются значительный недовес и эмоциональное выгорание, как сказал Намджун. Мысли о том, что Тэхёну гораздо хуже, чем он говорит, словно вместо крови бегают по телу мужчины, заставляя его следить за пациентом пуще прежнего. – Точно есть не хочешь? – Мистер Чон. - одной интонации всегда было достаточно, чтобы прекратить зарождающийся разговор, который уже как давно надоевшая пластинка. Чон раздражён, но нисколько ни на Кима, а лишь на свою беспомощность в этой ситуации, поэтому он шумно вздыхает и останавливается у нужного кабинета, открывая дверь и уже потом закатывая коляску. – Намджун-щи! - глаза парня почти светятся, когда он видит сидящего за столом мужчину, который поправляет очки на переносице и с улыбкой кивает в ответ. – Нужен рентген левой ноги, начиная от бедра и стопу, думаю, тоже. - строго заявляет Чонгук и принимается расстёгивать ремешки у ног парня, пока тот всё ещё наблюдает за Намджуном. Он Тэхёну тоже нравится, но только потому что тот всегда относился к нему серьёзно: они попросту могли обсудить что-то отстранённое и в глазах мужчины Ким выглядел достойным собеседником, будь то направление в медицине или вечерняя телепередача. – Сделаем. - Врач аккуратно убирает все свои бумаги в стол и скрывается за дверью позади своего кресла. Чонгук же усадил не успевшего возмутиться растерянного парня на кушетку и уже было потянулся к шнуркам чужих штанов, как его запястье перехватили длинные тонкие пальцы. В глазах Кима застыл неозвученный вопрос и Чонгук даже не сразу понял, что был готов самостоятельно избавить его от штанов, уложить, проконтролировать процесс. Конечно, спустя неделю массажей Тэхёну не в новинку светить голыми ногами перед этим мужчиной, но раздеться сам он всегда был в состоянии, поэтому эта собственническая самостоятельность Чонгука удивила парня, даже слегка испугала, о чём и говорила крепкая хватка на запястье Чона. – Ну что вы там? - голос Намджуна подействовал как разряд тока для обоих - Тэхён наконец разомкнул пальцы, а его врач сделал шаг назад. – Мистер Чон выйдет и мы можем приступать, Намджун-щи. - отстраненно подытожил парень, на что Чонгук хмыкнул и тут вышел из кабинета, заставив Кима ненадолго прикрыть глаза от резкого потока воздуха с примесью чужого парфюма. Тэхён невероятно зол и не понимает, что вдруг нашло на Чонгука, когда тот по-собственнически усадил его на кушетку без какого-либо разрешения и готов был самостоятельно стянуть с него штаны, будто они каждый день практикуют раздевания. Последние дни мужчина ведёт себя странно, но ещё подозрительнее выглядит Суран, которая почти исчезла из жизни сына и они изредка сталкиваются на кухне утром или перед ужином. Женщина больше не стучит в его комнату с глупыми вопросами и не просит помочь ей с разгрузкой пакетов из магазина. Ничего, абсолютная тишина, о которой так долго мечтал взрослеющий Тэхён, а теперь это кажется невыносимым и отчего-то отдает чувством вины, которое ощущается тяжелым камнем где-то под грудной клеткой. – Мне нужно, чтобы ты не двигался, а правую ногу согнул и отвёл чуть в сторону. Можешь придерживать её рукой, если тебе так будет удобно. - звучит за дверью, где Намджун настраивает оборудование. Тэхён готов расплакаться от собственной беспомощности, когда понимает, что у него нет сил даже на такое простое действие, как держать собственную ногу, которую он не чувствует и потому не может даже согнуть её без чужой помощи. В момент, когда он зажмурил глаза, уже был готов позорно всхлипнуть и позвать на помощь Намджуна, на его колено приземлилась тёплая сухая ладонь, а вторая удобно разместилась в зоне икр, плавно сгибая ногу и отводя чуть в сторону. Тэхён знает, чьи это руки, чувствует полюбившийся парфюм и слышит чужое, как всегда шумное дыхание, а потому не раскрывая глаз тянет раскрытую ладонь наугад и крепко сжимает в кулак пиджак на плеплечье мужчины. – Чонгук.. - Тэхён старается вложить всю свою благодарность в это имя, всю признательность и облегчение, потому что он как всегда вернулся, не оставил одного, не бросил. Чон большим пальцем поглаживает чужое колено, как бы показывая, что прекрасно всё понимает, когда в уголках чужих наконец распахнутых глаз замечает небольшое скопление влаги. Прозрачные солёные капли будто являются синонимом к имени парня, но никогда не могли показаться унизительными или вызывать чувство отвращения. Тэхён часто плачет, но слёзы его - слова, которые не может произнести сердце. – Рентген стопы с нагрузкой, Чонгук. Намджун и в жизни не очень многословен, а в одном помещении с Чонгуком по работе они могли бы общаться взглядами, вот настолько была крепка их связь. Потому ему не нужно что-то долго и подробно объяснять, ограничиваясь дежурной фразой, по которой мужчина всё прекрасно понимает и плавно опускает ногу лежащего парня. Тэхён не так осведомлён в делах медицины, а потому он лишь слегка хмурит брови и сосредоточенно всматривается в лицо своего доктора, стараясь по нему отследить хоть какой-то сюжет дальнейших действий. Но чего он совсем уж не ждал, так это того, что его вот так бесцеремонно сгребут в тиски сильных рук с этой несчастной кушетки. – Что вы делаете? - голос парня не звучит так по-будничному агрессивно и мужчина не чувствует какого-то сопротивления своим действиям, когда аккуратно берёт Тэхёна на руки, правую умещая под сгибом колен, а второй аккуратно придерживая чужую спину. – Есть ещё варианты, как поставить тебя на ноги? - голос старшего не упрекает и не несет за собой никакой злобы, он лишь покрепче прижимает к себе Тэхёна и подходит к чему-то, что больше напоминает школьный ростомер из воспоминаний Тэхёна о младших классах. – Я не смогу, - наконец выносит свой вердикт парень, с опаской поглядывая на чуть подсвечивающийся плоский квадрат прямо на полу, а прямо над ним вовсе не ростомер, а что-то похожее на огромные детские ходули. Ладонь непроизвольно сжимает в кулак халат Чонгука где-то около задней части шеи и по кабинету разносится взволнованный вздох. - Не смогу, я ведь не смогу, Мистер Чон... – Мы сможем. - твёрдо заявляет Чонгук и усаживает Тэхёна в инвалидное кресло, опускаясь на одно колено перед ним. - Сейчас я подкачу кресло так, чтобы твои ноги можно было расположить на вот эту кассету, - рука мужчины касается того самого квадрата. - Я буду стоять позади, тебе нужно будет лишь приподняться, чтобы я смог тебя держать. Мы справимся, ладно? Тэхён не перестаёт дрожать как осиновый лист во время дождя, но послушно кивает и располагает руки на собственных коленях, смиренно ожидая того, что произойдёт. Чонгук действует медленно, аккуратно, позволяет Тэхёну несколько секунд вдохнуть и выдохнуть, прежде чем тот схватится за два поручня над головой и сделает рывок наверх из кресла. Ким слышит какой-то грохот, понимает, что пульсация сердца чувствуется аж где-то у позвоночника. Только спустя какое-то время доходит, что грохот был вовсе не от его падения и собственное сердце всё ещё в левой части груди, а тот ускоренный ритм отбивает сердце Чона, что крепко прижимает притихшего Кима к своей груди, словно тряпичную куклу. Инвалидное кресло находится далеко у стены недалеко от парня, а вместо него теперь стоит Чонгук и держит сжавшегося Тэхёна, обватив руками его грудную клетку и талию. – Живой? Вместо ответа до этого даже не дышавший Тэхён вдруг откидывает голову на чужое плечо и прикрывает глаза, ещё больше расслабляясь. – Не понимал, когда в фильмах говорили «вся жизнь пронеслась перед глазами». Теперь понял. Чонгук улыбается и, кажется, даже позволяет себе рассмеяться в копну чужих волос, прежде чем снова натягивает маску исполнительного и сурового доктора. – Тебе нужно расслабиться. Тэхён. Нам важен этот рентген, поэтому сейчас ты должен постараться не упасть, но если что-то пойдёт не так, то я поймаю. - голос тихий, почти шёпот у самого уха, поэтому парню ничего не остается кроме как слепо верить. Руки Тэхёна дрожат, когда он пытается как можно крепче ухватиться за поручни, морально подготавливая себя к тому, что ему придётся перенести весь свой возможный вес на ноги, потому что иначе какая-то часть обследования будет пропущена и может даже оказаться, что это именно тот пазл, которого не хватало всем этим врачам из десятков клиник, где он уже побывал. Но сейчас он даёт себе последний шанс и сделает всё, чтобы добраться до самого дна. Он научился плавать почти сразу после аварии и больше всего ему нравилось задерживать дыхание и подолгу находиться на самом дне. Ему нравилось ощущать, что там он наконец добрался до конца, познал каждый сантиметр водного пространства, от него нет ничего скрытого. И сейчас, возможно, его дно - простой рентген, который позволит доктору всё понять. Находясь в собственных мыслях Ким и не заметил, как с трудом ему даётся просто дышать, взглядом устремившись в левый поручень. – Я хочу это сделать, но мне страшно, я.. - он тяжело сглатывает скопившуюся во рту влагу, прежде чем ему приходится всё же признать поражение. - Мне нужна помощь. Тэхён слышит шумный вздох и ощущает остатки выдоха прямо у самой шеи, что непременно влечёт за собой рой мурашек. Очень хочется верить, что это не вздох с раздражением, потому что Чонгук никогда не позволил бы себе так поступить с ним. – Хорошо, Тэхён, хорошо. Будет немного сложно, но тебе нужно обхватить мои руки так, чтобы ты мог держаться, а я разместил бы их на поручнях. Ты не упадёшь, обещаю. Ким судорожно прикрывает глаза на секунду, прекрасно понимая что сейчас не время для душевных терзаний и нужно сделать так, как ему сказали. Дрожащий руки устраиваются поверх чужих, жилистых и более крупных, что обнимают его тонкий стан. – Готов? Чонгуку не требуется ответ, лишь легкое усиление хватки на своих ладонях дает знак, когда вместо тёплого и чуть поддрагивающего тела он с характерным глухим звуком перемещает руки на злосчастные железные прутья. Теперь всё выглядит намного надёжнее в глазах парня, ведь его руки буквально впились в чужие, а держаться практически на весу уже не так страшно. – Отлично, а теперь тебе нужно аккуратно расслабить руки так, чтобы весь твой вес перенести на ступни. - пара неуверенных и быстрых киваний головой, а чужая хватка становится чуть больнее, так что Чонгук решает продолжить. - Тэхён, я поймаю тебя. Я прямо за спиной, слышишь? - ещё одна волна быстрых киваний. Последний рывок, такой нужный всем в этом кабинете, поэтому Тэхён просто обязан постараться. – Отсчитывай до трёх и у нас есть несколько секунд. - внезапно командует Намджун из своей каморки у аппарата. – Один. - слышится у самого уха, а руки Кима ощутимо начинают дрожать. - Два. - Тэхёну кажется, будто он и не дышит вовсе, ведь стук сердца в ушах перебивает любые звуки.- Три! Ким резко убирает руки и жмурит глаза, но последнее, что он успевает заметить, это лёгкая световая вспышка где-то у его ног и то, как всё перед глазами начало падать, вероятно, вместе с ним самим. Странно, но никакой боли от столкновения с полом он не ощущает, лишь вновь появившееся сердцебиение в свою спину. Значит поймал, как и обещал. – Есть! - из своего маленького убежища выкрикивает Намджун и Чонгук пугается точно так же, как и подозрительно обмякшее тело в его руках. – Тэхён? - мужчина не на шутку пугается, слегка встряхнув свою ношу, но на смену страху в голову приходят и несколько моментов, в которых младшенький теряет связь с этим миром каждый раз, когда его одолевает любое эмоциональное потрясение. –... Здоров по этой части, абсолютно. Рефлекторное снижение тонуса сосудов, вазовагальный обморок на фоне стресса. Часто он так? До ушей Тэхёна доносится глубокий и спокойный голос, что стал уже весьма узнаваемым даже в послеоборочном состоянии. – Не сказал бы. С этим возможно что-то сделать? Второй голос ощущается роднее и вызывает гораздо бо́льшее желание приоткрыть глаза и несколько раз моргнуть, что вскоре и делает Ким. Двое мужчин стоят у панорамного окна, один из них курит, а второй за секунду оказывается рядом с кушеткой, на которой оказалось весьма удобно приходить в себя. Рука Чонгука тут же приземляется на чужой лоб, как если бы он проверял наличие температуры, и Тэхён невольно снова прикрывает глаза, чуть ёрзая головой. Тупая боль, но затылком ощущается что-то мягкое и похожее на подушку. Глаза вновь открываются и становится ясно, что на Чоне нет халата, который так мягко покоится под чужой головой для удобства. – В порядке? Он готов поклясться, что согласен отказаться от воздуха, если будет вечно слышать этот манящий тембр. – Голова болит, я сильно приложился? Тэхён, по правде говоря, уже не особо помнит что-то кроме света у своих ног за несколько мгновений до кромешной темноты, а потому вполне способен представить какую-нибудь саднящую рану на ноющем лбу. Но Чонгук делает глубокий вдох, прежде чем качает головой. «Поймал, как и обещал.» – Я сделаю тебе массаж и довезу домой. Пять баллов тебе, Чонгук, за старания, даже во время которых ты пытаешься приблизить Тэхёна как можно больше, став его личным водителем, учителем и нянечкой. Только вот характер парня становится препятствием в этом деле, ведь тот до самой смерти будет стоять на своём. Жизнь отдаст за собственную правоту, не иначе. – Вам было бы легче, если бы я всё же стукнулся головой, а пока память моя при мне и я всё ещё помню о наших планах с Чимином, в которых вас никто не вписывал. - язвительно подмечает Тэхён, а Чонгук чуть ли не прыскает со смеху в собственный кулак, ведь ещё пару минут назад этот малец еле губами шевелил, приходя в себя, а сейчас уже в полной готовности плеваться ядом, как и раньше. И Чонгук уверен, что это признак приподнятого настроения. – Язвишь, значит всё с тобой хорошо. - мужчина касается чужих волос, смахивая бунтующую чёлку, а Тэхён не отстраняется от руки, как сделал бы это месяц назад, не фыркает и смотрит так доверчиво и ясно, что чьё-то сердце невольно сжимается от этого взгляда. – Результаты будут дня через четыре, я сразу сообщу их Чонгуку и мы обсудим дальнейший ход нашего лечения, идёт? Ты держался молодцом, Тэхён, храбрец, - одобрительная улыбка на лице Намджуна лучше любой похвалы и от этого на душе парня становится тихо и безмятежно. Главврач меняет халат на тонкий бежевый плащ и коротко кивает перед уходом. - Рабочий день окончен, мне пора. Увидимся. Чонгук кивает в ответ так же официально, а Тэхён просто ненадолго прикрывает глаза вместо этого, на что Намджун понимающе улыбается и скрывается за дверью. – Ты живёшь с мамой, бабушка и дедушка мелькали в наших разговорах, но ни одного упоминания об отце. - с расстановкой и слегка медля произносит Чонгук, когда освобождает чужие ноги от кроссовок и носков, чуть приподнимая широкие штанины. Опускается на край больничного ложа, располагая стопу собеседника на собственном колено. Сегодня тяжёлый день и он не хочет перетруждать утомившегося подростка, поэтому они обойдутся массажем стоп и всё же не уйдут от этого в минус по ходу массажной сессии. Тэхён какое-то время молчит, обдумывая чужую мысль и прикидывая все предполагаемые варианты ответа. Речь не о том, чтобы иметь возможность солгать Чону о своём отце, а скорее о том, как правильно донести. От этого будет зависеть как именно Ким станет добираться на завтрашний обед в компании отца, о чём пока никому не известно, ведь Чон вряд ли окажется рад этому событию, если мнение о втором родителе подростка будет подпорчено словами самого Тэхёна. – Ну, он у меня есть.. - парень ловит на себе удивленный и совсем немного заинтересованный взгляд. «Конечно есть, идиот, что это сейчас за ответ был вообще?» - гневно проносится в его голове. – Начало многообещающее. Не хочешь об этом? - Чонгук осторожно вращает чужую пятку, вырисовывая ею круги в воздухе, и параллельно наблюдает за сменой эмоций на лице пациента, пытаясь заметить хоть какую-то реакцию на свои действия. А вдруг? – Нет, не совсем так. Просто... - Тэхён снова молчит, даже слегка дуется, чем вызывает улыбку на лице своего доктора. – Он плохой человек? - в голосе его слышатся нотки надежды, но вовсе не в то, что отец Тэхёна тот ещё персонаж. Это надежда на собственное везение, что он смог угадать или воспользоваться интуицией, оказавшись вдруг правым. – Нет. – Вы в ссоре? – Никогда не были. Чонгук выглядит озадаченным, когда у него заканчиваются варианты, и потому прилагает чуть больше усилий своим действиям, до красноты потирая чужую лодыжку. Не может ведь быть так, что у этого парня замечательные отношения с отцом, но тот никак не фигурирует ни в одной истории из жизни Кимов. Суран, к слову, точно как и её сын ни разу словом не обмолвилась насчёт отца своего ребёнка. – Почему вы вдруг решили спросить? Суран не поднимает тему своих бывших? Можно подумать, что Тэхён делает попытку уйти от ответа, устремляя взгляд куда-то в листья величественной монстэры. Но нет, он с восхищением рассматривает растение и уходит куда-то в собственные мысли. Огромное, устрашающее, с отталкивающе рваными листьями размером с ладонь взрослого человека, но абсолютно безобидное, приятное на ощупь и насыщенно зелёное, на что порой приятно засмотреться. Напоминает вам кого-то? Намджун-щи абсолютно точно подошел бы под подобное описание. Говорят, питомцы похожи на своих хозяев, но подумать только, растения тоже могут. – Спросил о нём не как о партнёре твоей матери, а как о твоём отце. Просто хочу понимать тебя, я стараюсь понять. Голос Чона стал на пару тонов тише, плечи чуть опустились и он отвёл взгляд, сосредоточившись на собственных действиях и наконец подмечая неестественную красноту на нежной юношеской лодыжке. Вот почему важно быть в себе на работе, не позволяя иным мыслям пробраться в голову. На работе у штурвала должен быть разум, а не переживания. – Суран родила рано, они оба ещё даже не доучились, у отца не было работы и его родители жили очень бедно. Он решил, что не готов к детям и просто ушёл. От Суран, от собственной семьи, покинул город и никто о нём не слышал, – веки Тэхёна были опущены, а говорил он тихо. В теле всё ещё ощущалась неконтролируемая слабость, но массажи никогда не пропускались. – Ты не знаешь, как он выглядит? - Носок вернулся на своё законное место, пряча собой раскрасневшуюся кожу, кроссовок последовал тому же примеру при помощи рук Чона. – Знаю. Мы видимся. - Тэхёну всё же приходится слегка приоткрыть глаза, чтобы увидеть растерянность на лице мужчины, которая станет причиной продолжить. - Вернулся, когда мне было 12. Узнал об аварии, о моём состоянии, решил всё исправить. Оказалось, что всё это время Суран запрещала ему видеть меня, но он общался с моими родителями и они посвящали его в обстоятельства моей жизни. Врач кивнул, приподнимаясь с края кушетки и аккуратно возвращая прежнее положение чужой ноги. Массаж окончен, а значит и их маленькая беседа тоже, но каждый в этой комнате не находит что сказать, чтобы остаться. Спустя несколько минут они уже выходят из здания, а Чонгук заметно медлит, двигая коляску в сторону своей машины. И пассажир этой коляски ощущается таким родным и близким, как если бы они знали друг друга целую жизнь, а всего остального не могло существовать для обоих. – Мистер Чон? - Тэхён говорит очень тихо, что делает его голос ещё глубже, чем он есть на самом деле. – М? – Я хочу... Я мог бы попросить вас быть со мной завтра на встрече с отцом? - хочется добавить что-то о том, как ему не хочется быть одному на той встрече или что больше пойти ему не с кем, но всё это станет явной ложью, ведь видеть отца лично он уже привык, а взять с собой Чимина ему и вовсе ничего не мешает, но... – Конечно. ... но Чонгук согласится, отменит все свои планы, чтобы только один маленький человек чувствовал себя в безопасности.